sci_tech periodic Техника и вооружение 2015 10

Научно-популярный журнал

ru
, Fiction Book Investigator, Fiction Book Designer, FictionBook Editor Release 2.6.6 01.11.2015 FBD-F400D0-F48F-7644-98BA-1A23-DAAC-4C800E 1.0 Техника и вооружение 2015 10 2015

Техника и вооружение 2015 10

Октябрь 2015 г.

Научно-популярный журнал

На 1-й стр. обложки фото Д. Пичугина.

В преддверии учений «Центр-2015»

Д. Пичугин

С 24 августа 2015 г. в соответствии с Планом подготовки Вооруженных Сил Российской Федерации состоялось масштабное специальное учение по всестороннему обеспечению группировки войск (сил) на центрально-азиатском стратегическом направлении.

С24 по 29 августа 2015 г. в шести субъектах Российской Федерации на территории Западного и Центрального военных округов прошло комплексное специальное учение системы материально-технического обеспечения (МТО). Им руководил заместитель министра обороны Российской Федерации генерал армии Дмитрий Булгаков. Данное мероприятие стало, по сути, подготовительным этапом стратегического командно-штабного учения «Центр-2015».

К основным целям учения относились: проверка готовности органов военного управления, соединений и воинских частей к проведению мероприятий всестороннего обеспечения, совершенствование алгоритмов работы органов военного управления, практическая отработка вопросов материально-технического, инженерного, морально-психологического обеспечения, а также организация связи, радиационной, химической и биологической защиты при развертывании, перегруппировке и применении группировки войск (сил). Всего в учении приняли участие около 6 тыс. военнослужащих и до 750 единиц вооружения, военной и специальной техники.

На полигонах «Донгуз», «Тоцкое», «Тригуляй» и «Чапаевск» отрабатывались наведение железнодорожных и автодорожных мостов, железнодорожных переправ, развертывание полевого аэродрома, обеспечение бытовых потребностей войск при их перегруппировке, организация медицинского обеспечения и комендантской службы.

Важным событием 24 августа стало наведение близ г. Ярославля на р. Волге наплавного железнодорожного моста НЖМ-56, общая длина которого составила 761,7 м! Подобная операция была проведена впервые в истории отечественных Вооруженных Сил. Кроме того, в Кировской области на р. Вятка возвели также комбинированный автодорожный мост из комплектов САРМ, НАРМ и ПМП общей длиной около 350 м и наплавной железнодорожный мост. Все действия железнодорожных войск поддерживала авиация.

В Ульяновске на обоих берегах р. Волги развернули складскую инфраструктуру, а также отработали погрузку и перевозку военной техники и материальных средств речными паромами из барж-площадок и четырьмя 170-тонными паромами из комплекта понтонно-мостового парка.

Впервые за многие годы на одном из полигонов в Оренбургской области оборудовали полевые аэродромы материального обеспечения. При этом совершались посадки на грунтовый аэродром и взлеты с него самолетов военно-транспортной авиации Ан-12, Ан-26 и Ил-76МД, а также вертолетов Ми-8. На аэродроме в Оренбурге Ил-76МД осуществили массовый взлет с использованием бетонной и грунтовой взлетно-посадочных полос. Там же состоялись тренировки по отражению захвата и попытки угона самолетов ВТА, тушению авиационной техники на аэродроме, а также по применению самолетов ВТА для ликвидации пожаров.

В ходе учения удалось успешно отработать вопросы массовой перегруппировки и переброски войск (сил). При этом прошли апробацию новейшие комплексы и перспективные разработки в области автоматизации и механизации, включая робототехнические и интеллектуальные системы.

Фото В. Дробышевского, Д. Пичугина и Управления пресс-службы и информации МО РФ.

Специальное учение системы МТО 24-29 августа 2015 г.

Фото Управления пресс-службы и информации МО РФ.

За «Тайфуном» следует «Торнадо»

Начальник ГАБТУ МО РФ генерал-лейтенант Александр Шевченко

Формирование Вооруженных Сил Российской Федерации, отвечающих всем современным требованиям, во многом определяется решением задач по обеспечению высокой мобильности вновь создаваемого или модернизируемого вооружения военной и специальной техники (ВВСТ), снижением затрат на их производство и поддержание в боеготовом состоянии.

Достижение этих целей возможно за счет использования в военной автомобильной технике (ВАТ) агрегатов коммерческого назначения и реализации специальных требований в части повышения защищенности, мобильности, грузоподъемности, проходимости, монтажных возможностей, ремонтопригодности и др.

В настоящее время 95% наземных систем вооружения в Вооруженных Силах Российской Федерации смонтированы на автомобильных базовых шасси. Нет смысла доказывать, что в боевых условиях несвоевременный выход боевых подразделений в заданный район или на рубеж, опоздание доставки боеприпасов или других военных грузов, может стоить жизни многим военнослужащим, не говоря о срыве выполнения поставленной задачи. Поэтому российские создатели ВАТ закладывают в их конструкцию все по максимуму: проходимость, грузоподъемность, эксплуатационную надежность, и, если требуется, защищенность.

С целью выработки тактико-технических требований (ТТТ) к семейству новых унифицированных автомобильных шасси, которые в ближайшей и средней перспективе смогли бы стать основой современной отечественной ВАТ, специалистами Главного автобронетанкового управления Министерства обороны РФ (ГАБТУ МО РФ), научно-исследовательских организации совместно с инженерами ведущих автомобильных предприятий России в начале второй декады XXI столетия был проведен тщательный анализ номенклатуры и конструкции современных и перспективных образцов автомобильной техники военного назначения, как отечественных, так и ведущих зарубежных стран. В результате Министерство обороны разработало и осенью 2012 г. утвердило ТТТ к новому семейству унифицированных автомобильных шасси грузоподъемностью 18,0- 40,0 т и седельных тягачей на их базе.

Унифицированное автомобильное шасси Урал-6370 «Торнадо-У» 6x6.1 с каркасно-панельной кабиной.

При выработке требований было определено, что в состав будущего семейства войдут автомобили с колесными формулами 6x6.1, 8x8.1,10x10.1, а также предусматривалось расширение семейства путем создания автомобильного шасси с колесной формулой 12x12.1. Особое внимание обратили на требования разработчиков ВВСТ, которые используют ВАТ для монтажа вооружения военной и специальной техники.

Основным отличием унифицированных автомобильных шасси от применяемых в настоящее время образцов ВАТ является повышение свойств проходимости, грузоподъемности и защищенности. В частности, требованиями предусматривается повышение средней скорости передвижения автомобилей по пересеченной местности с 35 км/ч до 45-50 км/ч. А для этого необходимо решить целый ряд задач в сфере разработки новых мощных и экономичных силовых установок, силовых передач, подвесок и т. д.

Грузоподъемность машин нового семейства должна обеспечить транспортировку грузов в диапазоне от 18 до 33 т, а в ближайшей перспективе и до 40 т. Реализация этих требований потребует, в свою очередь, увеличить нагрузки на оси, для чего нужно разрабатывать новые рамы, подвески, шины, редукторы и т.д.

Защита в конструкции нового семейства ВАТ должна быть предусмотрена как противоминная (от подрыва на минах и взрывных устройствах), так и баллистическая (от пуль основных видов стрелкового оружия и осколков снарядов). При этом требования по защищенности распространяются практически на все типы ВАТ: для перевозки личного состава, монтажа вооружения, военной и специальной техники, для транспортировки имущества. Уровень защиты (баллистической и противоминной) может меняться в зависимости от требований заказчика, но не должен быть ниже установленного.

Урал-6370 «Торнадо-У» с модулем бортовой платформы и установленным тентом.

Каркасно-панельная кабина Урал-6370 «Торнадо-У» заметно отличается от традиционных «ураловских» кабин более комфортными условиями работы водителя.

«Торнадо-У» стал звездой выставки RAE-2015 в г. Нижнем Тагиле.

Несмотря на высоту расположения новой кабины, посадка в машину довольно удобная.

б-цилиндроровый турбодизель ЯМЗ-652.

Для создания унифицированного семейства автомобильных шасси с требуемыми тактико-техническими характеристиками в рамках частно-государственного партнерства было выбрано ОАО «Автомобильный завод «Урал» – одно из ведущих отечественных предприятий автомобильной отрасли. В конце 2012 г. руководство ГАБТУ МО РФ обратилось на Уральский автозавод с предложением в инициативном порядке (за счет собственных средств предприятия) осуществить разработку унифицированных автомобильных шасси нового семейства. Выбор автомобильного завода в г. Миассе не был случайным. Предприятие имело необходимые конструкторско-технологический и производственный заделы, на нем к тому времени уже было освоено серийное производство коммерческих автомобилей повышенной грузоподъемности колесной формулой 6x6, по своим техническим характеристикам наиболее близких к перспективной ВАТ. На заводе также развертывалось производство нового семейства защищенных автомобилей «Тайфун-У».

Несмотря на то, что предстояла сложнейшая работа – выполнение и согласование технического проекта, подготовка конструкторской документации для изготовления опытных образцов и изготовление двух опытных образцов для проведения предварительных и государственных испытаний, на все отводилось не более года. Совместное решение Министерства обороны и автозавода подписали в апреле 2014 г.

Конструкторы, инженеры, руководители подразделений и рабочие приложили максимум усилий, чтобы уложиться в сроки и сделать первую машину нового семейства. В июне 2015 г. на Международном форуме «Армия-2015» впервые был представлен первый опытный образец нового семейства унифицированных автомобильных шасси Урал-6370 «Торнадо-У» 6x6.1 с каркасно-панельной кабиной. Забегая вперед, отмечу, командующие видами ВС РФ и родами войск увидели в этой машине базовое шасси под монтаж своих образцов вооружения. Согласитесь, такое бывает нечасто.

Унифицированное автомобильное шасси Урал-6370 «Торнадо-У» 6x6.1 с каркасно-панельной кабиной предназначено для транспортировки и монтажа вооружения, военной и специальной техники, буксирования специальных и транспортных прицепов по всем видам дорог и местности.

Унифицированное автомобильное шасси Урал-6370 «Торнадо-У» 6x6.1 с бронированной кабиной. Далеко не каждый сразу отличит эту кабину от каркасно-панельной.

Формулировка назначения «Торнадо-У» как две капли воды похожа на предназначения сотен других армейских автомобилей, но именно здесь и заканчивается сходство с предшествующими моделями ВАТ.

Урал-6370 «Торнадо-У» превосходит всех своих предшественников по показателям подвижности, впрочем, они соответствуют тем, что были определены в ТТТ. Максимальная скорость движения по шоссе у Урала-6370 составляет 100 км/ч, что на 20 км/ч выше, чем у «классического» Урала-4320. По бездорожью новый автомобиль способен передвигаться в требуемых пределах – 45-50 км/ч. При этом опорная проходимость новой машины осталась на уровне всех прежних легендарных «Уралов».

Такие высокие показатели обеспечены установкой в машину нового отечественного рядного 6-цилиндрового турбодизеля ЯМЗ-652, развивающего мощность 323 кВт (440 л.с.), в комплексе с новой прочной несущей рамой, механической коробкой передач, двухступенчатой раздаточной коробкой с межосевым блокируемым дифференциалом, ведущими мостами с центральным и колесным редукторами, блокировкой межколесных дифференциалов и с межосевой блокировкой на среднем мосту. Несущая рама обеспечивает надежную работу всех узлов и агрегатов, смонтированных на ней при угле ее закручивания до 15°. Другими словами, она берет на себя все деформации, возникающие при движении по пересеченной местности. Двигатель оснащен устройством сохранения его работоспособности в ходе преодоления водных преград при полном погружении в воду в течение 15 мин. Конструктивное исполнение системы выпуска отработавших газов в воду исключает возможность ее попадания в цилиндры двигателя даже при его остановке.

Топливный бак емкостью 420 л обеспечивает машине запас хода по шоссе не менее 1000 км.

Несущая рама в комплексе с новой рессорной подвеской, мостами и шинами Бел-95 16.00 R20 с рисунком повышенной проходимости позволили повысить грузоподъемность машины с колесной формулой 6x6.1 до 18 т. При этом машина может еще буксировать прицеп общей массой до 12 тонн. Впрочем, конструкторы и водители-испытатели уверены, что реальная грузоподъемность «Торнадо-У» не менее 20 т. Это скоро выяснится, поскольку машина уже находится на предварительных испытаниях. Кстати, по шине «Торнадо-У» унифицирован с новейшей колесной бронированной платформой «Бумеранг».

Унифицированное автомобильное шасси Урал-6370 «Торнадо-У» оснащается трехместной кабиной каркасно-панельной конструкции капотной компоновки, оборудованной системами вентиляции, отопления и кондиционирования воздуха. В перспективе все машины новых семейств ВАТ будут выпускаться либо с каркасно-панельными кабинами, либо с бронированными кабинами. Особенностью каркасно-панельных кабин является то, что в их конструкции изначально закладывается возможность установки средств защиты различного уровня в полевых условиях. Конструкция бронированных кабин предусматривает также установку на них вооружения.

Как и большинство разрабатываемых современных образцов ВАТ, Урал-6370 «Торнадо-У» оснащен бортовой системой контроля автомобиля со стандартным интерфейсом сопряжения с внешними средствами диагностирования и имеет согласованный протокол обмена данными. Функции бортовой системы контроля обеспечиваются аппаратурой бортовой информационно-управляющей системы (БИУС) и локальными электронными системами управления агрегатами и узлами автомобиля. БИУС разработана на основе модульных компонентов, позволяющих модернизировать их на всем жизненном цикле. БИУС осуществляет объединение информационной, электронной и электрической систем автомобиля в единую информационно-управляющую систему на основе распределенного бортового вычислительного комплекса (БВК), блоков управления (контроллеров) узлами и агрегатами и программного обеспечения. Также выполнено сопряжение БИУС со спутниковой навигационной аппаратурой системы ГЛОНАСС. При этом предусмотрен режим принудительного отключения электронных систем водителем в случаях их отказа с сохранением подвижности автомобиля.

Унифицированное автомобильное шасси Урал-6370 «Торнадо-У» 6x6.1 с бронированной кабиной рассчитано на установку оборудования массой свыше 20 т.

Электронные блоки БИУС имеют возможность обновления программного обеспечения.

Особо необходимо остановиться на эргономике кабины Урала-6370 «Торнадо-У». Каркасно-панельная кабина этой машины заметно отличается от традиционных «ураловских» кабин более комфортными условиями работы водителя, большими размерами, удобными сиденьями, выполненными на пневмоподвесах. Все это снижает утомляемость водителей при совершении длительных маршей, повышает безопасность.

«Торнадо-У» сохранил традиционные для машин данной марки высокие эксплуатационные показатели и показатели эксплуатационной надежности. Урал-6370 может эксплуатироваться с максимальной нагрузкой на двигатель без ограничения времени функционирования, при движении по всем видам дорог и местности различного состояния, независимо от времени года, суток и метеорологических условий.

Машина способна успешно использоваться на высоте до 4500 м над уровнем моря, преодолевать перевалы высотой до 4650 м над уровнем моря и сохраняет работоспособность при наклонах в поперечной и продольной плоскостях на углы 25“ и 35" соответственно. Согласно требованиям к ВАТ, «Торнадо-У» должен эксплуатироваться при использовании соответствующих марок и сортов топлива и масел при температурах окружающего воздуха от -50"С до +50“С.

Средний ресурс «Торнадо-У» до капитального ремонта – не менее 200 000 км. Средний срок службы автомобиля – не менее 25 лет. Регламентированный срок службы резинотехнических изделий составляет не менее 15 лет. Средний ресурс двигателя и основных агрегатов трансмиссии – не менее ресурса до капитального ремонта автомобиля, т.е. 200 000 км. Таким образом, дан старт развитию нового семейства военной автомобильной техники – семейству унифицированных автомобильных шасси с каркасно-панельной или бронированной кабиной. Это говорит о том, что отечественная автомобильная промышленность вновь ожила и способна обеспечивать Вооруженные Силы Российской Федерации самыми современными образцами военной автомобильной техники.

Основные ТТХ автомобильного шасси Урал-6370 «Торнадо-У» с модулем бортовой платформы

Колесная формула 6x6.1

Масса перевозимого груза, кг 16000

Полная масса, не более, кг 30000

Распределение полной массы автомобиля, кг:

– на передний мост 7500

– на колеса среднего и заднего мостов 22500

Масса буксируемого прицепа, кг 12000

Максимальная скорость, не менее, км/ч 100

Двигатель

– марка ЯМЗ-652

– тип Дизельный, рядный, 6-цилиндровый

– номинальная мощность, не менее, кВт (л.с.) 323(440)

Трансмиссия… Механическая коробка передач, двухступенчатая раздаточная коробка с межосевым блокируемым дифференциалом, ведущие мосты с центральным и колесным редукторами, средний и задний мосты с блокировкой межколесных дифференциалов, с межосевой блокировкой на среднем мосту

Подвеска Зависимая, рессорная

Рабочая тормозная система Двухконтурная с пневматическим приводом с АБС

Кабина Капотная, каркасно-панельной конструкции, трехместная, оборудованная системами вентиляции, отопления и кондиционирования

Модуль бортовой платформы Оборудован боковыми и задними откидными и съемными бортами, съемными дугами и тентом, устройствами для крепления кузова-контейнера многоцелевого назначения ГОСТ 18477

Колеса Размерность 11,25-20

Шины Размерность 16.00R20 с рисунком повышенной проходимости

Емкость топливного бака (баков), не менее, л 420

Запас хода по контрольному расходу топлива, определенному по ГОСТ 20306, км, не менее 1000

Габаритные размеры, мм 9850 x 2550 x 3350

МАКС-2015

С 25 по 30 августа в г. Жуковский состоялся очередной Международный авиационно-космический салон МАКС-2015.

Зенитный ракетно-пушечный комплекс «Панцирь С1»

Модернизированная мобильная РЛС разведки движущихся наземных и надводных целей СНАР-10М1

Противотанковый ракетный комплекс «Корнет-ЭМ»

Разведывательная машина на шасси KAMA3-53949.

Малогабаритная трехкоординатная РЛС 1Л122-1Е (слева) и самоходная РЛС 1Л121Е.

Боевой вертолет Ка-52К.

Зенитный ракетный комплекс «Бук-М2Э».

Модернизированный зенитный ракетный комплекс «Оса-АКМ1».

Пускозаряжающая установка 9А84МЭ зенитной ракетной системы «Антей-2500».

Артиллерийский РЛК разведки позицый ракет и артиллерии 1Л360-Е

Самоходная пусковая установка берегового ракетного комплекса «Бал-Э» и противокорабельная ракета Х-35Э.

Т-34 – обратная сторона легенды

Анатолий Сорокин

Среднему танку Т-34 посвящено огромное количество публикаций – от содержащих восторженные оценки до прямо противоположных. Его достоинства освещены детально во многих монографиях, статьях и сетевых публикациях. Однако в 1990-х гг. возобладала «западная» точка зрения – как же лучший танк Второй мировой войны может возглавлять список безвозвратных потерь по типам боевых машин? Приводимый ее сторонниками список недостатков «тридцатьчетверки» очень сильно отдает антисоветской и антироссийской пропагандой, причем в последней особенно усердствуют «историки» из некоторых «младоевропейских» стран. Но на рубеже тысячелетий появились и книги, в которых история Т-34 была изложена на основании документов.

Поэтому назрела необходимость более или менее объективно разобраться в этом вопросе, опираясь на опубликованные в последнее время документы и исследования, специальную техническую литературу, а также на лишенные «политизации» отзывы тех, кто реально воевал на этой машине.

Т-34 Сталинградского тракторного завода, выпущенный в конце 1941 г., в экспозиции выставки «Плацдарм 2015» на Невском пятачке.

Революция в советском танкостроении

Средний танк Т-34 появился на свет в конце 1939 г. как ответ на пока еще скромный опыт применения танков в гражданской войне в Испании и в пограничных конфликтах между советским и японскими войсками. Участвовавшие там в боях Т-26 и БТ различных модификаций продемонстрировали свою уязвимость перед малокалиберной противотанковой артиллерией. Слабым против нее оказалось и вооружение: могущество осколочного снаряда их 45-мм пушек обеспечивало надежное поражение вражеской орудийной позиции только при очень близком к прямому попадании. Бензиновые двигатели были прожорливыми на марше и отличались повышенной пожароопасностью в небоевой обстановке[1 В годы Второй мировой войны при поражении танка бронебойным снарядом или кумулятивной струей разница в необходимой температуре инициирования реакции горения бензина или дизельного топлива, вылившегося из пробитых элементов топливной системы, не играла особой роли. Тело снаряда или его фрагменты, частицы металла кумулятивной струи или осколки пробитой плиты имели достаточный для этого нагрев. Стоит заметить, что тушить более трудновоспламеняющееся дизельное топливо труднее, чем легковоспламеняющийся бензин. Кроме того, на пожаробезопасность боевых машин огромное влияние имеют их компоновочные решения и оснащение противопожарным оборудованием. При неудачной в этом плане конструкции потери от пожаров танков с дизельными двигателями могут оказаться выше, чем с карбюраторными.].

В результате проведения огромной опытно-конструкторской работы на Государственном харьковском паровозостроительном заводе (ГХПЗ) под руководством М.И. Кошкина был впервые в мировой практике создан танк, который сочетал в себе высокую подвижность, защищенность и огневую мощь. Этого удалось достичь за счет следующих основных конструктивных решений: использования мощного дизельного двигателя; модифицированной подвески типа Кристи; ходовой части с опорными катками большого диаметра; широких гусениц; корпуса с достаточной толщиной броневых плит и установкой их под рациональными углами наклона, а также вооружения машины 76-мм пушкой с высокой начальной скоростью снаряда (даже в варианте Л-11, не говоря о Ф-34). При этом стоит отметить, что заказчик танка – Автобронетанковое управление РККА с самого начала требовал от разработчика воплощения в устройстве машины многих пунктов из этого списка.

В зарубежном танкостроении отдельные элементы этого набора существовали и ранее: дизельные двигатели использовались в японских танках; противоснарядное бронирование имелось у предвоенных британских пехотных танков; корпус с рациональным наклоном бронелистов (еще и в сочетании с дизельным двигателем) применялся на французском легком танке FCM 36. Но британские танкостроители почему-то считали 40-мм («двухфунтовую») пушку достаточной для решения всего спектра задач на поле боя, причем без осколочных снарядов, а у многих других зарубежных серийных машин вооружение было еще более слабым. Ближе всего к созданию сбалансированного танка, в котором одно из достижений не покупалось бы за счет других, подошли во Франции, где разработали и запустили в серию кавалерийский SOMUA S-35. Однако эта машина ощутимо проигрывала по многим пунктам «тридцатьчетверке».

Таким образом, советские танкостроители действительно совершили революцию в мировом танкостроении. Но при этом возникает вопрос, какой ценой были достигнуты все эти преимущества? И тут выясняется, что цена оказалась высокой и в прямом, и в переносном смысле. Проведя испытания нового танка, военные отметили ряд моментов, из-за которых оригинальный Т-34 рассматривался в качестве промежуточного решения – до разработки его улучшенной версии. Представители армии желали видеть машину с торсионной подвеской, с выделенным командиром, в распоряжении которого была бы башенка для кругового обзора, с более эргономичным боевым отделением.

Т-34 Сталинградского тракторного завода выпуска августа 1941 г. на выставке «Плацдарм 2015».

Собственно говоря, все эти требования появились после сравнительных испытаний Т-34 с закупленным в Третьем рейхе танком типа Panzerkampfwagen II! Ausf. F, который произвел сильное впечатление на экспертов РККА и был назван наиболее удачной иностранной машиной в своем классе. К этому стоит добавить, что немецкая броня толщиной 30 мм показала хорошую стойкость против отечественных 45-мм бронебойных снарядов (два пробития из пяти попаданий по нормали с дистанции около 500 м). Слабым местом Pz. Ill назвали его 37-мм пушку, но никто не сомневался, что немцы уже в ближайшем будущем установят на него более мощное орудие.

Более того, конструкция «тройки» была так тщательно «вылизана», что советскими специалистами она расценивалась как свидетельство наличия в Германии развитой конструкторской школы (еще в 1933 г. она делала только первые шаги) и больших производственных мощностей по выпуску боевых машин. Высокие боевые и эксплуатационные качества Pz.NI вызвали желание руководства РККА иметь похожий танк в своем распоряжении. Уже имеющаяся «тридцатьчетверка» в этом качестве не рассматривалась вследствие своей дороговизны. В результате резко активизировались работы, приведшие к созданию легкого танка Т-50. Именно последний должен был стать достаточно дешевой заменой Т-26 в войсках, оставив Т-34 роль средства качественного усиления танковых частей.

Таким образом, в 1940 г. в отношении «тридцатьчетверки» имелись сомнения и, как минимум, один конкурент в борьбе за место «массового» танка. На Ленинградском Кировском заводе велись работы и по кардинальной модернизации наиболее удачного советского танка межвоенного периода Т-28, в результате которых он мог трансформироваться в весьма боеспособную машину по меркам начала 1940-х гг. Но гигантский объем работ по доводке конструкции и сопровождению серийного производства нового тяжелого танка КВ, «родного детища» этого предприятия, не оставил места для совершенствования Т-28.

Конец 1940 г. и первая половина 1941 г. были отмечены борьбой харьковчан с «детскими болезнями» Т-34, снижением его стоимости и преодолением нетехнологичности конструкции. Тогда не приходилось говорить о быстром развертывании производства машины на других предприятиях. Освоение выпуска «тридцатьчетверки» на Сталинградском тракторном заводе (СТЗ) показало всю сложность этого процесса, хотя, понимая близость большой войны, работники СТЗ и ГХПЗ старались, как могли.

Компоновка обитаемого пространства Т-34. Обратите внимание на расположение топливных баков в надгусеничной нише и вдоль борта.

Подведем промежуточный «конструктивный» итог по состоянию на 1 июня 1941 г. Средний танк Т-34 обладал действительно выдающимися характеристиками, ради которых пожертвовали в первую очередь эргономикой и оптимальным распределением функциональных обязанностей среди членов экипажа. Иные недостатки конструкции на тот момент остались скрытыми, так как выявить их можно было только по результатам боевого применения машины.

Слабая проработка эргономики проявилась в тесной башне при мощной, но габаритной пушке вместе с расположением боекомплекта внизу боевого отделения. Последнее преследовало благую цель – уменьшение вероятности его поражения и повышения взрывобезопасности танка в целом. Но сочетание этих факторов привело к тому, что процесс заряжания стал очень неудобным, особенно при тряске в движении. В результате реальная скорострельность танка была чуть ли не вдвое хуже немецких «тройки» и «четверки». Некоторые авторы считают причиной такого положения тот факт, что башня изначально разрабатывалась под гораздо более компактную 45-мм пушку. Когда же возникла надобность в установке 76-мм пушки, то с целью сокращения расходов и выдерживания сроков предъявления опытных образцов заказчику ее смонтировали в уже готовой башне, поступившись удобством работы экипажа.

Претензии в функциональном плане основывались на отсутствии выделенного командира танка. Это приводило к тому, что наводчик должен был самостоятельно следить за обстановкой в перископический прицел, имеющий возможность поворота направления обзора, обнаруживать цели, выделять из них наиболее опасные и затем сосредотачиваться на поражении одной из них. Отсутствие в «тридцатьчетверке» выделенного командира танка следует признать крайне серьезным упущением всего проекта.

Здесь стоит заметить, что следствие функциональной перегруженности командира-наводчика – наличие «слепых секторов» вне поля зрения его приборов наблюдения – чаще всего объясняют плохой обзорностью из танка в целом. Утверждается, что у Т-34 якобы мало смотровых приборов и их устройство несовершенно или они имеют плохое качество. На самом деле «тридцатьчетверка» имела адекватный набор приборов наблюдения и прицельного оборудования; конструкцию телескопического прицела пушки Ф-34 испытатели Абердинского полигона в США вообще признали лучшим из того, что видели, а качество оптических стекол довоенного выпуска было вполне надлежащим. К примеру, панорамы Герца многих советских гаубиц вообще прошли всю войну от первого до последнего дня без каких-либо нареканий, а по устройству они гораздо сложнее танкового телескопического прицела. Многие другие танки 1940-1941 гг. уступали Т-34 по наличию и возможностям приборов наблюдения. Проблема заключалась в том, что из-за перегруженности наводчика они не могли использоваться достаточно эффективно. Нужна была пара «выделенных глаз» только для слежения за окружающей обстановкой. Немцы возвели это в ранг обязательного условия при создании нового танка.

Огнеметный танк ОТ-34 выпуска завода №112 с экранированной башней. Невский пятачок, 2015 г.

В современной литературе связку из командира и наводчика в экипаже боевой машины, имеющих независимые друг от друга прицелы (причем у первого обязательно с возможностью кругового обзора), образно именуют реализацией принципа «охотник-убийца». Командир является «охотником», выбирающим на поле боя нужную цель, а наводчик – ее «убийцей».

Из прочих конструктивных особенностей Т-34 особо отметим размещение топливных баков по бортам корпуса между узлами подвески в обитаемом пространстве машины. В дальнейшем этот скрытый недостаток сыграл свою отрицательную роль, но на этапе проектирования, исходя из расчета хорошей броневой защиты, такое решение тогда сочли допустимым.

Все вышеизложенное сказано применительно к отдельному танку. Но сила танковых войск заключается (даже на тактическом уровне) в согласованных действиях подразделения из нескольких машин. Пропущенную одним экипажем цель должен оперативно обнаружить и нейтрализовать другой; против особо опасных целей все танки должны действовать вместе как один. Без радиостанции здесь просто не обойтись. Танковая радиостанция 71-ТК-З с переговорным устройством по своим характеристикам, может, и не являлась лучшей в мире, но на расстоянии до 5-10 км свои функции выполняла исправно. Однако в 1940-1941 гг. ее устанавливали только на командирские Т-34. Таким образом, обыкновенные линейные машины при любом отклонении от предварительно обусловленного плана атаки либо действовали сами по себе, либо руководствовались принципом «делай как я» в отношении командирского танка. Но если противник грамотен и умел, то он, прежде всего, попытается идентифицировать и вывести из строя именно командирский танк. После этого вместо скоординированного мощного удара получится, образно говоря, множество булавочных уколов.

Проблема радиостанции служит своеобразным мостиком от технических аспектов устройства Т-34 к его освоенности в строевых частях, поскольку, если личный состав не умеет правильно использовать машину, то и радиостанция не поможет. О том, как сложно проходил переход на Т-34 в РККА, говорят, например, имевшие место попытки заправлять его бензином. «Тридцатьчетверка» была на порядок сложнее по устройству Т-26 или БТ. Видимо, памятуя об этом и боясь ответственности за повреждения материальной части, некоторые командиры ставили поступившие машины новых типов «на ответственное хранение от греха подальше». После 22 июня следствия такого подхода не заставили себя долго ждать.

Кроме того, под новые танки Т-34 и КВ, по замыслу, должны были быть подготовлены эвакуационные и ремонтные части и подразделения, чего в довоенный период тоже сделать не успели. Опыт Зимней войны, когда 20-я тяжелая танковая бригада на Т-28 добилась немалых успехов в подготовке танкистов и взаимодействии с ремонтниками и заводом- изготовителем, оставили без внимания.

Схема топливной системы Т-34. Показано размещение топливных баков в надгусеничных нишах и вдоль обоих бортов боевого отделения.

«Тридцатьчетверка» в 1941-1944 гг.

После начала Великой Отечественной войны все недостатки харьковской машины проявились особенно остро, прежде всего в плане надежности в ходе долгих и изматывающих маршей. Здесь надо четко осознавать, что «тридцатьчетверка» на тот момент едва стала избавляться от «детских болезней», а необходимый уровень моторесурса был только у части новых танков, выпущенных перед войной на ГХПЗ, причем в руках хорошо обученных механиков-водителей. У довоенных харьковских серийных и почти всех сталинградских Т-34 качество изготовления оставляло желать лучшего, но это объяснялось постановкой кардинально новой продукции (сложной по устройству и нетехнологичной)в валовое производство. Ситуацию усугубляло отсутствие налаженной ремонтной службы, в результате чего неисправные танки бросали даже без воздействия противника.

В качестве примера можно взять действия 8-го механизированного корпуса под командованием генерал-лейтенанта Д.И. Рябышева с 22 по 26 июня 1941 г., участвовавшего в сражении под Дубно. В его составе насчитывалось 100 (по другим данным, 98) танков типа Т-34. Из них пять не сумели покинуть места расквартировывания своих частей и еще 40 вышли из строя по ходу 500-км марша, сопровождавшегося ударами немецкой авиации, неразберихой, дорожными пробками, многочисленными авариями и несчастными случаями. Полученные приказы были расплывчаты, взаимодействие корпуса с другими частями и соединениями налажено плохо. В последующих боях было безвозвратно потеряно 18 «тридцатьчетверок». Тем не менее, 8-му механизированному корпусу удалось задержать продвижение противника и нанести ему ощутимые потери.

Интересно, что с немецкой стороны подобного рода ситуация, но в меньшем масштабе, случилась на Курской дуге с 39-м танковым полком, вооруженным новыми «Пантерами», в составе 10-й танковой бригады под командованием полковника К. Деккера. Из-за крайне «сырой» конструкции, недостаточной подготовки танкистов, личного характера командующего соединением, склонного к конфликтам с другими офицерами, за считанные дни к вечеру 11 июля 1943 г. из двухсот грозных Pz.V боеспособными осталось только 39 машин, 131 танк требовал ремонта, а безвозвратные потери составили 31 танк. Несколько танков из последней категории «самоликвидировались» из-за протечек топлива на горячий двигатель с последующим возгоранием; у части машин поломалась трансмиссия, третьи были просто уничтожены советскими войсками. К этому стоит добавить, что полковник Деккер загонял свои танки то на вражеское минное поле, то в непролазное болото и не ставил об этом в известность вышестоящее начальство. В итоге его отстранили от выполняемых обязанностей, а оставшиеся «Пантеры» переподчинили графу Г. фон Штрахвицу.

Огнеметный танк ОТ-34 производства Уральского танкового завода №183* им. Сталина (УТЗ). Эта машина хранится в Музее бронетанковой техники УВЗ в Нижнем Тагиле.

Танки Т-34 на Уральском .заводе, тяжелого машиностроения,перед отправкой на фронт.

Заметим, как и в случае 8-го механизированного корпуса, 10-й танковой бригаде «забыли» дать четкие указания и сведения о необходимых действиях и местности, но зато требовали выдерживать график наступления. Этим в значительной мере объясняются упущения полковника Деккера, старавшегося уложиться в планы вышестоящего начальства. Стоит особо отметить, что такие накладки имели место в высокопрофессиональном вермахте, небезуспешно воевавшем уже четвертый год подряд, а не в Красной Армии, которую застали врасплох в процессе масштабной реорганизации.

В ноябре 1941 г. в умах генералов Третьего рейха, включая Г. Гудериана, случилось небольшое замешательство, связанное с наличием у противника «чудо-оружия» – среднего танка Т-34 и донесениями в вышестоящие инстанции о его техническом превосходстве над собственными образцами бронетанковой техники. Этот факт комментируется многими авторами в пользу «тридцатьчетверки», но такая оценка в этом контексте была бы уместной после первого месяца боев с РККА, а тогда тот же Гудериан охарактеризовал советские танки как «отсталые». Подобной реакции почему-то не было ни на французские SOMUA S-35 или В Ibis, ни на британские Mk II «Матильда».

На взгляд автора, немецкие военные деятели просто настолько «разлакомились» своими успехами над дезорганизованным противником, что волей или неволей проглотили нацистскую пропаганду о неполноценности народов, населяющих СССР, с соответствующим отношением к способностям РККА на военном поприще. Пока дела шли хорошо, не надо было искать никаких объяснений собственным неудачам. Сумей «евроатлантические» державы сдержать вермахт в 1940 г., тот же Гудериан живо бы нашел оправдание в лице той же «Матильды».

К ноябрю 1941 г. в обескровленной Красной Армии наметились определенные перемены к лучшему: на командных постах стало больше компетентных лиц, бойцы получили боевой опыт, стал понемногу преодолеваться хаос с неразберихой и дезорганизацией в управлении частями. Заставившие гитлеровцев «запеть по-другому» Т-34 в руках танкистов Катукова просто стали использоваться так, как это должно было бы быть с самого начала. При этом в активной обороне с успехом использовались и Т-26, и БТ разных моделей, и даже малые танки.

Для генералов и фельдмаршалов нацистской Германии оказалось шоком, что Красная Армия может успешно противостоять их отлаженной военной машине. Требовалось что-то объясняющее их первые серьезные поражения, вот и свалили все на характеристики своего и вражеского оружия. Хотя, без сомнения, они прекрасно понимали истинное положение дел, но в условиях пропагандистской кампании против СССР во время войны и после нее признаться в собственных ошибках им было как-то не к лицу. Но в профессионализме немецким военным деятелям не откажешь: с начала 1942 г. их действия свидетельствуют, что от «расово правильной» недооценки советских командиров, солдат и боевой техники не осталось и следа.

Но неудачи лета 1941 г. нанесли громадный урон советскому танкостроению. Из-за захвата врагом части территории были потеряны источники первичных материалов, производственные мощности, которые далеко не все удалось эвакуировать. У прибывших на новое место предприятий оказались разрушенными связи со смежниками. Много квалифицированных инженеров, мастеров и рабочих ушли на фронт, а заменой им стали пенсионеры, женщины и подростки. Не хватало специальных марок сталей, цветных металлов, качественного оптического стекла, резины. С трудом достигнутый моторесурс Т-34 «рухнул» из-за применения массы непроверенных эрзацев. Весь период 1942-1943 гг. ушел только на то, чтобы сначала приспособить конструкцию Т-34 к таким тяжелым условиям и поднять объемы его выпуска, а только потом обеспечить надежность.

Отметим, что большую роль в трудностях освоения выпуска Т-34 на всех заводах-изготовителях сыграла его малотехнологичность. Танк был «заточен» под ГХПЗ, и без подготовленных оснастки и кадров РККА получала так называемых «сормовских уродов» и «омские сараи с пушкой», которые после двух-трех атак могли запросто сломаться даже без участия противника. И.В. Сталин был вынужден лично держать на контроле процесс повышения качества выпускаемой продукции, сурово напоминая ответственным лицам наркоматов и заводов, что на их изделиях «наши танкисты боятся идти в бой». Среди основных факторов, которые вызвали такую ситуацию, можно отметить следующие:

– конструкция броневого корпуса, требовавшая высококвалифицированных сварщиков для получения качественного сварного шва;

– большой объем прецизионной механической (фрезерование, токарные и зуборезные для шестерен операции) обработки деталей двигателя и трансмиссии, к тому же требовавших для своего изготовления специальных сортов стали и сплавов цветных металлов, ставших к 1942 г. дефицитом;

– изначально башня собиралась из гнутых броневых плит; для их выпуска было необходимо мощное прессовое оборудование. Кроме того, первые ее литые образцы выявили необходимость особого сорта песка для литьевых форм;

– необходимость специализированных станков и приспособлений, отсутствовавших на предприятиях, ранее не занимавшихся выпуском танковой или хотя бы народнохозяйственной гусеничной тракторной техники.

Т-34 со штампованной башней производства УЗТМ («Уралмашзавод»). Этот танк принимал участие в съемках художественного фильма «Жаворонок». В настоящее время он находится на 61-м танкоремонтном заводе в Стрельне.

Сборка танков Т-34 на УТЗ №183 им. Сталина.

Была ли такая ситуация виной конструкции Т-34? Ответ однозначен – никоим образом, поскольку он и не проектировался как «мобилизационная» машина. Потребовались усилия всей страны, закупки за золотовалютные резервы станочного и иного оборудования в США, чтобы к концу 1943 г. отработать технологию выпуска и поднять эксплуатационные качества Т-34 до приемлемого уровня. При этом титанические усилия были сосредоточены на том, чтобы получить надежный, дешевый и технологичный в итоге танк, соответствующий условиям 1940 г. Но уже к середине 1942 г. обстановка изменилась. У противника развеялись любые иллюзии по поводу быстрой победы над «недочеловеками», и он серьезно взялся за модернизацию существующих и создание новых образцов военной техники на основании полученного боевого опыта.

Сражения 1941 г. показали, что 76-мм пушка Ф-34 является надежным и действенным оружием, – предвоенная ставка на нее полностью оправдалась. Понравилось творение В.Г. Грабина и американским испытателям на Абердинском полигоне, правда с оговоркой, что начальную скорость снаряда можно было бы и поднять. Но толщина лобовой брони массовых немецких танков Pz.lll и Pz.IV и самоходно-артиллерийских установок (САУ) StuG III до апреля 1942 г. не превышала 60 мм. На расстоянии до 500 м проблем с ее пробитием штатным бронебойным снарядом вообще не существовало [2 Проблема была в другом: дивизионная и танковая артиллерия калибра 76-мм испытывала в 1941-1942 гг. «снарядный голод» в отношении бронебойных боеприпасов; часто вместо них использовалась шрапнель, поставленная «на удар».]. Неплохой являлась вероятность ее перфорирования и на дистанции 1 км, а борта вражеских машин оказались «прозрачными» вообще в любых условиях реального боя.

С бронированием все было не так однозначно. Защита от 37-мм противотанковых, 50-мм и 75-мм танковых короткоствольных пушек признавалась адекватной, но не абсолютной. В документах конца 1941 – начала 1942 гг. фиксировалось немало опасных поражений Т-34 боеприпасами этих систем. В небольшом количестве появились даже экранированные «тридцатьчетверки», причем дополнительную защиту получила казалось бы наименее уязвимая сильно наклоненная верхняя лобовая деталь. Впрочем, из-за дефицита тонкой брони (она требовалась для постройки легких танков и бронеавтомобилей) и сильной перегрузки ходовой части, ведущей к быстрому отказу узлов и агрегатов трансмиссии, от экранирования пришлось отказаться.

Весна 1942 г. показала, что противник времени зря не терял: у вермахта стало больше 50-мм противотанковых пушек РАК 38, а ее танковый вариант «прописался» на «тройке» модификации Ausf. J. Защита Т-34 худо-бедно справлялась с их калиберными бронебойными боеприпасами во фронтальном секторе, а борта уже стали для них уязвимыми. 50-мм подкалиберным снарядам был по силам и лоб «тридцатьчетверки», однако их заброневое действие далеко не всегда оказывалось достаточным. Но самым неприятным стало появление сначала 76-мм противотанковых пушек РАК 36(г), переделанных из захваченных немцами ранее 76-мм дивизионных пушек обр. 1936 г. (Ф-22), а затем и 75-мм противотанковых пушек РАК 40.

В апреле 1942 г. на поле боя дебютировала модификация Ausf. F штурмового орудия StuG III, а в сражениях на Барвенсковском выступе в мае-июне того же года приняли участие первые Pz.IV Ausf. F? . Эти машины вооружались длинноствольными 75-мм пушками, близкими по баллистике к РАК 40. В боекомплектах 75-мм короткоствольных танковых, самоходных и пехотных орудий появились кумулятивные снаряды, способные пробить 90-100-мм броневую плиту при нормальном попадании. В результате «тридцатьчетверка» стала поражаться с расстояний до 1 км практически под любым ракурсом. Возникла острая необходимость усиления бронирования Т-34 во фронтальной проекции.

Танки Т-34-85 на Параде Победы в Екатеринбурге 9 мая 2015 г.

Отработка действий танкового десанта на танках Т-34. Некоторые детали, приобретенные «тридцатьчетверками» в годы войны – длинные поручни, защитные решетки воздухозаборника, были связаны с необходимостью размещения танкового десанта.

Боевой опыт выявил еще один скрытый недостаток «тридцатьчетверки» – упоминавшееся выше расположение топливных баков в обитаемом пространстве машины. Вместе с используемым сортом брони, склонному к отколам мелких частичек с тыльной стороны даже при непробитии, это приводило к печальным последствиям. Дело в том, что при не до конца заполненных баках в них образовывалась взрывоопасная топливо-воздушная смесь, по своей энергетике эквивалентная нескольким десяткам грамм тротила. Даже если бортовая броня отражала попавший в нее снаряд, то отколовшиеся от нее частички могли вызвать инициирование химической реакции дефлаграции этой смеси. Образно говоря, танк содержал внутри небольшой термобарический боеприпас. После его взрыва топливный бак оказывался разрушенным с очень большой вероятностью воспламенения вытекшего топлива. В худшем случае из-за сотрясения могли сдетонировать снаряды, находящиеся рядом с поврежденным топливным баком. В этом плане тоже требовалось принимать какие-то меры.

И вот здесь нетехнологичность исходного Т-34 вместе с революционностью его конструкции дали самый неприятный эффект. Попытки внести существенные изменения в конструкцию танка наталкивались либо на невозможность изменить компоновку машины, либо на занятость инженерно-конструкторского персонала решением текущих задач. Кроме того, любое увеличение массы танка в 1942 г. приводило к снижению его моторесурса, что было совершенно неприемлемо. Более того, введение полезных новшеств угрожало утвержденным свыше планам выпуска Т-34, а испытывать на себе гнев по этому поводу И.В. Сталина никто из директоров заводов и их главных конструкторов по понятным причинам не желал. В результате по состоянию на сентябрь 1943 г. из серийных советских танков Т-34 по своим боевым свойствам единственный остался на уровне июня 1941 г. Достаточно сравнить его с прогрессом легких танков – от Т-40 к Т-80 или тяжелых танков – от КВ к КВ-85 с заменой их на третьем этапе войны знаменитыми танками ИС.

Любые попытки усовершенствовать Т-34 неизменно приводили его главного конструктора А.А. Морозова к новому танку, причем при сохранении компоновки базовой машины никак не получалось совместить две цели – сохранить с таким трудом налаженные объемы серийного производства и кардинально улучшить вооружение и броневую защиту. Так закончилась продолжительная история с опытным средним танком Т-43 и начался не менее долгий путь в направлении Т-44 и Т-54, в которых многим конструктивным и компоновочным решениям «тридцатьчетверки» было сказано «Requiescat in расе[3 Лат. «покойся с миром».]».

Лето 1943 г. принесло еще ряд серьезных проблем: лобовая броня многих танков и САУ противника стала непосильной для пушки Ф-34, а тяжелый Pz.VIH «Тигр» с огромным трудом поражался даже в борт. Необходимо было срочно усиливать вооружение, и вторая половина 1943 г. в развитии Т-34 прошла под знаком соревнования – кто из конструкторских коллективов разработает лучшую комбинацию башни и 85-мм пушки.

1944-1945 гг.

С введением трехместной башни и 85-мм пушки «тридцатьчетверка» обрела свой окончательный облик и вернула уважительное отношение к себе танкистов. Адекватные текущей обстановке приборы наблюдения и радиостанция вместе с мощной для среднего танка пушкой и высокой надежностью ходовой части позволили опытному экипажу реализовать принцип «охотник-убийца». Причем это было полезно не только для борьбы с вражеской бронетанковой техникой, но и для выявления на поле боя огневых точек противника, его полевых фортификационных сооружений, пехотных и противотанковых орудий вне фронтального сектора обзора с последующим их уничтожением. Поскольку вражеские пулеметы и артиллерия на прямой наводке представляли собой смертельную угрозу для своей пехоты, то увеличение потенциала по их эффективной нейтрализации даже перевешивало преимущества от возросших противотанковых возможностей Т-34-85. В конце концов, наставления РККА прямо указывают, что борьба с танками противника не является главной задачей танка.

Но проблемы остались – в первую очередь совершенно недостаточное для 1944 г. лобовое бронирование корпуса, а также ряд операций в повседневной эксплуатации машины, например, регулировка натяжения гусениц или замена аккумуляторов. Топливные баки по-прежнему располагались в обитаемом пространстве танка.

Предпринимались попытки увеличить толщину верхней лобовой детали до 75 мм на опытном танке Т-34-85М. Но за это пришлось расплачиваться повышенной нагрузкой на элементы подвески, на двигатель и трансмиссию или ослаблением бронирования кормы машины. Резерв по массе, который был заложен в исходный вариант «тридцатьчетверки», оказался полностью «съеденным» после установки новой башни с 85-мм пушкой. При наличии перспективного Т-44 усовершенствованный вариант «тридцатьчетверки» решили не передавать в серийное производство.

Другой проблемой стало появление у противника танков «Пантера» и таких образцов САУ, как Pz.lV/70(V) или Hetzer. Их 80-мм лобовая броня с большим углом наклона не пробивалась 85-мм снарядами, даже подкалиберными. Эти самоходки не были редкостью на поле боя, то же можно сказать и о Pz.V «Пантера». В ходе ряда операций 1944-1945 гг. высокомобильные советские танковые соединения, основу которых как раз и составляли Т-34-85, успешно навязывали противнику тот прием, который приносил ему победы в 1941 г. Грозные немецкие тяжелые танки и САУ, превосходившие «тридцатьчетверку» в защищенности и огневой мощи, страдали от целого букета проблем с надежностью, которые более не компенсировались, как ранее, отлаженной работой ремонтных служб. Вермахт теперь сам страдал от нехватки средств, подходящих для эвакуации тяжелой техники. Кроме того, из-за общего положения экономики Третьего рейха совершенно недостаточным стало качество и количество запасных частей, постоянно нарушались маршруты их поставок от промышленности в войска.

Однако когда врагу не надо было совершать долгие и изматывающие марши, добиваться победы приходилось за счет численного превосходства, выучки и высокого боевого настроя личного состава. Особенно тяжело было без поддержки со стороны стрелковых частей, тяжелых танковых или самоходных полков, буксируемой артиллерии на мехтяге (многие танковые и стрелковые корпуса так и не получили полагающихся им по штату артиллерийских полков с мощными, но высокомобильными 100-мм пушками и 152-мм гаубицами).

Советские конструкторы отреагировали на сложившуюся ситуацию созданием опытных «тридцатьчетверок» со 100-мм пушками, но из-за роста общей массы танка, необходимости дорабатывать башню и в преддверии близкой победы решили оставить все как есть. Тем более в марте 1945 г. появился первый прототип среднего танка Т-54, который стал воплощением всего боевого опыта Великой Отечественной войны. По сравнению с ним серийный Т-34-85 выглядел уже позавчерашним днем. Перед А.А. Морозовым и его конструкторским коллективом стояла сложная задача его доводки.

Т-34-85 на военном параде 9 мая 2015 г. в Нижнем Тагиле.

Вместо заключения

Очень важно, чтобы в строгом анализе были учтены все факторы, в том числе и негативные, дабы впоследствии избежать приводящих к ним решений в схожих условиях. Озвучим основные тезисы.

Средний танк Т-34 являлся революцией в мировом танкостроении, никто из конструкторов до М.И. Кошкина и А.А. Морозова не совместил в одной машине столь высокие для своего времени огневую мощь, подвижность и защищенность. Поэтому он получился для имеющихся производственных мощностей страны сложным и малотехнологичным. Катастрофические последствия начала войны заставили ценой огромных усилий прежде всего бороться за объем его серийного выпуска, потом за качество, что не дало возможности оперативно повышать сначала защищенность, а потом огневую мощь Т-34. Но вины конструкторов в том, что танк оказался трудным в доводке, нет, поскольку он изначально создавался как «продвинутая» модель, а не как «несложная массовая».

Последние слова не стоит понимать только как простоту конструкции или стоимость единицы продукции на танковом заводе. Опыт Второй мировой войны показал, что устройство танков всех участвовавших в ней стран усложнилось. Однако на 1941-1942 гг. конструкция Т-34 еще не была «вылизана» и приспособлена для массового производства на разных заводах; дизельный двигатель В-2 еще был далек от своей легендарной надежности.

Для полного раскрытия возможностей танка требовались танкисты, имевшие хорошую теоретическую подготовку и большой практический опыт, т.е. фактически элита своего рода войск. Хорошо известно, как мала была доля такого личного состава в предвоенной РККА. Поэтому «несложный массовый» характер конструкции танка следует понимать как возможность подготовки для него за максимально короткое время большого количества экипажей-«крепких середнячков» из неопытных новобранцев, возможность бесперебойного производства машины военно-промышленным комплексом страны в случае выхода из строя части его мощностей и умеренную для него стоимость одной единицы продукции. Само устройство танка при этом может быть весьма и весьма непростым, на что указывал еще Н.А. Астров применительно казалось бы к «незамысловатому» Т-60.

Когда спустя два года после начала войны проблемы с объемом выпуска и качеством преодолели, выяснилось, что конструкция Т-34 для кардинального усиления вооружения и броневой защиты не подходит, нужен новый танк (этого военные хотели еще до войны). Установка трехместной башни с 85-мм пушкой сняла застарелую проблему с перегруженностью функциональными обязанностями наводчика, реализовала принцип «охотник-убийца», но привела к невозможности получения адекватной защиты фронтальной проекции хотя бы от огня РАК 40, самой массовой вражеской противотанковой пушки в 1944-1945 гг., поскольку имеющийся резерв по увеличению массы машины был исчерпан.

Можно ли назвать Т-34 лучшим танком Второй мировой войны на основании этих фактов, каждый решает самостоятельно. Но одно можно сказать точно – нельзя настаивать на том, что «тридцатьчетверка» своим существованием однозначно решила ход войны в пользу СССР. В ноябре-декабре 1941 г., в критические моменты битвы за Москву, из-за эвакуации ГХПЗ и Ленинградского Кировского завода резко упали поставки в армию Т-34 и КВ, а без танков РККА с трудом оборонялась и вообще не могла наступать. Ситуацию спасло развертывание с нуля (за какие-то полтора месяца под бомбами) крупносерийного производства легкого Т-60, покрывшего недостаток танков и обеспечившего успех зимнего контрнаступления. Кроме того, немыслимыми были бы успехи Красной Армии 1944-1945 гг. без тяжелых ИС-2 и самоходок на его базе. Все танки, и легкие, и средние, и тяжелые внесли свой вклад в Победу.

Но чего не отнять у «тридцатьчетверки», так это рекордных для среднего танка объемов выпуска на трагическом фоне Великой Отечественной войны. Машина, считавшаяся в 1940 г. «промежуточной», в 1941-1942 гг. бывшая нетехнологичной к маю 1945 г. путем громадных усилий всей страны превратилась в боеспособный танк, ремонтопригодный, достаточно надежный по меркам военного времени и производимый свыше тысячи единиц в месяц. Немалую роль в этом сыграли доводка конструкции корпуса, внедрение его автоматической сварки и усовершенствования технологии литья башен. Многие подростки и работницы, заменившие ушедших на фронт кадровых сотрудников танковых заводов, стали истинными мастерами своих специальностей. Также ряд выпускников высших технических учебных заведений военных лет был направлен на эти предприятия для работы инженерами и технологами. Имея для того необходимые знания, они сделали многое для повышения технологичности конструкции машины. Например, без них трудно было решить задачу, какой маркой стали можно заменить отсутствующий ее сорт или сплав цветных металлов в той или иной детали. В 1942 г. это делали наугад, и в итоге получали танки, ломавшиеся после двух-трех атак. Важную роль сыграло и импортное станочное оборудование, которое позволило поднять качество продукции на проблемных предприятиях, например заводе №112 «Красное Сормово».

Новых же «младоевропейских историков» по вопросу о самых больших потерях Т-34 во время Второй мировой войны можно отослать к истории боевых действий 1-й американской танковой дивизии под Сиди-бу-Зид и Кассерином, когда заокеанские бойцы и командиры по своей квалификации сильно напоминали солдат РККА образца 1941 г. Если спроецировать это хотя бы на 1941-1943 гг., учитывая условия географического пространства боев Великой Отечественной войны, то количество выбывших М4, как минимум, будет сравнимо с реальным количеством безвозвратно потерянных «тридцатьчетверок».

Но при анализе истории главное состоит в том, чтобы весь выявленный негатив не повторился снова. Как известно, в истории советского танкостроения в послевоенное время вновь появился танк революционной конструкции, созданный одним из творцов Т-34 А.А. Морозовым. В отличие от своего знаменитого предка, крупномасштабная боевая проверка заложенных в него технических решений не случилась сразу, а произошла более чем через сорок лет, прямо на наших глазах (см. статью Г. Пастернака «Горящие танки Украины» в «ТиВ»за ноябрь 2014 г.).

Чисто в военном плане результат не назовешь даже удовлетворительным. Теперь на путь «революционности» вступил новый, уже российский Т-14. Хотелось бы, чтобы его создатели избежали «похода по граблям» своих предшественников, в первую очередь скрытого негативного влияния новых и пока не апробированных широкой практикой компоновочных решений на боевые свойства машины. Кроме того, ряд экспертов подчеркивает необходимость очень высокого уровня подготовки личного состава для правильной эксплуатации танка. Возможно, это соответствует духу сегодняшнего времени, но ранее считалось, что в целом для армии более выгодно иметь много экипажей-«крепких середнячков» на проверенных долгим эволюционным совершенствованием и недорогих танках, чем малочисленную элиту на «золотой» по стоимости материальной части.

Литература

1. Желтов И., Павлов М., Павлов И. Неизвестный Т-34. – М.: Экспринт, 2001.

2. Свирин М.Н. Танковая мощь СССР. – М.: Эксмо, Яуза, 2008.

3. Russian Т/34. Preliminary Report №2/0. – Military College of Science. School of Tank Technology, 1944.

Использованы фото В. Вовнова, Д. Пичугина, А. Смирнова, А. Хлопотова и из архива М. Павлова.

Далекий меридиан. Часть 5

Владислав Морозов

Бронетанковая техника в гражданской войне в Испании «Быстрые танкетки» Муссолини

Фашистская Италия в начале 1930-х гг. оказалась в числе стран, где были тепло приняты довольно спорные идеи полковника Ж. Зтьенна и майора Д. Мартеля[1 Надо сказать, что «отцы-создатели танкетки» из Англии и стран Британского Содружества строили свои «Карден-Лойды» исключительно на экспорт и эпизодически применяли их разве что в колониях, а в СССР танкетки Т-27, хоть и «дожили» до 1941 г. и даже повоевали в финскую и Великую Отечественную войны, использовались в основном как учебные машины или арттягачи и с 1935 г. серийно уже не производились.]. По их мнению, «большие» танки на поле боя уступят место многочисленным сверхмалым и сверхлегким бронированным машинам, именовавшимся «танкетками» (экипаж – 1-2 чел., масса – 1,5-3,5 т, вооружение – 1-2 пулемета, двигатель – автомобильный, башни нет). Однако армии крупных государств подобную замену полноценной не считали и все-таки предпочли создавать и выпускать серийно полноценные танки различных классов. Но для стран победнее дешевизна и простота танкеток стали очень привлекательными факторами.

Италия хоть и не считалась богатой страной (особенно в условиях мирового экономического кризиса), но в начале 1930-х гг. являлась одной из наиболее промышленно развитых в Европе. Более того, во время Первой мировой войны итальянская армия в полной мере ознакомилась с положительным опытом использования французских легких танков «Рено» FT-17. В Италии с 1921 по 1930-й гг. даже производился слегка улучшенный аналог «Рено» – легкий «Фиат» 3000 (всего выпущено 152 шт., в том числе 26 на экспорт). Однако это направление в итальянском танкостроении дальнейшего развития не получило.

Увлеченный всевозможными «новыми веяниями» Б. Муссолини считал, что войну можно выиграть исключительно с помощью бомбардировок (влияние пресловутой «Доктрины Дуэ», основные положения которой во время Второй мировой войны тщетно пытались осуществить англо-американцы) и наличия мощного флота в Средиземном море. Соответственно, все силы промышленности и финансовые средства тратились на развитие авиации и флота, а сухопутные войска и вооружение для них финансировались, во многом, по остаточному принципу, учитывая также, что армия фашистской Италии ориентировалась исключительно на действия в африканских колониях. Муссолини в грядущей войне собирался прежде всего заполучить английские и французские колонии в Северной и Восточной Африке, превратив Средиземное море, как он тогда выражался, в «итальянское озеро».

Итальянские пропагандистские плакаты времен войны в Испании. Слева – героический итальянский «карриста» (т.е. танкист) увлекает пехотинцев за собой в атаку. Справа – мужественные итальянские противотанкисты отважно отражают атаку республиканских танков, в которых угадываются «Трубиа». Оба плаката относятся к периоду боев на Северном фронте летом 1937 г.

Для колониальных войн танкетки казались как раз одним из самых подходящих средств: они стоили дешево, их можно было строить быстро и в немалом количестве, а потом в столь же большом количестве оперативно доставлять на кораблях в колонии. К тому же, накопился и вроде бы положительный опыт использования английских танкеток в локальных конфликтах по всему миру.

В 1929 г. Италия купила у англичан лицензию на производство танкетки «Карден-Лойд» Mk.VI (обозначалась CV 29). При этом фирма «Фиат-Ансальдо» не стала слепо копировать прототип: итальянский аналог получил совершенно иной, удлиненный бронекорпус с рациональными углами наклона листов и с другой компоновкой: двигатель перенесли из боевого отделения в кормовую часть. Так появилось предназначенное прежде всего для поддержки кавалерии семейство итальянских танкеток L3, известных также как CV-3/33 и CV-3/35. Они производились вплоть до 1944 г. (всего выпущено не менее 1400 машин), экспортировались в Австрию, Албанию, Афганистан, Боливию, Бразилию, Болгарию, Венгрию, Ирак, Китай и использовались вермахтом, армиями Итальянской социальной республики и Хорватии, а также югославскими партизанами в Италии и на Балканах вплоть до мая 1945 г.

Буквы СV расшифровывались как «Сагго Veloce» – «быстрый» или «скоростной танк» (в некоторых публикациях – «малые танки»), т.е. итальянцы с самого начала считали эти машины танками, что не совсем верно, поскольку даже в 1930-е гг. танком именовалась только та боевая машина, которая имела вращающуюся башню с вооружением. Возможно, такая классификация была введена еще и потому, что машины серии CV-3 весили практически вдвое больше английского прототипа (4,7 т) и по этому показателю в класс танкеток уже не вполне вписывались. Интересно, что в отечественных публикациях и мемуарной литературе времен испанской войны их неизменно обозначают «Танки Ансальдо» – по названию фирмы-производителя.

Боевое крещение танкетки серии CV-3 получили в 1935-1936 гг. в ходе войны в Абиссинии (ныне Эфиопия), где было задействовано не менее 150 таких машин. Там их брони и огневой мощи оказалось вполне достаточно для огневой поддержки пехоты и кавалерии. Подвижность и скоростные качества танкеток, а равно и проходимость в условиях сухих полупустынь и пустынь тоже оценивались вполне положительно. Правда, считать серьезным противником армию абиссинского императора Хайле Селассие I-го, в которой хронически не хватало не только нормальной полевой артиллерии, но и современного стрелкового оружия и боеприпасов к нему, итальянским фашистам явно не следовало. Точно также не следовало слишком переоценивать боевой опыт этой войны. Но Муссолини поспешил объявить Абиссинию своей «Великой Победой», а итальянские войска и их технику – «лучшими в мире». Позднее это заблуждение дорого обошлось фашистам.

Когда настало время отправлять в Испанию так называемый «Корпус добровольческих войск»[ 2 Сначала Муссолини не планировал посылать в Испанию наземные войска, ограничившись поставками авиатехники и помощью флота, но сделать это все же пришлось, причем большинство личного состава данного корпуса составляли чернорубашечники из «фашистской милиции» MVSN, многие из которых до этого воевали в Абиссинии.], в его состав включили «Батальон танков поддержки» (Battallione Carro d Assalto), все подразделения которого прибыли в Испанию и были полностью развернуты к 31 января 1937 г., что считается датой формирования батальона.

По состоянию на 13 июня 1937 г., частью командовал капитан Паладини. В батальоне имелись четыре роты танкеток, противотанковая батарея и бронеавтомобильная рота. По разным данным, в состав последней входили 22-32 бронеавтомобилей «Лянча» 17IZM обр. 1917 г., т.е. весьма почтенного возраста, но ничего лучшего в Италии тогда все равно не было. Первые 16 броневиков прибыли в Испанию 22 декабря 1936 г., при этом, по данным итальянцев, в боях они практически не задействовались и использовались только для учебных целей, хотя республиканцы отмечали участие в боях и даже потери отдельных броневиков этого типа под Мадридом, Малагой и Гвадалахарой в 1936-1937 гг. В батальон также вошли мотоциклетная рота и батальон мотопехоты.

Единственная сохранившаяся в Испании танкетка CV-3/35.

Итальянский бронеавтомобиль «Лянча» 17IZM.

Итальянские CV-3/35 из «Батальона танков поддержки», сосредоточенные перед атакой. Мадридское направление. Осень 1936 г.

Итальянский экипаж ремонтирует ходовую часть CV-3. За рубкой на крыше МТО установлен станок для зенитной стрельбы из пулемета. 1938 г.

В некоторых источниках говорится, что итальянцы в Испании имели четыре батальона танкеток, каждый из которых придавался пехотной дивизии Корпуса добровольческих войск. Это ошибка итальянской терминологии того времени, проистекающая из стремления преуменьшить степень итальянского участия в той войне. Так, по численности (более 100 машин) Батальон танков поддержки соответствовал скорее бригаде или полку, а его роты (25-35 машин в каждой) действительно были равны типичному танковому батальону того времени.

В Испанию поставлялись танкетки CV-3/33 и CV-3/35 разных серий, включая огнеметные варианты. Огнеметные танкетки позднего выпуска имели одноосный бронированный бак- прицеп для огнесмеси, а на ранних машинах на базе CV-3/33 емкость для огнесмеси размещалась прямо над силовым отделением.

Первые пять танкеток прибыли в Испанию 11 августа 1936 г., между 29 августа и 7 октября к ним прибавилось еще семь пулеметных и три огнеметных CV-3/35. 17 октября 1936 г. все 15 танкеток (одна рота) впервые продемонстрировали на параде, когда они продефилировали перед Франко и высшим генералитетом националистов. Затем поставки продолжились. Всего с августа 1936 г. по декабрь 1938 г. Корпус добровольческих войск получил минимум 155-157 танкеток (встречается и цифра 149)как в линейной,так и огнеметной версии (огнеметных, по-видимому, было немного – максимум 30-35 машин).

Обычно приводятся следующие данные по дальнейшим поставкам и наличию итальянских танкеток в Испании. 8 декабря 1936 г. прибыли еще 20 машин, в январе-феврале 1937 г. – 24, в марте – 24, в апреле – 12, в сентябре – 16, в апреле 1938 г. – 12, в ноябре-декабре – 32 машины. При этом количество техники и хронология этих поставок иногда противоречат приводимым (в том числе и итальянцами) данным о численности Корпуса добровольческих войск. Например, согласно этим данным, в начале марта 1937 г. корпус воевал под Гвадалахарой, насчитывая 108 танкеток и 32 бронеавтомобиля. Но если суммировать все поставки CV-3 в Испанию с августа 1936 г. по февраль 1937 г., получается цифра всего в 59 танкеток, а с учетом мартовских поставок 1937 г. – 83 машины. Как следует относиться к подобным несостыковкам, не очень понятно.

Первый бой рота танкеток из Батальона танков поддержки (15-20 машин) провела 21 октября 1936 г., поддерживая пехоту националистов в боях на подступах к Мадриду, у городка Навалькарнеро. Город националисты заняли, выбив республиканцев за его восточную окраину. Итальянским танкистам это дало повод тут же назвать свою роту «Навалькарнеро». При этом милисианос, не имевшие никаких противотанковых средств, сумели уничтожить ручными гранатами одну CV-3, экипаж которой уцелел.

Спустя неделю, 29 октября 1936 г., на том же Мадридском направлении огнеметная танкетка (командир П. Берези) впервые была поражена снарядом 45-мм пушки танка Т-26 и сгорела вместе с экипажем из двух человек.

К концу декабря 1936 г. итальянцы признали, что безвозвратно потеряли четыре танкетки; три танкиста были убиты, 17 ранены и один пропал без вести. В ряде источников приводится информация, что 6-7 ноября 1936 г. на окраине Мадрида республиканские разведчики обнаружили возле подбитой танкетки тяжелораненого итальянского офицера- танкиста, в планшете которого они обнаружили подробный план дальнейшего наступления националистов на Мадрид, что стало настоящим подарком для республиканского командования. Если приведенная информация по людским потерям более или менее соответствует действительности, то потери в технике выглядят явно заниженными. Сообщается о не менее десяти CV-3, потерянных итальянцами на подступах к Мадриду в октябре-декабре 1936 г. Кстати, суммарное число убитых, раненых и плененных в этот период итальянских танкистов (21 чел.) как раз соответствует численности экипажей 10-11 танкеток. Впрочем, нельзя исключать, что часть подбитых танкеток итальянцы эвакуировали и затем отремонтировали.

Танкетка CV-3/33, переданная испанской армии. Валенсия, март 1939 г.

Итальянские танкетки CV-3/35 на «параде победы» националистов. Мадрид, 19 мая 1939 г.

Взвод итальянских танкеток CV-3/35 из «Батальона танков поддержки» выдвигается к линии фронта. Первой в колонне движется огнеметная CV-3 L.F. Гвадалахара, март 1937 г.

В феврале 1937 г. все наличные танкетки Батальона танков поддержки участвовали в штурме Малаги, а затем, в начале марта, – в битве под Гвадалахарой. Здесь батальон понес очень серьезные потери. Предположив, что в батальоне было 108 (или 83?) CV-3, получаем, что он потерял около половины личного состава и техники. Если же в нем насчитывалось всего 59 танкеток, то он был уничтожен практически полностью. Было признано, что республиканцы вывели из строя до 45 танкеток (в том числе захватили в исправном или пригодном для ремонта состоянии – 8-10 машин; одна машина проходила испытания на НИИБТ полигоне в Кубинке). Итальянцами эта цифра особо не оспаривалась. Вероятно, именно для восполнения этих потерь в марте-сентябре 1937 в Испанию поставили еще 52 танкетки.

В ходе мартовского сражения под Гвадалахарой стали очевидными многие характерные особенности, которые начали проявляться еще в первых боях в предместьях Мадрида. Все кабинетные теории о том, что танкетка может служить заменой обычному танку, оказались несостоятельными. Гражданская война в Испании велась по всем правилам военного искусства, полноценными армиями, имевшими полную номенклатуру тяжелого вооружения, и опыт колониальных войн здесь совершенно не годился.

Оказалось, что танкетки CV-3/33 и CV-3/35, имевшие бронирование на уровне советских танков Т-26 (9-15-мм), пробиваются с близких дистанций бронебойными пулями винтовочного калибра, а перед полевой и особенно противотанковой артиллерией они были просто беззащитны. Так, при попадании противотанкового снаряда (даже в случае сквозного пробивания брони) или зажигательной бутылки советские Т-26 и БТ-5 в половине случаев сохраняли боеспособность, если члены экипажа оставались живы, а пожар удавалось погасить. С итальянскими танкетками такое не проходило: из-за малых размеров машин и их «сверхплотной компоновки» практически любое попадание противотанкового снаряда (кроме 45-мм советских противотанковых пушек, республиканцы располагали 37-мм «Бофорсами», а также 47-мм и 25-мм орудиями французского производства) или зажигательной бутылки выводило CV-3 из строя.

Даже если броня танкетки не пробивалась снарядом, ее экипаж получал тяжелые контузии, а внутренние механизмы выходили из строя от сильного сотрясения. При сквозном пробитии брони снарядами или крупными осколками экипаж, сидящий плечом к плечу внутри тесной рубки, как правило, погибал, а двигатель (автомобильный 4-цилиндровый «Фиат» мощностью 43 л.с.) глох и загорался. Итальянские солдаты даже начали именовать танкетки семейства CV-3 «спичечными коробками» – за характерную, угловатую форму рубки экипажа и «замечательную» способность легко вспыхивать от первого же попадания.

Близкие разрывы фугасных снарядов калибром от 75-мм зачастую приводили к опрокидыванию CV-3 и фатальным повреждениям ходовой части. При этом итальянские танкетки, имевшие только пулеметное вооружение, были совершенно бессильны на поле боя против пушечных танков и бронеавтомобилей республиканцев и при появлении последних всегда были вынуждены немедленно отходить или укрываться за складками местности. Полноценно поддерживать пехоту на поле боя (огнем одних только пулеметов) CV-3 тоже не могли, особенно если при этом требовалось прорывать хорошо оборудованную оборону.

Огнеметная танкетка CV-3/35.

Захваченная под Гвадалахарой итальянская танкетка CV-3/35. Республиканцы первым делом сняли с машины пулеметы, а затем использовали ее в качестве арттягача. Март-апрель 1937 г.

Итальянские танкетки CV-3/35 и мотоциклисты входят в только что захваченный Сантандер. Танкисты выставили из верхних люков черные знамена частей «фашистской милиции» MVSN. Северный фронт, август 1937 г.

Поскольку Испания страна преимущественно горная, итальянцы не смогли использовать здесь и неплохие динамические характеристики своих танкеток: пропагандистские фильмы, в которых CV-3 на большой скорости лихо перемахивали противотанковые рвы и эскарпы приличной ширины на практике оказались сплошным надувательством. На сильно пересеченной местности и узких горных дорогах, особенно в период осенней и весенней распутицы, подвижность танкеток оставляла желать лучшего, а небольшие ущелья, овраги, канавы, русла ручьев и рек становились для них непреодолимыми препятствиями.

Более того, оказалось, что CV-3, в силу все тех же малых размеров, не способны преодолеть даже окоп полного профиля или воронку от тяжелого снаряда, а также баррикаду на узкой улице. Из-за неудачного расположения смотровых приборов и малой высоты машин экипажи танкеток плохо видели поле боя. Это вынуждало их открывать для наблюдения верхние рубочные люки, что существенно повышало уязвимость CV-3, особенно в уличных боях. Пожалуй, к единственному достоинству итальянских танкеток (в силу все тех же малых габаритов) можно отнести возможность их переброски в кузовах тяжелых грузовиков, что сберегало моторесурс и облегчало эвакуацию подбитых машин в тыл.

Отдельно стоит упомянуть про огнеметные варианты танкеток CV-3/33 и CV-3/35, которые иногда именуют CV-3 L.F. Итальянцы впервые использовали их в Абиссинии. «Пыхающие огнем» машины (как, впрочем, и итальянские ранцевые огнеметы) произвели неизгладимое впечатление на местное население, хотя там их применение свелось в основном к демонстрации «спецэффектов»: в нищей пустынной стране, где практически не имелось долговременных построек, поджигать было совершенно нечего.

В Испании единичные CV-3 L.F впервые пошли в бой на подступах к Мадриду в конце 1936 г. и в уличных боях даже добились определенных успехов. Относительно массированно огнеметные танкетки были применены под Гвадалахарой: 11 марта 1937 г. на Французском шоссе (в районе Трихуэке) в атаку против частей 11-й Интербригады пошло не менее 10-11 CV-3 L.F. Этот эпизод описывал в своих воспоминаниях, в частности, советский военный советник майор Александр Родимцев[3 Стал всемирно известен в 1942 г. в Сталинграде, когда командовал 13-й гв. стр. дивизией; впоследствии дважды Герой Советского Союза, генерал-полковник, умер в 1977 г.].

Поначалу находившиеся в неглубоких окопах интербригадовцы дрогнули и начали отходить, однако к концу дня командиры и политработники бригады разобрались, что «огнедышащие» танкетки не имеют пулеметов и «плюют» огнесмесью всего метров на 25-30 и только впереди себя. К тому же огнесмесь почти мгновенно гасла, поскольку вокруг было мокро и грязно. Вскоре интербригадовцы прекратили панику и укрылись в окопах и складках местности, а затем, пропустив наступавшие огнеметные танкетки, отсекли огнем шедшую за ними итальянскую пехоту. Большинство прорвавшихся CV-3 L.F. чуть позже подбила полевая артиллерия.

В целом же полноценно применять огнеметные танкетки на поле боя оказалось невозможно. Бак для огнесмеси емкостью 500 л, размещенный в прицепе или непосредственно на танкетке, оказался крайне уязвимым от огня противника и сильно ухудшал подвижность CV-3 L.F. по сравнению с линейными машинами того же типа. Кроме того, эффективный огонь из огнемета можно было вести на дистанциях не более полусотни метров. В то же время танковые или противотанковые пушки республиканцев могли поражать танкетки на дистанциях от 500 до 1000 м, а орудия полевой артиллерии – и на большем расстоянии.

В итоге, небольшой запас огнесмеси, которого хватало всего на два десятка односекундных выстрелов, слабое бронирование и повышенная пожароопасность практически не оставляли шансов CV-3 L.F. уцелеть в бою. Итальянцы старались применять их только там, где в них была острая необходимость (например, против долговременных укреплений), но при условии сильного прикрытия своей артиллерией и пехотой и если у противника на данном участке фронта не имелось противотанковых орудий, танков или пушечных броневиков.

После разгрома под Гвадалахарой Батальон танков поддержки долго восстанавливался. С августа 1937 г. его танкетки активно воевали на Северном фронте (под Сантандером и Бильбао), поддерживая части Корпуса добровольческих войск. Поскольку баски построили здесь много долговременных укреплений, испытывая явный недостаток в современных противотанковых средствах, итальянские огнеметные танкетки показали себя на этом участке фронта весьма неплохо. Но несколько CV-3 было уничтожено или серьезно повреждено при подрыве на минах и фугасах.

Итальянская танкетка CV-3/35. Гвадалахара, 1937 г.

Танк C.C.I, 1937 г.

Опытная самоходная установка Carro de Combate М50 с 45-мм пушкой.

Итальянские танкетки продолжали участвовать во всех основных сражениях той гражданской войны, неся потери и имея, в общем, ограниченный успех. Чуть ли не единственным примером успешного применения CV-3 стала атака 6 февраля 1938 г. на Арагонском фронте у местечка Альфамбра, что в 25 км восточнее г. Теруэль. В этот день три кавалерийские бригады националистов (кавалерийская дивизия под командованием генерала Монастерио, в основном части легкой марроканской кавалерии Испанского иностранного легиона) в составе более 2000 сабель тремя волнами атаковали плохо оборудованные позиции республиканцев. При этом всадников третьей атакующей волны поддерживали до 30 итальянских танкеток.

Успех атаки был полным: кавалерия прорвала фронт занимавшей этот участок 39-й пехотной дивизии XVII корпуса республиканской армии, причем республиканцы обратилась в бегство, бросив несколько десятков орудий и станковых пулеметов, а также весь обоз и походные кухни. 10 февраля националисты вышли на правый берег реки Альфамбры, что в сочетании с их прорывом на господствующие высоты севернее Теруэля означало скорое возвращение полного контроля над этим городом-крепостью, что вскоре и произошло. Правда, вклад итальянских танкистов в это наступление был отнюдь не решающим.

В марте-апреле 1938 г. несколько десятков CV-3/33 и CV-3/35, поддерживая части Корпуса добровольческих войск, активно участвовали в битве на р. Эбро, а в декабре 1938-марте 1939 г. – в наступлении на Каталонию.

17 января 1939 г., под занавес боев в Каталонии, имел место эпизод, лишний раз доказавший невеликую ценность итальянских танкеток на поле боя. В районе Санто-Колома де Куералт капрал республиканской армии Селестино Гарсиа Морено в одиночку принял бой с 13 (!) танкетками CV-3, которые наступали по дороге, не имея пехотного прикрытия. На узкой (видимо, горной) дороге бравый капрал сумел подбить три машины ручными гранатами, после чего с помощью киркомотыги вскрыл их люки и взял в плен пять итальянских танкистов (шестой был убит). Экипажи остальных десяти танкеток, увидев такой оборот, поспешно ретировались! Это подвиг затем всячески пропагандировался республиканцами и даже попал во многие левые газеты западных стран. Однако всем было ясно, что подобные подвиги отдельных солдат уже ничего не решали: в Каталонии республиканцы все равно потерпели поражение, после которого их войска интернировались во Франции.

Последняя безвозвратная потеря CV-3 этой войны была зафиксирована 3 февраля 1939 г., когда одна машина сгорела во время штурма г. Жироны в Каталонии.

3 мая 1939 г. итальянские танкетки участвовали в параде в Валенсии, а 19 мая – в аналогичном мероприятии в Мадриде. Затем Корпус добровольческих войск отбыл на родину, передав всю уцелевшую матчасть националистам. При этом огнеметные танкетки CV-3 L.F. в испанскую армию, судя по всему, вообще не попали.

Итальянцы признали безвозвратную потерю «не менее 56 танкеток», но эта цифра является явно заниженной, поскольку в составе испанской армии в начале 1940-х гг. никогда не числилось более 50 танкеток типа CV-3 (обычно фигурирует цифра 40-45 машин), т.е. реально итальянцы потеряли за время войны в Испании не менее 100 «спичечных коробок». В Испании итальянские танкетки служили относительно недолго: последние упоминания о них относятся к концу 1940-х гг. Причина заключалась в далеко не идеальном техническом состоянии машин на момент передачи. После начала Второй мировой войны начались проблемы с поставкой запчастей из Италии, а после 1943 г. рассчитывать на какую-либо помощь фирмы-изготовителя стало и вовсе невозможно. В качестве наглядных пособий CV-3/33 и CV-3/35 прослужили в Испании до конца 1950-х гг.

Легкий танк «Вердеджа» на испытаниях. 1939-1940 гг.

Опытный легкий танк «Вердеджа».

Танк «Вердеджа» в сравнении с советским Т-26.

САУ, построенная в 1945 г. на шасси танка «Вердеджа».

Интересно, что националисты еще в ходе гражданской войны 1936-1939 гг. лихорадочно пытались улучшить довольно посредственные характеристики CV-3. Первой такой машиной стал построенный в 1937 г. типичный «малый танк» C.C.I. (Carro de Combate de Infanteria). Он оснащался вращающейся башней и нес вооружение, состоящее из двух пулеметов или одного пулемета в корпусе и 20-мм пушки «Бреда» в башне. Башню и верхнюю часть бронекорпуса выполнили заново, а двигатель, вооружение и удлиненную нижнюю часть корпуса с элементами ходовой части позаимствовали от разбитых и не подлежащих восстановлению CV-3. Результаты испытаний были разочаровывающими: новый танк не имел особых преимуществ перед базовой танкеткой и оказался сильно перетяжелен и неустойчив при движении по пересеченной местности. Дальше постройки опытного образца дело не пошло. При этом одно подобное шасси испытывалось в качестве «противотанковой САУ» с открыто установленной 45-мм пушкой; эта машина даже сохранилась до наших дней, правда, с демонтированным вооружением.

В 1939 г. инженеры националистов спроектировали более крупный легкий танк «Вердеджа» (или «Вердеха»), предназначавшийся, по замыслу, для замены состоявших на вооружении танков Т-26 и Pz.l, причем планировалось построить до 100 таких машин. В его конструкции нашли применение элементы ходовой части CV-3 и Т-26 и коробка передач от Pz.l, а в качестве вооружения использовалась советская танковая 45-мм пушка, которую смонтировали в башне, весьма напоминающей башню Pz.l. Масса танка «Вердеджа», по разным данным, составляла 5,5-6,5 т, двигатель – автомобильный: по одним данным – «Линкольн» мощностью 120 л.с., по другим – «Форд» V8, 65 л.с. Экипаж состоял из 2-3 чел. На испытаниях прототип достиг скорости 65 км/ч.

Опытный образец испытали уже после окончания гражданской войны, но вскоре работы затормозились, поскольку «Вердеджа» ни в чем, кроме максимальной скорости по ровной, твердой дороге, не превосходил Т-26, а строить собственные танки было слишком обременительным для обнищавшего государства, разоренного трехлетней гражданской войной. В 1945 г. один (возможно, единственный) «Вердеджа» переделали в САУ с открытой рубкой и 75-мм пушкой (по другим данным, со 105-мм гаубицей). Машину испытали, а позднее передали в музей, на чем история этого танка и завершилась.

Однако существенно улучшить боевые и технические характеристики CV-3 путем модернизации было невозможно. Правда, националисты пробовали установить на эту танкетку вместо спарки пулеметов 20-мм пушку «Бреда». Итальянцы, видимо, сочли этот вариант «удачным выходом», поскольку позже начали монтировать на часть своих танкеток 20-мм тяжелые противотанковые ружья швейцарского производства «Солотурн» (иногда их именуют пушками), превратив их в своеобразное «противотанковое средство». Такие танкетки появились в конце 1938 г. и в Испанию уже не попали, но активно использовались в Северной Африке, на Балканах и в Италии в 1939-1945 гг.

Итальянцы так и не сделали правильных и своевременных выводов из боевого опыта той войны. В том числе были проигнорированы основные тенденции развития бронетанковой техники, прежде всего танков. Так, в 1940 г. итальянцы «выдали на гора» фактически разведывательный танк L-6/40 с 20-мм пушкой и, в конце концов, выпустили так называемый «средний танк» М-13/40, даже внешне очень похожий на советский Т-26 (разве что с добавлением четвертого члена экипажа и дополнительного курсового пулемета). При этом М-13/40 попали на фронт только в 1942 г., когда уже массово производились КВ, Т-34, Pz.IV, «Валентайны», «Гранты» и «Шерманы», в бою против которых у этого «среднего танка» не было никаких шансов уцелеть.

Танкетка CV-3/35, перевооруженная 20-мм автоматической пушкой «Бреда».

По-видимому, первый подбитый республиканцами Pz.IA. Фотографии этого танка были опубликованы во многих западных газетах того времени. Пригород Мадрида, район Каса-дель-Кампо, октябрь-ноябрь 1936 г.

Танк Pz.IA из «Группы Дроне» выдвигается к фронту. На танке нанесен камуфляж, но нет никаких тактических обозначений. Мадридское направление, осень 1936 г.

Тактические забавы Гитлера

Как известно, собственные серийные танки в Германии начали выпускать только в 1934 г., после отмены Гитлером в одностороннем порядке всех ограничений Версальского договора. Поэтому, когда дело дошло до оказания реальной военной помощи генералу Франко, в Третьем Рейхе ничего, кроме легкого танка Pz.l, просто не было. Боевая масса этой машины составляла 5,4-5,8 т, экипаж – 2 чел., бронирование – 6-13 мм, вооружение – два 7,92-мм пулемета MG-13. Силовая установка – 6-цилиндровый карбюраторный двигатель «Майбах» LN38TR мощностью 100 л.с.

В составе легиона «Кондор» (кроме авиационных частей, в него входили подразделения противотанковой и зенитной артиллерии и различные части обеспечения) была сформирована «Танковая группа «Дроне» (Panzergrupре Drohne) под командованием подполковника Вильгельма Риттера фон Тома. Интересно, что никто из авторов обычно не переводит название этой части, а ведь «Drohne» в переводе с немецкого – «тунеядец», «дармоед», «трутень», и лишь после Второй мировой войны стало употребляться второе значение этого слова – «беспилотный», или «управляемый». Неизвестно, откуда пошло название «дармоед» – от секретности или же оно родилось в недрах армейского юмора, но это слово достаточно точно отражало истинное положение немецких танкистов в составе, фактически, авиационного легиона «Кондор»: тамошнему командованию они были, по идее, не нужны, так же, как и противотанкисты.

В состав «группы дармоедов» вошли около 200 офицеров и унтер-офицеров из 6-го танкового полка вермахта, которые, как и весь личный состав легиона «Кондор», прибыли в Испанию в гражданской одежде, в основном под видом туристов. Особо частой ротации личного состава (в отличие от советских военных, чье пребывание в Испании ограничивалось 3-6 месяцами) в группе «Дроне», судя по имеющимся документам, не наблюдалось: в Германию отправляли, в основном, нуждающихся в лечении раненных.

Группа включала штаб, две танковые роты (30 танков, три взвода, или «секции» по пять танков в каждой, плюс один командирский танк на каждую роту), автотранспортное подразделение, ремонтную мастерскую, а также подразделения зенитчиков и огнеметчиков.

Всего с октября 1936 г. по декабрь 1938 г. немцы отправили в Испанию 180 танков Pz.l, в том числе 41-44 (по разным данным) Pz.IA, 8-10 командирских радиофицированных Kleiner Panzerbefelswagen KI.Pz.Bf.Wg.l (2-3 на шасси Pz.IA, остальные на базе Pz.lB) и порядка 130 (называется минимальная цифра 112-118 машин) Pz.lB. В Испании «единички» получили прозвище «Negrillo» (в переводе с испанского – «пигмей») – то ли за темно-серую окраску, то ли за небольшие габариты.

Первые девять танков Pz.IA прибыли в Испанию морским путем в октябре 1936 г. Несколько машин из этой партии совместно с итальянскими CV-3 участвовали в параде 17 октября 1936 г. До начала декабря доставили еще 32 Pz.IA, а с конца октября все наличные танки этого типа (41 машина) принимали участие в штурме Мадрида, обеспечивая непосредственную поддержку пехоты и кавалерии националистов. Как известно, штурм захлебнулся, а потери «дармоедов» оказались достаточно высоки: на окраинах испанской столицы группа «Дроне» лишилась к декабрю 1936 г. до 20 танков Pz.IA, подбитых огнем полевой артиллерии, ручными гранатами и зажигательными бутылками республиканцев. По немецким документам, 28 октября 1936 г. эти танки на мадридском фронте впервые столкнулись с советским Т-26 и потеряли минимум одну машину, подбитую огнем 45-мм пушки. В декабре 1936 г. для восполнения потерь в Испанию прибыли 19 танков Pz.lB, что мало изменило ситуацию в лучшую сторону.

Надо отметить, что группа «Дроне» в Испании занималась прежде всего отработкой на практике различных тактических приемов и обучением испанских танкистов, поскольку матчасть с самого начала предполагалось постепенно передавать националистам. Причем вся деятельность группы на испанской земле, похоже, была настолько рутинной, что даже в солидных западных монографиях, посвященных истории легиона «Кондор», невозможно найти описания каких-либо ярких боевых эпизодов с участием немецких танкистов.

В Испании до наших дней «дожили» всего два танка Pz.l. Ходовая часть данной машины реставрирована довольно небрежно и слабо напоминает оригигальную.

Легкий танк Pz.IA. В такой окраске немецкие машины начали прибывать в Испанию.

Танки Pz.l из «Группы Дроне» на фронте. 1937 г.

Этим немцы выгодно отличались от итальянцев: упоминавшийся Батальон танков поддержки изначально действовал исключительно в интересах Корпуса добровольческих войск (для поддержки испанских частей итальянцам требовалось согласование на уровне командования корпуса), а обучением испанских танкистов итальянцы вплоть до падения Каталонии практически не занимались. Правда, об испанских курсантах-танкистах немцы отзывались не лучшим образом, считая, что последние были «безмерно ленивы и тупы» и хотя они «быстро учились, но столь же быстро забывали то, чему научились». Кроме того, в нескольких случаях Риттер фон Тома отказывал генералу Франко в его просьбах поддержать испанскую пехоту или кавалерию на том или ином участке фронта, отвечая примерно так: «Мы сюда прибыли не для того чтобы терять технику в бесплодных атаках, а для изучения тактики». Надо признать, что кое-каких успехов в этом группа «Дроне» действительно достигла, тем более что ее офицеры имели возможность хорошо изучить танки одного из наиболее вероятных противников – советские Т-26 и БТ-5 и выработать методы борьбы с ними. Уже к февралю-марту 1937 г. в группе «Дроне» трофейных Т-26 набралось на целую роту.

Однако, поскольку «дармоеды», как и весь легион «Кондор», формально находились под испанским командованием и даже носили испанскую форму, у военной верхушки националистов подобный «перекос в сторону теории» понимания не встретил: мятежные генералы справедливо полагали, что танки прежде всего должны воевать.

Именно поэтому в марте-апреле 1937 г., после боев на р. Хараме, где «дармоеды» потеряли еще десяток Pz.IA и Pz.lB, началось постепенное реформирование группы. С этого момента Pz.l начали массово получать камуфляж из полос песочного или светло-коричневого цвета, а также маркировку и опознавательные знаки, принятые для частей Испанского иностранного легиона. В августе 1937 г. по инициативе испанского генерала Л. Оргаса провели окончательную реорганизацию «группы дармоедов»: теперь в ней было четыре роты Pz.IA и Pz.lB, рота трофейных Т-26, транспортная рота, моторизованная противотанковая рота (37-мм противотанковые пушки) и две ремонтные мастерские. С этого момента немцы уже массово не участвовали в боях в качестве простых членов танковых экипажей (хватало и испанских танкистов), теперь они только командовали и выступали в роли инструкторов и технических специалистов: группа постепенно превращалась в чисто испанское подразделение.

Данный процесс полностью завершился в марте-апреле 1938 г., когда часть переименовали в «Bandera de Carros de Combate de la Legion», вывели из подчинения легиона «Кондор» и включили в состав Испанского иностранного легиона. К весне 1938 г. в «Бандере» имелось шесть танковых рот: 1-я, 2-я, 4-я и 5-я роты были укомплектованы Pz.IA, Pz.lB и командирскими танками на их базе, а 3-я и 6-я – трофейными Т-26. Фактически это были все наличные бронетанковые силы армии националистов, не считая учебной роты, оснащенной устаревшими «Рено» FT, и десятка трофейных «Трубиа», захваченных на Северном фронте.

Легкий танк Pz.lB.

Интербригадовцы осматривают подбитый Pz.IA. Танк получил минимум три попадания из 45-мм танковой или противотанковой пушки: разбита установка левого башенного пулемета, а на нижнем лобовом листе корпуса видны две сквозные пробоины и следы пожара. Арагонский фронт, осень 1937 г.

Немецкий танк Pz.IA и итальянская танкетка CV-3, захваченные республиканцами, на испытаниях в Советском Союзе.

Pz.lB из «Bandera de Carros de Combate de la Legion» на «параде победы» националистов. Мадрид, 19 мая 1939 г.

При этом в конце 1938 г. все шесть рот стали смешанными, включавшими и Pz.l, и Т-26, поскольку пулеметные «единички» сочли невозможным использовать на поле боя без поддержки пушечных танков. Всего в «Бандере» к середине 1938 г. насчитывалось около 100 Pz.l и не менее 30 Т-26. Распределенные поротно и повзводно для непосредственной подцержки пехоты эти танки участвовали во всех основных операциях армии националистов 1937- 1939 гг. (кроме Северного фронта) и воевали под Брунете, Сарагоссой, Теруэлем, на р.Эбро и в Каталонии.

Сами же немцы уже с момента прибытия на испанскую землю были сильно недовольны своими танками. Собственно Pz.l, первый серийный танк вермахта, изначально предназначался как раз для обучения танкистов и отработки на маневрах тактичес-ких приемов. В реальном бою все недостатки «единички» проявились еще более ярко. Уже в 1938 г. боевой опыт испанской гражданской войны был обобщен в книге немецкого автора Г. Клота «Уроки гражданской войны в Испании». Интересно, что в том же году в СССР оперативно издали массовым тиражом русский перевод этой книги, хотя собственный боевой опыт этой войны был, в основном, засекречен и не пошел дальше закрытых докладов и рапортов для командования высшего уровня!

О немецких танках в данной книге говорилось примерно следующее. Уже по состоянию на начало 1938 г. немцы признали потерю в боях 70-100 Pz.l. Отмечалось, что танки этого типа показали свою полную боевую несостоятельность. Легкий Pz.l годился лишь для разведывательных целей, да и то «в особо благоприятных условиях», а для обычного общевойскового боя и сопровождения пехоты был «неприемлем». Со средних дистанций Pz.l пробивался снарядами калибром от 20 мм и выше, а на близких дистанциях – бронебойными пулями винтовочного калибра. Более того, даже интенсивный ружейно-пулеметный огонь обычными пулями на средних дистанциях мог вывести «единичку» из строя. Высокая максимальная скорость танка не имела никакого значения при движении по пересеченной местности, а для обеспечения более или менее приемлемой точности стрельбы из пулеметов или сопровождения пехоты скорость не могла превышать 20-30 км/ч. Но на такой скорости он становился прекрасной мишенью для любых огневых средств. Признавалась также плохая проходимость машины, а также и то, что экипаж из-за малых размеров танка и неудачного расположения приборов наблюдения плохо видел поле боя, утомлялся и терял ориентировку. Это во многих случаях приводило к захвату даже исправных Pz.l и пленению экипажей. Действительно, республиканцам в ходе войны досталось до десятка Pz.IA и Pz.lB в исправном состоянии, которые, впрочем, ими почти не использовались. Как минимум одна такая машина проходила испытания в СССР.

Танк Pz.IA, перевооруженный 20-мм пушкой «Бреда».

Пара Pz.IA на учениях в испанской армии в начале 1940-х гг.

Командирский танк KI.Pz.Bef.Wg. 1939 г.

Слабое вооружение «единички» националисты попытались усилить: в конце 1937 г. в увеличенной по высоте башне одного Pz.IA установили 20-мм автоматическую пушку «Бреда» (Breda mod.35). Судя по отсутствию какой-либо информации об испытаниях и боевом применении этой машины, данная переделка не принесла желаемых результатов. Упоминается, что националисты планировали перевооружить подобным образом минимум 4-5 «единичек».

Единственным плюсом «единички» оказалась высокое качество отдельных узлов и агрегатов (по сравнению, например, с итальянскими CV-3) и, соответственно, хорошая ремонтопригодность. Именно поэтому Pz.IA и Pz.lB вместе с Т-26 стали основой танкового парка испанской армии в 1940-1950-е гг. и были окончательно списаны только после получения в начале 1960-х гг. американских «Паттонов» и «Бульдогов».

Немцы постарались сделать правильные выводы из боев испанской гражданской войны, начав развивать и создавать не только танки, но и средства связи и наблюдения, разведывательные и командирские машины, САУ, пехотные БТРы, средства мехтяги для артиллерии и др. Во многом именно поэтому в начале Второй мировой войны вермахт, даже не имея численного превосходства над противниками, неизменно переигрывал их тактически и стратегически.

Использованы фото из архива автора и из общедоступной сети Интернет.

Рисунки А. Шепса.

Приказано выжить! Часть 7

О.В. Растренин

К вопросу о боевой живучести самолетов и эффективности авиационного стрелково-пушечного вооружения Нестандартные решения

В мае 1942 г. старший инженер 5-го отдела УЗСиМ ГУЗ ВВС инженер-капитан Григорьев, основываясь на результатах полигонных испытаний валовой авиационной брони «на отстрел ее пулями калибра 15 мм и снарядами калибра 20 мм из немецкой пушки-пулемета МГ-151», предложил для повышения стойкости бронеспинок отечественных самолетов «применить экранированные системы брони», состоящие из двух бронеплит (основной и экранной брони), между которыми имеется небольшой промежуток воздуха.

Предполагалось, что при прохождении боеприпаса через бронеэкран будет происходить частичное или полное раздробление сердечника, а также снятие оболочки и зажигательного состава боеприпаса. При этом значительно уменьшалась скорость движения боеприпаса и изменялась его траектория. В итоге боеприпас подходил к основной броне уже частично разрушенным, со сниженной энергетикой и под большим углом встречи или даже плашмя. Как следствие, при ударе по основной броне боеприпас окончательно разрушался, не пробивая броню.

Для проверки свойств экранной брони на заводе №125 в Подольске срочно провели полигонные испытания. Отчет по результатам испытаний был утвержден 27 мая 1942 г. директором завода Кисилевским. Главной целью этой работы являлось «изыскать броню, противостоящую 15-мм бронебойной пули пушки-пулемета МГ-151 с дистанции 100-200 м с последующей конструктивной разработкой бронезащиты на самолетах ВВС КА».

Обстреливались различные варианты экранированных систем: основная броня -12-мм бронеспинка от самолета Ил-2 (цементованная броня марки ХД), экран – из гомогенной брони толщиной 4 мм и цементованной брони толщиной 7,8 и 12 мм. Считалось, что наличие вязкой и сравнительно мягкой тыльной стороны цементованной брони обеспечит хорошую живучесть экрана: «пуля, пробивая экран, не разрушает его, а дает чистую сквозную пробоину». Кроме этого, были обстреляны плиты 16-18 мм из гомогенной и цементованной брони.

Вариант экранированной брони кабины пилота штурмовика Ил-2, предложенный заводом №125. Броня обеспечивала надежную защиту от бронебойной пули калибра 15 мм немецкой пушки-пулемета MG151/15 при стрельбе с дистанции 100-200 м.

Результаты обстрела различных вариантов экранированных систем. В качестве основной брони использовалась 12-мм бронеспинка от Ил-2, экран – 4-мм гомогенная броня и цементованная броня толщиной 7, 8 и 12 мм. Обстрел велся с дистанции 100 м по нормали и под углом.

Во всех случаях стрельба велась с дистанции 100 м по нормали и под углом к нормали до 60' включительно. Все бронедетали обстреливались вне самолета. Специальная бронебойная пуля калибра 15 мм к пушке MG151/15 по замерам имела твердость сердечника 55RC (по Роквеллу), твердость пояса – 42RC, вес – 71,3 г и начальную скорость вылета из канала ствола – 930 м/с.

Детали бронекорпуса Ил-2 из брони типа АБ-1 и АБ-2 толщиной 4-6 мм уверенно противостояли бронебойным пулям калибра 7,62 мм типа Б-30 при обстреле под углами 60-35’ от нормали, а 12-мм задняя бронестенка из цементованной брони ХД такой пулей не пробивалась и при нормальном попадании. Бронебойная пуля ДК калибра 12,7 мм от пулемета УБ пробивала бронестенку Ил-2 под углом 35’ от нормали, а 15-мм бронебойная пуля от MG151/15-под углом 45’.

Схема бронирования истребителя Як-7Б (по материалам работы комиссии ВВС и НКАП, июль-август 1942 г.).

№ п/п Наименование бронедеталей Существует Треб ется
Толщ.,мм Вес, кг Толщ.,мм Вес, кг
1 Бронеспинка 8,5 30 15 53
2 Бронестекло - - 64 9
3 Подлокотник слева - - 8 0
4 Надголовник - - 10 8
  Всего брони   30   79

Схема бронирования истребителя Як-1 (по материалам работы комиссии ВВС и НКАП, июль-август 1942 г.).

№ п/п Наименование бронедеталей Существует Требуется
Толщ, в мм Вес в кг Толщ, в мм Вес в кг
1 бронеспинка 8,5 22 15 39
2 бронестекло сзади 64 14 64 14
3 бронекозырек 64 6 64 6
4 Надголовник 8 2,5 10 8
5 Подлокотник - - 8 9
  Всего брони   44,5   76

Схема бронирования истребителя ЛаГГ-3 (по материалам работы комиссии ВВС и НКАП, июль-август 1942 г.).

№ п/п Наименование бронедеталей Существует Требуется
Толщ.,мм Вес, кг Толщ.,мм Вес, кг
1 бронеспинка 8,5 29 15 51
2 бронестекло 64 9 64 9
3 Подлокотник слева - - 8 9
4 Надоголовник - - 10 8
  Всего брони   39   77

Исследование влияния экрана на стойкость основной брони показало, что «экранировка бронеспинки Ил-2 цементованной броней толщиной 8 мм обеспечивает полную непробиваемость основной брони и может быть рекомендована для модернизации Ил-2». При меньших толщинах брони экрана основная броня поражалась.

Экранированная броня толщиной 25 мм, состоящая из двух гомогенных бронеплит (экран – 9 мм, основная броня – 16 мм), пулей калибра 15 мм не пробивалась даже при нормальном попадании, а экранная броня толщиной 18 мм (гомогенная и цементованная – по 9 мм) по нормали пробивалась, но под углом 45’ – нет.

Делался вывод, что «уверенная защита летчика Ил-2 с дистанции 100-200 м от немецкой бронебойной пули калибра 15 мм осуществляется путем установки экрана с лицевой стороны спинки». При этом в качестве экрана рекомендовалось применять цементованную броню марки ХД валового производства толщиной 8,5 мм. В сочетании с 12-мм бронестенкой эта система могла обеспечить надежную пулестойкость. Габариты экрана требовалось выбирать «из условия обеспечения полной защиты летчика».

Отмечалось, что, несмотря на «навеску экрана 34,5 кг», вес пустого Ил-2 почти не увеличился, «так как завод №30 в целях снижения веса изменил чертежи хвостовой части фюзеляжа, достигнув снижения веса на 30 кг» при сохранении на прежнем уровне центровки самолета. С целью скорейшего использования разработанной системы бронирования предлагалось «производство новой броневой защиты организовать на заводах, изготавливающих бронекорпуса для самолетов Ил-2».

Заместитель начальника ВИАМ по научной работе С.Т. Кишкин и заместитель начальника бронелаборатории института Н.М. Скляров дали положительное заключение по результатам испытаний экранных броневых систем. «Предложение, сделанное инж. капитаном 5-го отдела т. Григорьевым, применить экранированные системы для повышения пулестойкости спинки самолета Ил-2 и проверенное заводом №125 является, безусловно, правильным», – указывалось в письме начальнику Управления заказов самолетов и моторов ГУЗ ВВС КА инж. полковнику Алексееву от 17 июня 1942 г.

По расчетам специалистов ВИАМ получалось, что «при выборе экрана толщиной 0,4- 0,6 от суммарной толщины брони при твердости 2,5 единиц (гомогенная броня высокой твердости или цементованная броня) может быть обеспечено: 1) падение живой силы до 50% и более; это особенно важно при стрельбе пулями с повышенными скоростями, каковой является, например, пуля 15ммотМГ-151; 2) раздробление сердечника пули; 3) изменение траектории пули в результате несимметричного распределения слагающих реакцию брони напряжений». В результате пуля или снаряд, проходя экран, начинали разрушаться, теряли устойчивость полета и, попадая по основной броне, окончательно разрушались, не пробивая ее.

№ п/п Наименование бронедеталей Существует Требуется
Толщ., бес, кг Толщ, Вес, кг
1 Бронеплита за нижним люком 5 13 10 26
2 Бронеплиты верхнего стрелка 5 22 10 44
3 Левая боковина к ней 6 8,5 8 13
4 Правая боковина к ней 5 4,5 8 7
5 Пол кабины стрелка Ь 14 5 14
6 Откидывающий щиток 6 20 10 40
7 Бронеспинка 8,6 36 15 66
8 Плиты над головой 5 4 8 8
  Всего брони   118   208

Схема бронирования бомбардировщика Ил-4 и штурмовика Ил-2 (по материалам работы комиссии ВВС и НКАП, июль-август 1942 г.).

№ п/п Наименование бронедеталей Существует Требуется
1 Передняя часть (мото) 4,5 825 4,5 825
2 Кабинный пояс 5 и 6 825 5 и 6 825
3 Задняя стенка 12 105 15 131
  Всего брони   930   956

Истребитель Як-7Б поздних серий.

Бомбардировщик Ил-4.

Указывалось, что применение в качестве основной брони цементованной стали не является обязательным и даже несколько снижает (в связи с хрупкостью цементованного слоя) оптимальные показатели пулестойкости системы. Однако «в данном случае проверка заводом №125 системы, в которой в качестве основной брони использована цементованная спинка, безусловно, правильно, ибо это разрешает вопрос использования спинок всех выпущенных самолетов с помощью сравнительно несложной операции навешивания дополнительного экрана». Точно также и применение для экрана серийной 8-мм стали марки ХД(ц) позволяло быстро использовать имеющиеся заделы и, таким образом,«разрешить положительно и быстро вопрос о защите летчика самолета Ил-2 против пуль калибра 15 мм».

При этом комбинация экрана толщиной 8,5 мм (цементованная броня) и основной брони толщиной 12,5 мм (цементованная броня), «безусловно, обеспечивает почти во всем диапазоне практически возможных условий обстрела непоражаемость против пуль калибра 15 мм, а также, как показали испытания ВИАМа, против пуль калибра 20 мм (той же авиапушки МГ-151/20)». Рекомендовалось «немедленно рассмотреть вопрос о возможности дополнительного нагружения самолета Ил-2 30-35 кг, потребным для навешивания экрана и в случае такой возможности пойти на это мероприятие как существенно увеличивающее пулестойкость брони».

Отмечалось, что «применение цементованной брони в качестве основного элемента, как показывает обширный опыт ВИАМа по экранной броне, не будет целесообразно из-за излишней трудоемкости цементованной брони и отсутствия каких бы то ни было преимуществ в стойкости по сравнению с гомогенным основным листом».

Внимание военных обращалось на то обстоятельство, что «ВИАМом в настоящий момент разработана широкая программа всестороннего изучения действия современных видов авиавооружения против экранированных систем, а также и других видов брони, в частности по цементованной и гомогенной броне повышенной крепости. На заводах главспецстали производится необходимый прокат».

Схема бронирования тяжелого бомбардировщика Пе-8 (по материалам работы комиссии ВВС и НКАП, июль-август 1942 г.).

№ п/п Наименование бронедеталей Существует Требуется
Толщ. Вес Толщ. Вес
1 Бронеспинка пилота I 8 32 8 32
2 Бронеспинка пилота II 8 32 8 32
3 Бронеплиты подшассийных стрелков (2) 12 90 8 60
4 Бронеплиты переднего стрелка 12 34 8 22
5 Хвостовой стрелок:
а) диск на пол - - 5 32
6) боковины на башне - - 5 20
в) плита сзади пояса - - 5 8
6 Центральный стрелок:
а) фартук на турели - - 8 20
б) плиты на нижнем поясе колпака турели     8 20
7 Пошассийсные стрелки: корытообразные плиты внутри гандолы (2) - - 5 40
8 Ворт-механик:
а) плита за спиной - - 8 32
6) плита справа - - 6 12
9 Бронеспинка радиста - - 8 32
10 Бронесиденья пилотов, штурмана, радиста, техника и переднего стрелка - - 5 32
11 Надголовники пилотов - - 6 6
  Всего брони   188   400

Схема бронирования пикирующего бомбардировщика Пе-2 (по материалам работы комиссии ВВС и НКАП, июль-август 1942 г.)-

№ п/п Наименование бронедеталей Существует Требуется
Толщ., Вес, кг Толщ., Вес, кг
1 Бронесиденье 4,5 6 - -
2 Бронеспинка 13,Ь 37 41,5
3 Подлокотник и,ь 7,5 8,3
4 Бронеплита штурмана 8,5 32,6 13 50
5 Люковая плита радиста 4,5 8,2 8 14,5
6 Верхняя плита радиста 4,5 39,5 10 46,8
7 Нижняя плита радиста 8,5 5,5 10 6,3
8 Заголовник 8,5 7,7 13 12,6
  Всего брони   144   180

Для полноты исследований предлагалось провести испытания не только современными видами авиавооружения с высокими начальными скоростями, «но и некоторыми системами противотанкового оружия, /…/ типа немецкого ружья калибра 28 мм, а также пулями с высокой прочностью сердечника и большим его удельным весом (сердечники из стеллита) и в особенности подкалиберными снарядами, применение которых следует ожидать в ближайшем будущем и в авиавооружении».

Одновременно с определением бронестойкости брони предполагалось провести «испытания действия осколков всех использованных для испытания систем вооружения, в особенности взрывной волны осколочных снарядов, которые могут, не пробивая брони, наносить в ее плоскости опасные для живучести конструкции поражения». Все испытания планировалось провести на образцах,«вставляемых в срез фюзеляжа Ил-2 непосредственно примыкающий к спинке».

Тяжелый бомбардировщик Пе-8.

Бомбардировщик Ер-2.

В ходе специальных испытаний бронекорпусов Ил-2 на обстрел из немецкой пушки MG151/15 калибра 15 мм, проведенных в июле-августе 1942 г. на заводе №125, были выявлены следующие особенности «работы» брони на самолете.

При попадании в бронекорпус фугасных снарядов с дистанции свыше 100 м под углами к продольной оси самолета не более 30° задняя и боковые бронеплиты не поражались. Боковые 6-мм бронеплиты из гомогенной брони марки АБ-1 не обеспечивали защиту при обстреле с дистанций до 400 м под углом более 20° к продольной оси самолета.

Цементованная броня марки ХД задней стенки бронекорпуса толщиной 12 мм вне конструкции самолета надежно удерживала бронебойный снаряд с дистанции 400 м в конусе до 40' от продольной оси самолета. Однако при обстреле этой же брони через обшивку самолета (в конструкции) с той же дистанции имелись поражения с проломами овальной формы.

В свою очередь, 12-мм гомогенная броня при обстреле ее внутри конструкции самолета показала ту же стойкость, что и цементованная броня такой же толщины. То есть, гомогенная броня в реальных условиях ее «работы» на Ил-2 в сочетании с элементами конструкции самолета была вполне равноценной цементованной по бронестойкости.

Дело в том, что при прохождении снаряда через элементы конструкции самолета (обшивка, бензо- и маслобаки, различного рода перегородки, трубопроводы, агрегаты и т.д.) его ось отклонялась от касательной к траектории. В результате снаряд встречал поверхность брони, установленной внутри фюзеляжа, под углом, значительно отличающимся по величине от угла обстрела (плашмя или под большим углом). В этом случае сказывалось влияние хрупкого цементованного слоя, который играл отрицательную роль для такой геометрии встречи снаряда с броней.

В июле 1942 г. главный инженер ВВС КА генерал-лейтенант А.К. Репин в письме главному конструктору завода №240 Ильюшину указывал, что «в связи с более широким применением немцами самолетов с крупнокалиберным вооружением (пулемет МГ-151 калибра 15-20 мм и пушка калибра 20 мм), потери самолетов Ил-2 за последнее время сильно возросли». По данным планового отделения ГУ ВВС КА, боевые потери Ил-2 только за апрель, май и июнь 1942 г. составили 936 самолетов, или свыше 60% от потерь Ил-2 за целый год войны (с июня 1941 г.).

При попадании в бронеспинку Ил-2 крупнокалиберных пуль и снарядов самолеты, за редким исключением, полностью выходили из строя. Пулестойкость бронеспинки оказалась настолько низкой, что даже с самых больших дистанций воздушного боя она пробивалась с последующим разрушением внутренних частей самолета и поражением экипажа не только пулей, но и осколками пуль и брони.

Исключительно большие потери самолетов Ил-2 в некоторых частях вынуждали «либо сажать в заднюю часть фюзеляжа стрелка с пулеметом БТ для защиты самолета сзади, либо выделять большое количество истребителей для их сопровождения». Предлагалось увеличить толщину бронеспинки самолета Ил-2 настолько, «чтобы сделать его сзади неуязвимым для авиационного вооружения противника».

Кроме того, «поскольку самолет Ил-2 перегружен и непосредственно увеличить толщину брони невозможно», Репин просил проработать в срочном порядке способы усиления броневой защиты самолета. По его мнению, имелась реальная возможность «укоротить длину бронекорпуса самолета с таким расчетом, чтобы приблизить бронеспинку к сидению летчика».

Этот шаг обеспечивал уменьшение веса продольной брони бронекорпуса, за счет чего можно было увеличить толщину бронеспинки до 20-22 мм без увеличения веса бронекорпуса. При этом бензобак, находящийся между бронеспинкой и летчиком, предлагалось установить под сиденьем летчика по типу немецкого Bf 109.

Одновременно увеличивался до 30-35° и диапазон углов защиты в задней полусфере. Действительно, из-за большого удаления летчика от бронеспинки она не обеспечивала необходимой угловой защиты в задней полусфере. Поэтому для надежной защиты летчика требовалось увеличивать толщину продольной брони кабины, что приводило к росту веса бронекорпуса.

Отмечалось, что «за период эксплоатации самолетов Ил-2 выяснился ряд слабых мест значительно снижающих живучесть этих самолетов». К таким местам, в первую очередь, относилась «незащищенность пневматиков от поражения их ружейно-пулеметным огнем пехоты противника». Частые случаи поражения пневматиков Ил-2 заставили Управление ВВС КА в опытном порядке заказать вместо них губчатые камеры, но и они имели существенные недостатки. В этой связи предлагалось забронировать откидные крышки шасси броней толщиной 4,5 мм. «Такое бронирование пневматиков будет утяжелять самолет не больше, чем губчатые камеры и будет защищать не только пневматики, но и механизмы шасси», – указывалось в документе.

Поскольку в боевых вылетах имели место «частые случаи поражения летчика с земли из ручных пулеметов и даже автоматов при стрельбе по обочинам фонаря самолета во время бреющих полетов», то считалось необходимым броневые плитки на фонаре сделать длиннее, чтобы они защищали летчика с боков.

Схема бронирования бомбардировщика Ту-2 (по материалам работы комиссии ВВС и НКАП, июль-август 1942 г.).

№ п/п Наименование бронедеталей Существует Требуется
Толщ. Вес Толщ. Вес
1 Бронеспинка летчика 15 60,4 Соответствует требованиям
1 Бронеплита летчика 15 6
i Бронеплита штурмана 8 13,9
4 Бронеплита штурмана 15 11,9
5 Бронеплита верхнего стрелка 6 18,8
6 То же 15 26,1
7 Бронеплита нижнего стрелка 6 18,8
8 То же 15 10,1
У То же 12 26,1
  Всего брони   184,3   184,3

Бронеспинка и бронезаголовник летчика на самолете Ту-2.

И главное, при попадании пули или снаряда в бронеспинку от них, а также от цементированного слоя бронеспинки, образовывались сотни осколков, которые разрушали троса управления и деревянную часть фюзеляжа. Поэтому на бронеспинку требовалось установить экран на расстоянии 60-70 мм из шлемовой брони толщиной 1-1,5 мм.

24 июля 1942 г. вышел совместный приказ ВВС и НКАП № 559а/с/032, согласно которому создавалась специальная комиссия для определения схем бронезащиты самолетов от оружия крупного калибра без ухудшения их летных качеств. В состав комиссии вошли: председатель – начальник НИИ ВВС генерал-майор П.А. Лосюков, главный конструктор, д.т.н. П.О. Сухой, заместитель начальника 7-го Главного управления НКАП бригинженер П.Я. Залесский, заместитель начальника ВИАМ по научной работе д.т.н. Кишкин, инженер 14-го отдела НИИ ВВС инженер-майор Шлямин, штурман 3-го отдела НИИ ВВС подполковник Никитин.

К 10 августа комиссия должна была представить схемы улучшения бронезащиты самолетов ЛаГГ-3, ЛаГГ-5, Як-1, Як-7, Пе-2, Ил-2, Ил-4, Ту-2 и ТБ-7. Приказ подписали заместитель командующего ВВС КА генерал-лейтенант А.К. Репин и замнаркома авиапромышленности А.С. Яковлев.

Комиссия провела три заседания – 10,13 и 17 августа. На первом заседании заслушивался и обсуждался доклад флагманского врача ВВС КА бригврача Л.Г. Ратгауза «О санитарных потерях на современных боевых самолетах», на втором – доклад НИИ ВВС по результатам подбора типа и толщины брони с целью защиты от немецкого авиационного оружия калибра 15 и 20 мм, на третьем – проект усиления бронирования серийных самолетов ВВС КА, «представленный НИИ ВВС в виде схем».

Выводы из доклада бригврача Л.Г. Ратгауза сводились к следующему. Основная масса ранений летного состава приходилась на верхние и нижние конечности (55,7%) и на голову (31,3%). Распределение ранений было неодинаковым у различных категорий летного состава: у летчиков-истребителей и стрелков- радистов бомбардировщиков поражались, главным образом, нижние конечности (42%), у штурмовиков – голова летчика (51,4%). Наибольшее количество ранений приходилось на левую половину тела (66,7%), меньше – на правую (25,0%) и еще меньше – сзади (4,15%) и снизу (4,15%). Ранения спереди не были зарегистрированы вовсе.

Летчики на разных типах самолетов имели и различное распределение ранений. Так, у летчиков на Як-1 отмечался очень большой процент ранений ног (50,7%), а у летчиков на МиГ-3 чаще встречались ранения головы (44,2%).

Комиссия констатировала, что «броневая защита боевых самолетов ВВС недостаточна по площади и углам и на некоторых самолетах оставляет особо уязвимые места (левая рука, голова, нижние конечности)».

Из отчета НИИ ВВС КА «по обстрелу брони из немецкого пулемета-пушки МГ-151 калибра 15 и 20 мм» следовало, что для надежной защиты от бронебойных 15-мм пуль «в случае самых жестких условий обстрела – по нормали (поперечная броня)» необходима: при стрельбе с дистанции 50-100 м – гомогенная броня толщиной 25 мм, а с 200-250 м и 350-400 м – цементованная броня толщиной 20 и 16 мм соответственно. Для деталей продольной брони самолетов при углах обстрела от 70° к нормали и выше (атака под углом до 20" к оси самолета) с дистанции 100 м была достаточна гомогенная броня пониженной твердости толщиной 8-10 мм.

Делался вывод, что «существующая на отечественных серийных самолетах броня не обеспечивает надежной защиты летного состава от поражений существующим у противника оружием калибра 15-20 мм».

Сравнение схем бронирования советских и зарубежных самолетов, проведенное в НИИ ВВС по заданию комиссии, оказалось не в пользу отечественных истребителей.

Действительно, если удельный вес брони в полетном весе истребителей ВВС КА (Як-1, Як-7Б, ЛаГГ-3) находился в пределах 1,04- 1,15%, то удельный вес брони английского «Харрикейна» II составлял 1,27-2,87%, американских Р-39, Р-40 и Р-51 – 1,8-3,54% и немецких машин – 1,3-1,53%. Двухмоторный дальний истребитель сопровождения Пе-3бис имел удельный вес брони 1,85%, а его немецкий аналог Bf 110С – 2,86%.

Бомбардировочные самолеты ВВС КА в части бронирования были, что называется, на уровне: они ни в чем не уступали американским машинам и несколько превосходили немецкие самолеты. Так, удельный вес брони Пе-2 и Ту-2 достигал 1,7-1,8%, тогда как у американского бомбардировщика «Бостон» этот показатель равнялся 1,95%, а у немецких самолетов Ju88A, Do215 и Не111Н – 1,1-1,5%. При этом в отчете НИИ ВВС отмечалась «совершенно неудовлетворительная броневая защита экипажа на самолете Бостон-3».

Основные изменения в схемах бронирования серийных истребителей ВВС КА, представленных НИИ ВВС КА, сводились к обязательной установке на всех Як-1, Як-7Б и ЛаГГ-3 15-мм бронеспинки, 10-мм надголовника и 8-мм подлокотника под левую руку летчика, а также бронестекла толщиной 64 мм (только на Як-7Б). Вес брони возрастал до 76-79 кг вместо прежних 30-38 кг.

Бронирование штурмовика Ил-2 усиливалось путем установки задней бронестенки толщиной 15 мм вместо 12 мм, что давало прирост веса брони в 26 кг (с 930 до 956 кг). Здесь следует учитывать, что в это время усиленно обсуждался переход в серийном производстве к двухместному варианту Ил-2. При этом центровка самолета смещалась назад, и его пилотажные качества ухудшались. Поэтому при большем весе брони центровка смещалась назад до пределов, опасных для полетов.

На серийном Пе-2 предлагалось «изъять» бронесиденье и увеличить толщину бронеспинки летчика и подлокотника до 15 мм (вместо 13,5 мм), заголовника – до 13 мм (8,5 мм), бронеплиты штурмана – до 13 мм (8,5 мм), люковой плиты радиста – до 8 мм (4,5 мм), верхней и нижней плит радиста – до 10 мм (8,5 мм). Общий прирост брони составил 36 кг (180 кг вместо 144 кг).

Вес бронирования дальнего бомбардировщика Ил-4 увеличивался почти вдвое – со 118 до 208 кг. Бронеспинка летчика имела толщину 15 мм (было 8,5 мм), а плиты над головой – 8 мм (5 мм). Толщины бронеплит, прикрывающих стрелка со стороны задней полусферы, увеличивались до 10 мм (задняя стенка, откидывающийся щиток) и 8 мм (левая и правая боковины задней стенки).

Более кардинально обошлись с тяжелым бомбардировщиком Пе-8. Вес бронедеталей в новой схеме бронирования достигал 400 кг вместо 188 кг. На самолет дополнительно устанавливались бронеплиты толщиной от 5 до 12 мм, защищающие переднего, центрального, хвостового и подшассийных стрелков. Устанавливались 5-мм бронесиденья пилотов, штурмана, радиста, техника и переднего стрелка, 8-мм бронеспинка радиста и 6-мм надголовники пилотов. Борттехник самолета прикрывался бронеплитками толщиной 8 и 6 мм.

Схема бронирования фронтового бомбардировщика Ту-2, как соответствующая новым требованиям ВВС КА, оставалась без изменений.

При рассмотрении улучшенных схем бронирования серийных самолетов ВВС КА комиссия внесла в них некоторые изменения. Так, верхнюю броню стрелка-радиста на Пе-2 рекомендовалось разместить таким образом, чтобы она не закрывала бортовые окна радиста. Схема броневой защиты Ил-4 считалась достаточной только если он будет использоваться как ночной бомбардировщик. Для дневного варианта требовалось увеличить толщину брони. При этом в любом случае предлагалось установить дополнительно подлокотник для левой руки летчика. На Ту-2 предполагалось дополнительно установить позади штурмана справа поперечную бронеплиту толщиной 15 мм из расчета обеспечения угловой защиты летчика справа-сзади до 25°.

Схема бронирования бомбардировщика А-20В «Бостон» (завод №81, август 1942 г.).

Бомбардировщик А-20В «Бостон» (Б-3).

С указанными изменениями проект НИИ ВВС по усилению бронирования серийных самолетов был утвержден.

16 августа решение комиссии было утверждено заместителем наркома авиапромышленности А.С. Яковлевым, а 20 августа – заместителем командующего ВВС КА генералом А.К. Репиным. Совместный приказ по ВВС и НКАП по усилению бронирования серийных самолетов за №662с/035, закрепляющий основные положения решения комиссии, вышел 26 августа.

Вскоре на заводе №81 разработали чертежи усиления броневой защиты самолета А-20В «Бостон». В существующую схему бронирования добавили надголовник и боковины для летчика и щиток на пулемет башенного стрелка (толщина этих бронедеталей – 10 мм). Толщины подголовника летчика изменили с 9 мм до 15 мм, а бронеспинки летчика – с 4 до 10 мм. У башенного стрелка задние плиты удлинили на 100 мм и увеличили их толщину с 6 до 10 мм. В итоге вес дополнительной брони составил 42 кг.

Поскольку бронеплиты дополнительного бронирования располагались почти симметрично относительно центра тяжести самолета, то его центровка практически не изменилась. Отмечалось, что «необходимая броня имеется на заводе №125 (г. Подольск) и бронедетали могут быть быстро изготовлены, так как они прямые, не требующие гибки и штамповки».

В докладной записке от 5 сентября 1942 г. начальник УОС ГУ ИАС ВВС бригинженер Г.П. Лешуков просил главного инженера ВВС КА генерал-лейтенанта А.К. Репина дать распоряжение «о срочном заказе опытной партии бронеплит на первые 20 перевооруженных в настоящее время на заводе №81 и отправляемых в действующие части самолетов Бостон-111».

К этому времени с успехом прошел государственные испытания второй экземпляр бронированного штурмовика Су-6 М-71 (заводское обозначение – «самолет 82»), Его летные данные и маневренные качества оказались значительно выше, чем у серийного Ил-2. С нормальной боевой нагрузкой (10 РС-132, 200 кг бомб, 2 пушки ВЯ и 4 пулемета ШКАС с боекомплектом) самолет развивал у земли скорость 445 км/ч, на высоте 2500 м – 491 км/ч. Время подъема на высоту 1000 м было не хуже 1,7 мин. Вираж на высоте 1000 м выполнялся за 24-25 с.

Даже с бомбовой нагрузкой 400 кг и десятью РС-132 Су-6 превосходил Ил-2 по всем определяющим летно-боевым показателям. Только по дальности полета он уступал Ил-2: на высоте 670 м и скорости 360 км/ч он мог пролететь 576 км.

По технике пилотирования Су-6 был простым в управлении и не вызывал затруднений у летчиков средней квалификации. Самолет обладал большей устойчивостью, чем серийный Ил-2, и допускал полет с брошенной ручкой управления на всех скоростях горизонтального полета.

В качестве достоинства отмечалось что принятая схема бронирования Су-6 (толщина брони – 6-8-10 и 15 мм, общий вес брони – 566 кг) надежно защищает летчика и бензобак от пуль калибра 12-13 мм и осколков зенитных снарядов. Для защиты от разрушения деревянных стрингеров и от поражения тросов управления рулями высоты и поворота осколками, образующимися при попадании пуль и снарядов в бронеспинку летчика, на самолете устанавливался 2-мм бронеэкран, который эти осколки улавливал. При этом удельный вес брони к полетному весу самолета у Су-6 составлял 12,7% против 13,8% у Ил-2 АМ-38.

Другими словами, Су-6 имел повышенную боевую эффективность – главным образом за счет лучшей «подвижности» над полем боя и более высокого уровня защиты при почти равном с Ил-2 вооружении. В то же время подчеркивалось, что«схема бронирования на представленном на испытание самолете не отвечает современным требованиям, предъявленным к бронированным штурмовикам». Для увеличения боевой живучести требовалось дублировать управление самолетом (в первую очередь управление рулем высоты) и изменить бронирование в соответствии со схемой, утвержденной 13 января 1942 г. НИИ ВВС.

Вместо варианта брони, прошедшего испытания в НИИ-48 (бронеспинка с надголовником и боковины, размещающиеся внутри деревянного фюзеляжа), предлагалось боковины сделать наружными стенками фюзеляжа, бронеспинку – силовым шпангоутом фюзеляжа, а переднюю часть фюзеляжа выполнить в виде бронецилиндра и конуса толщиной 4 мм,«являющегося продолжением фюзеляжной броневой коробки на 650 мм вперед». Толщина брони кабинного пояса равнялась 6 мм, заголовника – 8 мм, а толщина бронеспинки – 12 мм.

Бронецилиндр с конусом защищали пилота, баки, все агрегаты и проводку, находящиеся между задней крышкой мотора и противопожарной перегородкой. При этом мотор на резиновых амортизаторах крепился непосредственно к кольцу брони. Отсутствие стержней моторамы облегчало доступ к агрегатам мотора и проводке через открывающиеся броневые люки.

Первый вариант бронирования кабины пилота штурмовика Су-6 М-71.

Штурмовик Су-6М-71.

В дополнение к этому требовалось забронировать трубопроводы, идущие по центроплану к маслорадиаторам, заменить козырек кабины летчика по типу Ил-2 (на Су-6 он был выполнен из плексигласа, а прозрачное 65-мм бронестекло устанавливалось внутри кабины) и «при изготовлении металлического, фибрового или деревянного бензобака предусмотреть постановку на бак протектора». Общий вес бронедеталей достигал 617,5 кг.

В заключение Акта по испытаниям, утвержденного главным инженером ВВС КА генералом А.К. Репиным 15 июня, указывалось, что Су-6 М-71 по всему комплексу летно-боевых качеств соответствует требованиям и своему боевому назначению. Рекомендовалось после устранения дефектов поставить самолет в небольшую серию, а окончательный вывод о его боевых свойствах сделать после проведения войсковых испытаний. Соответствующий доклад по результатам государственных испытаний Су-6 М-71 был направлен и на имя И.В. Сталина. Командование ВВС КА просило разрешить выпуск войсковой серии Су-6 М-71, как крайне необходимого самолета.

Считалось, что система бронирования серийных Су-6 должна была обеспечивать защиту экипажа и жизненно важных частей конструкции от бронебойных пуль калибра 12-13 мм. Все 25 самолетов Су-6 М-71 войсковой серии планировалось построить до 1 декабря 1942 г.

Однако войсковая серия Су-6 так и не появилась. Формально – из-за трудностей с обеспечением моторами М-71, поскольку он выпускался малой серией, а увеличение его производства в планы руководства НКАП не входило.

Дело в том, что летом и осенью 1942 г. на фронте сложилось очень тяжелое положение. Потери были велики, и требовалось выпускать как можно больше боевых самолетов. В то же время развертывание производства самолета нового типа и мотора М-71 к нему неизбежно привело бы к снижению выпуска моторов М-82 (поскольку делал бы их тот же самый завод №19), что, в свою очередь, повлекло бы срыв планов по выпуску истребителей Ла-5. Пойти на снижение производства даже с целью обеспечения более высокого качественного уровня боевой техники руководство НКАП не решилось.

Военным в тот момент явно было не до борьбы за качество поставляемой на фронт авиатехники. В сложившейся обстановке требовалось в первую очередь решить количественную проблему – обеспечить восполнение убыли матчасти и летного состава и накопить достаточные резервы для проведения операций. Хотя, безусловно, все понимали, что поступление в ВВС самолетов с повышенной боевой эффективностью позволит не только поднять качественный уровень боевых действий авиации, но и существенно уменьшить потребное количество самолетов в строю. Ведь чем совершеннее техника, тем меньше ее нужно для решения задач авиационной поддержки войск.

Тем временем, учитывая требования войны, П.О. Сухой принял решение усилить противотанковую компоненту Су-6, установив на него две пушки калибра 37 мм: на 1-й экземпляр – пушки 11П, а на 2-й – пушки Ш-37. При этом количество пулеметов ШКАС сокращалось до двух, а ракетных орудий – до шести РО-82. Бомбовая нагрузка оставалась без изменений. Кроме этого, самолеты планировалось оснастить форсированными моторами М-71ф. Определили срок готовности: 1-го экземпляра – ноябрь, а 2-го – декабрь 1942 г. В августе Сухой получил разрешение Шахурина дополнительно построить еще два противотанковых Су-6.

Первый штурмовик Су-6 с 37-мм пушками и с мотором М-71 ф построили в декабре 1942 г. Однако на испытания он не передавался, так как в начале января 1943 г. П.О. Сухой предъявил эскизный проект модифицированного штурмовика Су-6 М-71ф (заводское обозначение С2А) уже в двухместном варианте (по опыту войны). Этот самолет к концу августа 1943 г. успешно прошел государственные испытания, но по ряду причин в серийное производство не передавался, хотя военные на этом и настаивали, даже в ущерб планам выпуска Ил-2.

Заслуживает внимания проект одномоторного одноместного противотанкового штурмовика МШ-АМ-38 (модернизированный штурмовик с мотором АМ-38), разработанного в ОКБ С.В. Ильюшина. В сопроводительном письме от 22 июля 1942 г. к эскизному проекту Ильюшин указывал: «В проект плана опытного строительства на 1942 г. вошел предложенный мной двухмоторный бронированный штурмовик (имелся в виду Ил-6 2М-82. – Прим. авт.). Принимая во внимание сегодняшнюю обстановку и трудности осуществления подобного типа самолета, предложение по которому я снимаю, представляю одномоторный, как развитие Ил-2…»

Главной особенностью самолета являлось размещение мотора АМ-38 позади кабины пилота с передачей мощности на воздушный винт с помощью длинного вала, проходящего под бронированным полом кабины летчика, располагавшейся в самом носу фюзеляжа над отсеком стрелково-пушечного вооружения. Это позволяло компактно разместить в носовой части вблизи продольной оси самолета мощное пушечное вооружение (пушки калибра 37 мм и 20 мм), что обеспечивало незначительное рассеивание при стрельбе в воздухе. Одновременно летчик получал прекрасный обзор вперед-вниз и в стороны.

Второй вариант бронирования кабины пилота штурмовика Су-6 М-71.

Третий вариант бронирования кабины пилота штурмовика Су-6 М-71.

Бензо- и маслобак находились между кабиной летчика и мотором в верхней части фюзеляжа. Водяные и масляные радиаторы системы охлаждения и смазки мотора были установлены в подфюзеляжной части центроплана внутри бронекорпуса, что повышало их живучесть в бою. Их охлаждение осуществлялось наружным воздухом, подводившимся по изогнутым каналам из воздухозаборников в носках крыла у правого и левого бортов фюзеляжа.

Бронирование летчика, бензо- и маслобаков, водяных и масляных радиаторов обеспечивалось бронекорпусом весьма сложной формы в основном с прямоугольными образующими, что упрощало технологию его изготовления. Толщина брони 5-8 мм считалась вполне достаточной для защиты от крупнокалиберных пуль. Дело в том, что, помимо бронекорпуса и бронеспинки, летчик защищался: со стороны задней полусферы – мотором, бензо- и маслобаками, спереди-снизу – отсеком стрелково- пушечного вооружения, а с боковых проекций снизу – бомбоотсеками, нишами шасси, воздушными каналами охлаждения водо- и маслорадиаторами. В передних стеклах фонаря кабины летчика устанавливались бронестекла толщиной 64 мм (в лобовой части) и 55 мм (в боковой части). Суммарный вес брони достигал 750 кг.

Несмотря на имеющиеся недостатки, специалисты НИИ ВВС дали положительное заключение по проекту. Рекомендовалось заменить 20-мм пушки ШВАК более эффективными пушками ВЯ калибра 23 мм. Самолет незамедлительно включили в план опытного строительства 1942 г. Однако уже 24 августа ВВС потребовали довести экипаж МШ-АМ-38 до двух человек (летчик и воздушный стрелок) и установить дополнительное вооружение для стрельбы назад.

В этой связи Ильюшин обратился в правительство с предложением включить в план опытного самолетостроения текущего года постройку двухместного бронированного штурмовика с мотором М-71 вместо одноместного. Эскизный проект самолета, получившего обозначение БШ-М-71, был подписан Ильюшиным 25 августа 1942 г. Но это уже другая история.

Схема бронирования одноместного противотанкового штурмовика МШ-АМ-38 (проект).

Схема бронирования двухместного штурмовика БШ-М-71 (проект).

Помимо улучшенных схем бронирования серийных машин, главным результатом работы комиссии ВВС и НКАП следует считать определение и формализацию основных направлений повышения боевой живучести самолетов с учетом накопленного к этому времени опыта войны.

В ходе войны проводились масштабные изыскательские работы по исследованию экранированной (по другому – составной) брони повышенной стойкости, изучению механизмов взаимодействия брони, боеприпасов и различных деталей и агрегатов внутри самолета, по улучшению качества и технологичности прозрачной брони, самолетным системам противопожарной защиты (НГ-2), а также внедрению в массовое производство фибровых и мягких бензобаков и поиску новых негорючих авиационных материалов.

Отечественные бронированные машины 1945-1965 г

Использованы рисунки А. Юргенсона.

М. В. Павлов, кандидат технических наук, старший научный сотрудник И. В. Павлов, ведущий конструктор

Вверху: танк «Объект 272М» на полигонных испытаниях. НИИБТ полигон, 1964 г.

20 апреля 1959 г. на заседании секции №1 Научно-технического советa ГКСМОТ состоялось обсуждение предложения завода №172 по созданию истребителя танков на базе тяжелого танка («Объект 278», «Объект 279» и «Объект 770») и 130-мм пушки М-65 вместо темы №9 «Самоходная установка-истребитель танков («Таран»)». Одновременно по инициативе НИИ-24 рассмотрели вопрос отработки подкалиберного снаряда с отделяющимся поддоном к пушке М-65.

С введением в боекомплект тяжелого танка со 130-мм пушкой М-65 подкалиберного снаряда с отделяющимся поддоном вместо обычного бронебойно-трассирующего снаряда требовалось изменить крутизну нарезки ствола с 30 на 25 калибров. Осколочно-фугасный и кумулятивный снаряды оставались без изменений. По данным НИИ-24, новый подкалиберный снаряд обеспечивал получение дальности прямого выстрела 2000 м при высоте цели 2 м и пробитие брони на дальности прямого выстрела: 300 мм под углом 30° и 130 мм под углом 60°.

В своем решении Научно-технический совет ГКСМОТ отметил, что предлагаемая 140-мм гладкоствольная пушка по дальности прямого выстрела не имела преимуществ перед проектируемой с 1957 г. 152,4-мм пушкой «Таран» (см. «ТиВ» №8/2015 г.), поэтому работы по последней следовало выполнять и далее. Предлагалось также продолжить НИР по созданию выстрела с подкалиберным снарядом с отделяющимся поддоном и завершить ее испытаниями из 130-мм баллистической установки «Таран» для определения возможностей нарезного орудия со снарядом такого типа. Свои предложения НИИ-24 обязывался представить в ГКСМОТ в IV квартале 1959 г.

Конструкторским бюро ЧТЗ и ЛКЗ поручалось проработать размещение в перспективных тяжелых танках 130-мм танковой пушки М-65 с новыми боеприпасами конструкции НИИ-24 с целью снижения массы башен и повышения бронестойкости их лобовых частей, без ухудшения остальных тактико-технических данных. Свои предложения заводы также должны были направить в ГКСМОТ в IV квартале 1959 г.

В мае 1959 г. при отработке подкалиберного снаряда к 130-мм пушке «Таран» (длина ствола без казенной части у дульного тормоза – 8150 мм) в НИИ-24 приняли следующие основные характеристики снаряда: масса – 8,8 кг, начальная скорость (при давлении 4500 кгс/см2 ) – 1800 м/с, дальность прямого выстрела (расчетная) при высоте цели 2 м – 2150 м (при высоте цели 3 м – 2700 м). Бронепробиваемость составляла: под углом 60" от нормали на дистанции 1000 м (расчетная) – 170 мм, на дистанции 2000 м (опытная) – 150 мм, на дистанции 3000 м (расчетная) – 130 мм (под углом 30' от нормали на дистанции 4000 м (опытная) – 300 мм).

Одновременно в институте приступили к изготовлению второго варианта снаряда, имевшего меньшую массу, а также исследовали возможность некоторого изменения конструкции заряда, что должно было привести к увеличению начальной скорости снаряда пушки «Таран» примерно до 1850 м/с. Этот снаряд мог использоваться также и для пушки М-65 при изменении крутизны нарезки канала ствола с 30 до 25 калибров. В этом случае пушка (при давлении 4000 кгс/см2 ) обеспечила бы снаряду начальную скорость 1700 м/с, дальность прямого выстрела при высоте цели 2 м- 2000 м (при высоте цели 3 м – 2400 м) и бронепробиваемость: под углом 60” от нормали на дистанции 1000 м – 150 мм и 340 мм под углом 30°, на дистанции 2000 м – 130 мм и 320 мм соответственно, на дистанции 3000 м – 110 мм и 300 мм соответственно.

Конструкция заряда и снаряда второго варианта отличались от основного тем, что крышку-досылатель в заряде заменили обычной крышкой-пробкой, а досылка снаряда осуществлялась через цилиндр, прикрепленный к дну снаряда. Это позволило уменьшить примерно на 125 мм длину заряда, что упрощало размещение элементов выстрела в танке. Кроме того, такая конструкция предусматривала наличие в верхней части поддона конусообразного пластмассового кольца, которое обеспечивало плавное вхождение снаряда в казенную часть ствола.

Несмотря на то, что при стрельбе из пушки М-65 подкалиберными снарядами ожидалось получение более низких характеристик бронепробиваемости и дальности прямого выстрела, чем при ведении огня такими же снарядами из 130-мм нарезной пушки «Таран», идею использования этой артсистемы с измененной крутизной нарезов с 30 до 25 калибров поддержал завод №172. Основным доводом послужило то, что пушка М-65, выстрелы к ней с фугасным и кумулятивным снарядами, стабилизатор «Гроза» были уже достаточно отработаны, а в танках «Объект 770», «Объект 278» и «Объект 279» переделке подвергались только укладка выстрела и механизм заряжания. Что касается выстрела с подкалиберным снарядом, то наиболее приемлемым являлся подкалиберный снаряд и заряд, разработанные по второму варианту.

Поскольку исследования по 152,4-мм гладкоствольной пушке продолжились, в НИИ-24 в июне 1959 г. выполнили эскизную проработку выстрела раздельного заряжания с бронебойным оперенным подкалиберным снарядом. Чтобы обеспечить установку такой артсистемы в перспективных тяжелых танках, ее спроектировали на основе 130-мм пушки М-65. Согласно расчетам, длина ствола составляла 8500 мм, а максимальное давление пороховых газов в канале ствола – 3800 кгс/см2 .

9 июля 1959 г. завод №172 рассмотрел новое предложение НИИ-24 по созданию 152,4-мм гладкоствольной пушки и высказал ряд замечаний. Критике подверглись увеличенная длина ствола (на 1635 мм, чем у М-65, и на 350 мм, чем у М-69) и его большая масса, которая превышала массу ствола М-65 на 200 кг. В результате ствол на люльке М-65 создавал момент неуравновешенности качающейся части относительно цапф примерно 800 кгс-м с перевесом на дуло, а для ее уравновешенности требовалось иметь радиус обметания люльки порядка 2250 мм вместо 1930 мм (у пушки М-65). Но такой радиус обметания имела люлька пушки М-69, которую признали непригодной для установки в перспективных тяжелых танках. Поэтому завод N9172 вновь высказался за создание 140-мм гладкоствольной пушки на базе М-65. Кроме того, предусматривался также вариант тяжелого танка с гладкоствольной пушкой по теме «Молот».

Дальнейшие работы по тяжелому танку с гладкоствольной пушкой велись на основании постановления Совета Министров СССР №831-371 от 21 июля 1959 г. (приказ по ГКСМОТ №292 от 6 августа 1959 г.). В III квартале 1959 г. ГКСМОТ надлежало представить в Совет Министров СССР свои предложения, согласованные с Министерством обороны СССР. К данной теме привлекли НИИ-24 (по выстрелам), завод №172 (по пушке), ЛКЗ и ЧТЗ (по танкам). Основными требованиями к новой гладкоствольной танковой пушке являлись: дальность прямого выстрела – 2300- 2500 м, бронепробиваемость бронебойного подкалиберного снаряда на дальности 1000 м и под углом от нормали 0 и 60° – не менее 280 и 150 мм, а на дальности 2000 м – 230 и 130 мм соответственно.

17 сентября 1959 г. ЛКЗ представил в ГКСМОТ свои варианты размещения в тяжелом танке «Объект 278» 140-мм гладкоствольной пушки и выстрелов к ней. В протоколе согласования отмечалось, что заводу №172 необходимо проработать возможность уменьшения массы пушки до 3800 кг. Длина ствола 140-мм пушки допускалась на 500 мм больше длины ствола М-65 (т.е. до 8170 мм, вместо 7670 мм). При этом длина любого типа снаряда не должна была превышать 650 мм, а максимальная длина гильзы -700 мм.

23 сентября 1959 г, ЧТЗ также представил в ГКСМОТ согласованный протокол совещания по размещению в тяжелом танке «Объект 770» 140-мм гладкоствольной пушки. Длина ствола ограничивалась 8460 мм, длина подкалиберного снаряда была не более 730 мм, осколочно-фугасного и кумулятивного – 900 мм, максимальная длина гильзы – не более 760 мм.

В период 5-10 октября 1959 г. в 12 Управлении ГКСМОТ состоялось совещание с участием организаций-исполнителей и представителей ГАУ и ГБТУ, на котором обсуждалась возможность создания тяжелого танка с гладкоствольной пушкой. Были согласованы габариты выстрелов, а также габаритные и массовые параметры пушки, за исключением длины ствола. При этом представители НИИ-24 предлагали использовать ствол длиной 8460 мм, а завод №172 – 8350 мм.

На этом совещании также рассмотрели работы НИИ-24 по созданию к 130-мм танковой пушке М-65 бронебойно-подкалиберного снаряда с сердечником и отделяющимся поддоном за счет изменения крутизны нарезов ствола с 30 на 25 калибров. В итоге приняли предложение НИИ-24 – вести работы по повышению огневой мощи новых тяжелых танков в двух направлениях:

– создание 140-мм гладкоствольной пушки и установка ее в тяжелых танках;

– создание бронебойного подкалиберного снаряда с сердечником и отделяющимся поддоном за счет изменения крутизны нарезов ствола с 30 на 25 калибров с сохранением при этом существующих осколочно- фугасного и кумулятивного выстрелов к этой пушке.

Общий вид танка «Объект 278» со 140-мм гладкоствольной пушкой «Резец».

Однако выработать согласованное решение не удалось. Поэтому 30 октября 1959 г. в Техническом управлении вновь состоялось совещание с участием заинтересованных управлений ГКСМОТ НИИ-24 и завода N9172, на котором обсуждался проект доклада Совету Министров СССР по выполнению постановления №831-371 от 21 июля 1959 г. В дальнейшем следовало сохранить существующую пушку М-65 (с изменением крутизны нарезов с 30 на 25 калибров) и отработать для нее новый выстрел с подкалиберным снарядом с отделяющимся поддоном. Это обосновывалось тем, что М-65 с измененной крутизной нарезов по сравнению со 140-мм гладкоствольной пушкой имела одинаковую дальность прямого выстрела (2000 м), несколько лучшую бронепробиваемость при углах 0-30° к нормали и немного худшую при угле 60° к нормали. Кроме того, осколочно-фугасный и кумулятивный выстрелы, входившие в ее боекомплект (как и установка в башне танка), оставались без изменений.

Тем не менее, ОКР по тяжелому танку со 140-мм гладкоствольной пушкой и выстрелам к ней предлагалось продолжить, поскольку она по сравнению с М-65 (с измененной крутизной нарезов) имела лучшую бронепробиваемость под большими углами (60°). Всем соисполнителям (НИИ-24, заводам №172, ЛКЗ и ЧТЗ) рекомендовалось, руководствуясь требованиями Министерства обороны СССР, обеспечить:

«- бронепробиваемость бронебойного подкалиберного снаряда на дальности 1000 м и под углом от нормали к броне 0 и 60° – не менее 280 и 150 мм, а на дальности 2000 м – 230 и 130 мм, соответственно;

– действие осколочно-фугасного снаряда у цели – аналогично действию штатного 130-мм осколочно-фугасного снаряда;

– дальность прямого выстрела при высоте цели 2 м при стрельбе бронебойным подкалиберным снарядом – не менее 2300-2500 м;

– кучность боя бронебойного подкалиберного снаряда по щиту на дальности 2000 м: Вв и Вб- не более 0,6 м.

За основу нового орудия принять пушку М-65 с сохранением ее длины ствола».

Кроме того, НИИ-24 должен был срочно отправить заводу №172 габаритные чертежи выстрелов со всеми типами снарядов и необходимые расчеты бронепробиваемости, а для согласования конструктивных параметров пушки – своих представителей. В свою очередь, завод N9172 высылал в адрес ЛКЗ и ЧТЗ согласованные с НИИ-24 материалы для окончательной проработки компоновки в танках комплекса вооружения. ЛКЗ и ЧТЗ должны были в объеме аванпроектов представить варианты боевых отделений танков с размещением пушки и выстрелов и в декабре 1959 г. – пояснительные записки на весь комплекс вооружения в ГКСМОТ.

В декабре 1959 г. – январе 1960 г. НИИ-24 обязывался провести испытания стрельбой партии бронебойных подкалиберных снарядов к пушке М-65 с измененной крутизной нарезов. Для этого ее надлежало установить на макетном образце тяжелого танка ЛКЗ «Объект Э-277».

Последующие работы по 140-мм гладкоствольной пушке и бронебойному оперенному снаряду к ней велись под шифром «Резец». При расчете новой артиллерийской системы рассмотрели три величины максимального давления в канале ствола – 3800, 3900 и 4000 кгс/см2 , а также три варианта массы оперенного подкалиберного снаряда – 9,0, 8,8 и 8,0 кг, которые имели одинаковую полетную массу и одинаковую пробиваемость, зависевшую только от начальной скорости. Длина сгорающей гильзы с основным пороховым зарядом и крышкой составляла 700 мм, а длина снаряда с дополнительным пороховым зарядом, размещенным на корпусе снаряда, – 730 мм.

Общий вид танка «Объект 770» со 140-мм гладкоствольной пушкой «Резец».

Расчеты показали, что при массе снаряда 9,0 кг и максимальном давлении 3800 кгс/см2 максимальная длина ствола, при которой удовлетворялись требования к дальности прямого выстрела, оказывалась весьма значительной – 8460 мм. Наиболее действенным и реальным путем укорочения ствола являлось увеличение максимального давления. Так, при давлении 3900 кгс/см2 аналогичную начальную скорость можно было получить при длине ствола 8280 мм, а при 4000 кгс/см2 – 8100 мм. При этом рост максимального давления не приводил к увеличению давления на большей части длины ствола и не требовал упрочнения этой части ствола. Снижение массы снаряда до 8,8 кг также позволяло несколько укоротить длину ствола.

Перспективным способом увеличения начальной скорости, повышения дальности прямого выстрела и бронепробиваемости, а также укорочения длины ствола пушки являлось дальнейшее снижение массы снаряда до 8 кг за счет использования в качестве материала для ведущих поясков титанового сплава[295 Положительные результаты в этом направлении показали опытные стрельбы по теме «Рапира».].

При оценке бронепробиваемости при углах встречи 0°, 30' и 60°, выяснили, что бронебойный оперенный подкалиберный снаряд 140-мм гладкоствольной танковой пушки пробивал лобовую броню современных и перспективных тяжелых танков на дальностях до 3 км. При этом бронепробиваемость снаряда при углах встречи 60° (что наиболее важно) значительно превосходила бронепробиваемость подкалиберных снарядов к нарезным танковым пушкам. При углах встречи 30° и 0° он несколько уступал подкалиберному снаряду к нарезной пушке М-65, однако абсолютное значение пробиваемых толщин брони с гарантией обеспечивало эффективную борьбу с любыми подвижными бронированными целями вероятного противника.

Окончательное согласование ТТХ 140-мм гладкоствольной пушки «Резец» и выстрела с бронебойным оперенным подкалиберным снарядом к ней состоялось 14 ноября 1959 г. на техническом совещании в СКБ-172 с участием представителей НИИ-24. В протоколе совещания, в частности, отмечалось:

«?. Принять длину 140-мм гладкоствольного ствола (с казенником) равной 8350 мм.

2. Максимальное давление в канале ствола (среднее из группы выстрелов при температуре +15°С) – 3800 кгс/см2 .

3. При разработке ствола принять за основу геометрические размеры каморы, указанные в письме НИИ-24 от 6 ноября 1959 г., с проведением в НИИ-24 уточнения в части улучшения досылания выстрела.

4. Принять за основу габаритные размеры и основные баллистические характеристики выстрела со снарядом массой 9,0-8,8 кг, указанные в письме НИИ-24 от 6 ноября 1959 г.».

При этом не исключался и вариант создания 140-мм гладкоствольной пушки с использованием 130-мм танковой пушки М-65 с расточкой ее канала ствола до 140 мм и сохранением длины (7670 мм). В этом случае с учетом возможности утолщения стенок ствола (за счет массы металла, освободившейся при укорачивании ствола) давление полного заряда при температуре 15'С принималось равным 3900 кгс/см2 (для М-65 – 4000 кгс/см2 ).

Расчетная начальная скорость оперенного бронебойного снаряда для этих двух вариантов составляла, соответственно, 1708 и 1680 м/с, а дальность прямого выстрела при высоте цели 2 м – 2017 и 1980 м.

Толщины поражаемой брони (мм)140-мм гладкоствольной пушкой «Резец»
Вариант Дистанция, м Углы встречи от нормали, град.
60 30 0
  1000 169 295 342
Вариант 1 2000 155 265 310
  3000 140 235 278
  1000 164 285 332
Вариант 2 2000 1150 255 300
  3000 135 225 268

Имевшийся опыт отработки снарядов к гладкоствольным пушкам «Молот» и «Рапира» подтверждал целесообразность работ по 140-мм гладкоствольной пушке и не вызывал сомнений в«конечном положительном решении поставленных задач». Тем не менее, руководство НИИ-24 предлагало продолжить работы по пушке М-65 с введением в ее боекомплект подкалиберного бронебойного снаряда, чтобы выяснить особенности функционирования снарядов при выстреле и определить живучесть нарезного ствола при начальной скорости порядка 1700 м/с.

Отметим, что к концу 1959 г. окончательного решения по 140-мм гладкоствольной пушке так и не приняли. По оценкам, экспериментальные данные по 140-мм подкалиберному оперенному снаряду могли быть получены только к концу следующего года, так как для успешного завершения этих работ требовалось еще спроектировать и изготовить данные выстрелы и две баллистические установки. Кроме того, при наличии положительных результатов экспериментальных стрельб из 140-мм гладкоствольной пушки надлежало спроектировать для нее также и выстрелы с кумулятивным и осколочно-фугасным снарядами.

К тому моменту конструктивно отработанным оказался только бронебойный подкалиберный вращающийся снаряд для 130-мм танковой пушки М-65, который изготовили небольшой опытной партией (75 снарядов). В связи с этим руководство ГКСМОТ предложило ориентироваться на создание для существующей пушки М-65 выстрела с таким бронебойным подкалиберным вращающимся снарядом, который по поражающему действию не уступал бы выстрелу с бронебойным оперенным подкалиберным снарядом. Эти работы не задерживали принятие тяжелого танка с пушкой М-65 (с крутизной нарезов 25 калибров) на вооружение Советской Армии, но практически исключали дальнейшую деятельность по 140-мм пушке «Резец».

Однако в январе 1960 г. на совместном совещании ГАУ и ГБТУ не согласились с предложением ГКСМОТ, противоречившим ранее принятым решениям. Кроме того, вопрос о возможности создания подкалиберного снаряда к пушке М-65 еще не был подтвержден убедительными экспериментальными данными. По мнению заказывающих управлений, полностью ориентироваться только на этот снаряд было преждевременно.

Вновь обсуждался вопрос о необходимости более детальной проработки 140-мм гладкоствольной пушки «Резец» с учетом оптимальных габаритов и массы артсистемы и танка при различных вариантах баллистических характеристик (по давлению и скорости), компоновки тяжелого танка при наличии стволов различной длины (с использованием существующих и перспективных образцов тяжелых танков для размещения нового вооружения), а также живучести пушек и механизации их заряжания. По теме «Резец» завод №172 обязывался изготовить три образца 140-мм гладкоствольной пушки с запасными трубами: первый образец (баллистическая установка) – для стендовых испытаний, второй образец – для экспериментального танка и третий образец – для опытного танка.

В августе 1960 г. 12 Управление направило в Министерство обороны СССР предложение по 140-мм пушке «Резец», которое предусматривало ее разработку на базе 130-мм пушки М-65 с расточкой канала ствола до 140 мм. Однако до середины октября 1960 г. от ГАУ и ГБТУ в ГКСМОТ соответствующее заключение не поступило, поскольку все работы по перспективным тяжелым танкам к тому времени были прекращены. Тем не менее, некоторые вопросы, касавшиеся повышения их огневой мощи, предполагалось реализовать при модернизации Т-10М.

Необходимо отметить, что с учетом накопленного опыта работы над перспективными тяжелыми танками «Объект 277/278» и «Объект 279» главный конструктор ОКБТ Ж.Я. Котин предложил существенно повысить огневую мощь Т-10М путем создания на его базе нового тяжелого танка, который получил обозначение «Объект 292»[296 Впоследствии этот индекс использовали при создании варианта танка Т-80, вооруженного 152,4-мм гладкоствольной пушкой ЛП-83.]. Впервые этот вопрос рассмотрели на заседании Технического совета ОКБТ еще 24 июня 1960 г. В конструкцию танка предполагалось внести все успешные разработки ОКБТ за последние несколько лет и устранить имевшиеся недостатки в системах охлаждения и смазки серийных машин.

Согласно проекту (руководитель работ – Н.М. Чистяков), предполагалось установить на Т-10М более тяжелую и защищенную башню танка «Объект 277» с мощной 130-мм пушкой М-65 и боекомплектом из выстрелов с частично сгораемыми гильзами. Боевая масса танка должна была составлять 51-52 т. Сохранение массы в данных пределах достигалось благодаря применению титановых сплавов в конструкции корпуса и ходовой части машины.

Общий вид танка «Объект 292».

Для повышения параметров плавности хода предлагалось внедрить более мягкую подвеску с увеличенным динамическим ходом опорных катков (220 мм) и мощные релаксационные амортизаторы. Опорные катки – цельнотитановые, балансир с трубой соединялся запрессовкой и штифтиками. Кроме того, изучались варианты использования подвески с опорными катками малого диаметра конструкции ЧТЗ.

Благодаря применению титановых сплавов масса ходовой части по сравнению с Т-10М снизилась на 3200 кг, однако установка более тяжелой башни и мощного вооружения привела у увеличению массы машины на 3320 кг. Механизацию заряжания также полностью заимствовали у танка «Объект 277». Таким образом, масса танка «Объект 292» и его общая высота остались на уровне Т-10М.

На машине предусматривалось использовать новый дизель мощностью 588 кВт (800 л.с.) с серийной системой охлаждения, внеся незначительные изменения: например, на штатном эжекторе монтировался специальный воротник для обеспечения герметизации. В трансмиссии планировалось использовать серийную ПКП с перспективой перехода на новую автоматическую гидромеханическую трансмиссию ГМАТ. Обсуждение эскизного проекта этой трансмиссии (руководитель работ – А.И. Сафонов) состоялось 17 мая 1960 г. на заседании Технического совета ОКБТ с представителями Академии транспорта и тыла.

ГМАТ состояла из двух гидротрансформаторов (ГТК) и механического редуктора, обеспечивавшего по одной передаче для движения вперед и назад. Переключение передач осуществлялось автоматически через муфту свободного хода (автолог). При трогании с места работали оба ГТК. Отключение правого ГТК происходило автоматически через автолог. Максимальный КПД трансмиссии составлял 0,85. Правда, запас хода, определенный по внешней характеристике на малых скоростях движения, несколько уступал механической трансмиссии. Однако предполагалось, что благодаря автоматике переключения запас хода будет в пределах соответствующих величин для механической трансмиссии.

Общая экономия массы при использовании ГМАТ вместо серийной трансмиссии танка Т-10М с ПКП составляла 700-800 кг. Конструкцию ГМАТ признали перспективной с необходимостью доведения проекта до стадии технического. В дальнейшем эту трансмиссию предполагалось установить в серийно выпускавшихся тяжелых танках и в перспективном танке «Объект 286» с управляемым ракетным вооружением.

Небольшим изменениям подвергся корпус танка: они затронули подбашенный лист и крышу МТО (увеличили ее жесткость за счет введения дополнительной балки и приподняли на 20 мм).

В дальнейшем планировалось совместно с филиалом ВНИИ-100 расширить номенклатуру деталей (в том числе и броневых), изготавливаемых из титана, и ускорить их экспериментальную проверку. Замена стальной брони титановым сплавом ВТ-6 давала выигрыш по массе 35% (в то же время толщина броневой детали увеличивалась на 10%) при одинаковой противоснарядной стойкости. Плита из этого сплава площадью 1 м2 выдерживала около трех снарядных попаданий.

Поскольку максимальная масса выпускаемого титанового слитка составляла 1650 кг, крупные детали корпуса предполагалось делать сварными. Предложенная технология предусматривала многослойную сварку под флюсом. Для деталей ходовой части рекомендовалось использовать сплав ВТ-3-1, который хорошо сваривался и имел высокие механические свойства, удовлетворительно работал на износ в паре с высокотвердыми сталями. Также предусматривалось применение перспективной биметаллической брони (65 мм алюминий + 160 мм титановый сплав), которая обеспечивала защиту от кумулятивного 100-мм снаряда и подкалиберного снаряда 115-мм пушки У-5ТС («Молот»).

При использовании существующей бронезащиты (корпус из титана по стойкости был равноценен корпусу танка «Объект 272» с усилением лобовых деталей) выигрыш по массе составлял 4750 кг. При усилении лобовых деталей для защиты от 115-мм кумулятивного и подкалиберного снарядов У-5ТС экономия по массе составляла 3650 кг. Однако при этом оставался нерешенным вопрос крепления двигателя (на стальных кронштейнах или на титановых сварных?). Кроме того, предусматривалось решить вопросы по противоатомной защите, системе кондиционирования и подводному вождению.

Для дальнейшего уменьшения массы танка «Объект 292» предполагалось использовать в ходовой части титановые траки, что давало экономию по массе 1560 кг. При этом износ титанового трака за 1500 км пробега был таким же, как у стального за 1700 км. Чтобы увеличить срок службы трака из сплава ВТ-3-1, предусматривалось цевочное зацепление сделать плоскостным – по типу танка «Объект 277», а толщину беговой дорожки и высоту грунтозацепов увеличить на 5 мм.

С целью более широкого внедрения титана в танкостроении предусматривалось использовать опыт и возможности заводов авиационной промышленности. Проверку изготовленных корпуса и деталей ходовой части из титановых сплавов собирались провести на НИИБТ полигоне в III квартале 1961 г. К августу 1961 г. предполагалось завершить и проектирование танка «Объект 292». Однако в августе 1960 г. работы по использованию титановых сплавов и по самой машине прекратили.

Тем не менее, по указанию руководства Министерства обороны СССР от 19 января 1961 г. работы по модернизации танка Т-10М «Объект 272» продолжились. Уже 5 апреля Челябинский совнархоз представил в ГКСМОТ свои предложения по модернизации Т-10М на ЧТЗ, которую предлагалось вести в двух направлениях.

Первое направление предусматривало снижение массы танка до 45-46 т. По второму направлению предполагалось существенно уменьшить массу машины за счет установки управляемого ракетного оружия вместо пушечного и применения новых узлов и агрегатов, предназначенных для перспективного тяжелого танка.

Однако в Министерстве обороны и ГКСМОТ СССР (РЯ. Малиновский, К.Н Руднев, В.М. Рябиков) их признали неприемлемыми. Первое направление работ было напрямую связано с серьезным конструктивным изменением основных узлов танка, поэтому реализация такого варианта фактически означала создание нового тяжелого танка массой 46 т. Второе направление подразумевало установку на танк ПТРК типа «Фаланга» в качестве основного оружия, что исключало возможность ведения огня сходу и в ночных условиях.

Одновременно в ОКБТ ЛКЗ для Т-10М (с использованием ряда решений, апробированных на опытных образцах танка «Объект 277») изготовили несколько новых узлов и агрегатов, большинство из которых уже прошло проверку на стендах и ходовыми испытаниями на машине. Причем разработку новых узлов в ОКБТ вели с таким расчетом, чтобы поставить модернизированную машину на производство в короткие сроки и без существенной перестройки производства Т-10М на ЛКЗ.

Модернизация предусматривала улучшение главных параметров машины: увеличение огневой мощи и запаса хода, повышение средних скоростей движения, плавности хода и срока службы узлов, улучшение условий работы экипажа, сокращение радиуса поражения экипажа от воздействия ядерного взрыва, обеспечение подводного вождения и совершенствование средств маскировки.

Танк Т-10М «Объект 272» с ПТРК «Фаланга», I960 г. |

Танк Т-10М «Объект 272» с ПТРК «Скорпион», 1961 г.

В результате в Министерстве обороны и ГКСМОТ СССР приняли решение ограничить мероприятия по модернизации серийного танка Т-10М на ЛКЗ уже заданным объемом работ, при котором конструкция и компоновка танка радикально не менялись. Предусматривалось повысить его огневую мощь за счет использования в качестве дополнительного оружия ПТРК с 3-4 ракетами, управляемыми по проводам, ввести систему ПАЗ для защиты экипажа и внутреннего оборудования от воздействия ударной волны и радиоактивной пыли ядерного взрыва, обеспечить возможность преодоления водных преград по дну глубиной 7 м и шириной 1000 м, а также постановку дымовой завесы с помощью системы ТДА. К работам по ПТРК привлекли Конструкторское бюро машиностроения (начальник и главный конструктор – Б.И. Шавырин) – ныне ОАО «НПК» «КБМ», г. Коломна.

В начале 1961 г. на опытном танке «Объект 272» (№5505А001) в КБМ (руководитель работ – С.П. Непобедимый) при участии сотрудников ОКБТ ЛКЗ (ответственный исполнитель – Ю.М. Мироненко) установили макетный образец ПТРК «Скорпион». Пусковая установка комплекса с ПТУР, управляемой по проводам, с помощью хомутов крепилась на стволе пушки на расстоянии около 1,5 м от броневой маски. Наведение ракеты на цель осуществлялось через штатный прицел с помощью пульта управления, который располагался справа от прицела. Чтобы вывести кабель управления из башни от пульта управления к пусковой установке, демонтировали прибор наблюдения ТПБ-51 наводчика.

Ходовые и стрельбовые испытания подтвердили возможность стрельбы ПТУР «Скорпион» как с места, так и сходу. Наведение ракеты осуществлялось по трассеру. Стрельба производилась на дальность 1,5 км, длина провода управления на катушке была рассчитана на 2,5 км[297 Данные приведены для макетного образца ПТУР «Скорпион»; комплекс был рассчитан для стрельбы на дальность 600-3000 км. Ракета имела калибр 120 мм (длина – 1055 мм, размах оперения – 320 мм), стартовую массу 15,0 кг, максимальную скорость полета 140 м/с (время полета на максимальную дальность – 22 с). Ее кумулятивная боевая часть обеспечивала пробитие вертикально расположенного броневого листа толщиной 300 мм и 150 мм- под углом 60°.]. Всего за время испытаний машина прошла 250 км. К недостаткам ПТРК «Скорпион» в качестве дополнительного оружия танка относились его значительные габариты, а также трудности уравновешивания пушки и работы стабилизатора. К этому времени в КБМ уже вели отработку ПТРК 9К11 «Малютка» с ПТУР 9М14, имевшей более компактные габариты.

В связи с этим главный конструктор ОКБТ ЛКЗ Ж.Я. Котин принял решение об использовании в дальнейшем именно этого комплекса. После демонтажа ПТРК «Скорпион» танк «Объект 272»

(№5505А001) отправили на ЛКЗ[298 В ноябре-декабре 1961 г. на этом танке прошли заводские испытания 73-мм гладкоствольной автоматической пушки «Копье», предназначавшейся для танка Объект 287- с ракетным оружием.].

Наряду с ПТРК «Скорпион» в октябре-декабре 1960 г. на двухТ-10М (№5905Б07 и №5803Б02) на заводской базе прошли специальные испытания (в объеме 858 км) ПТРК «Фаланга» с целью определения возможности использования этого комплекса для вооружения ракетного танка «Объект 287» конструкции ОКБТ ЛКЗ. ВI квартале 1961 г. в Гороховце состоялись стрельбы ПТУР «Фаланга» при движении танков и прошли ходовые испытания. За время этих испытаний танки прошли, соответственно, 400 и 450 км[299 В мае-декабре 1962 г. на одном из Т-10М(№5905607) были осуществлены специальные испытания и доводочные работы по ПТРК с ПТУР 301 -П.].

В течение I и II кварталов 1961 г. в ОКБТ подготовили и представили в ГКСМОТ и в ГБТУ технический проект машины, полностью отвечавший предъявленным требованиям, а по отдельным параметрам даже превышавший их. Сравнение ТТХ серийного танка Т-10М с его модернизированным вариантом, получившим заводское обозначение «Объект 272М», показало, что последний по своим боевым и эксплуатационным качествам превосходил не только серийные отечественные, но и известные зарубежные машины данного типа.

В III квартале 1961 г. изготовили один образец танка «Объект 272М» (N91035007), который в октябре отправили в Москву для показа командованию Советской Армии. Затем машину подвергли специальным испытаниям на НИИБТ полигоне в объеме 250 км, после чего возвратили на ЛКЗ. По результатам сборки первого образца в ОКБТ откорректировали техническую документацию и передали ее на завод для изготовления двух танков, предназначавшихся для полигонных испытаний.

В I квартале 1962 г. заводские специальные испытания первого образца танка «Объект 272М» продолжились. Параллельно велась корректировка документации и изготавливались опытные узлы. Тогда же на ЛКЗ приступили к выпуску ряда узлов, агрегатов и деталей, а также к подготовке корпусов и башен для двух полигонных образцов.

Однако решением ГБТУ и ГКСМОТ от 20-22 марта 1962 г., в связи с внедрением в серийное производство танка Т-10М ОПВТ, ПАЗ, подбоя и других новшеств, объем работ по модернизации машины ограничили только установкой на ней ПТРК с ПТУР ЭММ «Малютка» или 9М12 «Овод» и отработкой релаксационных гидроамортизаторов повышенной энергоемкости. Отказались также и от изготовления двух опытных образцов танка. Дальнейшую модернизацию предлагалось проводить на первом опытном образце, который надлежало предъявить для совместных испытаний к 1 июля 1962 г. По их результатам предполагалось принять решение о вводе в серийное производство предложенных новшеств.

Установка ПТУР типа «Малютка» или «Овод» на танк Т-10М в качестве дополнительного оружия.

Танк «Объект 272М» на специальных заводских испытаниях, 1962 г.

Во II квартала 1962 г. сотрудники ОКБТ совместно с КБМ доработали установку ПТРК «Малютка» на танке. Дальнейшие заводские специальные отладочные испытания комплекса под руководством специалистов КБМ прошли на НИИБТ полигоне с июня по ноябрь 1962 г. За это время танк «Объект 272М» прошел 377 км. Поскольку опытная машина длительное время находилась на НИИБТ полигоне, ЛКЗ не смог завершить к 1 июля 1962 г. весь объем намеченных работ.

В начале 1963 г. выполнили корректировку документации по результатам испытаний ПТРК «Малютка», проведенных КБМ. На ЛКЗ подготовили опытный образец танка «Объект 272М» для заводских испытаний, которые прошли на НИИБТ полигоне в период с 7 февраля по 25 апреля при участии представителей КБМ.

Затем документацию вновь скорректировали. В октябре-ноябре 1963 г. в ОКБТ ЛКЗ подготовили машину к полигонным испытаниям и сдаче ее представителю заказчика на заводе. В декабре того же года танк «Объект 272М» (№103Б007) отправили на НИИБТ полигон. В апреле 1964 г. на нем смонтировали усиленную пусковую установку (с амортизацией рамы) и приступили к контрольным испытаниям. В ходе их проведения на направляющих пусковых установок ввели дополнительные точки крепления ПТУР «Малютка» и произвели замеры ускорений на башне и ПТУР при прыжках с трамплина на скоростях движения танка 12-16 км/ч. Этап контрольных испытаний завершился в июне 1964 г.

В октябре того же года стартовали полигонные испытания машины по программе ГБТУ, которые включали ходовые испытания, пуски ПТУР и стрельбы из основного оружия. Они закончились в конце декабря 1964 г. За это время танк преодолел 1500 км, произвел девять пусков ПТУР ЭМИ, шесть выстрелов из пушки и 40 выстрелов из спаренного пулемета. В итоге ПТРК 9К11 «Малютка» был рекомендован для установки на танке Т-10М в качестве дополнительного оружия для усиления его огневой мощи на дальностях стрельбы 2-3 км при условии обеспечения надежности действия ПТУР у цели в соответствии с ТТТ. Кроме того, рекомендовалось в 1965 г. изготовить установочную партию из 10-15 танков Т-10М («Объект 272М») и по результатам их всесторонней проверки при эксплуатации в войсках принять решение о дальнейшем использовании ПТРК 9К11. Однако на этом все работы по машине прекратили в связи с появлением опытных образцов новых ракетных танков, создававшихся в ОКБТ ЛКЗ на базе среднего танка «Объект 432», а также из-за снятия с серийного производства самого Т-1 ОМ.

Параллельно с работами по модернизированному танку «Объект 272М» повысить огневую мощь предполагалось за счет установки в серийный Т-10М 130-140-мм гладкоствольной пушки, созданной на базе М-62Т2 с сохранением ее габаритов и массы. Сравнение эффективности вооружения Т-10М с новым американским танком М60, вооруженного 105-мм пушкой М68 (L7A1), наглядно показало преимущество последнего в случае дуэльного боя – вероятность его исхода составляла 44% против 56%. Превосходство над танками вероятного противника обеспечивал только средний танк «Объект 166» со 115-мм пушкой У-5ТС («Молот») с начальной скоростью бронебойно-подкалиберного снаряда 1615 м/с. Кроме того, имелись сведения о разработке в США пушек для средних танков с более высокими, чем у L7A1, характеристиками, например, 105-мм пушки Т-210 с начальной скоростью бронебойно-подкалиберного снаряда 1830 м/с и бронепробиваемостью 152 мм под углом 60° от нормали на дальности 1830 м.

Создание 130-140-мм пушки с высокими баллистическими характеристиками, взаимозаменяемой со 122-мм пушкой М-62Т2, позволило бы существенно повысить огневую мощь Т-10М. Такую ОКР с участием ОКБ-9, УЗТМ, НИИ-24, НИИ-6, ОТБ-40 и ЛКЗ планировалось начать в I квартале 1963 г. В боекомплект новой пушки предлагалось ввести выстрел с бронебойно-подкалиберным снарядом и частично сгораемой гильзой. По предварительным расчетам, начальная скорость бронебойно-подкалиберного снаряда должна была составлять 1800-1900 м/с, дальность прямого выстрела – 2100-2200 м, бронепробиваемость – 200 мм на дальности 2000 м и под углом 60” от нормали.

В I квартале 1964 г. для новой гладкоствольной пушки Т-10М в НИИ-801 и на заводе №355 планировалось разработать ночной бесподсветочный прицел с дальностью действия в любое время года и на различных фонах при естественной освещенности в 5x10'3 лк до 2500 м (для подкалиберного снаряда с дальностью прямого выстрела 2000-2200 м). Одновременно с аналогичными характеристиками предполагалось создать прицел и для танковой пушки М-62Т2 с дальностью прямого выстрела для бронебойного снаряда 1140 м, а бронебойно-подкалиберного – 1900 м. Однако эти работы также свернули в связи с прекращением серийного производства Т-10М на ЛКЗ. Продолжились исследования только по частично сгорающим гильзам к выстрелам с осколочно-фугасными и бронебойно-трассирующими снарядами к 122-мм танковой пушке М-62Т2 (раздельное заряжание) и по выстрелам с подкалиберными и кумулятивными снарядами.

В I квартале 1960 г. в ОКБТ ЛКЗ выполнили и выдали на производство чертежи укладки для зарядов с частично сгораемыми гильзами, а в IV квартале того же года осуществили ее монтаж в Т-10М, после чего приступили к заводским испытаниям танка, завершившимся во II квартале 1961 г. В июле того же года работу сдали заказчику. В 1962 г. на НИИБТ полигоне проверили возможность размещения макетов 122-мм выстрелов с подкалиберными снарядами в боеукладках Т-10М (№10А004). Макеты выстрелов изготовили в двух вариантах – для унитарного и раздельного заряжания.

Танк «Объект 272М» на полигонных испытаниях. НИИБТ полигон, 1964 г.

Макеты 122-мм выстрелов с подкалиберным снарядом и штатный выстрел с бронебойным снарядом.

Танк Т-10М «Объект 272» со 130-140-мм гладкоствольной пушкой, разрабатываемой на базе 122-мм пушки М-62Т2.

Перед размещением макетов выстрелов в боеукладках изучили возможность заряжания пушки танка унитарным выстрелом вручную и с помощью досылателя. Установили, что заряжание пушки унитарным выстрелом с подкалиберным снарядом допускалось при всех углах ее вертикальной и горизонтальной наводки, как вручную, так и с помощью механизма досылания. При нахождении выстрелов с подкалиберным снарядом в укладках танка сохранялась возможность размещения в них штатного боекомплекта. Монтаж макетов унитарных выстрелов с подкалиберными снарядами показал, что в боеукладках танка Т-10М можно расположить шесть выстрелов, из них четыре компоновались без каких-либо изменений в боеукладках, а два требовали незначительных переделок.

При использовании макета выстрела с подкалиберным снарядом раздельного заряжания оказалось, что задействовать механизм для досылки снаряда невозможно, так как он упирался передней частью направляющего цилиндрического утолщения в казенный срез трубы. Заряжание можно было произвести только с помощью ручного досыльника.

Поскольку макеты заряда имели такие же габариты, как и штатные заряды под бронебойный снаряд, то они могли свободно размещаться на тех же местах, где укладывались штатные заряды. Макет подкалиберного снаряда также мог располагаться на местах штатных бронебойных снарядов, однако для его крепления требовалось переделка самих укладок с целью унификации со штатными бронебойными снарядами. Такие работы могли быть выполнены на ремонтных танковых заводах Министерства обороны. В итоге наиболее предпочтительным признали вариант унитарного выстрела с бронебойно-подкалиберным снарядом.

На основании проведенных работ НИИБТ полигон рекомендовал для значительного повышения эффективности вооружения Т-10М ввести в его боекомплект выстрелы с бронебойно-подкалиберными и кумулятивными снарядами как с металлической гильзой, так и со сгораемой.

Выстрел с кумулятивным невращающимся снарядом и зарядом в гильзе с частично сгорающим корпусом к танковой пушке М-62Т2 разрабатывался в НИИ-24 на основании приказа ГКСМОТ №62 от 15 февраля 1961 г. (начало работ – январь 1961 г., окончание – II квартал 1963 г.). Выстрел с подкалиберным снарядом с отделяющимся поддоном создавался в соответствии с приказом ГКСМОТ №102 от 26 февраля 1962 г. (начало работ январь 1962 г., окончание – IV квартал 1963 г.). Серийное производство выстрелов предполагалось развернуть в 1965 г.

В январе 1963 г. во ВНИИ-100 на испытаниях подкалиберных снарядов с отделяющимся поддоном при стрельбе усиленным зарядом из танковой пушки М-62Т2 произошел разрыв казенника в плоскости задней стенки клинового паза. До аварии из орудия произвели 88 выстрелов, причем из них 19 – на усиленном заряде, 57 – на нормальном и 12 – на уменьшенном. В результате разрыва часть казенника массой около 80 кг отлетела назад на расстояние примерно 55 м, а клин упал на расстоянии около 25 м сзади пушки. Разрушились люлька, механизмы заряжания и ограждения пушки, а также накатник. Ствол относительно кожуха сместился вперед на 0,2-0,3 м. Канал ствола и дульный тормоз повреждений не имели. Лафет от 203-мм гаубицы Б-4, на котором была установлена пушка М-62Т2, также не получил повреждений.

Как выяснилось, разрыв произошел из-за повышенного давления пороховых газов в каморе ствола (свыше 4600 кгс/см2 ). Комиссия, проводившая испытания, подтвердила необходимость проведения механических и химических лабораторных исследований металла казенника на заводе-изготовителе. Кроме того, по предварительным данным отстрела, проведенного в процессе отработки бронебойных подкалиберных снарядов, был обнаружен несколько больший износ начала нарезной части канала ствола пушки М-62Т2, чем при стрельбе калиберными снарядами, ввиду чего живучесть стволов снижалась. В связи с этим НИИ-13 поставили задачу проанализировать конструктивную прочность ствола и казенника данной пушки применительно к условиям стрельбы подкалиберными снарядами.

Вариант размещения в боеукладках танка Т-10М унитарных выстрелов с подкалиберными снарядами.

Размещение артвыстрелов на правом борту башни танка Т-10М до изменения (вверху) и после изменения.

Расположение выстрелов на правом борту корпуса танка Т-10М.

Размещение артвыстрелов на левом борту корпуса танка Т-10М до изменения (вверху) и после изменения.

Что касается пулеметного вооружения, то в 1958-1961 гг. предпринимались попытки установки в Т-10М вместо спаренного 14,5-мм пулемета КПВТ пулеметов меньшего калибра, но с большим боекомплектом. Эти работы начались в ОКБТ ЛКЗ после осмотра новых образцов бронетанковой техники высшим военным руководством страны в мае 1958 г. на НИИБТ полигоне. По предложению Маршала Советского Союза А.А. Гречко первоначально планировалось использовать 7,62-мм пулемет СГМТ с боекомплектом 1500 патронов.

В соответствии с распоряжением НТК ГБТУ от 23 июля 1958 г. его установили на одном из танков Т-10М («Объект 272» №5804501), выбранном из 20 машин первой партии, изготовленной по ЧТД главных конструкторов. Кроме того, на этой машине смонтировали экспериментальную съемную установку 14,5-мм зенитного пулемета КПВТ с боекомплектом 250 патронов[300 На этом танке также были установлены дизель В12-6Ф повышенной мощности, КПП с усиленными промежуточным валом и коррегированными шестернями, масляные радиаторы с усиленным теплосъемом, новые воздухоочистители, ТДА упрощенной конструкции, система воздухопуска с электропневмоклапаном и электрокнопкой.].

В ноябре 1958 г. танк «Объект 272» (№5804Б01) прошел заводской пробег, после чего был отправлен на НИИБТ полигон для проведения длительных испытаний. Они продолжались с 15 апреля 1959 г. до 20 июля 1960 г. и были прекращены из-за большого количества дефектов в трансмиссии и ходовой части. Танк возвратили на завод для ремонта.

В то же время испытания показали, что меткость боя съемной зенитной установки 14,5-мм пулемета КПВТ при ее переустановке (без последующей дополнительной пристрелке) на другие машины (в испытаниях также принимали участие два танка Т-10М (№5804502 и №5804504) изменялась в удовлетворительных пределах (0,2-0,3 тыс.). В результате эту установку рекомендовали для серийного производства, однако при ее использовании на танке Т-10М («Объект 734») производства ЧКЗ требовалось обеспечить взаимозаменяемость по креплению на погоне люка заряжающего.

Крепление спаренного пулемета 7,62-мм СГМТ, кучность и меткость боя при стрельбе с места (стрельба сходу при испытаниях не производилась) также признали удовлетворительными, а конструкцию самой установки – достаточно отработанной. Но применение спаренного пулемета меньшего калибра специалисты НИИБТ полигона сочли нецелесообразным из-за недостаточной эффективности 7,62-мм пули против легкобронированных целей и невозможности использования данного пулемета для пристрелки пушечных целей (с целью экономии артиллерийских выстрелов).

В соответствии с решением командующего БТВ от 29 декабря 1958 г. в ОКБТ ЛКЗ также провели ОКР по установке на Т-10М спаренного 7,62-мм пулемета конструкции ГИ. Никитина, предназначавшегося в качестве единого пулемета для вооружения Советской Армии. К этой работе приступили в начале 1960 г. и уже во II квартале выдали на производство рабочие чертежи установки, изготовление которой завершили в III квартале. После монтажа пулемета танк прошел заводские испытания, закончившиеся во II квартале 1961 г. В итоге, ОКБТ усовершенствовало конструкцию и скорректировало ЧТД, но дальнейшие работы в этом направлении прекратили в связи с теми же причинами, что и по пулемету СГМТ[301 Помимо перечисленных причин, в качестве единого пулемета для Советской армии в результате сравнительных испытаний был выбран 7.62-мм пулемет конструкции М. Т. Калашникова, танковый вариант которого впоследствии устанавливался на всех объектах бронетанковой техники.].

Продолжились также исследования по созданию для Т-10М малогабаритного ТР/1Д «Скала». Ими занимались ЦНИИ-173, ЦКБ-393 и ОКБТ ЛКЗ в соответствии с постановлением Совета Министров СССР №505-253 от 8 мая 1957 г. Техническую документацию установки ТРЛД в танке Т-10М ОКБТ ЛКЗ должно было представить в 1959 г., изготовление опытного заводского образца предполагалось осуществить в 1960- 1961 гг., а серийное производство – в 1962-1963 гг.

В первом полугодии 1958 г. в ОКБТ ЛКЗ согласовали с ЦНИИ-173 блок-схему дальномера и выдали предварительные габариты на его аппаратуру. В IV квартале подготовили рабочие чертежи его установки в боевом отделении танка, который получил заводское обозначение «Объект 284». Готовые блоки системы «Скала» ЦНИИ-173 должен был представить ЛКЗ уже в январе 1959 г. Помимо использования ТРЛД, в танке «Объект 284» планировалось установить приборы ночного видения и прицеливания, действующие при естественном освещении. К их изготовлению привлекли завод №355 (г. Загорск).

Разрыв казенника 122-мм пушки М-62Т2 при испытании подкалиберных снарядов с отделяющимся поддоном, 1963 г.

Танк Т-10М («Объект 272») с установкой спаренного 7,62-мм пулемета СГМТ и зенитно-пулеметной установки 14,5-мм пулемета КПВТ. НИИБТ полигон, 1959-1960 гг.

В начале 1959 г. в танке «Объект 272» (№5803Б01) смонтировали антенну ТРЛД «Скала» и провели ее испытания на Центральном учебно-опытном артиллерийском полигоне ЛВО (Лужский полигон ЦУОАП). Затем на машине разместили остальные блоки системы с частичной перекомпоновкой боевого отделения, внеся соответствующие корректировки в документацию. Окончательно монтаж в танке экспериментального образца ТРЛД «Скала» завершили в марте-сентябре 1959 г. Радиотехнические и артиллерийские испытания этой машины прошли на Лужском полигоне ЦУОАП.

Комиссия, назначенная приказом ГКСМОТ №339 от 4 сентября 1959 г., проверила соответствие основных ТТХ экспериментального образца дальномера заданию на его разработку, а также оценила эффективность его применения при стрельбе с места из танковой пушки М-62Т2 на дальностях 2500-3000 м по неподвижным и движущимся целям. Всего произвели 78 выстрелов, из них 48 – без дальномера и 30 – с дальномером. Определение дальности производилось по уголковым отражателям, среднему танкуТ-54 и автомашине ЗИЛ-151.

В ходе испытаний подтвердилась возможность создания малогабаритного ТРЛД и его размещения в тяжелом танке. При этом на экспериментальном образце ТРЛД получили следующие основные характеристики:

– максимальная дальность действия – не менее 3000 м;

– минимальная дальность действия – не более 85 м;

– срединная ошибка измерения дальности с места по неподвижной цели – 2,7 м;

– средняя арифметическая ошибка измерения дальности с места по движущейся цели – 9,4 м;

– средняя арифметическая ошибка измерения дальности с места до неподвижной цели сходу – 9,3 м;

– разрешающая способность по азимуту – 11 т.д.;

– разрешающая способность по дальности – 20±1 м;

– время полной подготовки дальномера к работе – не более 4,5 мин;

– масса аппаратуры дальномера – 220 кг;

– объем аппаратуры – 170 дм3 .

Таким образом, все основные требования к малогабаритному ТРЛД были выполнены.

Применение ТРЛД (в сочетании с оптическим прицелом танка) обеспечивало: простоту измерения и автоматический ввод дальности до выбранной цели, наблюдение движущихся целей на экране индикатора в любое время суток (открывались дополнительные возможности по использованию ТРЛД в качестве станции разведки движущихся наземных целей, особенно в ночное время), а также не требовало стереоскопичности зрения наводчика. Принятое в экспериментальном образце решение по сопряжению ТРЛД с оптическим прицелом Т2С в целом не затрудняло работу наводчика, однако наблюдение цели в оптическом прицеле правым глазом и на экране индикатора левым глазом приводило к утомлению зрения.

Результаты испытаний танка с ТРЛД подтвердили увеличение эффективности стрельбы с места (стрельба сходу не производилась из-за неподготовленности полигона к проведению такой стрельбы) по неподвижным и движущимся целям до 2500-3000 м, при этом попадание в цель обеспечивалось с 1-2 выстрелов.

Стрельба на этой дальности из пушки М-62Т2 без дальномера была неэффективна и практически нецелесообразна: на дистанции 1000-2900 м при стрельбе бронебойным снарядом по мишени 12-А частость попаданий при измерении дальности с помощью ТРЛД составляла 60-62% против 6-20% при глазомерном определении дальности.

Выявились и недостатки. Оптический прицел не соответствовал возможностям ТРЛД, так как обеспечивал наблюдение и выбор цели только в дневных условиях. Отсутствие селекции движущихся целей в ТРЛД затрудняло определение дальности до выбранной цели при наличии значительных помех от местных предметов. Кроме того, выбранный вариант сопряжения ТРЛД с оптическим прицелом танка создавал трудности и неудобства в работе экипажа.

5 ноября 1959 г. ГКСМОТ принял решение о продолжении работ по ТРЛД с установкой его в тяжелом и среднем танках с необходимой переделкой башен. В следующем году ОКБТ ЛКЗ согласовало с ЦНИИ-173 размещение доработанных блоков и антенны дальномера в башне машины. Была выпущена ЧТД и заказаны новые макеты блоков и антенны радиолокационного дальномера. Однако с прекращением работ по перспективным тяжелым танкам ГКСМОТ в феврале 1961 г. изменил задание по ТРЛД. Теперь речь шла об использовании в танке «Объект 284» видоизмененного дальномера «Скала-ll» с автоматом селекции подвижных целей с прицелом конструкции Новосибирского приборостроительного завода. Изготовление действующего макета прибора намечалось на II! квартал 1961 г., а размещение аппаратуры в объекте, настройка, проведение полевых испытаний и представление технического отчета – на II квартал 1962 г.

В I квартале 1962 г. на ЛКЗ смонтировали аппаратуру «Скала-ll» в танке Т-10М («Объект 284»), испытания которого прошли во II квартале на Лужском полигоне ЦУОАП. Дальнейшие ОКР по теме «Скала» для танка «Объект 284» включали исследования комплекса аппаратуры обнаружения целей, наведения и сопровождения на них реактивных снарядов («Скала-Ill»), К этим работам вновь привлекли ЦНИИ-173.

Размещение аппаратуры радиолокационного дальномера «Лилия» в танке Т-10М («Объект 272»). Проект, I960 г.

ВI квартале 1963 г. в ОКБТ ЛКЗ перекомпоновали боевое отделение танка «Объект 284». В течение II-IV кварталов выпустили рабочие чертежи установки аппаратуры в боевом отделении, произвели предварительный подсчет энергобаланса системы, выбрали источники питания и согласовали с ЦНИИ-173 максимальное потребление тока по проводам и аппаратуре управления, а также изучили возможность применения дополнительного генератора ГДЛ-10. Кроме того, в течение 1963 г. на Лужском полигоне ЦУОАП совместно с представителями ЦНИИ-173 провели испытания макетной аппаратуры.

ВI-III кварталах 1964 г. завершили выпуск стыковочных схем аппаратуры «Скала-Ill», сдали рабочие чертежей в производство и подготовили техническую оснастку для сборки. В IV квартале приступили к восстановлению танка «Объект 284», установили привод генератора ГДЛ-10 и ВКУ-519 с электрооборудованием. Полностью всю документацию по танку «Объект 284» с аппаратурой «Скала- III» подготовили в I квартале 1965 г. Кроме того, спроектировали специальную платформу, обеспечивавшую удобное расположение во вращающейся части оператора аппаратуры «Скала-Ill», приводов и пусковой установки. На базе штатной радиостанции Р-113 отработали специальный комплекс связи для двух человек с установкой станции у механика-водителя и сохранением возможности выхода в эфир у оператора.

Во II квартале 1965 г. завершили сборку макетного образца танка «Объект 284» и провели его заводские испытания, закончив работу раньше установленного срока (IV квартал 1965 г.).

Необходимо отметить, что в марте 1960 г. параллельно с ТРЛД «Скала» во ВНИИ-100 совместно с ЛИТМО для танка Т-10М выполнили компоновку аппаратуры малогабаритного ТРЛД «Лилия»[301 Ранее этот дальномер планировалось использовать в танке «Объект 279».], действовавшего в 4-мм диапазоне радиоволн. Эта работы проводились по постановлению Совета Министров СССР №174-62 от 18 февраля 1960 г. (приказ ГКОТ №88 от 2 февраля 1960 г.).

В результате подтвердилась возможность создания малогабаритного ТРЛД 4-мм диапазона радиоволн и его размещения в танке Т-10М без существенного изменения конструкции башни и полного сохранения боекомплекта. Блоки радиодальномера, изготовленные ВНИИ-100, вполне удовлетворяли предъявлявшимся требованиям. С целью уменьшения габаритов блоков и потребляемой мощности в их конструкции использовались лампы сверхминиатюрной серии. Для дальнейшего снижения габаритов блоков требовалось осуществить более рациональный монтаж и снизить потребляемую мощность дальномера в целом, а также разработать малогабаритные высоковольтные конденсаторы достаточной емкости и внедрить электромашинные преобразователи повышенной частоты.

Уточнение схемы размещения аппаратуры ТРЛД «Лилия» и выдача ТТТ на разработку его опытного образца могли быть осуществлены лишь после оценки эффективности использования радиолокационных методов по определению дистанции до цели в ходе испытаний в танке. Однако продолжения этих работ не последовало.

Продолжение следует

Михайловская батарея

Михаил Лисов

Видимо, все же атмосфера у Севастополя действительно особая, если бизнесмены, владельцы «заводов, газет, пароходов», здесь норовят не новый особняк у моря построить или яхту, размером с океанский лайнер, а вкладывают деньги в историю. Если Музей 35-й батареи стал известен благодаря событиям 2014 г., когда его основатель А.М. Чалый подписал исторический Договор о принятии Республики Крым в состав Российской Федерации, то находящийся на другой стороне Большой Севастопольской бухты музей «Михайловская батарея» остается несколько в тени, хотя судьба его схожа.

В 2010 г. Алексей Евгеньевич Шереметьев, респектабельный бизнесмен, меценат и искренний поклонник истории, заявил о желании создать военно-исторический музей на площадях Михайловской батареи (равелина), что когда-то прикрывала Большую Севастопольскую бухту, находясь на Северной стороне. В обмен он не попросил ничего – ни льгот, ни земли. В Киеве его даже назвали русофилом. В Севастополе были тоже не в восторге, поскольку музей создавался «на паях» с музеем украинского флота. Однако Алексей Евгеньевич обещание, данное городу, выполнил: за семь месяцев привел в порядок равелин, организовал экспозицию и открыл к ней доступ всем желающим.

Однако попасть туда и сейчас непросто – мешает специфическая транспортная инфраструктура Главной базы Черноморского флота: Северная сторона не так известна туристам, как Южная. Да и местные фирмы не спешат информировать о существовании столь интересного исторического объекта, хотя наблюдается он со всех точек Корабельной стороны, так как стоит почти напротив знаменитой Графской пристани. Точнее сказать, Михайловская батарея находится на мысе восточнее Сухой Балки.

Ранее это сооружение входило в состав Севастопольской крепости, заложенной по указанию Екатерины II. Первоначально здесь был отрыт первый небольшой земляной редут, однако в 1788 г. генерал-аншеф А.В. Суворов, прибыв в Севастополь, подготовил план усиления обороны Ахтиарской бухты из-за возможного прорыва турецких кораблей. Суворовские инженеры подготовили план новых артиллерийских позиций береговой обороны, согласно которому число пушек, прикрывающих рейд, увеличивалось вдвое и доводилось до 110. В частности, на месте старого редута следовало возвести батарею из десяти орудий; с тыла позиции прикрывали вал и ров. Бруствер батареи возвышался над уровнем моря не более чем на 4 м для обеспечения настильного огня. С этой целью берег был срыт, а грунт пошел на создание бруствера, ширина которого в верхней части достигла 4 м. Пушки Второй батареи, как официально стало называться сооружение, стреляли через банк, поскольку амбразуры в бруствере проектом не предусматривались.

Знаменитое распоряжение А.В. Суворова (от 1793 г.) о строительстве Севастопольской крепости Вторую батарею не коснулось. Основные средства направили на возведение трех каменных фортов: Константиновского – на Северной стороне, Николаевского и Александровского – на Южной.

Только в 1802 г. адмирал де Траверсе в виду возможного нападения Турции распорядился резко укрепить артиллерию Северной стороны. Реконструированная Вторая батарея получила фас длиной 90 м, действовавший по фарватеру рейда, и второй, протяженностью 50 м, обращенный к входу в бухту. В этих фасах через каждые 6 м прорезали амбразуры и присыпали валганги. Два других фаса служили для ружейной обороны с сухого пути. Между ними построили небольшой бастион и установили в исходящем угле одно орудие (цитируется по труду Ю.А. Скорикова «Севастопольская крепость»).

В 1834 г. комендантом Севастополя назначили знаменитого флотоводца и мореплавателя Михаила Петровича Лазарева, внесшего, пожалуй, наибольший вклад в преобразование города. Он лично участвовал в разработке плана Севастопольской крепости, т.е., выражаясь современным языком, составляя техническое задание на проектирование фортификационных сооружений. В рамках этого плана в 1841 г. Инженерный департамент Военного ведомства закончил разработку проекта казематированной Второй батареи. В декабре того же года чертежи получили высочайшее утверждение в Петербурге и были отправлены для исполнения в Севастополь.

Главный фас новой артиллерийско-фортификационной позиции имел длину более 100 м и контролировал вход на рейд; короткий южный фланг действовал по фарватеру рейда, а аналогичный ему северный предназначался для отражения атак с суши. Этим же целям служила оборонительная стена с бойницами для ружей, замыкавшая с горжи двор батареи. Укрепление опоясывалось рвом, примыкавшим к берегам бухты. Он находился под фланговым огнем восьми пушек, установленных в казематах, и большого количества ружей, для которых в стенах боковых крыльев батареи выполнили бойницы. Всего на укреплении насчитывалось до 115 орудий разного калибра, укрытых в 58 казематах на первом и втором ярусах, а также установленных на открытой платформе. В 1846 г. сооружение получило официальное наименование Михайловская батарея.

В таком виде батарея встретила Крымскую войну, оказавшуюся печальной для России и единственной для укреплений Южной стороны. В силу принятых противником решений Северная сторона Большой Севастопольской бухты почти всю войну оставалась в тылу. Именно здесь несли свою «нелегкую» службу члены Августейшей фамилии, направленные Николаем I в Крым для воодушевления войск.

Впрочем, это не помешало племянникам государя-императора исправно получать ордена. Но мощь батарей Северной стороны, в том числе Михайловского форта, во многом заставила союзников отказаться от попыток взять город полностью, после того как в августе 1855 г. был взят Малахов курган и защитники Корабельной стороны по Саперному мосту перешли на другой берег бухты.

Событиям Крымской войны посвящено большинство залов музея. По счастью, форт не сильно пострадал за последние 150 лет. В отличие от лабиринтов 35-й батареи, которые пришлось буквально откапывать, в Михайловском равелине к 2010 г. не все оказалось так плохо. Конечно, поначалу картина была удручающей: выбоины на стенах, оставленные снарядами, надписи, сделанные как бойцами Красной армии в 1942 г., так и современными «туристами», отсутствие коммуникаций, срезанная арматура. Пришлось вложить немалые средства, чтобы привести внутренние помещения крепости почти в первоначальный вид.

В помещениях батареи установили чугунные «голландские» печи – копии тех, которые обогревали равелин во времена Николая I. Коридор второго яруса, пожалуй, выглядит также, как тогда, за исключением того, что внутри чугунных фонарей теперь смонтированы электрические лампы. Казематы разделены стенкой на две части – боевую и жилую, где полагалось постоянно находиться прислуге орудия из шести человек, располагавшихся на деревянных нарах.

В одном из казематов музея находится уникальный экспонат – однопудовый единорог на поворотном станке. Естественно, это реплика. Образцов таких установок не сохранилось, но в архивах Артиллерийского музея в Санкт-Петербурге нашлись подлинные чертежи, по которым и воспроизвели станок. Напомним, что единорогом со времен графа Шувалова называли гладкоствольное орудие с конической каморой и гаубичной длиной ствола (в русской армии – 7,5 калибра, за исключением 8-фунтовых, имевших 9-калиберный ствол). Единороги имели возможность стрелять бомбами, как гаубицы, но начальная скорость снаряда приближалась к пушечной (до 250 м/с), что гарантировало почти пушечную дальность стрельбы. К тому же эти орудия можно было применять для навесной стрельбы.

Крепостной однопудовый единорог образца 1838 г. имел калибр ствола 196 мм. Орудий времен Крымской войны сохранилось немало: достаточно сказать, что при оформлении экспозиции на Малаховом кургане использовались подлинные экземпляры, найденные на Севастопольском морском заводе, где они, врытые в землю вертикально, служили кнехтами. Представленный же в Михайловском равелине экземпляр отлит по подлинным чертежам в Киеве. Там же изготовили станок. Основой для работ стала фотография 1855 г., запечатлевшая однопудовые единороги на Нахимовской батарее, а также упомянутые чертежи из Артиллерийского музея.

Установку орудия выполнили близко к технологии XIX в.: сначала на втором ярусе батареи собрали так называемый «высокий крепостной станок», над ним закрепили тали. С некоторым отклонением от оригинальной методики положили наклонный брус, а затем с помощью талей и физической силы тело единорога втащили на станок.

Каждый следующий каземат также стал мини-залом музея. В них подробно рассказывается о событиях Крымской войны, представлена военная амуниция, стрелковое оружие и предметы быта. В одном из казематов воспроизведен интерьер госпиталя тех времен. На деревянной «кровати» фигура раненого, рядом – сестра милосердия. Можно сказать, что экспонаты Михайловской батареи живут своей жизнью: сотрудники музея постоянно меняют места расположения и позы фигур.

Стоит сказать и о макете, изображающем знаменитую атаку британской Легкой бригады, которой английские поэты посвятили немало строк. Эти события произошли в ходе в целом неудачного для России Балаклавского сражения 25 октября 1854 г., когда командир Легкой бригады лорд Кардиган получил приказ лорда Реглана отбить захваченные утром того же дня Азовским полком британские и турецкие пушки. Цвет аристократии, собранный в бригаде, бросили в самоубийственную атаку с явно недостижимыми целями. Британцы воспользовались замешательством русских, которые совершенно не ожидали удара аж 673 кавалеристов по позициям трех полков, прикрытых артиллерией, смяли 1-й казачий Уральский полк и ворвались на позиции русских артиллеристов. Подошедшие три эскадрона Сводного уланского полка восстановили ситуацию, а при отступлении британцы попали под прицельный фланговый огонь русских тяжелых батарей: 110 человек были убиты, 161 – ранены, 46 попали в плен. Легкая бригада практически перестала существовать.

Небольшой макет, детально выполненный одним из создателей музея, как раз изображает ключевой эпизод атаки: лорд Кардиган увлекает своих товарищей в самоубийственный бросок, а с флангов на британцев уже целятся русские пушки. Кстати, эта атака наглядно иллюстрирует тот факт, что многие из дурных военных традиций, типа отдания заведомо невыполнимых приказов, пришли к нам из-за рубежа.

Создатели экспозиции не обошли вниманием и эпизоды подземной войны, которую наши саперы вели против французских и британских «коллег». На отдельном стенде демонстрируется трофейный шанцевый инструмент – своего тогда катастрофически не хватало. Армия и флот реквизировали практически все лопаты у населения. Ставка светлейшего князя А.С. Меньшикова приказала коменданту Одесского порта изыскать лопаты и кирки. Тот вел переписку со штабом аж до октября 1854 г., когда, наконец, соизволил отправить в Севастополь обоз с лопатами – кирок в Одессе так и не нашли.

Крымскую войну Россия, как известно, проиграла. Условия мира были унизительными: Севастополь как крепость должен был перестать существовать. Об этом сразу же «позаботились» сами победители, полностью разграбив Южную сторону и подорвав до основания мощнейшие каменные форты. До нас дошли фотографии еще не разрушенных Николаевской и Александровских батарей, восстанавливать которые не стали.

Хотя музей создавался для освещения событий середины XIX в., часть казематов все же отведена более близкой истории. Так, в одном из залов установлена подлинная тачанка – без пулемета, но сохранившаяся в первозданном виде. На стене расположены портреты известных военных деятелей периода Гражданской войны, а под стеклом в витрине представлен текст телеграммы Михаила Васильевича Фрунзе в адрес Петра Николаевича Врангеля с предложением капитулировать.

Экспонаты следующего каземата заинтересуют поклонников авиации. Здесь воссоздана обстановка казармы Качинской авиашколы – первого российского авиационного учебного заведения. Экскурсоводы уверяют, что именно в Михайловском равелине некоторое время после Революции находились казармы курсантов авиашколы. Правда, единственным летным учреждением, которое достоверно (по документам) базировалось в укреплении, был штаб 116-го отдельного разведывательного морского полка. Однако и тут возникают вопросы: полк был сформирован 16 июня 1942 г. и вряд ли он мог долго базироваться на Северной стороне, которая тогда находилась под угрозой захвата немецкими войсками.

Очередной зал посвящен Великой Отечественной войне. Главным экспонатом здесь служит пулемет Максима образца 1910/30 г., установленный в импровизированной амбразуре из мешков с песком. Реально же в Михайловской батарее располагались позиции одной из батарей 110-го зенитно-артиллерийского полка. Судя по представленным в музее трофейным немецким фотографиям, вооружение батареи составляли 37-мм зенитные пушки 61-К.

В дни обороны Севастополя во второй половине июня 1942 г., когда немцы прорвались на Северную сторону города, на Михайловской батарее создали опорный пункт, который защищали не только бойцы и командиры 110-го зенитно-артиллерийского полка, но и береговой батареи №702. Последняя имеет свою собственную историю. Этот номер получила 113-я батарея, вооруженная 130-мм орудиями образца 1913 г. Сами пушки были подняты с потопленного германской авиацией крейсера «Червона Украина» и имели нелейнированный ствол, что означало необходимость его замены после расстрела установленного ресурса.

Возглавил оборону Михайловского равелина капитан Р, Хайрулин. Гарнизон держал оборону три дня и в ночь на 24 июня 1942 г. по приказу командования эвакуировался из сильно разрушенной батареи на Южную сторону Захваченных пленных моряков немцы расстреляли на месте…

Музей постоянно меняет экспозиции. Имелись планы подготовки раздела о послевоенной жизни Краснознаменного Черноморского флота. Часть залов отведены творчеству художников-баталистов и маринистов. Приятно отметить, что экскурсоводы музея демонстрируют подлинную эрудицию и любовь к своей работе.

Есть у музея и экспозиция на открытом воздухе. Сейчас вниманию публики представлен учебно-разрезной Т-64, стоящий при входе на территорию комплекса. На другом конце площадки застыл самолет Як-38У с номером «03», наследник опытного Як-ЗбМУ «01», поднятого 23 марта 1973 г. в небо испытателем Дексбахом. В ходе государственных совместных испытаний, продлившихся с 27 декабря 1976 г. по 12 сентября 1977 г., машина побывала на палубе ТАВКР «Киев». В дальнейшем самолет служил в учебном центре подготовки летного состава палубной авиации в г. Саки. После выработки ресурса его установили там на постаменте. После развала Союза именно в Крыму осталось значительное количество «вертикалок» – в основном на Евпаторийском АРЗ. Один из этих учебно-боевых самолетов из 7-й серии Саратовского авиазавода передали будущему военно-морскому музею Украины, который предполагалось создать на базе музея Михайловской батареи.

Артиллерийское вооружение Великой Отечественной представлено 120-мм минометом ПМ-120 образца 1938 г., 37-мм зениткой 61-К, остатками 45-мм корабельной полуавтоматической универсальной пушки 21-К. Есть пара послевоенных 100-мм зенитных пушек КСМ-65 образца 1953 г. Уникальным образцом техники является 75-мм пушка Канэ, поднятая со вспомогательного крейсера «Буг», бывшего до 1919 г. минным транспортом. 12 ноября 1920 г. корабль сел на камни в районе Ак-Мечети и потому не был уведен Врангелем в Бизерту.

Посещение музея по современным меркам недорого – вход стоит всего лишь 100 рублей. Однако надо учитывать, что добраться до Северной стороны из Центра города наиболее просто и быстро можно на катере или пароме. А это – совсем другие деньги.

Фото Управления пресс-службы и информации МО РФ.

Фото Д. Пичугина.