sci_psychology Роберт Вейс Как знакомиться с девушками ru rusec lib_at_rus.ec LibRusEc kit 2007-06-12 Tue Jun 12 03:43:51 2007 1.0

Вейс Роберт

Как знакомиться с девушками

Роберт С. Вейс

Вопросы изучения одиночества

Перевод Елены Егоровой

Когда при подготовке своей книги я ознакомился с литературой по одиночеству, она показалась мне, к моему удивлению, весьма скромной. Харри Стэк Салливан указывал на то, что одиночество, как ему кажется, впервые появляется в юности, однако когда оно действительно наступает, то сила его уже велика. Это частное, хотя и тонкое замечание не было им развернуто. Типичным описанием одиночества была статья Фриды Фромм-Рейхман, где одиночество изображалось как состояние полного уединения, как своего рода "Антарктида души", которое в чистой форме испытывает лишь наиболее артистические и неуравновешенные натуры. В другой статье, сходной по трактовке проблемы, одиночество отождествлялось с непреодолимым в конечном счете пространством, разделяющим все нас. Совсем иной направленности работы Мустакаса, в которых предприняты попытки - весьма отважные - поднять настроение читателей посредством внушения им мысли о необходимости относиться к своему одиночеству как к благоприятной возможности общаться с самим собой и со вселенной. Эмпирические исследования одиночества представлены небольшим количеством работ. Опубликовано несколько ценных диссертаций на соискание степени доктора философии, но они, как это часто бывает с докторскими диссертациями, совершенно не привлекли к себе никакого внимания. Лопата, основываясь на интервью с вдовами, распределила по категориям формы, в которых эти женщины перенесли одиночество. Вот, пожалуй, и вся литература по проблеме одиночества.

И все же какие-то сведения о том, что одиночество отнюдь не необычное явление, имелись. В обзорном исследовании Брэдберна респондентам был задан вопрос, чувствовали ли они за предшествующие несколько недель, что "очень одиноки или далеки от других людей". Двадцать шесть процентов опрошенных ответили утвердительно. Я недоумевал, почему о явлении столь общераспространенном, по словам значительной части опрошенных, и уже признанном, по крайней мере Салливаном, как представляющим интерес для психиатрии, так мало написано. Мне показалось, что здесь, должно быть, срабатывает защитная реакция: исследователи, преуменьшающие или отрицающие свое собственное одиночество, также обходят вниманием и одиночество у других людей. Кроме того, исследователи, возможно, уклонялись от изучения этой проблемы, не желая, чтобы про них подумали, будто и они страдают от одиночества, как людей, изучающих отклонения в половом поведении, могут заподозрить в том, что и сами они со странностями. Но есть другое, более доступное объяснение: проблема одиночества просто не была в ходу у ученых. Почти никто над ней не работал, и поэтому не был определен и предмет обсуждения, не было коллег, на чьи работы можно было бы откликнуться или опереться, не проводились конференции, мало было журнальных публикаций, не была обозначена область исследования как таковая.

За последние годы многое изменилось. Сейчас нет недостатка в серьезных исследователях, изучающих природу одиночества, его распространение и сопутствующие ему обстоятельства. И теперь мы можем установить, какие проблемы требуют внимания. Именно такому вопросу - каковы же эти проблемы я и посвящаю свою статью.

Концептуальные

и рабочие определения

Объясняя, что мы подразумеваем под "одиночеством", мы находимся в лучшем положении, чем те исследователи, которые, проверяя умственные способности, должны сказать, что они подразумевают под "умом". Оценивая тестируемого с помощью своих понятий, таким исследователям не остается ничего другого, как отметить, что некоторые люди, оказывается, могут лучше соображать, чем другие. Ум - это качество функционирования, оценить которое можно лишь в сравнении. Одиночество же, с другой стороны, вот оно здесь, с нами. У него есть свои симптомы, проявления, ряд свойств, точно так же, как свои симптомы, свойства, проявления характерны для пеллагры.

Я указываю на это потому, что, изобретая метод определения измерительный инструмент, который может помочь нам опознать одиноких, очень легко действовать так, будто мы способны оценить одиночество лишь в сравнении. Но если мнение о ком-то, что он "умный", - в конечном счете всего лишь констатация того, как "он." или "она" выглядит в сравнении с другими людьми, то утверждение "он одинок" должно означать, что человек находится в особом замкнутом эмоциональном состоянии. Данная работа по определению способа оценки скорее имеет целью помочь выявить это состояние и, быть может, степень его интенсивности, чем провести распределение баллов среди нормальной части населения; тогда нам легче будет опознать тех, кто явно отклоняется от нормы.

Если мы трактуем одиночество как качество функционирования личности, которое можно оценить лишь в сравнении, подобно интеллекту, тогда любая деталь, помогающая отделить одиноких от менее одиноких, может стать составной частью нашего способа оценки и инструментария. Это верно даже в том случае, если данная деталь касается лишь коррелята одиночества, такого как сосредоточенность на своем внутреннем мире. Но нам не следует идти по такому пути. Лучше было бы направить усилия исследователей на определение того, как именно выражается одиночество, и взять эти свидетельства одиночества за основу нашего инструментария измерения.

Как же нам точно определить способы измерения одиночества? Мне кажется маловероятным, что мы когда-нибудь найдем объективный коррелят одиночества, который будет безошибочно указывать на то, что оно имеет место, так чтобы не надо было задавать лишних вопросов - подобно тому, как расширение зрачка может говорить о наличии заинтересованности или сжатие челюстей - о гневе. Так или иначе, но нам, видимо, всегда придется полагаться лишь на ответы респондентов. Поэтому вопрос состоит в том, как это лучше делать.

Мы могли бы полагаться на расплывчатые, но пространные интервью. Мы могли бы, например, просто попросить респондентов рассказать о своей жизни, о том, какие у них ощущения, когда они находится в обществе других людей, и что они чувствуют, когда они совсем одни. И тогда из их ответов можно было бы заключить, одиноки ли они в самом деле. Признаться, таков прежде и был мой подход. Это значит, я иногда считал людей одинокими, поскольку они сами сказали мне о своем одиночестве, а в других случаях я относил их к одиноким на том основании, что описанное ими состояние совпадало с моим представлением о симптомах одиночества. Свобода действий и произвольности, предоставленные исследователю таким подходом, могут вызвать затруднения, а то и полное недоумение. В пользу этого метода говорит стремление получить в каждом отдельном случае обоснованную характеристику, используя всю доступную информацию.

Однако надо отдать должное и структурным методам. В этом случае нам не нужно будет ломать голову над тем, каким же образом выявлена та или иная характеристика, и волноваться по поводу того, что один исследователь оценивает не то, что другой. Не нужно будет составлять протоколы пространных интервью, а затем подвергать их тщательному изучению, дабы решить, одинок человек или нет, - мы сможет это узнать из ответов на четко сформулированный ряд вопросов.

Что послужило бы хорошим средством измерения одиночества? Первое, что приходит в голову, - это задать один-единственный вопрос: "Вам одиноко?" Подобный способ оценки был бы весьма обоснованным, его было бы легче применять и регистрировать по баллам. И действительно, тест, состоящий из одного вопроса, лег в основу ряда работ, включая широкомасштабное обзорное исследование, проведенное Мейзелом, и работу Брэдберна и Капловиц. Но по ряду причин предпочтение стоит отдать многовопросному тесту - такому, какой разработан Расселом, Пепло и Фергюссоном. Многовопросный тест оказался бы менее уязвимым с точки зрения особенностей интерпретаций и ответов и поэтому с большей вероятностью стал бы сам по себе надежным и достоверным. Одновременно он облегчил бы определение и выделение степеней одиночества и позволил бы осуществить поиск компонентов одиночества путем анализа факторов их возникновения. К тому же тщательно продуманный тест поможет привлечь к данной области исследования новые научные силы. На этот последний пункт, хотя и связанный скорее с проявлениям исследовательской психологии, нежели психологии опрашиваемых, стоит тем не менее обратить особое внимание.

Мне бы, однако, хотелось еще раз повторить, что при составлении подобного универсального теста следует руководствоваться тем, чтобы все наши вопросы в совокупности охватывали понятие одиночества по крайней мере в такой же степени, как один-единственный вопрос: "Вам одиноко?" Определение детального соотношения баллов нашего теста явлениями несомненного одиночества подействовало бы на нас в общем и целом успокоительно. Но в действительности такое соотношение не представляется убедительным, поскольку указанная корреляция могла быть получена на основе данных о явлениях, которые, по существу, лишь вызывают ассоциации с одиночеством, например сосредоточенности человека на своем внутреннем мире или стремлении проводить время одному. И в том же время это привело бы к пренебрежению явлениями, непосредственно относящимися к одиночеству, например когда человек истосковался по собеседнику, с которым можно поделиться своими чувствами.

Вероятно, следует принять во внимание и возможность такого подхода к изучению одиночества, как показ респондентам картин, которые преднамеренно вызывают ассоциации с одиночеством: например, портрет человека, смотрящего в окно. Респондентов можно было бы попросить описать действие, запечатленное на картине, и что изображенный на ней человек, возможно, ощущает, а потом спросить, приходилось ли им испытать то же самое чувство, давно ли и как часто. Можно было бы, наверное, разработать способ кодирования таких ответов, чтобы систематически им пользоваться. Этот подход представляется многообещающим, ибо он мог бы помочь респондентам более правдоподобно описать свои чувства одиночества и в то же время снабдить нас данными для систематического анализа. Сразу же оговорюсь, что у меня нет собственного опыта применения этого метода и нет уверенности в том, что он окажется эффективным.

Как бы то ни было, я бы предпочел, чтобы мы разработали наш инструментарий, весьма чувствительный к тому комплексному эмоциональному состоянию, которое мы расцениваем как одиночество, а не к выявлению факторов, которые ведут к одиночеству или с ним ассоциируются. Методом измерения становится, в сущности, операционализация. Нам же нужно добиться того, чтобы она выражала суть нашего понятия одиночества.

Теоретические вопросы

На какие же вопросы, касающиеся сущности одиночества, мы должны ответить, если хотим его понять? Наверное, любой перечень этих теоретических вопросов будет произвольным, таков и мой.

Сколько существует форм одиночества? Является ли одиночество единым синдромом вполне определенного типа или существуют различные типы одиночества? Наконец, третья альтернатива: быть может, у одиночества вообще нет определенного ярко выраженного характера, так что одиночество одного человека - явление совершенно отличное от одиночества другого человека, разве что и тот и другой стремятся находиться в обществе одного или нескольких людей?

Я убежден, что существуют фактически два эмоциональных состояния, которые люди, пережившие их, склонны расценивать как "одиночество". Я называю эти состояния соответственно эмоциональной изоляцией и социальной изоляцией. Первое, как мне кажется, вызвано отсутствием привязанности к конкретному человеку, а второе - отсутствием доступного круга социального общения. Факторный анализ данных, полученных Рубинстайн и Шейвером, служит хорошим подтверждением этому.

Но вопрос оказывается исчерпанным далеко не полностью. В частности, было бы полезно выяснить, каково душевное состояние у людей, считающих себя одинокими; существуют ли только эти два состояния или есть еще и другие. Если пожилые родители переживают, что их взрослые дети, уехавшие из родного дома, живут слишком далеко от них, то как они называют свои переживания и какова может быть природа этих переживаний? (Возможно, им недостает детей, но они вовсе не чувствуют себя одинокими из-за этого.) К тому же еще не ясно, в какой мере совпадают различные состояния, определяемые на данный момент как одиночество. Было бы удобно считать их абсолютно отличными друг от друга, но они могут и не быть таковыми.

Вследствие чего одиночество обнаруживает своих характерные особенности? Почему так часто особым признаком одиночества, обусловленного эмоциональной изоляцией, бывает тревожное беспокойство, а особым признаком одиночества, порожденного социальной изоляцией, - ощущение намеренного отторжения. Имеется хорошо разработанная теория, которая может помочь нам понять одиночество эмоциональной изоляции при условии, что мы будем связывать эмоциональную изоляцию с отсутствием привязанности. То, что социальная изоляция вызывает у человека ощущение бессмысленности своего существования и собственной незначительности, а также напряженное состояние и скуку, кажется почти очевидным; и все же нам важно точнее разобраться, откуда у личности возникает потребность в общении, в каком объеме оно необходимо и при каких обстоятельствах, с тем чтобы симптомы одиночества ослабли. Энн Пепло (в личной переписке со мной) как-то сказала, что имеет смысл специально изучить значение, придаваемое удовольствию от общения, удовлетворению, полученному благодаря общению и вместе с тем вновь приобретенную когнитивную уверенность, которую дает знание о том, как другие люди смотрят на мир. Это фактически те две функции, которые Кули относит к функциям первичной группы: оказание моральной поддержки и наделение смыслом. Не исключено, что мы оживляем известные прежде социологические теории.

Какие факторы, ситуативные и характерологические, способствуют одиночеству? Как взаимодействуют ситуативные и характерологические факторы? В настоящее время у нас существует два направления в исследовании факторов, связанных с одиночеством. Одно из них рассматривает ситуации, при которых возникает вероятность одиночества: личные обстоятельства разведенных и овдовевших, ситуация общения у людей, находящихся в больнице или сменивших недавно место жительства. Второе направление в исследовании факторов, связанных с одиночеством, изучает характер личности: сосредоточенность на своем внутреннем мире, застенчивость, низкую самооценку и т.д. Когда мы наблюдаем за относительно постоянными ситуациями межличностного общения индивидов, например при изучении первокурсников колледжа, живущих в общежитии, мы, естественно, приходим к рассмотрению характерологических факторов. Когда же нам не удается получить данные о личности, обычно в случае широкомасштабных наблюдений, нам остается полагаться на ситуацию как на единственный источник объяснения.

Ни в ситуативных, ни в характерологических исследованиях пока что не была сделана попытка точно определить, что же именно вызывает одиночество. Ученые, предпринявшие ситуационные исследования, ограничивались, например, замечанием, что около половины выборки госпитализированных больных свидетельствовали, что томятся от одиночества. Но никто из исследователей не продолжил опрос, чтобы узнать, в каком именно отношении положение неодинокого госпитализированного больного отличается от положения одинокого госпитализированного больного. А нам нужна именно такая информация, чтобы понять не только то, почему больницы - юдоль одиночества, несмотря на полное отсутствие возможности побыть там одному, но и что можно было бы предпринять для преодоления этого состояния.

Подобным образом и в характерологических работах не установлено, какие люди, застенчивые от природы, не одиноки, а какие из тех, кто сосредоточен на предметах внешнего мира (экстраверты), одиноки. На восприимчивость к одиночеству может повлиять прошлое человека; степень же уверенности в себе или общительность могут находиться в каком-то сложном взаимодействии друг с другом. Более четкое представление о том, какие типы людей чувствительны к одиночеству, способствовало бы пониманию природы одиночества.

На каком-то этапе нам следует изучить взаимосвязь ситуации и характера как равнозначных факторов одиночества. Встречаются люди, у которых чувство одиночества возникает мгновенно, но оно возникает только в обществе тех людей, которые им незнакомы; у других людей одиночество появляется временами при любых обстоятельствах. Одни склонны рассматривать любую ситуацию как закрытую для межличностного общения; другие могут быть настроены более оптимистично и дольше сопротивляться наступающему одиночеству. Личная утрата или лишения в прошлом могут повлиять на то, как оценивается личностью данная ситуация, но возможно, и то, что некоторые люди способны справляться с этими ситуациями и совершенно неспособны справиться с другими.

Нашей целью в данной статье должно быть достижение такого уровня, при котором мы сможем предсказывать, какие люди и при какого рода обстоятельствах почувствуют себя одинокими. Достичь этого не означало бы, однако, что мы окончательно решили проблему одиночества, но это означало бы, что мы значительно продвинулись вперед в ее изучении.

"Эпидемиология" одиночества. С проблемами ситуаций и характера личности, приводящих к одиночеству, тесно связаны проблемы демографических групп, в которых одиночество встречается особенно часто. Это группы людей, наиболее подверженных "риску".

Мы знаем, что холостые более склонны испытывать чувство одиночества, чем женатые, а среди холостых скорее всего почувствуют себя одинокими те, кто был женат прежде. Несомненно, определяющим моментом здесь становится отсутствие любовной привязанности. К сожалению, обычное обзорное исследование психологического комфорта не позволяет провести различие между неженатыми людьми, у которых все же есть любовная привязанность и теми неженатыми, у которых ее нет. Было бы разумно включить в обзорное исследование одиночества и такие вопросы: встречается ли, видится ли с кем-то в настоящее время респондент и есть ли какой-нибудь другой взрослый человек, друг или родственник, который, по словам респондента, что-то значит в его или ее жизни?

Совершенно неясно соотношение одиночества и пола. В ряде работ, посвященных данному вопросу, среди считающих себя одинокими выявлено больше женщин, чем мужчин. Различие такого соотношения, подмеченное в этих работах, небольшое, но оно постоянно прослеживается по разным демографическим группам. Однако другим исследователям, в частности Расселу и Пепло не удалось установить никакого расхождения между полами в связи с одиночеством. Разница в полученных данных может быть обусловлена несхожестью исследованных групп населения. Тенденция здесь такова, то существенный разброс обнаруживается при изучении больших групп населения, а отсутствие различий - при изучении специфических групп, например студентов; но у нас пока нет достаточного опыта, чтобы сделать точные выводы.

Вызывает недоумение выявленная корреляция между одиночеством и уровнем доходов. Оказывается, бедняки обнаруживают несколько более высокий уровень одиночества. Не происходит ли это потому, что низкий уровень доходов приводит к ограниченному кругу общения? Или это происходит вследствие того, что ограниченные запасы собственной активности и личной инициативы в общественной жизни приводят как к уменьшению доходов, так и к недостаточно активному общению? Или эта корреляция исчезнет, если подвергнуть статистической проверке семейное положение каждого, количество детей, род работы и тому подобное?

Каково естественное развитие одиночества, какова последовательность эмоциональных состояний, через которые оно проходит в своем развитии? Мы склонны считать одиночество эпизодическим острым ощущением беспокойства и напряжения, связанным со стремлением иметь дружеские или интимные отношения. Но вполне возможно, что одиночество претерпевает определенные изменения в том случае, если оно становится хроническим: одиночество постепенно превращается в безнадежную апатию. Бывает, однако, и так, что хронически одинокие люди привыкают не обращать внимания на свое нелегкое положение, подобно тому как вдовы и вдовцы часто привыкают не поддаваться чувствам, вызванным потерей близких. Нам необходимо более серьезно исследовать изменяющуюся природу одиночества, когда оно представляет собой непрерывно длящееся состояние, и выяснить, проявляется ли хроническое состояние одиночества отличным образом от острого чувства одиночества.

Необходимо также больше узнать о том, как с возрастом меняется подверженность риску одиночества. Почти определенно можно сказать, что одиночество более распространенное явление в юности, чем в более зрелом возрасте, и сильнее ощущается среди молодежи, хотя мы пока еще не располагаем необходимым количеством данных, которые бы представили убедительные доказательства в пользу именно этого наблюдения. И все же есть данные обследования, показывающие, что разведенные и овдовевшие люди старшего возраста склонны реже считать себя одинокими, чем разведенные и овдовевшие молодые люди. Уменьшается ли с возрастом подверженность риску одиночества? Если это так, то что стоит за влиянием, которое возраст оказывает на нашу способность устанавливать прочные и длительные связи или по крайней мере на наше стремление их устанавливать?

Каковы косвенные причины возникновения одиночества? Почему человек устроен так, что ему свойственно испытывать одиночество? Если говорить отдельно об одиночестве как эмоциональной изоляции, то какие эволюционные процессы привели к этому ощущению эмоциональной изоляции, вызывающему тревожное и болезненное беспокойство, сопровождающееся одиночеством? Мне кажется, что способность переживать такое состояние эволюционно выделилась, должно быть, потому, что порождала людей, которые стремились найти не только человека противоположного пола, чтобы с ним составить биологическую пару - одной динамики половых отношений хватило бы для это, - но и найти того, с кем возможно чисто духовное общение.

При изучении поведения разведенных людей мы выяснили, что одиночество заставляет их искать нечто большее, чем просто собеседника или полового партнера. Чувство одиночества убывает только при таких отношениях, когда есть уверенность в постоянной доступности и близости того, кому доверяешь. Одинокие люди иногда действительно ищут поначалу кого-то, просто кого-нибудь, с кем можно проводить время, но вскоре они понимают, что мимолетные связи могут заставить почувствовать одиночество еще сильнее. Они настороженно выискивают признаки, свидетельствующие о том, что партнеры по общению останутся с ними и им захочется, чтобы этот человек остался.

Возможно, одиночество всегда развивалось так, чтобы подготовить человека к отношениям, в которых были бы заинтересованы обе стороны; быть может, оно эволюционно сформировалось потому, что те, кто обладал этой особенностью, с большой вероятностью включали себя в парное отношение с теми, с кем возможно вступить в устойчивую, постоянную связь. Одиночество, по всей вероятности, давало стимул вступать в такой прочный союз, при котором в нуклеарной социальной ячейке насчитывалось бы больше одного человека для воспитания ребенка.

Требования эволюции, приведшие к большей склонности к воспроизводству потомства у тех индивидов, которые обладают способностью испытать одиночество, - это не тот вопрос, который легко изучить эмпирически. Однако мы могли бы исследовать возникновение определенных состояний, сходных с одиночеством, у других видов живых существ, и, если есть другие живые существа, у которых появляются сходные состояния, мы могли бы задаться вопросом, какого рода связи формируются у них. Выяснение того, каким образом человек как вид приобретал способность к одиночеству, может не иметь непосредственного применения, но это может способствовать рассмотрению одиночества в качестве явления, такого же естественного и такого же значимого, как голод.

Одиночество и привязанность

Возможно, лучший способ познать одиночество эмоциональной изоляции изучить привязанность человека. Поскольку указанная форма одиночества вызвана отсутствием преданного человека, то для того, чтобы понять одиночество, нам нужно было бы понять всю систему привязанностей. Наверное, на этом нам и следует сосредоточить свое внимание с самого начала. Тогда бы мы стали рассматривать не столько вариации в индивидуальной предрасположенности к одиночеству, сколько способы находить привязанность и типы восприимчивости к отсутствию отношений, где есть привязанность. Нам следует выяснить, как развивается в течение жизни система привязанностей, как устанавливаются отношения привязанности и с какого рода людьми и каковы последствия наряду с одиночеством в случае, если жизнь проходит без преданного человека, находящегося рядом. При этом мы познали бы одиночество эмоциональной изоляции, но только косвенным образом.

Точно так же неплохо было бы сосредоточить внимание исследователей на явлении социальной общности людей, если мы надеемся в конце концов понять одиночество социальной изоляции человека. Вообще же, если бы мы проводили широкомасштабное исследование одиночества, нам, возможно, надо было бы распределить усилия исследователей, направив лишь часть их на изучение самого одиночества, а другую - на изучение социоэмоциональных систем, с которыми связано одиночество. Поскольку одиночество всего лишь сигнал тревоги в рамках определенной системы, нам сначала нужно понять систему в целом.

Определенные трактовки

теории одиночества

Совершенно невозможно, чтобы в жизни имело место такое важное явление, как одиночество, и чтобы общество при этом не давало ему различным объяснений. Такие сформулированные общественным мнением повседневные объяснения оказывают огромное влияние на то, как оценивают отдельных людей и какие при этом дают рекомендации, нацеленные на то, чтобы справиться с одиночеством. Научные теории также получают в конечном счете распространение, но в своем реальном поведении человек скорее ориентируется на обыденные представления, чем на научные теории.

В ряде работ по данной проблематике было предпринято исследование распространенных теорий одиночества. Некоторые из них представляют собой изучение атрибуции. Оказывается, большинство одиноких людей придерживаются многофакторной теории поведенческой линии своей жизни. Они, возможно, обвиняют других в том, что оказались в таком положении, что те стали причиной их уязвимости; виня себя, по всей видимости, в сделанном выборе, а возможно, и в том, что они такие, какие есть на самом деле, они все списывают на обстоятельства. И все же, даже если люди придерживаются теории многих факторов, влияющих на их состояние и поведение, они скорее всего недооценивают относительную важность ситуативных причин и переоценивают относительную важность своего характера или поступков.

Многое еще предстоит изучить в связи с этими обыденными теориями. Не исключено, что следует заняться дальнейшим исследованием того, что скрывается за поисками причин одиночества в самом себе или в ситуации, приведшей к одиночеству. Какое из вытекающих отсюда объяснений с большей вероятностью связано с попытками что-то изменить, со способностью сохранить уважение к себе, с приобретением уверенности в своих силах? Каким образом обыденные теории влияют на то, как люди переносят одиночество, и на то, что они предпринимают для преодоления этого состояния? Перефразируя слова В. И. Томаса, можно сказать, что, если даже неверно то, во что люди верят, в своих действиях они руководствуются только тем, во что верят.

Терапия

Велло Серма обратился к магистерской диссертации Петришена, предложившего тест на одиночество пациентам, которые должны были пройти курс психотерапии. Некоторые пациенты впоследствии прошли курс традиционной психотерапии, а другие курс терапии, построенный исключительно на вопросах, касающихся одиночества. Оказалось, те, кого подвергли психотерапии по вопросам одиночества, продолжили курс психотерапии и, возможно, получили в результате облегчение. Однако люди, испытавшие жестокую форму одиночества среди тех, кто прошел традиционную терапию, прервали курс лечения. Этот результат наводит на мысль, что, работая с людьми, испытывающими одиночество, мы должны признать их одиночество в качестве важнейшего фактора, если хотим им помочь. И мы должны также помочь этим пациентам уменьшить степень их одиночества или по крайней мере научить их переносить его.

Как помочь людям ослабить их состояние одиночества? Можно было бы рассмотреть способы усовершенствования их способности к установлению контактов с другими людьми. Возможно, было бы полезно создать клиники для лиц, испытывающих затруднение при общении. Мы могли бы поддержать идею создания специальных условий, при которых легче завязать знакомство, например сформировать группы по интересам для холостяков и незамужних. Возможно также, полезно было бы дать одиноким людям некоторое теоретическое представление об одиночестве - в лекциях или публикациях, - с тем чтобы их не пугали так сильно собственные переживания.

Возможно, синдрома одиночества можно избежать или уменьшить вероятность его возникновения разными способами. Мы обнаружим в итоге, что одиночество можно смягчить до такой степени, что ситуации, породившие его, будут казаться не внушающими более опасения, и обнаружим также, что это субъективное восприятие одиночества - функции не столько объективных характеристик ситуации, сколько степени комфортности, которой гарантируется, что человек будет нормально чувствовать себя в этой ситуации. Усиление чувства собственного достоинства может, таким образом, оказаться сильным средством снижения одиночества, а интенсивная поддержка чувства собственного достоинства у человека - способом терапии. Изучение ситуативных и характерологических факторов одиночества подскажет как ситуативные рекомендации, так и персональную терапию, которые могли бы помочь одиноким.

Возможно, мы изобретем препараты, прием которых ослабит чувство одиночества. Воздействие таких веществ на человека может выразиться в изменение восприятия им ситуации, в торможении тревожной реакции или в сдерживании образования синдрома одиночества. Одним из претендентов на такое вещество является алкоголь. Понятно, что побочные эффекты алкоголя делают его весьма нежелательным средством ослабления одиночества.

В любом случае тем. кто исследует одиночество, важно постоянно задаваться вопросом о применимости своей работы. Искренняя заинтересованность в конечном ее применении даст серьезную гарантию, что исследование не станет в итоге чересчур академичным. Состояние одиночества, которое мы изучает, столь тревожно, что на нас, безусловно, лежит ответственность сделать все, что в наших силах, чтобы оказать помощь тем, кто его переживает.