adv_geo Павел Сергеевич Рототаев Покорение гигантов

Автор подробно рассказывает об экспедициях, совершенных альпинистами с целью восхождения на величайшие вершины мира, поднимающиеся над Гималаями и Каракорумом. Центральное место занимает описание покорения Джомолунгмы (Эвереста)—высшей точки Земли, куда впервые людям удалось подняться лишь в 1953 г.

Значительное количество фотоиллюстраций запечатлевает природу высокогорья, показывает участников экспедиций; подробные картосхемы дают полную картину районов, о которых идет речь в книге.

Приложены хронологические таблицы восхождений на побежденные гиганты.

Книга предназначена для широкого контингента читателей, особенно для молодежи.

ru ru
Niche niche@rambler.ru FB Tools 2006-09-05 Niche 6F904E35-3E3C-4C85-8D54-485AC3F610DF 1.1

v 1.1 — дополнительное форматирование — (Faiber)

Покорение гигантов ГЕОГРАФГИЗ Москва 1958

ОТ АВТОРА


В нашей литературе еще мало изданий, которые бы знакомили читателей с историей борьбы за победу над высочайшими вершинами мира. А эта история увлекательна и поучительна.

Предлагаемая книга знакомит читателей с районами проведения таких экспедиций, с наиболее яркими моментами из их истории, отражающими трудности, встававшие на пути смелых восходителей, их успехи и неудачи.

В приложениях к книге даются сводные таблицы по восхождениям на семитысячники и восьмитысячники.

В отношении русской транскрипции фамилий зарубежных альпинистов автор преимущественно следовал традициям, установившимся в нашей альпинистской литературе.

Автор надеется, что книга окажется полезной не только альпинистам и географам, но и более широкому кругу читателей, интересующихся горной природой, ее величественными проявлениями, а также мужеством людей, преодолевающих трудные пути к высочайшим вершинам мира.

ВВЕДЕНИЕ

С каждым годом человек отвоевывает у природы все более и более труднодоступные участки земной поверхности.

Исследованы моря и океаны, пустыни и степи, леса и болота. Даже арктические и антарктические области увидели своих исследователей. И мощные горные системы с давних пор привлекали неутомимых путешественников-исследователей; то были топографы, картографы, географы и многие другие специалисты. Эти энтузиасты, не боясь трудностей в борьбе с суровой горной природой, проходили неисследованные ущелья и перевалы, наносили горную местность на карты. Поднимались они и на отдельные сравнительно невысокие и легкодоступные вершины.

Горные хребты нередко вздымаются на большую высоту. Их склоны часто круты. Их скалы то покрыты мощным ледовым панцирем, который при большой крутизне труднопроходим без специальной подготовки и снаряжения; то снежный покров лежит на них толстым слоем, готовый в любой момент сорваться разрушительной лавиной. Проложить путь по такой местности трудно. Для этого требуются большая предварительная подготовка и тренировка, а также знание специфических организационных и тактических приемов. И поэтому географы-исследователи нередко бывали вынуждены отказываться от изучения не только отдельных наиболее труднодоступных хребтов, но и целых высокогорных районов.

Но горы влекут людей. Здесь в обнаженном виде выступает история нашей планеты. Открытие изломов земной коры позволяет как бы читать ее историю, проникая пытливым взором в глубь веков. Ярко выраженная вертикальная зональность дает широкие возможности для исследований зоологов, ботаников, энтомологов и других специалистов. Их стремления к большим высотам так же закономерны, как стремления океанографов проникнуть на большие глубины мирового океана. И чем выше хребет, чем недоступнее его вершины, тем больше желание их достигнуть.

В этом намерении ученым в значительной степени могут помочь и помогают альпинисты-спортсмены. Они сопровождают ученых в таких путешествиях, помогают им проходить ранее непреодолимые высокогорные маршруты. Да и сами ученые стали постепенно овладевать альпинизмом. И вот в таком содружестве стали стираться «белые пятна» и «пятнышки» в горных районах.

Ученые-исследователи, путешествуя в горах и преодолевая их сложный рельеф, уже давно испытывали затруднения, связанные с высотой. Но эти помехи на первых порах еще не составляли существенного препятствия для экспедиционной деятельности ученых. Когда же они достигли значительных высот, то прежде всего столкнулись с физическими трудностями горного маршрута. Эти трудности еще мало проявлялись при восхождениях на вершины высотой до 6000 м, но с ростом их высоты они влияли все больше и больше, и чем большей высоты достигали восходители, тем ощутительнее она влияла на них.

Так, в начале второй половины девятнадцатого века, во время геодезических работ в Гималаях, было совершено 37 восхождений на вершины высотой более 6000 м (шеститысячники). С тех пор в Гималаях и Каракоруме предпринимались неоднократные попытки восхождений на более высокие вершины. Сначала атакам подвергались семитысячники. Среди них были попытки В. Грехема на Кабру (7316 м), М. Конвея на Балторо-Кангри (7312 м), Р. Шлагинтвейта (1855 г.) и Р. Пококка (1874 г.) на Аби-Гамин (7355 м). Пытались подняться и на другие вершины. Но все это оказалось безуспешным. Из вершин Азии местными топографами была покорена лишь Шилла (7025 м). Однако это восхождение нигде не описано. Из литературы известно лишь восхождение на вершину Аконкагуа (7035 м) в Андах, совершенное М. Цурбиггеном. Однако и эта вершина не более 7000 м, по последним данным ее высота 6979 м[1].

Если усилия путешественников и альпинистов не привели к успеху в отношении семитысячников, то робкие попытки восхождений на восьмитысячники (Чогори — 1892 г. Нанга-Парбат — 1895 г. и Кангченджунга — 1899 г.) естественно не смогли дать ощутительных результатов. Достигнутая при восхождениях на них высота оказалась меньше той, до которой поднялись на семитысячниках.

Но накапливающийся опыт пребывания на значительных высотах позволял альпинистам достигать все больших результатов.

С начала двадцатого века стремление западноевропейских альпинистов к восхождениям на высочайшие горные вершины усилилось. Все больше и больше вершин подвергалось настойчивым атакам.

И, несмотря на первые трудности и отсутствие опыта, наконец одно из восхождений закончилось победой. Этого успеха добился известный английский альпинист Т. Лонгстафф с двумя альпийскими проводниками А. и X. Брохерель и местным проводником Карбиром 12 июня 1907 г. Они победили вершину Трисул (7120 м) в Гарвальских Гималаях.

В последующие годы стремление к восхождениям на вершины высочайших горных систем мира еще более усилилось. Количество побежденных семитысячников все увеличивалось[2]. Учащались попытки восхождений на восьмитысячники. Они становились все более настойчивыми. Опыт еще более расширялся.

Западноевропейские альпинисты давно пересекли черту 8000 м, но завершающего успеха им все еще не удавалось добиться.

С 1931 г. в борьбу за высочайшие вершины включились и советские альпинисты. Они вступили на этот путь успешным штурмом величественной вершины Тянь-Шаня, мраморной пирамиды Хан-Тенгри, которую победили украинские альпинисты, руководимые М. Т. Погребецким.

В этом году успехи зарубежных альпинистов были отмечены победой вершины Камет (7755 м) в Гарвальских Гималаях (до этого предпринималось десять безуспешных попыток на эту высокую вершину, первая из которых была предпринята в 1855 г.). Вершины достигли пять английских альпинистов и три местных носильщика.

Советский высотный альпинизм также продолжал развиваться. В 1933 г. была побеждена высочайшая вершина нашей страны — пик Сталина (7495 м).

Росли кадры альпинистов-высотников в Западной Европе. Множились победы над семитысячниками. Все более и более настойчивому штурму подвергались восьмитысячники. В ходе их штурма достигнутая высота уже превысила 8500 м. Но из четырнадцати гигантов за первую половину двадцатого века ни один еще не был побежден.

К концу первой половины двадцатого века общее количество побежденных семитысячников заметно возросло. Но в послевоенное время было меньше попыток штурма восьмитысячников. Малочисленный и недостаточно квалифицированный состав экспедиций не мог обеспечить им успеха.

1950 год был первым из послевоенных лет, когда в Гималаях появляются одновременно три экспедиции для восхождения на восьмитысячники: Нанга-Парбат (английская), Джомолунгма (английская) и Даулагири, или Аннапурна (французская). Этот сезон закончился первой победой над восьмитысячником (Аннапурна).

Последующие годы были богаты крупными событиями. Возросшее спортивное мастерство, накопленный опыт высотных восхождений, использование технических достижений (усовершенствованное снаряжение, кислородное питание и др.) помогли справиться с трудностями, совместно с учеными альпинисты приступают к решительному штурму высочайших вершин мира. И они добиваются успеха. В течение последующих четырех лет альпинистами были побеждены не только многие семитысячники, но и основные восьмитысячники мира.

После двухлетнего периода (1951 — 1952) накапливания сил, подготовки и разведок каждый последующий год дал по две победы. Так, в 1953 г. были побеждены Джомолунгма и Нанга-Парбат; в 1954 г. — Чогори и Чо-Уйю: в 1955 г. — Кангченджунга и Макалу и в 1956 г. — Лхо-тзе, Манаслу и Гашербрум, а также было повторено восхождение на Джомолунгму.

Такой успех зарубежных высотников-альпинистов нельзя не признать блестящим.

Советские альпинисты-высотники также достигли в этот период заметных успехов в восхождении на семитысячники.

История борьбы за высочайшие вершины мира, составляющая содержание данной книги, позволит нам учесть богатый опыт зарубежных альпинистов.

Наиболее сложны исследования хребтов и вершин большой высоты — Гималаи, Каракорум, Памиро-Алай и другие высокогорные районы. На таких высотах использование технических средств передвижения почти исключено. Здесь даже альпинисты порой бессильны перед суровой природой. Да и понятно — в высоких горах к обычным трудностям горной природы присоединяется новый фактор — исключительная высота. Она накладывает такие ограничения на деятельность человека, что даже специально подготовленные люди из среды лучших альпинистов не всегда могут справиться с ними. История восхождений на высочайшие вершины земли в достаточной мере хорошо это иллюстрирует.

Многочисленные восхождения и переходы на больших высотах позволяют выявить эти трудности, вернее особенности высокогорных экспедиций, которым посвящена настоящая книга.

Как доказала практика высотных восхождений, эти особенности оказывают серьезное влияние на подготовку и тренировку альпинистов-высотников, на организацию и тактику выполнения высотных восхождений.

Наиболее серьезное влияние оказывает пониженное давление. Всем известно, что человеческий организм приспособлен к нормальной жизнедеятельности в условиях обычного атмосферного давления (760 мм ртутного столба) на уровне моря. Но в то же время известно, что человеческий организм отличается большой приспособляемостью к изменениям атмосферного давления. Эта способность, однако, имеет определенные ограничения и в среднем распространяется до понижения давления на 30-40%, т. е. до высот 3000 — 4000 м.

На высоте несколько большей 5000 м атмосферное давление уменьшается наполовину, а на высоте 9000 м оно составляет меньше одной трети давления на уровне моря. Физически это означает, что для нормальной жизнедеятельности человеческий организм должен непрерывно пополняться кислородом. Необходимое для человека количество кислорода тем больше, чем интенсивнее работает организм (т. е. в зависимости от нагрузки). При этом поступление кислорода из атмосферного воздуха происходит через легкие, где красные кровяные шарики (эритроциты) поглощают его и разносят по всему организму. Следовательно, чем больше кислорода получает кровь, тем лучше обеспечивается жизнедеятельность организма.

Однако при неизменном давлении воздуха объем его, проходящий через легкие в единицу времени, также будет неизменным. При увеличении потребности в кислороде (например при увеличении физической нагрузки) человеческий организм может получить большее количество кислорода за счет учащения дыхания или увеличения его глубины, т. е. в обоих случаях за счет увеличения объема проходящего через легкие воздуха.

Медициной установлено, что обеспечение жизненных функций человека возможно (без использования дополнительного кислорода) только до высот порядка 3500 — 4000 м. При дальнейшем увеличении высоты, а следовательно, и уменьшении давления воздуха человеческий организм начинает получать все меньше и меньше кислорода. Для его восполнения уже не помогает учащение и углубление дыхания и начинается нехватка кислорода, или, как говорят врачи, кислородное голодание.

Практически начало кислородного голодания ощущается не сразу, так как содержание кислорода в крови уменьшается медленнее по сравнению с уменьшением окружающего давления:

Приведенные данные соответствуют высоте в свободной атмосфере. В горах же давление с высотой уменьшается несколько меньше за счет подъема воздушных масс из долин, под действием почти постоянно действующих ветров. Это обстоятельство дает возможность альпинистам подняться на несколько большую высоту без явлений кислородного голодания. Но при дальнейшем подъеме кислородное голодание начинает развиваться все сильнее и сильнее.

Альпинистам хорошо знакомо это явление, которое они называют горной болезнью. Самочувствие восходителей, нормально поднимающихся по горным склонам, с определенной для каждого человека высоты начинает ухудшаться. Появляются головные боли, апатия, тошнота. При дальнейшем движении вверх такие проявления продолжают обостряться.

В этих случаях немедленно принимаются меры помощи (переход на дополнительное питание кислородом, например от баллонов, или спуск вниз).

Практика альпинизма доказала, что высота, с которой начинает проявляться горная болезнь, для каждого человека различна. Некоторые люди не могут подняться на высоту более 4000 — 5000 м, тогда как другие поднимаются до значительно больших высот.

В значительной степени это зависит от состояния организма, его втянутости в работу и его тренированности.

Вполне возможно так подготовиться в этом отношении, что подъем даже на значительные высоты не вызовет серьезного нарушения жизненных функций организма.

Однако даже для идеально подготовленного спортсмена высота подъема не может быть безграничной. Известны случаи, когда альпинисты поднимались без кислорода до высоты более 8500 м (Сомервелл на Джомолунгме — 8500 м, Нортон, Уин-Харрис и Уйгер на той же вершине до 8565 м и другие случаи). Но при этом в их организмах происходили такие сильные нарушения, которые при дальнейшем, даже незначительном, подъеме могли привести к катастрофе. Так, например, Нортон заявил, что он в этот момент чувствовал полное изнеможение, а также зрение его катастрофически ухудшалось. Он был уверен, что еще несколько шагов к вершине и уже не будет возврата. Почти не замечая окружающего, большим усилием воли он заставил себя повернуть обратно.

Отсюда видно, что Нортон дошел до последней возможности. Его организм был истощен до крайности. До такого состояния его довело длительное кислородное голодание.

Средняя высота, с которой человеческий организм начинает испытывать кислородное голодание, равна 4000 — 5000 м, и в то же время многие альпинисты поднимались, как указано выше, не испытывая кислородного голодания, до значительно больших высот. Это оказалось возможным только потому, что человек способен подготовить себя к деятельности на высотах, значительно больших, чем указанные средние нормы[3]. Для этого проводится так называемая акклиматизация, т. е. приспособление организма к низким давлениям. Сам процесс акклиматизации заключается в том, что в период подготовки к высотным восхождениям альпинисты тренируют свой организм на различных высотах, постепенно поднимаясь все выше и выше.

После каждого подъема спортсмены останавливаются на очередной высоте, находятся здесь некоторое время, а затем переходят на следующую высоту. Проводя такую тренировку, альпинисты готовят себя к пребыванию на больших высотах. Сущность этой подготовки заключается в том, что в организме создаются условия для лучшего, более эффективного усвоения кислорода из окружающего атмосферного воздуха.

Акклиматизация в том и состоит, что в крови человека увеличивается количество эритроцитов, а следовательно, и гемоглобина, являющегося таким веществом, который, как губка, впитывает кислород из проходящего через легкие воздуха. Увеличение красных кровяных шариков отражает стремление организма восполнить необходимое количество кислорода для нормальной жизнедеятельности человека за счет усиленного отбора его из разреженного воздуха больших высот.

Этот процесс вполне закономерен. Человек, живущий на равнине, имеет значительно меньшее количество красных кровяных шариков, чем человек, постоянно живущий на высоте (в горных районах). Так, по данным медицинских исследований, у людей, постоянно живущих на равнине, их количество в среднем равняется четырем с половиной — пяти миллионам, в то время как у жителей горных районов оно может доходить до восьми миллионов, т. е. увеличивается примерно на 75%. Это говорит о том, что организм местных жителей горных районов естественно приспособился ко всем условиям жизни на соответствующей высоте. Исследования данного вопроса также подтвердили, что у жителей равнины, попавших в горные условия, начинается быстрый рост красных кровяных шариков.

Подобное положение достаточно иллюстрируется предлагаемой таблицей.

Для такой перестройки человеческого организма необходима акклиматизация. При наличии большего количества красных кровяных шариков кислород в легких поглощается эритроцитами значительно полнее, чем и обеспечивается лучшая работоспособность человеческого организма на больших высотах.

Но процесс акклиматизации требует определенного времени предварительного (до восхождений) пребывания человека на больших высотах, что не всегда возможно и целесообразно. Можно уменьшить то время, за которое происходит перестройка организма для каждой данной высоты. Для этого нужно акклиматизацию проводить в активной деятельности, т. е. спортсмены при этом должны тренировать здесь свой организм активно, в движении и даже с достаточными по весу рюкзаками.

Например, при восхождении на пик Сталина в 1933 г. Е. Абалаков и Д. Гущин после напряженной работы по подготовке пути по весьма сложному восточному ребру поднялись с тяжелыми рюкзаками до высоты 6900 м, не испытывая серьезных проявлений горной болезни, в то время как некоторые из участников восхождения, не проделавшие этой тяжелой работы, т. е. менее тренированные, чувствовали себя гораздо хуже.

Это же отмечалось и при восхождении на Нанга-Парбат. Участники экспедиции писали, что уже на высоте 6500 — 6900 м идти было чрезвычайно трудно. Через каждые 20 — 30 шагов приходилось подолгу останавливаться для восстановления дыхания. Но в то же время и на тех же высотах носильщики шли достаточно спокойно, хотя и напряженно, несмотря на большой груз, который им приходилось транспортировать.

Такое различие в самочувствии участников этой экспедиции объясняется тем, что носильщики не один раз ходили от лагеря к лагерю с большими грузами, в то время как альпинисты этим почти не занимались и даже на штурм вершины вплоть до самого верхнего лагеря шли без нагрузки. Следовательно, организм носильщиков акклиматизировался в процессе напряженной работы по заброске промежуточных лагерей значительно лучше, чем акклиматизировались альпинисты, не выполнявшие такой работы.

При попытках восхождения на Джомолунгму в 1924 г. участники отмечали, что на высотах до 7600 м идти было трудно. На высотах до 8000 м многие из них уже ощущали признаки горной болезни. И в то же время один из участников (Оделл) в течение нескольких дней совершил трижды подъем с 6400 до 7000 м, два подъема — до 8170 м. Вслед за этим он дважды поднимался с высоты 7000 м до 8200 м, причем последний раз с тяжелым грузом, не испытывая при этом никаких признаков горной болезни.

Таким образом, активная акклиматизация обеспечивает достижение человеком значительных высот в горах.

Влияние больших высот отражается и на организации штурма. Продвижению к вершине предшествуют специальные акклиматизационные выходы, во время которых альпинисты втягиваются в работу на больших высотах. После такого похода необходим отдых от двух до пяти дней.

Но этих подготовительных мероприятий еще недостаточно для учета влияния большой высоты. Сама тактика штурма вершины должна быть подчинена этому.

Продвижение к вершине планируют таким образом, чтобы участники штурма шли с нагрузкой и чтобы их дневные переходы не превосходили по времени 8-9 часов. При этом наиболее рационально останавливаться на ночлег не позднее 15 часов, для того чтобы оставалось достаточно светлого времени дня. Это нужно для того, чтобы успеть приготовить горячую пищу и иметь вполне достаточное время для ночного отдыха.

Восхождения на большие высоты ввиду их сложности обеспечиваются квалифицированной вспомогательной группой, которая в день восхождения находится в штурмовом лагере. Такая группа может не только обеспечивать штурм вершины штурмовой группой, но и после ее возвращения способна повторить штурм. Первая группа, спустившись с вершины, обычно ночует в верхнем штурмовом лагере, а если это невозможно, то в предыдущем.

Подобный порядок обеспечивает по мере надобности своевременную помощь штурмующей группе, а также гарантирует успех восхождения, если первая группа из-за плохой погоды или выхода из строя нескольких ее участников не сможет закончить восхождение.

Значительные затруднения при высотных восхождениях представляет также низкая температура больших высот; не менее серьезным фактором могут явиться и сильные ветры, нередко дующие в высокогорье.

Попадая в условия больших высот при попытках восхождения на Джомолунгму, английские альпинисты впоследствии писали, что во время движения на таких высотах они, несмотря на теплую одежду, в условиях пониженной температуры и сильного ветра замерзали и чувствовали себя так, как будто бы они в одном белье вышли на мороз.

Практика полностью подтвердила это положение. Особенно большое внимание уделяется предохранению от обморожения, прежде всего рук и ног. Малейший недоучет этих особенностей может привести к серьезным последствиям. Так было во время ряда высотных восхождений, когда упущения в этом отношении приводили к серьезным обморожениям, потребовавшим ампутаций.

Во время штурма Аннапурны в 1950 г. отсутствие утепленной обуви привело к ампутации пальцев ног у обоих участников штурма, а недостаточное предохранение рук — к ампутации пальцев у начальника штурма этой вершины[4].

Такие же серьезные последствия были и при восхождении в 1953 г. на Нанга-Парбат, когда у единственного добравшегося до вершины участника экспедиции пришлось ампутировать впоследствии пальцы ног[5]. Были обморожения и при некоторых восхождениях советских альпинистов.

Все это требует большого внимания и хорошего обеспечения штурмовой группы, так как иначе трудно избежать срыва восхождений или серьезных физических травм участников штурма.

Существенная особенность высотных восхождений — длительный путь от базового лагеря до вершины.

За время прохождения такого длинного маршрута погода может серьезно измениться и помешать выполнению задачи. А выжидать наступления хорошей погоды в самих верхних лагерях нерационально, так как на таких высотах человек не сможет отдохнуть должным образом, а следовательно, и сохранить силы для штурма.

Поэтому с большой осмотрительностью выбирают время для штурма вершины. Но имея в виду, что при высотном восхождении штурм продолжается значительное время и альпинисты могут попасть в условия ухудшившейся погоды, предварительно изучают условия движения в непогоду по данному маршруту. Руководитель заранее подготавливает группу к возможным действиям в условиях непогоды.

Когда ученым и альпинистам стали известны особенности больших высот, когда у них накопился опыт действий в подобных условиях, они быстро совершенствуют снаряжение, организацию и тактику, применяют кислород. Все это позволило им добиться новых успехов. И за последние годы в борьбе за восьмитысячники наступил резкий перелом. То, к чему стремились более сотни лет и за что боролись более полувека, оказалось возможным. И из четырнадцати известных восьмитысячников к 1958 г. побеждено одиннадцать. К тому же следует отметить, что на три из них (Аннапурна, Нанга-Парбат и Чо-Уйю) восхождения совершены без кислородных приборов.

Истории борьбы за их достижение посвящена эта работа[6]. Она может заинтересовать альпинистов и географов, а также всех интересующихся горной природой, ее своеобразием и теми трудностями, которые встречаются на пути альпиниста-исследователя при сложных маршрутах через перевалы и восхождениях на вершины.

I. ГИМАЛАИ

(физико-географический обзор)

Отделяя Декан и Индо-Гангскую низменность от сурового Тибетского нагорья, широкой дугой, изогнутой к югу, простирается высочайшая в мире горная система Гималаи.

Слово «Гималаи» в переводе с языка хинди означает «царство снегов». Действительно, по обилию снежных и фирновых форм высокогорного рельефа, по мощности снежного покрова высочайших хребтов Гималаи представляют настоящее царство снегов, ослепительно блестящих под лучами яркого южного солнца.

Эта горная система известна очень давно. Древнегреческие географы именовали грандиозные хребты Хемодусом. Греки времен военных походов Александра Македонского, водившего свои войска в дальние походы через многие горные хребты, в том числе и Гималаи, называли их Индийским Кавказом[7].

Масштабы Гималаев огромны. При длине более 2400 км они достигают на отдельных участках ширины 350 км. Это мощное поднятие земной коры служит естественной северной границей Индии. Оно оказывает большое влияние на климат страны, вставая непреодолимой преградой на пути холодных северных ветров и защищая от них плодородные долины великих рек Индии — Инда и Ганга. Гималаи преграждают путь южным влажным ветрам на север и задерживают влагу, приносимую с необозримых пространств Индийского океана. И влага, выпадающая в виде дождей и снега на склонах Гималаев, возвращается в океан многоводными реками Индии, обеспечивая на всем пути их течения замечательное плодородие речных долин.

Мощь Гималайских хребтов исключительно велика. На всем своем протяжении они имеют среднюю высоту около 6000 м. Эта величественная горная система представляет большой интерес для геологов, географов, ботаников и представителей многих других наук. Но, кроме отдельных районов, Гималаи еще мало исследованы даже в географическом отношении, что объясняется трудностью путешествий в этом лабиринте высочайших хребтов земного шара.

Геологическое строение Гималаев отличается большой сложностью[8]. Центральный кристаллический стержень горной системы окружен осадочными породами различных возрастов. Породы эти образовались на дне доисторических морей, покрывавших когда-то значительные пространства современной территории Азии.

В позднейшие времена пласты земной коры колоссальной силой перемещения материковых глыб были смяты в огромные складки. И эти-то складки, часто перекрытые и разорванные, образуют мощные системы надвигов. В таких образованиях пласты более раннего происхождения нередко оказываются лежащими на пластах, сформировавшихся гораздо позднее. Образовавшаяся горная система взметнулась над поверхностью земли и отделила гигантским горным барьером полуостров Индостан от Центральных областей Азии.

Высочайший хребет горной системы носит название Главного Гималайского. Этот хребет простирается от Гиндукуша, разграничивающего Индию и Афганистан, до высоких хребтов Данг-ла, находящихся на территории Китайской Народной Республики. Все остальные хребты системы — это или грандиозные ответвления Главного хребта, или параллельные горные цепи, значительно уступающие ему по мощности, протяженности и высоте.

Однако Главный хребет не представляет собой водораздела бассейна Индийского океана и внутреннего бассейна Тибета. Крупнейшие реки Индии — Инд и Брахмапутра, а также их притоки — Гогра, Гандак и Арун и главнейший приток Инда — Сетледж прорезают Главный Гималайский хребет в различных его частях.

Эти реки, протекавшие здесь с древнейших времен, постепенно, по мере того как поднимались складки земной коры, углубляли свои русла, образуя в горных породах глубокие ущелья.

В результате деятельности рек хребты Гималаев оказались разрезанными узкими ущельями на отдельные «куски» и не представляют монолитного целого на всем своем протяжении. Эта высочайшая горная система состоит из отдельных гигантских горных звеньев. Такое природное расчленение Главного Гималайского хребта и является основой альпинистского районирования всей горной системы.

Участок Главного хребта, расположенный между долинами рек Инд и Сетледж, носит название Кашмирских Гималаев; участок между реками Сетледж и Кали-Гандак называется Гарвальские Гималаи; участок между Кали-Гандак и Арун известен под названием Непальские Гималаи. Далее от реки Арун до границ Бутана расположены Сиккимские Гималаи; весь же участок Гималаев, расположенный восточнее вплоть до излучины Брахмапутры, носит общее название Восточных Гималаев[9]. Сужаясь при подходе к ущелью этой мощной реки, Гималаи заканчиваются гигантским поднятием в вершине Намхва-Барва, достигающей высоты 7755 м.

Эта вершина служит как бы восточным «пограничным столбом» Гималаев, так же как Нанга-Парбат их западным столбом.

На восток от вершины Намхва-Барва, отделенные от нее глубоким ущельем Брахмапутры (в среднем течении она носит название Диханг), простираются ряды мощных горных хребтов Тибета, именуемых часто хребтами Тангла. А еще далее к востоку располагаются высочайшие хребты Китая (Сино-Тибетские) с главной вершиной Гунгашань (Миньяк-Гонкар) 7590 м.

Горная система Гималаев располагается на территориях ряда государств. Основные хребты этой горной системы находятся в пределах сравнительно небольших стран: Кашмира, Непала, Сиккима, Бутана и Ассама. Северные склоны Главного Гималайского хребта и параллельные ему цепи гор Ладак и Кайлас расположены в Тибете; значительные по высоте и мощности отроги хребтов Гималаев и параллельных цепей с юга выходят на территории Индии и Пакистана.

Бегло ознакомившись с Главным Гималайским хребтом по направлению его простирания с запада на восток, рассмотрим характер этой системы с юга на север.

На юг, в сторону Индии, Гималаи понижаются двумя громадными горными ступенями, приподнятые края которых представляют большие самостоятельные горные хребты.

Нижняя ступень (до высоты 1000 м) — это полоса предгорий, вздыбившийся край которых носит название Сиваликских гор. Ширина этой системы неодинакова на всем ее протяжении и колеблется от 10 до 50 км. Эти горы не представляют единого хребта, а состоят из параллельных складок, превращенных на отдельных участках вследствие эррозионной деятельности рек и потоков в цепи холмов (особенно в междуречье Ганга и Биаса).

Хребты, составляющие Сиваликские горы, — Дундва, Чоуриагати, Соля-Синги, и возвышенности — Потварское плато, Кала-Читта и Маргала имеют среднюю высоту около 600 м. Только Чоуриагати достигает средней высоты 900 м.

Вторая горная ступень Гималаев располагается на высоте 3500 — 4000 м. Она несколько приподнята к краю и представляет собой обширное нагорье, шириной 80—100 км. Некоторые вершины окраинного хребта этой ступени достигают высоты 6500 м, а лежащие между этим хребтом и Главным Гималайским хребтом широкие долины (Сринагара и Катманду) располагаются на высоте 1350—1650 м.

В Кашмирских Гималаях приподнятый край этой ступени, между реками Инд и Ченаб, носит название Пир-Панджал[10]. Этот хребет достигает средней высоты около 4000 м, а в наивысших точках, расположенных в верховьях реки Кишанганга, превышает по высоте 5000 м (вершина Харамуш 5142 м).

Район хребта Пир-Панджал интересен обилием горных озер, обычно занимающих углубления между моренами или на местах бывших ледников (моренные или ледниковые озера), многие из которых расположены на большой высоте (до 3500 м).

Через Пир-Панджал ведут пути в долину Сринагара — из Джамму через перевал Баниал; из Джелама через перевал Пир-Панджал и Барамульское ущелье. Между Пир-Панджалом и Главным Гималайским хребтом расположена красивейшая Сринагарская или Кашмирская долина. Она лежит на высоте 1600 м с некоторым наклоном (до 67 м) на северо-запад, являясь дном бывшего когда-то здесь гигантского озера, имевшего размеры 12290 кв. км. В настоящее время остатки этого озера рассеяны по наиболее низким частям долины в виде небольших (до 90 кв. км) озер (Вулар, Дал, Анчар и др.). От реки Ченаб до Сетледжа край этой ступени (окраинный хребет) носит название Дауладар (Белые горы) и поднимается до высоты 3000 м. В Гарвальских Гималаях этот приподнятый хребет носит название Малых Гималаев. Часть этого хребта, расположенная между Сетледжем и Гангом, носит местное название Наг-Тиба.

Малые Гималаи, повышаясь к востоку, подходят к гигантскому массиву Даулагири (8178 м), который и связывает их с Главным Гималайским хребтом. В этом же районе находятся и другие вершины, достигающие высоты более 8 км.

Расчлененный же окраинный хребет (край ступени) обходит этот массив с юга и тянется до реки Арун в виде невысокого (до 2000 м) хребта Махабарат. Между этим хребтом и Главным Гималайским расположена долина Катманду — основная часть Непала.

Далее, за рекой Арун вторая и первая горные ступени объединяются. Обходя глубоко вдающуюся в горы широкую долину реки Тиста, они подходят к Главному Гималайскому хребту, который здесь круто обрывается к Бенгальской низменности, где сливаются две величайшие реки Индии — Инд и Брахмапутра. Но и здесь, несмотря на крутизну склонов, сохраняется прежняя ступенчатость в виде двух-трех почти сливающихся хребтов, резко понижающихся к югу. Эти хребты носят общее название Дуары («двери к горам») и тянутся параллельно Главному хребту до ущелья Брахмапутры. Дуары характерны наличием висячих долин, нередко лежащих на сотни метров выше основных рек.

В обширной горной долине Катманду, так же как и в Сринагарской, много озер и еще больше остаточных озерных долин. Они настолько обычны для Непала, что местные жители гуркхи (гурки) дали им особое наименование «тал».

Исследователи Гималаев так объясняют их образование. В прежние времена на южных склонах Гималаев было много запрудных озер. Но вода, прорывая запруды, с огромной силой устремлялась вниз. Ее огромные массы смывали на своем пути леса и селения, вынося на равнины большое количество обломочного материала. А на месте бывшего озера оставалась пустая горная котловина, которая и образовала озерную долину. Но нередок здесь и обратный процесс. Горные реки прокладывают свои русла в хребтах второй и первой ступеней узкими ущельями-каньонами. В результате обычных горных обвалов, а иногда и землетрясений, эти узкие ущелья перегораживаются обвалившейся массой горных пород. Тогда выше завалов быстро образуются мощные озера, которые чаще всего недолговечны, но в то же время они представляют серьезную опасность для всего района, расположенного вдоль нижнего течения реки. Так, например, в результате землетрясения 1841 г. большой обвал запрудил реку Инд в районе Рамгата. Высота завала достигала нескольких сотен метров. Выше по течению образовалось огромное озеро.

Но вскоре Инд прорвал запруду, и массы воды, хлынув по ущелью, смыли много селений, сорвали со склонов, до которых дошел поток воды, не только растительность, но и почву. Вода разрушила проходящие по берегам реки дороги, местное население понесло огромный материальный ущерб.

Проследив за расположением первой и второй горных ступеней южной части Гималаев, мы подходим к третьей ступени, которая справедливо называется иногда центральной осью вследствие своего расположения и наибольшей относительной высоты. Эта ступень в настоящее время сильно расчленена, образуя цепь хребтов, носящих общее название Большого или Главного Гималайского хребта. Перевалы, ведущие через хребет, достигают средней высоты 4800 м.

Наибольшей ширины горы достигают на участке между Индом и Сетледжем (70—90 км). Здесь третья ступень Гималаев расчленена на два основных хребта — Западные Гималаи и Северный хребет, который в северо-западной части называется Деосай, в юго-восточной, расположенной за рекой Шинго, носит название Занскар (тибетское—«белая медь»).

Главная вершина Западных Гималаев — Нанга-Парбат[11]. Кроме этой вершины, восточнее Сринагара в Западных Гималаях резко возвышаются вершины Сер (Нана) — 7135 м и Мер (Кана) — 7100 м. В хребте Занскар главная вершина — пик Камет — 7755 м. Из перевалов наиболее известны в Западных Гималаях Зоджи-ля — 3450 м, Бурзил — 4200 м и Мацено — 5360 м; в хребте Занскар—Дарма — 5490 м, Кангри-Бингри — 5580 м и Шамшал — 4940 м.

Между Западными Гималаями и хребтом Деосай расположена обширная горная равнина Деосай. Эта местность труднодоступна и носит характер полупустыни. Здесь на протяжении многих километров нет никакой древесной растительности, лишь изредка встречаются низкорослые кустики арчи. Только ранней весной равнина на короткий период покрывается травами.

Юго-восточнее значительного поднятия Западных Гималаев расположена другая высокогорная платообразная долина Рупшу. Несмотря на суровую и бесплодную природу, долина Рупшу обитаема; здесь издавна кочует одно из ладакских племен — чампасы. Летом в дневные часы в этой долине невыносимо жарко на солнце, а в тени холодно. Ночью же температура опускается до нуля и даже ниже.

Севернее хребтов Деосай и Занскар располагается долина Инда. Между Гималаями и соседней горной системой Каракорум находится так называемый Малый Тибет, населенный тибетскими племенами. Здесь расположена область Балтистан.

От прорыва Сетледжа третья ступень Гималаев сужается и в виде единого хребта (собственно Большой Гималайский хребет), имеющего высоту 5500—6000 м, идет на юго-восток, все более отклоняясь к чисто восточному направлению. Наиболее высокая часть Главного Гималайского хребта на этом участке находится между реками Сетледж и Арун. Здесь расположены многие высокие вершины Гималаев. В верховьях Ганга, берущего начало от ледников Нанда-Деви и Ганготри, расположены такие вершины, как Дунагири — 7065 м, Трисул — 7120 м, Нанда-Деви — 7821 м, Затопан — 7062 м, Чаукамба — 7138 м и др. (см. карту).

Далее на восток в Непале хребет еще более повышается. В нем располагаются вершины: Даулагири — 8172 м, Манаслу — 8128 м, Аннапурна — 8078 м, Шиши-пангма (Гозантанг) — 8023 м и др. А еще далее на восток между реками Гандак и Арун находится самая высокая часть Главного Гималайского хребта. Здесь высятся вершины — Гауризанкар—7144 м, так часто в прошлом отождествляемый с Джомолунгмой (Эверестом), Чо-Уйю — 8153 м, Лхо-тзе — 8501 м и Макалу — 8470 м.

На границе же Тибета и Непала, на стыке Главного Гималайского хребта и отрога, называемого Лап-чьи, находится высочайшая вершина земного шара — гигантская скальная пирамида Эвереста[12].

Сравнительно небольшой участок Главного хребта, расположенный между реками Арун и Сун-Коси, является самой мощной, самой высокой частью Гималаев. Здесь в непосредственном соседстве расположены пять вершин, высотой более 8000 м и свыше двадцати вершин более 7000 м. Поэтому данный участок привлекает к себе исследователей и альпинистов более, чем другие горные районы Гималаев. Но трудные и длительные подходы к Эвересту и сложность восхождения на вершины такой высоты составляют серьезное препятствие. Английские альпинисты неоднократно атаковали высочайшую вершину мира, но до 1953 г. все эти атаки были безуспешны.

На восток от реки Арун Главный хребет на некотором протяжении еще остается таким же высоким, достигая в вершине Кангченджунга[13] 8579 м, но вскоре он резко понижается. Последнее мощное поднятие Гималаев находится в их восточном окончании, достигая в вершине Намхва-Барва высоты 7755 м.

На север, в сторону Тибета, Главный Гималайский хребет спускается одной мощной ступенью в виде слаборасчлененного хребта Ладак. Он простирается вдоль всего Главного хребта от нижнего течения реки Шийок (на северо-западе) до крутой излучины Брахмапутры на востоке. Его прорезают лишь две реки бассейна Индийского океана — Инд и Сетледж. Остальные крупные реки Индии — Ганг, Карнали, Кали-Гандак и Арун, прорезая Главный Гималайский хребет, берут начало на хребте Ладак, который в орографическом отношении разделяет Индию и Тибет.

Средняя высота хребта Ладак 4000—4500 м. И, несмотря на значительно меньшую высоту его по сравнению с Главным Гималайским хребтом, он, а не Главный хребет, служит водоразделом для большинства рек бассейна Индийского океана. Учитывая, что многие реки, стекающие с северных склонов хребта Ладак и южных склонов хребта Кайлас, также впадают в реки бассейна Индийского океана (Инда и Брахмапутры), можно сказать, что и Ладак питает водами своих ледников ту же самую систему рек. Водоразделом для бессточного Тибетского бассейна служит хребет Кайлас, иногда неправильно называемый вместе с Ладаком ТрансГималаями. Он простирается от Гильгита до верховьев Иравади и соединяется на северо-западе массивом Харамуш (7885 м) с горной системой Каракорум.

Между Ладаком и Кайласом расположена огромная по своим размерам, но неглубокая горная впадина со средней высотой 4500—5000 м, занятая верховьями рек Инда, Сетледжа и Брахмапутры (Цзан-По). Это уже Тибет как в орографическом, так и политическом смысле. В юго-восточной части высокогорной долины на берегу левого притока Брахмапутры — реке Ки-чу — расположена столица Тибета город Лхасса.

Иногда эту долину называют Малым Тибетом, так как климат и природа здесь типично тибетские. Склоны Гималаев, обращенные к Тибету, значительно менее расчленены, почему Главный хребет не представляет с северной стороны той величественной и грозной картины, каким его обычно видят с юга, из Индии. В то время как Гималаи на юг обрываются тремя ступенями и на сравнительно коротком расстоянии снижаются почти на 8000 м, тибетские склоны снижаются лишь на 3000 м, и из долины Цзан-по видна только верхняя часть хребтов; она не производит такого величественного впечатления, как с южной стороны. Вершины и гребни хребтов здесь отличаются резкими зубчатыми, а иногда башнеподобными контурами. Северные склоны более пологи и из-за отсутствия растительности сильнее обнажены. Они довольно спокойно опускаются к высокогорной полупустынной долине.

Индийские же склоны, в отличие от тибетских, почти от самой снеговой линии, которая располагается здесь на высоте около 5000 м, покрыты густой луговой, а ниже древесной растительностью. Сами склоны не имеют столь резких очертаний, но в то же время сильно изрезаны глубокими ущельями, по которым с шумом устремляются быстрые горные реки.

Большое влияние на природу страны оказывают муссоны. Они бывают двух видов — летние влажные и зимние сухие.

Летние влажные муссоны обычно наблюдаются в течение периода июль—ноябрь. Их возникновение связано с тем, что в это время в Центральной Индии образуется область пониженного давления, в то время как в экваториальной части Индийского океана давление атмосферы выше. Вследствие этого начинается движение влажных масс воздуха с океана на материк Азии. Проходя над океаном, воздушные массы еще более увлажняются. На своем пути над Индией они отдают значительное количество влаги в виде осадков; сильные дожди сопровождаются понижением температуры и повышением влажности воздуха.

Время наступления летнего муссона и наиболее интенсивного периода его действия изменчиво. Муссон может начаться или на месяц-полтора раньше среднего срока или на такой же период запоздать. Это зависит от разных причин и, в частности, от уменьшения или увеличения разности давлений воздуха между экваториальной зоной океана и центральной Индией.

Зимний сухой муссон обычно дует с января по май, причем первая половина этого периода считается лучшим временем года в Индии. Тогда в долинах Индии не очень жарко, господствует сухая, ясная погода. Январская температура в это время соответствует температуре июля в Европе. Но вследствие того что зимний сухой муссон почти не приносит дождей, среди населения понятие муссон обычно связывается только с летним влажным периодом.

Задерживаемый мощным барьером Гималайских гор летний муссон отдает весь оставшийся запас влаги в виде дождя и снега предгорьям и районам Главного хребта. Там в это время выпадают обильные дожди, а на больших высотах разражаются метели и снежные бураны.

Вследствие этого климат южных склонов Гималаев влажный и теплый, а климат высокогорных областей неустойчивый. Вот эта-то особенность климата значительно усложняет деятельность альпинистов в Гималаях.

Область же северных склонов с тибетской стороны, закрытая горными хребтами от проникновения в эту область муссонов, обладает суровым континентальным климатом, с характерной сухостью воздуха и большим перепадом температур.

От климатических условий в значительной мере зависит высота снеговой линии высокогорной зоны Гималаев и мощность снегового покрова. Несомненно, что и широта местности играет при этом существенную роль.

Снега и ледники Гималаев располагаются на значительных высотах. Но в то же время высота снеговой линии далеко не одинакова для различных районов Гималаев. На южных склонах, куда муссоны приносят обильные осадки, снеговая линия располагается значительно ниже, чем на северных. Кроме того, она повышается в направлении с запада на восток. Так, например, если в Кашмире снеговая линия опускается до высоты в 4500 м и ниже, то в восточной части хребта она располагается на высотах порядка 4900—5000 м.

В то же время на северных склонах высота снеговой линии (границы) располагается на 1000—1200 м выше, чем на южных. Причины этого заключаются в незначительном количестве осадков и, вследствие этого, большой сухости воздуха. Здесь нередко снеговая линия располагается на высотах около 6000 м. Средняя высота ее расположения — 5700—5900 м.

Гималаи интересны наличием крупных ледников дендритового[14] (гималайского) типа. Они характерны обширным районом питания и большой разветвленностью. Несколько ледников, образующихся в верхней зоне хребтов, сливается в один более мощный. Образовавшиеся таким образом ледники, вновь сливаясь в один мощный поток, образуют еще более мощный ледник, который может пройти такую же стадию слияния с другими ледниками его типа. Все вместе они составляют сильно разветвленный ледник, имеющий вид разветвленного дерева. Другой разновидностью Гималайских ледников является так называемый туркестанский тип. Ледники этого вида имеют малоразвитый бассейн питания по сравнению с областью стока. Они питаются преимущественно за счет снежных лавин и обвалов с окружающих их крутых горных склонов, а также за счет ледовых обвалов с небольших висячих ледников, располагающихся в углублениях вышележащих склонов, ограничивающих основной ледник.

Нижняя граница языковой части Гималайских ледников располагается на высотах от 2500 м (в Кашмире) до 4000 м (в Центральных районах).

Оледенение Гималаев слабо изучено. Из известных районов больше всего имеется сведений по ледникам районов Нанга-Парбат, Ганготри, Джомолунгма и Кангченджунги. Наибольшими ледниками являются: Зему (район Кангченджунги) — 26 км; Ганготри (в верховьях Ганга) — 26 км; Дурунг-Друнг (Западные Гималаи) — 24 км; Ронг-бук (район Джомолунгма) — 19 км; Ракиот (район Нанга-Парбат) — 15 км и др.

Интересно отметить, что по строению поверхности и свойству льда гималайские ледники значительно отличаются от ледников других горных систем. На больших высотах снег очень сухой, но резкие перепады температур часто способствуют образованию на поверхности снежного покрова тончайшей ледовой корки. Под такой коркой происходит сублимация[15], при которой кристаллики льда увеличиваются от оседания водяного пара на нижней поверхности ледяной корочки, которая вследствие этого утолщается и образует наст. Такие условия весьма благоприятны для образования лавин, которые и являются характерным явлением в Гималаях.

На меньших высотах влияние высоких дневных температур оказывается еще сильнее. Так, во-первых, там происходит очень быстрый процесс фирнизации снега и дальнейшее превращение фирна в лед. Во-вторых, на меньших высотах быстро происходит процесс испарения снега с поверхности, что, особенно в некоторых районах (Ладак), обусловливает недолговечность снежного покрова, образовавшегося от выпадения снега в долинах и на нижних склонах (2—3 дня).

И третья особенность заключается в том, что ледники почти всегда открыты и на их поверхности почти совершенно нет снега и фирна. Лишь в фирновых бассейнах питания ледников могут быть значительные скопления снега и фирна. Но их поверхность быстро уплотняется, и передвижение людей по такой поверхности не представляет больших трудностей. Только в периоды снегопадов горные склоны покрываются значительным слоем сухого снега, который удерживается короткое время после снегопада, а затем или сходит в виде лавин, или уплотняется под действием высоких дневных температур, или переносится сильными ветрами в углубленные части ледника или склона.

Вероятно, в связи с условиями образования и своеобразным режимом лед гималайских ледников обладает большой пластичностью. На крутых перегибах ложа основных потоков ледников трещин бывает очень мало. Там, где в других горных районах обычно образуются ледопады или большое количество трещин, на гималайских ледниках имеются, как правило, редкие трещины, и они не достигают больших размеров. Лишь иногда при слиянии двух ледников, протекающих по склонам различной крутизны, или при больших сжатиях ложа, а также на крутых изгибах ледников встречается значительная расчлененность ледовых масс.

Эта особенность гималайских ледников весьма характерна для северных склонов горной системы. На южных склонах достаточно часто встречаются сильно расчлененные ледники (Кхумбу, Даулагири, Ракиот и др.). Подобное состояние в значительной степени объясняется крутым Падением их Ложа, а в ряде случаев сильным сжатием его скальными выступами отрогов хребта.

Лед гималайских ледников не только пластичнее, чем на ледниках других горных районов, он также плотнее и имеет большую вязкость. Скорость движения ледников здесь значительно выше, чем на Кавказе или в Альпах.

В этом горном районе в зонах соприкосновения снега или льда со скалами таяние происходит весьма интенсивно. В результате этого между ледником и скалами образуются своеобразные «коридоры» до нескольких метров ширины, которые в некоторых случаях могут быть использованы для передвижения на значительном их протяжении. Все это особенно характерно для ледников района Кангченджунги.

Таким образом, высокогорная область Гималаев представляет собой мощные скальные хребты, вздымающиеся до высот 8000 м и более. Эти хребты то ослепительно белые от покрывающих их снегов, то мрачные и темные от обнаженных скал. А ниже снеговой линии гигантскими языками спускаются мощные ледники, глубоко врезаясь в зеленое царство высокогорных лугов или лесов на южных склонах Гималаев или в монотонно-серые склоны северной их стороны, покрытые многочисленными серыми осыпями и почти такой же серой бедной травянистой растительностью.

Климатические особенности Индии определяют также растительный и животный мир различных участков как всей страны, так и горных областей Гималаев. Известно, что по богатству и разнообразию растительности Индия занимает одно из первых мест в мире. Здесь насчитывается свыше 21 тысячи видов растительности, из которых около 17 тысяч видов цветковых. Однако не на всем протяжении Гималаев и не на всех высотах их склонов, как это и следовало бы ожидать, растительность одинакова. Она зависит от высоты местности над уровнем моря и ориентировки склонов по отношению к странам света.

Наиболее богата растительность Восточных Гималаев (включая Сикким). Только в Сиккиме насчитывается около 4000 видов цветковых и до 250 видов папоротников, из которых 8 видов древовидных. Здесь отчетливо выражена вертикальная зональность — тропическая зона расположена до высоты 2000 м, далее — до 3750 м располагается умеренная зона, выше которой вплоть до снеговой линии простираются высокогорные луга.

Часто заболоченные подножья Восточных Гималаев покрыты густыми лиственными лесами, из крупных (высотой до 40 м и до 2 м в обхвате) деревьев, называемых сал. Такие леса носят местное название «тераи». Они состоят не только из саловых деревьев. Здесь произрастают многие тропические виды — веерные пальмы, манговые деревья, бамбук, банан и кокосовые пальмы. Обычно деревья перевиты лианами, а подлесок, состоящий из различных кустарников, густо проросший высокими травами, делает такие леса труднопроходимыми.

С подъемом заболоченность уменьшается, а в связи с этим изменяется и характер растительности. Наряду с названными породами появляются мыльное дерево, мимоза, магнолия и конский каштан. Количество лиан здесь резко увеличивается. Они, как длинные и толстые канаты, то вьются вокруг стволов деревьев, то перебрасываются с одного дерева на другое. Стволы лиан увиты орхидеями различных видов (в Сиккиме, например, насчитывается 440 видов их). Стволы деревьев обвиваются здесь также диким виноградом и диким перцем. Пальм становится все меньше. Наиболее характерна для верхней части тропической зоны лазающая пальма (ротанг) с тонким, но очень длинным стволом (до 100 м). Во влажных затененных ущельях в большом количестве растут бананы, апельсиновые и лимонные деревья.

Еще выше, при переходе к умеренной зоне в лесах начинают появляться дубы с вечнозеленой листвой и древовидные папоротники. Тропическая зона распространяется здесь до высоты 2000 м, чему способствует не только тепло, но и большая влажность воздуха.

Умеренная зона, располагающаяся выше, начинается лиственными лесами из дуба, каштана, березы, вяза, клена, вишни, черемухи и яблони. Среди них до некоторой высоты еще встречаются тропические виды, но они постепенно исчезают. В лесу много магнолий, орхидей и лавровых деревьев. Здесь же огромные рододендроны с большими белыми цветами. Одна из характерных черт лесов этой зоны — обилие мхов и лишайников; почва, стволы и ветви деревьев покрыты мхами; лишайники свешиваются с ветвей длинными гирляндами.

Выше 3000 м в лесах господствуют хвойные породы — гималайские пихты, ель и лиственница. Большие пространства заняты густыми зарослями бамбука, иногда сильно углубляющимися в умеренную зону. Из кустарников здесь наиболее многочисленны смородина, шиповник, можжевельник, барбарис и рододендроны.

Расположенная выше высокогорная область представляет царство цветковых (до 380 видов). Лишь в нижней части ее есть древесная растительность, которой заканчивается лесная умеренная зона. По мере подъема к высокогорным лугам деревья становятся все ниже и реже. Затем они начинают совсем исчезать, и в луговую зону изредка вклиниваются лишь карликовые березки да рододендроны. На известной высоте исчезают и они. Выше начинается безраздельное царство цветов с преобладанием примул. Здесь же распространены горечавки, типчак и другие травы.

Луга продолжаются обычно до высоты 4800—5000 м, но наивысший предел их распространения отмечался и на более значительных высотах. До высоты 5580 м встречается типчак, до высоты 6100 м находили эдельвейсы, а отдельных представителей цветковых встречали до высоты 6200 м.

В Западных Гималаях граница тропической зоны на 300—400 м ниже, чем в Восточных. Наиболее типичны здесь гранатовое дерево и олеандр.

Умеренная зона также спускается ниже на 300—400 м. Растительность предгорий более сухолюбива. Здесь растут акация, вечнозеленый дуб, а в более влажных местах — бамбук, пальма и в подлеске — олеандр. А выше царство хвойных с широким распространением деодара (гималайский кедр), сосны длиннохвойной и македонской голубой сосны. Наибольших высот достигает распространение дуба (до 3500 м). К востоку, с углублением в горы и значительным увеличением высоты растительность резко меняется. Здесь преобладают тополь, осина, клен, чинар, ясень, сосна, а подлесок из ломоноса, жимолости, шиповника, боярышника, барбариса и облепихи.

По разнообразию видов горные луга Западных Гималаев значительно богаче, чем луга Восточных Гималаев. Они представляют собой прекрасные пастбища. В остальном растительный мир Западных Гималаев близок к флоре Центральных Гималаев. Но он скромнее, менее ярок.

В отдельных внутренних районах, расположенных среди Гималайских хребтов, где климат более суровый, чем на южных склонах, растительность все же значительно богаче, чем на северных склонах.

В Кашмире климат теплый и весьма благоприятный в сельскохозяйственном отношении. Здесь возделываются рис, чай и другие теплолюбивые культуры. Весна в этом районе обычно сопровождается ветрами и дождями. Небо летом всегда чистое; бывают редкие, но сильные и непродолжительные дожди. Зима снежная, но почти безветренная и очень теплая. Годовых осадков примерно 1000 мм в год.

Климат северных склонов сухой и суровый. В Читрале и Гильгите резко выражена смена ночных и дневных температур. Часты сильные ветры. В Читрале выпадает в среднем 391 мм осадков в год, а в Гильгите — лишь до 125 мм.

В Ладаке еще суше, а перепад температур более резок. Даже днем разница в температурах поразительна — в тени замерзает вода, а на солнце невозможно находиться в теплой одежде. Лето в горно-пустынном Ладаке теплое, но осадков очень мало (до 80 мм). Растительность весьма скудная. Только в северо-западной части этой области климат несколько смягчается. Здесь часто встречаются луга и даже в отдельных местах произрастают деодаровые и сосновые леса. Осадков выпадает вчетверо больше, чем в пустынном Ладаке.

Растительность на северных, тибетских склонах исключительно бедна. Лесов здесь нет, только вдоль рек можно видеть редкую древовидную растительность. Кустарники имеют большее распространение, но они низкорослы и однообразны. Трав немного, они тоже однообразны, не ярки. Поэтому северные склоны носят характер однотонной полупустыни.

Животный мир Индии, так же как и растительный, богат и разнообразен. Но животные расселены, особенно в горной зоне[16], весьма неравномерно. Фауна этой области особенно отличается от животного мира всей остальной территории Индии.

В долинах Ганга и Брахмапутры и в предгорьях Гималаев достаточно широко распространены обезьяны, тигры, дикие слоны, носороги, леопарды (полосатый, пятнистый, дымчатый и черный), волки, гиены, шакалы, медведи, лисы, дикие быки (гаур, гаял, бантанг), антилопы (горал, сирау, черная индийская), олени (мунтажак, болотный лень, самбар, белопятнистый олень, свиной олень), кабаны.

Среди пернатых много попугаев (15 видов), огромная птица носорог, птица буль-буль, яркие питты, много голубей. Богато представлена здесь порода куриных: павлин, фазан, банкивская курочка, красная курочка, серая лесная курочка. Из голенастых встречаются дрофа, журавль, цапля, колпик. Очень много хищных птиц — грифы, орлы, коршуны (хищных насчитывается 82 вида). Животные располагаются в долинах, в предгорьях, достигая нижней части горной зоны, где животный мир также богат. Здесь обитают некоторые виды обезьян — короткохвостая бенгальская, ассамская, хануман и лангур. Тигры редко попадают в горную зону, но леопарды распространены широко. Много здесь медведей, волков, лисиц, диких собак. Богато представлены и копытные — дикие бараны — тибетский, памирский (архар), уриал, бахрал и др. Не менее характерны для этой зоны дикие козлы — азиатский козел-ибекс (с запада до бассейна Сетледжа), синдский ибекс (во всех частях Гималаев), маркхор (винторогий козел) и тар. Антилопы в Гималаях относятся к видам — горал (в лесах умеренной зоны), сирау (на лугах той же зоны), четырехрогая антилопа (в предгорьях и в умеренной зоне), тибетская антилопа (в высокогорной зоне). Встречается здесь и грациозная тибетская газель.

В горных лесах умеренной зоны много оленей — кашмирский (или хангал), самбар (или джарау). На тибетских склонах достаточно широко распространены дикие овцы, меньше — яки, газели, антилопы.

Такое многообразие животного и растительного мира делает путешествие в Гималаях чрезвычайно заманчивым и увлекательным. Но вместе с тем ограниченность относительно доступных путей через эту грандиозную горную систему делает такие путешествия чрезвычайно трудными, а потому и редкими.

Наиболее исследованы те части этой горной системы, по которым издавна существовали пути сообщения из Индии в Тибет.

Значительные высоты и сложность горного рельефа не помешали народам Индии и Тибета еще с давних пор проложить через них пути сообщения.

Еще в VII в. китайскими купцами были проложены пути в Индию через Непальские Гималаи. Были открыты пути и через Восточные Гималаи. Пользовались известностью пути по долине реки Сетледж (с обходом ряда теснин через соседние хребты) через перевал Шипки или путь через перевал Зоджи-ля из Кашмира в Тибет. Были и другие вполне проходимые пути. Но все же самым простым и известным путем была дорога через перевал Танг-ла, ведущая из долины Ганга в столицу Тибета город Лхасу. Этот путь, представлявший прежде собой вьючную тропу, в настоящее время имеет вид колесной дороги; он не утратил своего значения до наших дней[17].

Казалось бы, наиболее надежными путями через хребты Гималаев являются ущелья прорезающих их рек. Но они непригодны для прокладки путей. Эти ущелья узки, а склоны их почти отвесны. Поэтому большинство дорог проходит, минуя ущелья рек, по более удобным склонам хребтов. Важность путей через Гималаи подчеркивается и тем, что английское правительство, несмотря на вполне очевидные и большие трудности, принимало решение в 1936 г. о строительстве железной дороги через Гималайские хребты. Но этого намерения оно так и не выполнило.

Особенности данной горной системы значительно затрудняли проникновение альпинистов в глубь горной системы. Они были вынуждены организовывать громоздкие экспедиции и тратить значительное время только на то, чтобы добраться до района восхождения и на месяцы отрываться от баз снабжения.

Все это серьезно ограничивает возможности развития альпинизма в Гималаях. Но главным препятствием на пути к освоению этой горной системы являлось то, что для восхождений приезжали иностранные альпинисты, а представители индийского и тибетского народа работали на них в качестве носильщиков. Правда, это были необычные носильщики. Они с тяжелыми грузами доходили с альпинистами до больших высот, покоряли мощные вершины: Тенсинг Норки (Джомолунгма), Гиальцен Нурбу (Макалу), Пасанг Дава лама (Чо-Уйю).

В отношении альпинизма Гималаи являлись и являются районом мировых проблем. И в дальнейшем можно ожидать широкого развития альпинистских восхождений, особенно тогда, когда с ростом благосостояния и дальнейшего культурного развития населения этих районов, освободившегося от гнета и бесправия, так же как в наши дни добились свободы народы Тибета, сами народы Индии не в качестве носильщиков и рабов, а в качестве равноправных граждан своей страны будут успешно побеждать гигантские вершины своих родных гор.

В дело исследования высочайших горных систем мира вложено много усилий как со стороны альпинистов различных стран, так и жителей Тибета, Непала, Балтистана, Кашмира и других районов. Их трудом обеспечивалась возможность проведения всех экспедиций. В приводимых ниже описаниях восхождений на восьмитысячники показываются как условия проведения, так и все трудности штурма высочайших вершин мира, а также роль местных жителей в успешном осуществлении этих экспедиций.

II. ПОБЕДА НАД ПЕРВЫМ ВОСЬМИТЫСЯЧНИКОМ

ВКЛАД ФРАНЦУЗСКИХ ВЫСОТНИКОВ

К 1950 г. борьба за восьмитысячники имела уже свою большую историюСсылки18]. От первых робких попыток восхождений на вершины подобной высоты прошло уже более ста лет. За эти годы альпинисты различных стран мира настойчиво стремились совершить восхождения на 8 восьмитысячников из четырнадцати известных. Особенно упорны были атаки на Джомолунгму, Кангченджунгу, Нанга-Парбат и Чогори (К2).

Французские альпинисты принимали в этой борьбе сравнительно небольшое участие, но именно они были первыми победителями вершины такой высоты.

Впервые альпинисты Франции попытались совершить восхождение на восьмитысячник в 1936 г. То была французская экспедиция в Каракорум с целью восхождения на один из восьмитысячников этой горной системы. Альпинисты, возглавляемые Сегоном, пытались достичь вершины Гидден-пика (8068 м) с востока. Однако продвижение было прекращено на высоте 7000 м.

Следовательно, их опыт в этом отношении сравнительно невелик. Но международный опыт восхождений на семитысячники и упорное стремление преодолеть восьмитысячники позволяли альпинистам к 1950 г. не только ставить такую задачу, но и надеяться на завоевание победы.

Хотя французские альпинисты не имели достаточного опыта высотных восхождений, но они имели значительное количество высококвалифицированных спортсменов, постоянно тренировавшихся в пределах Французских Альп. Кроме того, они смогли использовать богатый опыт высотных восхождений альпинистов Англии, Германии, Италии и Швейцарии.

Планируя гималайскую экспедицию, Французский альпинистский клуб несомненно учитывал все эти трудности. Большое внимание было обращено на изготовление специального снаряжения, выбор и заготовку продуктов питания, а также на предварительную тренировку личного состава экспедиции.

Как указывал в 1949 г. председатель Французского альпинистского клуба Люсьен Деви, выдвигая идею восхождения на восьмитысячник, основное затруднение составляет не отсутствие опыта подобных восхождений, а крайне слабая изученность и района восхождения и самого объекта. Никто еще не пытался взойти на избранную экспедицией вершину Даулагири, и ни одна вершина здесь не была взята альпинистами.

Все это несомненно усложняло задачи экспедиции и не могло не повлиять на ее исход.

Ввиду этих трудностей и серьезности задачи состав экспедиции подбирался чрезвычайно внимательно и серьезно. Так как Люсьен Деви не смог принять участие в экспедиции, ее начальником был утвержден секретарь Французского альпинистского клуба Морис Эрцог. Он же возглавил и штурмовую группу экспедиции, в которую вошли: Луи Лашеналь, Леонель Терри, Гастон Ребюффа, Марсель Шац и Жан Кузи.

Все это были сильные и опытные альпинисты. Сильнейшие альпинисты-проводники и инструкторы Луи Лашеналь и Леонель Терри в числе других выдающихся восхождений осуществили в очень сложных условиях штурм вершины Эйгер по ее северной стене.

Гастон Ребюффа также профессиональный проводник в Альпах и высококвалифицированный альпинист. В число его лучших восхождений входит подъем на Маттергорн по северной стене.

Жан Кузи и Марсель Шац также известны как выдающиеся французские альпинисты и отличные скалолазы.

В состав экспедиции входили Марсель Ихас — известный альпинист и киноработник, выполнявший в экспедиции обязанности кинооператора, и врач Жак Удо, который был также признанным во Франции альпинистом.

Все участники штурмовой группы экспедиции были (в возрасте от 25 до 31 года) зрелыми и полными сил спортсменами, способными добиваться высоких спортивных результатов. Только М. Ихасу было 43 года, а Ж. Удо 37 лет. Но их роль в экспедиции была вспомогательной, а следовательно, они не определяли спортивных возможностей экспедиции.

В то же время весьма характерно для состава экспедиции было и то, что только Ихас имел опыт высотных высотных восхождений в Гималаях. Остальные же участники восхождения были новичками в этом деле, что в значительной степени увеличивало предстоящие трудности.

Первое требование, которое было предъявлено к снаряжению, заключалось в обеспечении минимального веса. Это требование удалось выполнить благодаря использованию легких и прочных новейших материалов.

Экспедиция выбрала маленькие палатки из нейлона со складывающимися стойками из дюраля. Такие палатки имели двойные стенки и весили по 2 кг. Из нейлона были изготовлены и штормовые костюмы. Покрой их достаточно широк для того, чтобы можно было надевать их поверх теплой одежды. Были заготовлены также пуховые и меховые жилеты и меховые брюки с нейлоновым верхом.

Для обеспечения нормального отдыха при движении по маршруту были взяты пуховые спальные мешки из нейлона и надувные резиновые матрацы, а также специальные пуховые мешки для ног (для ночевок в высотных лагерях).

Рукавицы были тоже нейлоновые, пуховые. На ноги предполагалось надевать шерстяные чулки и ботинки с профилированной резиновой подметкой. Ботинки не были утеплены, но альпинисты, очевидно, считали такую обувь вполне подходящей. У всех альпинистов были станковые рюкзаки. Веревки также нейлоновые: основная веревка диаметром 8 и 9 мм, вспомогательная — 5 и 5,5 мм.

Участники восхождения были снабжены облегченными кошками со специальным приспособлением для быстрого снятия их, ледовыми молотками и специальными якореобразными крючьями, которые забиваются в лед для прикрепления к ним перильных веревок.

Для участников штурмовой группы были предусмотрены кислородные приборы и малогабаритные радиостанции. Для приготовления пищи служили бензиновые кухни и герметически закрывающиеся кастрюли.

Большое внимание было уделено проверке качества снаряжения, для чего проводилась специальная поездка в Альпы. Здесь в зимних условиях всесторонне исследовались выбранные образцы и особенно кислородные приборы. Эти испытания помогли выявить недочеты в снаряжении, которые в дальнейшем были устранены.

Для нижних лагерей взяли большие палатки. Они освещались электричеством от электроагрегата. В этих лагерях имелись даже большие пуховые одеяла.

Таким образом, снаряжением и оборудованием экспедиция была обеспечена достаточно.

Вопросы питания альпинистов были также хорошо продуманы. Большой выбор высококалорийных и качественных продуктов подбирался с учетом особенностей питания на различных высотах. В целях лучшей организации питания все продовольствие было рассортировано и упаковано в ящики. Каждый из этих ящиков имел надписи «долина» или «высота» и был укомплектован такими продуктами, которые должны расходоваться на подходах к вершине или на высотных этапах восхождения.

Усилиями доктора Удо имущество экспедиции было пополнено значительным количеством медикаментов. Общий вес снаряжения и продуктов питания экспедиции был невелик, что выгодно отличало ее от всех предыдущих.

Груз экспедиции составлял всего три тонны, а вместе с вспомогательным оборудованием — шесть тонн, в то время как у других гималайских экспедиций он достигал 13—15 т и более (экспедиция на Нанга-Парбат 1934 г. вышла из Сринагара с грузом более чем в 15 т, экспедиция на Джомолунгму в 1924 г. имела при выходе из Дарджилинга груз весом 18—20 т). Гималайский комитет и руководство экспедиции справедливо считали, что минимальный вес груза потребует меньшего числа носильщиков, что в свою очередь сделает экспедицию более подвижной и маневренной, а следовательно, увеличит шансы на успех.

К марту 1950 г. сборы были закончены.

Руководство Французского альпинистского клуба, учитывая малую изученность района и отсутствие опыта восхождений, предупреждало участников о трудностях выполнения задачи. Даже на последнем заседании Гималайского комитета, специально созданного клубом для проведения этой экспедиции, его председатель Люсьен Деви, подчеркивая трудности экспедиции в Гималаи, говорил, что Гималаи по своим масштабам и трудности передвижения заслуживают названия «третьего полюса»Ссылки19]. 22 экспедиции различных стран, по словам Деви, предпринимали попытки восхождений на восьмитысячники в полностью или частично исследованных районах. Направляясь в неизведанный район, только с прибытием в Такуха (конечный пункт каравана экспедиции) можно ознакомиться с объектами.

В связи с неизученностью района даже объект восхождения не был точно определен. Конечной целью экспедиции намечалась вершина Даулагири. Но на первых этапах предполагалось совершить значительное число разведывательных выходов для определения наиболее доступного маршрута на эту вершину. Если такой маршрут будет найден, то участники приложат все силы к тому, чтобы пройти его. Если же разведка на Даулагири покажет, что рациональный путь выбрать не удается, тогда намечалось перейти к разведке подходов к Аннапурне или к какой-либо другой вершине, имеющей высоту не менее 8000 м.

Учитывая имевшееся в распоряжении экспедиции время, эти задачи надо признать трудновыполнимыми.

РАЙОН ВОСХОЖДЕНИЯ

Даулагири и Аннапурна, избранные французскими альпинистами для восхождения, расположены в Центральных Гималаях, на том участке горной системы, где река Кали-Гандак прорезает Главный Гималайский хребет и где по ее ущелью проложен достаточно удобный путь от города Наутанва в Индии, через Баглунг в Непале к селению Трэдом в Тибете. И здесь, где река мчит бурные воды, глубоко врезавшись в дно ущелья, с обоих берегов, подступая к ней почти вплотную, от хребта Гималаев на север и на юг отходят мощные отроги. Наибольшей мощности и высоты достигают южные. В том из них, который находится на ее западном берегу, расположен мощный массив Даулагири. Этот отрог сравнительно невелик по длине (около 25 км). Он крутыми скальными склонами спускается на запад и юг. Северо-западные склоны этого грандиозного массива обрываются в ущелье реки Маянди. Расположенный с севера от массива Даулагири, в верховьях этой реки, мощный ледник, обогнув северо-западный отрог вершины, поворачивает на юг и вскоре заканчивается. От массива Даулагири на северо-восток отходит высокий гребень, разделяющий бассейн Маянди от бассейна Кали-Гандак. Этот гребень подходит к Главному хребту в той его точке, где возвышается вершина Такуха. Отсюда хребет простирается на запад, нигде, кроме района Нанга-Парбат, не достигая высоты 8000 м.

Расположенный на левом берегу реки Кали-Гандак, южный отрог имеет значительно большую длину. Он простирается сначала почти точно на юг, а затем, после того как от него отходят два коротких юго-западных отрога, поворачивает на юго-восток и, пройдя от поворота более 50 км, подходит к реке Марсианди.

Северное из двух юго-западных ответвлений этого отрога представляет собой мощный массив Нилгири, вершины которого достигают 7000 м (главная — северная вершина 7031 м).

Южное же ответвление — мощный хребет Аннапурны, простирающийся с запада на восток примерно на сто километров.

Между западными окончаниями отрогов Нилгири и Аннапурны, которые подходят к берегам Кали-Гандак, протекает река Миристи, берущая начало из ледников южных склонов Нилгири, западных склонов Большого барьера и северных склонов Аннапурны. Ущелье этой реки и было избрано французской экспедицией 1950 г. в качестве пути к Аннапурне.

Между массивами Нилгири и Аннапурны расположена высокая часть хребта, названная участниками экспедиции Большим барьером. Вершины здесь достигают 7000 м. Севернее Большого барьера и массива Нилгири находится перевал Тилихо, путь через который ведет от городка Такуха в ущелье Кали-Гандак к селению Манангбот в ущелье реки Марсианди.

В хребте Аннапурна имеются вершины, высотой от 7500 до 8078 м. Высшей точкой здесь является Центральная вершина, представляющая собой мощный скальный взлет, покрытый в своей верхней части мощным фирновым покровом. Далее хребет простирается сначала на восток, а затем от вершины Гангапурна принимает юго-восточное направление, сначала несколько понижается, а затем повышается до высоты 7524 м в вершине Аннапурна IV и до 7937 м в вершине Аннапурна II.

Как уже было сказано, восточная часть хребта Аннапурна ограничивает с запада ущелье реки Марсианди. С востока же это ущелье ограничивается другим мощным южным отрогом Главного Гималайского хребта. В нем расположено несколько высоких вершин и в том числе вершина Манаслу (иногда именовалась Кутанг) высотой 8128 м. Из других вершин этого отрога заслуживает внимания Хималчули высотой 7645 м.

Таким образом, в описываемом районе находятся три из десяти восьмитысячников Гималаев. Но в отличие от района Джомолунгмы, где такие вершины расположены в Главном хребте, здесь подобные вершины имеются в его южных отрогах. В самом же Гималайском хребте на этом участке имеется много вершин, высотой около или немногим более 7000 м.

Природа района ущелий этих южных рек достаточно богата. Если в 30—40 км от ледников преобладали заросли бамбука, к тому же труднопроходимые, то выше начинались настоящие джунгли. Здесь наряду с древесной растительностью речных долин Непала перед путешественником встают труднопроходимые заросли, состоящие из смеси северных и южных пород растительности. На высоте более 2000 м нередко приходится прокладывать путь при помощи топора и ножа. Мощные заросли бамбука в этих ущельях располагаются среди леса из высоких елей; огромные магнолии перемешаны с гигантскими рододендронами. И вся эта древесная растительность настолько заросла ползучими растениями, что пробраться сквозь такую чащу не представляется возможным[20].

Путешествие в этих джунглях мало приятно также из-за возможных встреч с многочисленными их обитателями. Если серны и медведи не представляют большой опасности для человека, то значительное количество леопардов и пантер внушает путешественникам законные опасения и тревоги.

Много здесь пернатых, но еще больше насекомых. Они также доставляют путникам много неудобств и неприятностей.

По мере приближения к ледникам растительный и животный мир заметно беднеет. Уменьшаются в размерах южные породы — бамбук, магнолия и др. Менее высокими становятся рододендроны; исчезают ползучие растения. Начинают преобладать северные породы деревьев. Наряду с елями начинают встречаться сосны и даже березы. В их чаще появляются деревья рябины. Изредка можно заметить можжевельник. А еще выше и эти древовидные становятся не такими высокими и стройными. Увеличивается количество кустарников. Скоро и они все более мельчают, и, наконец, когда дыхание ледников становится уже вполне ощутимым, лес совсем пропадает. Заросли кустарников редеют, и путешественники продолжают свое продвижение по роскошным горным лугам, покрытым изумительно красочным ковром цветов. А далее — огромные валы морен, ледники и снежные склоны, над которыми высятся мощные хребты и вершины Гималаев.

Ущелье реки Кали-Гандак представляет глубокий прорыв хребта. Крутые горные склоны подходят вплотную к реке Кали-Гандак, оставляя лишь на отдельных участках узкие террасы. По нижней части склонов разбросаны лесные массивы. Горы нависают над ущельем то крутыми, мрачными скалами, то не менее крутыми травянистыми склонами. А над всем этим поднимаются высокие снежные хребты, придавая ландшафту суровый и величественный облик.

Район этот не привлекал к себе альпинистов, был очень слабо изучен также географами. Лишь в 1950 г. впервые сюда прибыли одновременно две экспедиции — английская и французская.

Английская экспедиция была малочисленна и намечала сравнительно скромные задачи обследования этого района. Но все же ее руководитель Тильман решил осмотреть подходы и маршрут восхождения на восьмитысячник Манаслу (8128 м). Однако этот осмотр дал неутешительные результаты. Северный гребень легко приводил на выступ 7620 м высотой, а затем он снижался (примерно на 350 м), после чего снова резко поднимался к вершинному плато, в отдаленном углу которого стояла вершинная пирамида. Руководителю экспедиции стало ясно, что с такой незначительной группой пытаться победить эту гигантскую вершину невозможно. Поэтому было решено избрать объектом восхождения вершину Аннапурна IV (7524 м). Но это не означало еще отказа от восхождения на восьмитысячник. Тильман имел в виду, что в случае удачного восхождения на Аннапурну IV, группа альпинистов перенесет свой лагерь по хребту под вершину Аннапурна II и предпримет попытку восхождения на этот восьмитысячник.

Но уже тогда, когда англичане с четырьмя носильщиками-шерпами за 10 дней смогли добраться лишь до высоты 6900 м по пути к вершине Аннапурна IV, все иллюзии о возможности с такими силами совершить попытку восхождения на восьмитысячник окончательно рассеялись.

Эта группа трижды предпринимала штурм вершины 7520 м из лагеря 6900 м, но не смогла подняться выше 7310 м.

Однако английские альпинисты на этом не остановились. Они избрали посильный, по их мнению, объект. То была безыменная вершина высотой 7000 м. Но и здесь их постигла неудача. Поднявшись до высоты 6100 м, они вынуждены были возвратиться. Толстый слой сухого снега на склонах вершинной части маршрута восхождения оказался для участников штурма непреодолимым.

Единственным достижением английских альпинистов был поход из ущелья реки Марсианди в верхнюю часть ущелья реки Кали-Гандак. По ущелью реки Наур, одного из притоков Марсианди, они подошли к перевалу Мустанг-ла (5550 м) и, перейдя его, спустились в ущелье реки Тангбе, притока Кали-Гандака.

Район верхнего течения Кали-Гандака с рядом ее притоков простирается далеко на север. Он малоисследован и занимает достаточно большую площадь, которая глубоко врезается в территорию Тибета. В своем верхнем течении Кали-Гандак протекает в широком гравийном русле с крутыми обрывистыми берегами. Это доказывает, что река здесь прорезала древние речные террасы. Вся верхняя часть бассейна Кали-Гандака, называемая Мустангбхот, мало населена. Древесной растительности здесь нет, лишь изредка попадаются небольшие заросли кустарников или отдельные кустики. Небольшие селения, как оазисы, редко разбросаны в этой пустынной местности.

В самой северной части выступа на реке Кали-Гандак расположено селение Мустанг, издавна ставшее обменным пунктом Индо-Тибетской торговли. Сюда из Тибета доставляется соль, затем перевозится вниз по реке к Муктинату или даже к Такухе. Здесь она обменивается на рис, который тем же путем переправляется в Тибет. Интересен сам способ транспортировки таких грузов по чрезвычайно сложным высокогорным дорогам. Распределенный в маленькие вьюки (от 2 до 4 кг) груз навьючивается на овец или коз. Стада таких вьючных животных перегоняются на большие расстояния, перенося на себе значительные грузы.

От селения Мустанг на север поверхность повышается вплоть до хребта Ладак, который служит водоразделом для многих рек Индии, в том числе и Кали-Гандака.

Несколько менее сурова природа в южной части этого района, там, где к руслу Кали-Гандака вплотную подступают гигантский массив Даулагири со своими отрогами с запада и массивы Нилгири и Аннапурна со своими отрогами с востока. У входа в это ущелье располагается селение Муктинат. Оно известно как место паломничества индусов. В окрестностях этого селения располагаются сосновые леса. На террасах, орошаемых особенно вешними водами, высеваются пшеница и другие культуры.

Вот все, что смогли установить английские альпинисты в 1950 г.

В это же время в районе массивов Даулагири и Аннапурна действовала экспедиция французских альпинистов. Ее участники прошли много маршрутов, чтобы разведать пути на эти восьмитысячники. Более четырех недель французы старались найти путь на Даулагири. За это время они обследовали большой район и уточнили его карту, главным образом в отношении расположения хребтов, отрогов и вершин[21].

Разведывательными выходами французские альпинисты установили, что путь к Даулагири с запада по ущелью реки Дамбуш вообще невозможен, так как северный отрог этой вершины, соединяющий ее с Главным Гималайским хребтом, преграждает путь в северный цирк Даулагири.

Попытка участников экспедиции найти путь с севера также не увенчалась успехом, так как, даже попав в северную безыменную долину, нельзя по доступному пути выйти в северный цирк Даулагири. Для этого пришлось бы перейти Главный Гималайский хребет.

Эти разведки заняли целый месяц. Поэтому, когда уже было установлено, что наиболее рациональны пути с юга, по ущелью реки Маянди, руководитель экспедиции решил искать путей к вершине Аннапурна. Он считал, что перебазирование экспедиции в ущелье реки Маянди потребует значительного времени, а приближение периода муссона не давало возможности рассчитывать на продолжительную устойчивость хорошей погоды.

Попытку восхождения на Даулагири по выявленному экспедицией 1950 г. пути предприняла швейцарская экспедиция 1953 г. Этой экспедицией руководил Б. Лаутенбург, в состав альпинистской группы входили: П. Браун, Р. Шац, Р. Пфистерер, М. Эйхельберг, Г. Хусс и А. Рох.

Проделав утомительный путь по ущелью реки Маянди, швейцарцы разбили базовый лагерь в двух часах ходьбы от ледника Маянди, который огибает массив Даулагири с запада и севера.

После ряда разведывательных выходов они убедились, что намеченный вначале маршрут штурма по нижней части западного гребня слишком труден: круто поднимающийся к вершине скальный гребень сильно разорван, провалы глубоки и труднопреодолимы. Поэтому альпинисты решили пройти сложный ледопад, а затем по фирновому ребру подняться на западный гребень в его верхней части и по нему двигаться до вершины.

Продвигаясь, они организовывали промежуточные высотные лагери. Лагерь 2 был разбит 9 мая на высоте 5100 м; лагерь 3—18 мая на высоте 5500 м. Далее, на высоте 5900 м 20 мая был разбит лагерь 4, а 5 — на высоте 6500 м.

Отсюда Шац и Браун предприняли попытку штурма вместе с тремя носильщиками-шерпами. Альпинисты имели в рюкзаках только небольшой запас продовольствия и спальные мешки. Двое из носильщиков поднимали кислородные приборы альпинистов (вес каждого прибора 14 кг), а третий прокладывал путь.

Разрушенные скалы отрога гребня были покрыты свежим снегом. Идти было трудно. Дойдя до высоты 7200 м, альпинисты отпустили носильщиков и одни продолжили продвижение к вершине. Путь усложнялся. Часто на пути попадались большие скальные плиты, заваленные свежим снегом, что сильно усложняло движение. Штурмующим оставалось пройти несколько сот метров по склону Западного гребня до высоты 7800 м. Далее путь должен быть значительно проще, считали альпинисты, и упорно продвигались вверх.

Чем ближе к гребню, тем труднее путь. Все чаще и чаще швейцарцы попадают на плиты и съезжают по ним вместе со снегом.

Через три часа напряженного движения они достигли большой скальной ступени. Альпинисты решили преодолеть этот крутой скальный участок пути в лоб. Но это оказалось чрезвычайно трудным. Преодолев крутонаклоненную плиту, восходители должны были вылезти по вертикальной стенке на следующую плиту.

И так все выше и выше. Зацепок было все меньше. Скальных крючьев у альпинистов не было, а поэтому они не могли даже обеспечить себя от срыва. К этому времени они израсходовали уже 3/4 кислорода, и оставшегося могло хватить только для того, чтобы выйти на гребень. До вершины и на обратный спуск его явно не хватало. И альпинисты с высоты 7700 м повернули обратно.

Это, конечно, было не случайно. Задача штурма вершины высотой 8178 м из лагеря на высоте 6500 м нам представляется чрезвычайно трудной и даже невозможной. К тому же, решив пользоваться кислородом, швейцарцы вовсе не посчитались с необходимостью точного расходования его. Начало штурма без носильщиков с высоты 7200 м также было необоснованным.

Все эти ошибки и привели к срыву восхождения. Повторить штурм участники экспедиции уже не смогли.

В 1954 г. в Гималаях дебютировали аргентинские альпинисты. Их штурмовую группу возглавлял опытный руководитель лейтенант Франческо Ибаньес. Он шесть раз совершал восхождение на семитысячник Южной Америки — Аконкагуа (6979 м), а также ряд первовосхождений на другие вершины.

В основной состав экспедиции входило 10 человек, включая врача и кинооператора. Их сопровождали 15 носильщиков-шерпов, которыми руководил опытный носильщик, скорее даже проводник, Пасанг.

Базовый лагерь экспедиции был разбит на высоте 3700 м. Штурм Даулагири был начат в конце мая месяца. Подъем совершался по сложному скальному маршруту. Интересно, что для разбивки лагеря 6 аргентинцами была заложена в скалы взрывчатка и произведен взрыв. На образовавшейся площадке установили две палатки лагеря. Сюда собрались все альпинисты и из этого лагеря стали продолжать штурм вершины.

Штурмовой группе, состоящей из трех альпинистов (Ф. Ибаньес, Маньяни и Ватцль) и пяти шерпов, удалось 31 мая достичь высоты 7500 м (лагерь 7).

На следующий день к вершине вышли Маньяни и Ватцль с шерпами Пасангом и Анг-Ньимой. Руководитель экспедиции Ф. Ибаньес поморозил ноги при прохождении предыдущего участка пути и не мог принять участия в окончательном штурме вершины. Он остался с тремя шерпами в лагере 7.

Вышедшая четверка продвигалась успешно и достаточно быстро достигла западного гребня. Погода ухудшилась. Зная, что путь по западному гребню до вершины не сложен, участники восхождения решили оставить рюкзаки и попытаться достичь вершины. Но в условиях все ухудшающейся погоды это им не удалось. Наутро погода еще более ухудшилась. Учитывая, что продовольствие кончалось, они решили не рисковать и спустились в лагерь 7.

Повторить попытку восхождения было нельзя, так как Ибаньес, остававшийся в лагере 7, чувствовал себя очень плохо. Пришлось срочно транспортировать его вниз.

Врач стремился спасти жизнь Ибаньеса ампутацией ног. Но это не помогло. 30 июня Ибаньес умер в больнице города Катманду (столица Непала).

Мощная вершина Даулагири осталась непокоренной. Попытки французов в 1950 г., швейцарцев в 1953 г. и аргентинцев в 1954 г. закончились неудачей. Но альпинисты не собираются отступать. Они готовят экспедиции для повторения штурма неприступной вершины.

Такова краткая история восхождений на восьмитысячники этого района.

ДАУЛАГИРИ ИЛИ АННАПУРНА

Вылетев 30 марта из Парижа через Дели и Лакнау, участники французской экспедиции на Даулагири или Аннапурну 7 апреля прибыли в городок Наутанва, расположенный на границе Индии и Непала. Отсюда весь состав экспедиции вместе со 150 носильщиками, переносящими грузы экспедиции, вышел в трудный двухсоткилометровый путь, направляясь к исходному пункту штурма: селению Тукуха. 21 апреля караван экспедиции со всеми участниками и грузами прибыл в это селение, расположенное в ущелье реки Кали-Гандак среди высоких гималайских хребтов на высоте 2580 м.

Собравшись в Тукухе и отпустив весь отряд носильщиков, французские альпинисты остались одни среди суровой и незнакомой горной природы. Они должны были начинать работу экспедиции, которая потребует больших усилий от каждого ее участника.

В действительности они одни были бы не в силах выполнить все стоявшие перед ними задачи. Да они и не были одни. Деятельными и опытными помощниками оказались носильщики-шерпы, надежные и выносливые спутники альпинистов во всех гималайских экспедициях.

Среди 8 носильщиков экспедиции были такие известные «тигры»[22], как Анг-Тарки, Дава Тондуп, Панци Ангтсеринг.

Анг-Тарки участвовал во многих английских экспедициях на Джомолунгму и поднимался до высоты 8320 м. Дава Тондуп также был участником многих гималайских экспедиций, в том числе на Джомолунгму и Нанга-Парбат. Только благодаря счастливой случайности он не погиб в 1936 г. на Нанга-Парбат вместе со всем составом экспедиции в ночь перед началом штурма вершины. Панци Ангтсеринг участвовал в экспедиции на Джомолунгму, а также в восхождениях на Непал-пик и Синилолчу (район Кангченджунги).

Достаточно опытны были носильщики Сарки, Адьиба и Фоутхаркей. Даже самые молодые из этой группы — Айла и Ангава, младшие братья Панци Ангтсеринга, — уже имели опыт восхождений на вершины Гималаев.

Итак, экспедиция французских альпинистов, достигнув Тукухи, расположенной в ущелье Кали-Гандак, разделяющем массивы Даулагири и Аннапурны, на большом караванном пути из Индии в Тибет подготовилась к штурму любой из этих вершин.

Альпинисты видели отсюда мощную Даулагири. Еще с пути к Тукухе она показалась на горизонте сначала незначительным поднятием снежного гребня, встающим над горными хребтами в синеватой дымке. По мере приближения экспедиции к Гималаям вершина как бы росла, и, наконец, ее мощный массив закрыл весь горизонт. И пока альпинисты находились в этом районе, они все время видели Даулагири, к которой стремились из далекой Франции, страстно желая ее победить.

Первый выход был сделан на плечо массива Нилгири 22 апреля, для того чтобы составить предварительный план необходимых разведывательных походов для выбора маршрута восхождения на вершину. Уже тогда альпинисты поняли, что победа здесь будет нелегкой. Они встретили на своем пути круто сбегающие к реке Кали-Гандак травянистые склоны. Выше их — еще более крутые, а иногда и отвесные выходы скал и, наконец, снежно-ледовые склоны, крутизна которых также не обещала легкого успеха.

Это подтвердили и последующие выходы. Лашеналь и Ребюффа, вышедшие с одним носильщиком на другой день для определения возможности подъема на Даулагири по восточному ребру, поднялись только до высоты 4000 м.

Вслед за первой группой вышли Эрцог и Ихас для обследования северных склонов. Но и они вернулись, дойдя лишь до высоты 5100 м, убедившись в невозможности подъема на вершину с этой стороны.

Следующую попытку предпринимают Эрцог, Лашеналь, Ребюффа и трое носильщиков. Они разведывали путь к вершине с востока.

Но, подойдя к языку крутого восточного ледника, спускающегося с массива Даулагири, они были вынуждены вернуться с высоты 5500 м из-за трудности пути. Переночевав на высоте примерно 5000 м, они вышли на восточный гребень. Перед ними открылась величественная южная стена. Крутизна стены была примерно такой же, как северной стены Эйгера в Альпах, высота же ее от подножья до вершины достигала 4000 м. Сравнивая южную и северную стены вершины, альпинисты убедились, что южная стена сложнее северной. Им стало ясно, что победить Даулагири, следуя по разведанным ими маршрутам, почти невозможно.

После безуспешных попыток найти путь на вершину с востока и юга участники экспедиции предприняли разведку подходов с севера. Выйдя из Тукухи по ущелью реки Дамбуш, они через перевал Тукуха подошли в неизведанное ущелье Канте. Спустившись в него, альпинисты попали на большое снежное плато, являющееся областью питания одного из ледников северных склонов Гималайского хребта. Но и отсюда они не увидели реальных путей восхождения на вершину Даулагири. .

Итак, четырехнедельные напряженные поиски возможного маршрута восхождения на вершину Даулагири результатов не дали.

Продолжать разведки путей на эту вершину было уже нерационально. Южная и северная стены массива не оставляли даже слабой надежды на успех. Северо-восточный гребень, по их мнению, был непроходим.

Только юго-западное ребро, которое альпинисты в ходе своих разведок обозрели лишь частично, возможно явится путем на вершину. Но подход к нему лежит или с юга по ущелью реки Маянди или с севера через северо-восточный гребень. Альпинисты решили, что оба пути потребуют много времени и сил. А времени у них оставалось уже немного. Приближалась пора муссонов, приходилось торопиться.

Все настойчивее участников экспедиции захватывала идея восхождения на Аннапурну. Альпинисты надеялись, что этот гигант окажется более доступным, и они успеют в оставшееся время добиться успеха. Но решению задачи мешало одно обстоятельство — неизвестность путей и на эту вершину. Французские альпинисты побаивались, что и здесь они безрезультатно потратят время. Но иного выбора у них не оставалось. Было решено перейти в район Аннапурны.

Первую робкую попытку отыскать путь на этот восьмитысячник предприняли Шац и Кузи. Они отправились в направлении массива Нилгири, чтобы хоть только увидеть отсюда Аннапурну. Прекрасная погода и красивые вершины хребта Нилгири воодушевляли их не менее, чем и сама новая идея. Быстро продвигаясь вверх по сложному пути, они питали самые радужные надежды на успех. Альпинисты стремились к видневшемуся впереди перепаду в гребне Нилгири, полагая, что это перевал Тилихо и с него они увидят новый объект своих стремлений.

Но путь усложнялся. Время шло, а та седловина, которую они считали перевалом Тилихо, была еще далеко. Идти становилось все труднее и, наконец, альпинисты вынуждены были остановиться на высоте 6000 м. Дальнейший путь был настолько сложен, что они не решились идти вперед и после некоторого раздумья возвратились обратно.

Первая неудача не смутила французов. Они узнали у местных жителей, что через перевал Тилихо можно выйти в ущелье реки Марсианди. «Если отсюда, из ущелья реки Кали-Гандак, не видно Аннапурны, то наверняка она видна из ущелья Марсианди», — думали альпинисты.

И они решили проделать большой поход. На следующий день по этому маршруту вышли Эрцог, Ребюффа и Ихас с носильщиками. Они миновали селение Тинигаон и, обойдя с севера массив Нилгири, поднялись на перевал Тилихо (5100 м). Однако и отсюда они не увидели ни ущелья Марсианди, ни вершины Аннапурны. Прямо на восток перед ними была глубокая впадина, в которой среди снежных полей располагалось ледяное озеро. Этого маршрута еще никто не проходил, и о существовании здесь такого большого озера было неизвестно. А за озером вновь поднимался гребень хребта с седловиной, которая несомненно являлась перевалом. И этот перевал, как думали участники экспедиции, вел в ущелье Марсианди. Но Аннапурны они с перевала не увидели. На юге и юго-востоке высокой ледово-снежной стеной поднимался мощный горный хребет, закрывающий всю эту часть горизонта. За ним было видно только густо-синее южное небо. Аннапурна также была закрыта этим хребтом.

Для альпинистов эта искрящаяся под ослепительными лучами солнца высокая снежно-ледовая стена явилась непроницаемым барьером, закрывшим то, к чему они стремились как к единственно возможной и желаемой цели. Они и назвали этот хребет Большим барьером. Не теряя надежды увидеть Аннапурну из ущелья Марсианди, участники экспедиции продолжали свой поход. Спустившись с перевала, они с большим интересом осмотрели ледовое озеро, которое по своим размерам (длиной более 5 км) является самым большим озером в Непале, и прошли дальше к хребту, отделяющему эту снежную впадину от ущелья Марсианди. Поднявшись на перевальную точку, они назвали ее перевалом Восточный Тилихо (пройденный ранее перевал Тилихо ими назван Западным Тилихо). Отсюда они также не увидели Аннапурны. Тот же Большой барьер закрывал все то, что находилось за ним.

Группа продолжала путь на восток. В верховьях Марсианди они прошли в непосредственной близости от семитысячников Чонгар, Сепфия и Гангапурна.

Отсюда также не было видно Аннапурны. Эрцог и Ребюффа услышали, что здесь находятся английские альпинисты и что они собираются совершить восхождение на одну из вершин массива Аннапурна. Французские альпинисты пытались найти оттуда путь к Аннапурне, так как по местным картам существование такого пути не подвергалось сомнению. Но после усиленных расспросов местного населения и носильщиков они убедились в его отсутствии. Им не оставалось ничего иного, как вернуться в ущелье Кали-Гандак по уже пройденному пути.

Несмотря на то что этот поход результата не дал, альпинисты были довольны. Им стало совершенно ясно, что рационального пути к Аннапурне нет ни с запада, ни с севера, ни с востока. А южную сторону они видели при следовании к Тукухе. Эта стена также была очень сложна для восхождения.

Из непроверенных возможных маршрутов к Аннапурне оставалось попытаться пробиться с юго-запада, а возможен путь и с юго-востока, где, очевидно, наметили совершать подъем англичане.

Вернувшихся в Тукуху ждал весьма приятный сюрприз. Прибывший из селения Лете доктор Удо сообщил, что путь на Аннапурну найден. Этот маршрут вел через плечо массива Нилгири в большой ледниковый цирк, расположенный между Нилгири, Большим барьером и хребтом Аннапурны.

Это было 14 мая 1950 г. А по сообщению индийской метеорологической службы можно было ожидать наступления муссона к 8 июня. До этого срока оставалось всего три недели. Если альпинисты хотели успеть завершить в этот короткий срок штурм вершины, они должны были торопиться. Участники экспедиции стали деятельно готовиться к предстоящему штурму.

На следующий день Терри, Лашеналь и Ихас в сопровождении четырех носильщиков вышли в качестве головного отряда, чтобы выбрать место для базового лагеря экспедиции. Они настойчиво преодолевали крутой скальный отрог массива Нилгири, то поднимаясь вверх, то спускаясь в провалы между скальными выступами. Так они долго и упорно шли все дальше и дальше, то приближаясь к берегу бурной реки Миристи, вытекающей из этого гигантского ледникового цирка, то удаляясь от него. Когда группа пересекла последний на ее пути скальный гребень, спускающийся с Нилгири, альпинисты увидели большой ледник, к которому со всех сторон подступали ледовые и снежные склоны. Почти прямо перед их глазами открылся гигантский хребет Аннапурны. Он круто поднимался с юго-запада мощными скальными взлетами. Чем выше поднимался гребень, тем больше было на нем снега. И, наконец, над всем поднималась одна из вершин, мощная и сверкающая снежным покровом под палящими лучами солнца. Это и была Аннапурна — наконец-то найденная заветная цель их мечтаний.

За ней на восток высились и другие вершины, немногим уступающие по высоте…

На следующий день начали интенсивно перебрасывать грузы экспедиции в базовый лагерь, организованный головным отрядом под северо-западным ребром вершины на высоте 4610 м. Отсюда альпинисты в первый раз попытались подняться на гребень. Сначала путь шел по сравнительно нетрудному для подъема склону. Затем крутизна увеличивалась. Снежные участки сменялись скальными. Скоро восходители перешли со склона на гребень. Отсюда на юг виден Непал. Глубокие ущелья его были залиты солнцем. Горные реки извивались белеющими лентами. Светлая зелень высокогорных лугов перемежалась с более темными пятнами лесов. Путь все усложнялся. Скорость подъема уменьшилась. Альпинисты заметно устали, и когда они вышли на предвершину северо-западной вершины (высотой 6000 м), то впереди увидели не только следующую часть гребня и ближайшую вершину, но и глубокий провал в скальном гребне за вершиной, следующую вершину и понижение гребня за ней и, наконец, крутой взлет и острый скальный гребень, ведущий на вершину Аннапурны. Стало ясно, что этот путь вряд ли может служить маршрутом штурма.

Участники передовой группы решили вернуться. На следующий же день Лашеналь и Ребюффа отправились для разведки северного ледника Аннапурны.

Пройденный маршрут оказался удачным. Глубокие трещины ледника можно было обходить. Здесь не трудно было найти хорошее место для базового лагеря. Такое место даже выбрали на высоте 5200 м. Отсюда намечался вполне ясный путь на вершину. Пересекая ледник в направлении скальных выходов среди ледовых нагромождений на склоне хребта Аннапурны, этот путь далее шел по некрутым снежно-ледовым склонам в направлении вершины. Весьма существенным было то, что на избранном маршруте вплоть до крутого подъема уже собственно на вершину нигде не угрожали лавины.

Немедленно были посланы два носильщика вниз к Эрцогу с сообщением об открытии этого пути. Вскоре сюда поднялись Эрцог и Терри. Они очень внимательно и, пожалуй, даже придирчиво осмотрели предлагаемый путь и остались вполне удовлетворены. Предложение Лашеналя и Ребюффа было утверждено.

Итак, маршрут штурма избран. Началась деятельная подготовка к восхождению…

22 мая погода была великолепной. Обстановка для штурма благоприятствовала альпинистам.

Казалось бы, теперь французам надо было организовать упорную, методическую осаду своего объекта, планомерно продвигаясь к цели восхождения.

Однако этого не произошло. Носильщики-шерпы, руководимые доктором Удо и Ихасом, начали спешно переносить все грузы в новый базовый лагерь. Одновременно подбрасывались грузы из нижних лагерей, шла установка лагеря и началось продвижение по пути к вершине.

Уже 23 мая на высоте 5900 м был разбит лагерь 2 у самого подножья крутых склонов Аннапурны. Далее путь усложнялся. Обстановка требовала значительного напряжения и упорства. Необходимо было сосредоточить все силы экспедиции на подготовке к прохождению этого наиболее ответственного участка пути.

Однако основные участники штурмовой группы действовали разрозненно, да и, пожалуй, недостаточно целеустремленно. Некоторая торопливость, как и следовало ожидать, привела к излишней потере времени. Уже после установки лагеря 2 оказалось, что придется его перенести на другое место, так как этот участок склона не был безопасен в отношении лавин. Лагерь был перенесен. И снова продолжалось продвижение вверх.

31 мая установили лагерь 3 на высоте 6500 м. Путь к этому лагерю был труден, проходя на ряде участков через лавиноопасные желобы и крутые склоны. На этом участке встречались отдельные места, где пришлось применить крючья и рубить ступени. В некоторых местах приходилось натягивать веревочные перила. Особенно неприятным был один довольно широкий желоб. При переходе через него все с опасением поглядывали на его крутоуходящее вверх, корытообразное ложе, заполненное снегом. Лавина здесь могла пойти в любое время. Хотя желоб имел небольшую ширину, каждый, пройдя его, облегченно вздыхал.

С большой настойчивостью и непонятной для носильщиков поспешностью французские альпинисты стремились подниматься все выше и выше. Силы уже уменьшились. Шац и Кузи чувствовали себя в «недостаточной спортивной форме», устали Терри и Ребюффа. Всем был необходим отдых перед решительным штурмом вершины. Но Эрцог стремился к вершине. Он страшно боялся срыва восхождения. Эрцог и Лашеналь продолжали продвигаться к вершине. Вместе с носильщиками Анг-Тарки и Сарки они первого июня достигают высоты 6900 м, где организовали лагерь 4. На следующий день они достигли высоты 7400 м и разбили лагерь 5. До вершины оставалось менее семисот метров несложного пути по некрутому снежному склону.

НЕОПРАВДАННАЯ ПОСПЕШНОСТЬ

Естественно, что после всех подготовительных работ следовало бы дать отдых и альпинистам и носильщикам. Это восстановило бы их силы и создало большую уверенность в успехе штурма. Однако Эрцог и на этот раз не дал участникам отдыха.

Сам руководитель экспедиции объяснял причину такой спешки только боязнью прихода муссона. Но в дальнейшем выяснились и другие обстоятельства.

Анг-Тарки — старшина носильщиков-шерпов, обслуживавших французскую экспедицию, в своем интервью корреспонденту «Берге дер Вельт»[23] Кренеку рассказал, что французские альпинисты необычайно торопились, работали очень напряженно и по их состоянию было видно, что они устали. Каждый день штурмовая группа находилась в пути до 17—18 часов. Бивак почти всегда разбивали в темноте. Нередко оставались без горячей пищи, так как не было времени для ее приготовления.

Анг-Тарки заявлял, что раньше, при участии во многих Гималайских экспедициях он никогда не передвигался так интенсивно. В этих экспедициях всегда останавливались в 15—16 часов. Разбивали бивак засветло, готовили горячую пищу и успевали достаточно отдохнуть за ночь.

По свидетельству корреспондента, Анг-Тарки казалось, что не только муссон подгонял Эрцога. Еще больше его подгоняло опасение отстать от англичан. Он сообщил Кренеку, как во время похода в ущелье Марсианди французские альпинисты слышали, что английская экспедиция, действовавшая в том районе, также собиралась на Аннапурну. И хотя тогда у англичан разговор шел не о главной вершине, а об Аннапурне IV, но французы могли думать, что английские альпинисты имеют целью не только эту вершину…

Если бы не эти причины, то, очевидно, Эрцог после организации лагеря 5 спустился бы с участниками штурмовой группы в один из нижних лагерей, дал бы возможность всем восстановить силы и только после этого предпринял бы штурм вершины. Но этого сделано не было. И поэтому перед Эрцогом встал серьезный вопрос — кто же может принять участие в штурме? Руководитель считал, что ни Шац и Кузи, ни Терри и Ребюффа не могут немедленно выйти на штурм вершины. Оставались только сам Эрцог и Лашеналь.

Итак, 2 июня Эрцог и Лашеналь вместе с двумя носильщиками достигли высоты 7400 м.

Единственная маленькая альпинистская палатка была установлена на наклонной плите, ее укрепили скальными крючьями. Альпинисты решили остаться здесь на ночь, но для носильщиков места в маленькой палатке не было, и они в тот же вечер спустились в лагерь 4. На следующий день предполагался штурм вершины. Этот день должен был подвести итоги работы экспедиции, показать результаты усилий всего ее персонала.

Еще в лагере 7400 Эрцог предложил Анг-Тарки идти вместе с ними на вершину. Предложение было, по мнению руководителя экспедиции, очень заманчивым. Но, к удивлению французов, носильщик отказался. Он очень вежливо ответил, что боится обморозить ноги и не хочет мешать альпинистам добиться победы над Аннапурной.

И двое альпинистов остались одни, затерянные среди снежных просторов на склоне одной из величайших вершин мира, для того чтобы наутро начать ее штурм.

В ночь перед штурмом, когда двое людей в маленькой палатке на высоте 7400 м стремились в беспокойном сне восстановить свои силы для предстоящего дня, который должен решить основной вопрос их стремлений и чаяний, остальные альпинисты находились далеко внизу. И только два носильщика, честно и мужественно выполняющие свои обязанности, оставались здесь же, всего на несколько сот метров ниже штурмовой группы.

В эту ночь оба восходителя долго не могли заснуть. Различные, порой мрачные мысли настойчиво одолевали их. К тому же порывистый ветер рвал палатку и то и дело приходилось вылезать наружу, чтобы проверить и усилить ее крепление. Ночь прошла тревожно.

Восходящее солнце уже начинает освещать самые верхние части хребтов. Они кажутся какими-то волшебными замками, блистающими позолотой своих островерхих крыш. Но участникам штурма не до созерцания красот природы. Они не ощущают освежающего влияния ночного отдыха; кажется, что вчерашняя усталость не только не прошла, но еще более усилилась.

Альпинистам не хотелось даже готовить себе горячий завтрак. Ограничившись принятием большей дозы «макситона» (доппинг)[24], они начали подготовку к выходу.

Быстро готовится рюкзак, в который укладывается большой тюбик сгущенного молока и немного печенья. Кроме того, берется по паре запасных носков и фотоаппарат с принадлежностями.

Шесть часов утра. Холодная, но ясная погода. Связываться веревкой альпинисты не стали. Они даже не взяли ее с собой. Кошки хорошо держали на подмороженной за ночь поверхности снежного покрова при некрутом подъеме. Лишь изредка корка наста ломалась и тогда нога глубоко увязала в снегу. Часто меняясь местами, Эрцог и Лашеналь методически поднимаются к вершине. Вышедшее из-за дальних хребтов солнце пригревает их. Но все же холодно. Пройдя длинный снежный склон, альпинисты подходят к вершинной части. Здесь крутизна увеличивается. Широкий снежный кулуар представляется единственным путем на вершину. Он крут, но другого, более приемлемого пути нет. И восходители продолжают свое движение к вершине. Уставшие альпинисты считали, что их темп движения был немногим медленнее, чем при подъеме на Монблан, но кулуар им казался бесконечным. Наконец, близость вершины заставляет Эрцога и Лашеналя забыть усталость и беспокойство за свои ноги, уже начинавшие терять чувствительность. Теперь все для альпинистов отошло на задний план. Скоро вершина. Значит, скоро победа…

Это было З июня 1950 г. В тот день носильщики Анг-Тарки и Сарки находились в лагере 4-бис и ждали возвращения ушедших на вершину. Им было холодно, но они стоически выдерживали все неудобства своего положения, хотя ноги у обоих уже были поморожены. На пути спуска они решили организовать этот промежуточный лагерь 4-бис, чтобы спускающиеся альпинисты в случае необходимости возможно раньше получили помощь.

Терри и Ребюффа, оставшиеся во втором лагере, 2 июня вышли по пути к вершине и в тот же день добрались до лагеря 4.

3 июня они вместе с Кузи и Шацом, находившимися в лагере 4 уже несколько дней, направились в лагерь 4-бис, где встретились с Анг-Тарки и Сарки. Переговорив с ними и отдохнув, альпинисты двинулись к лагерю 5. Беспокоясь о ногах, они не раз останавливались и растирали их. Склон был не крутой, идти им было нетрудно, если бы не постоянное беспокойство за сохранность ног. Часто они всматривались вдаль по направлению к вершине, но на сверкающем смежном склоне никого не было видно. К тому же эту часть массива Аннапурны иногда закрывали поднявшиеся откуда-то снизу грязно-серые облака, и тогда склоны нельзя было видеть.

Подойдя к лагерю 5, они обнаружили, что палатка Эрцога и Лашеналя свалилась… Рассчитывая, что ушедшие на вершину скоро вернутся, прибывшие энергично взялись за установку палатки, для того чтобы уставшие восходители могли отдохнуть после штурма. Затем они при помощи ледоруба и кастрюли (лавинной лопатки у них не было) подготовили площадку для второй палатки и установили ее.

Погода ухудшалась, сгущались облака, пошел снег. Наблюдающие использовали каждый разрыв облаков, для того чтобы просмотреть весь путь до вершины, но штурмовой двойки нигде не было видно. Наконец, альпинисты начали приготовления к ночлегу в лагере 5. Но когда оказалось, что на четверых имеется только три матраца, Шац и Кузи вынуждены были спуститься в нижний лагерь. Ожидать возвращения ушедших на вершину остались Терри и Ребюффа.

Эрцог и Лашеналь продолжают свой путь к вершине. Казалось бы, радость должна была переполнять их сердца — вершина так близка. Но Лашеналь становится все более мрачным — ноги у него сильно мерзнут. Наступает момент, когда он вдруг берет своего спутника за руку и заявляет: что ты сделаешь, если я вернусь? Эрцог изумлен и обеспокоен, но, пожав плечами, отвечает, что все равно он пойдет на вершину, не останавливаясь ни перед какими жертвами. Лашеналь останавливается и смотрит, как его спутник приближается к совсем уже близкой манящей вершине. Лашеналю казалось, что прошла вечность. Но не успел Эрцог отойти и десятка шагов, как Лашеналь точно очнулся от сна. Он вздрогнул, словно от испуга, и решительно двинулся вслед за ушедшим. Его шаги были торопливы. Дышал Лашеналь тяжело, но замедлил ход только тогда, когда догнал Эрцога. Тот оглянулся, но ничего не сказал.

Подъем продолжался. Кошки держали хорошо. У Лашеналя ноги начали терять чувствительность. Он останавливается, снимает ботинки и тщательно растирает конечности. Эрцог также начинает беспокоиться за состояние своих ног. Он тоже пытается разогреть их, усиленно притопывая на склоне…

Но вот и вершина. Эрцог счастлив, но он замечает, что Лашеналь не делит с ним радости и хочет немедленно спускаться, так как ноги у него совсем окоченели. Эрцог осматривается. На юг вершина обрывается стеной в несколько километров. Заглянув вниз, он не увидел долины. Казалось, что страшные южные склоны Аннапурны обрываются в какую-то бездну. Это впечатление еще более усиливалось разорванными облаками, медленно ползущими где-то далеко внизу.

Лашеналь торопит идти вниз. Сложить тур на вершине и оставить записку у них уже нет возможности. Немного спустившись с гребня вершины, они останавливаются, чтобы сделать несколько снимков. Но это оказывается не так просто. Эрцог достает из рюкзака фотоаппарат, а также маленький французский флаг, который прикрепляет к ледорубу. Лашеналь снимает его в позе победителя с поднятым над головой флагом. Затем Эрцог вставляет в аппарат новую (цветную) пленку и вновь просит Лашеналя сфотографировать его. Тот сердится и решительно требует идти вниз. Однако он все же делает несколько снимков. Высотомер показывает 8500 м. Эрцог удивлен этой фантастической цифрой. Он наскоро съедает сгущенное молоко, а тюбик от него оставляет здесь, на вершине, как знак прихода сюда людей.

Лашеналь ушел вниз. Эрцог быстро собирает рюкзак и подходит к началу кулуара. Он видит, что Лашеналь уже подходит к его нижней части. Эрцог решается догнать его и быстро начинает спускаться по кулуару, надевая на ходу рюкзак. Но вскоре он по неосторожности роняет рукавицу, которая тут же скатывается по склону. Зажав ледоруб обеими руками, он быстро бежит вниз по кулуару, пытаясь догнать Лашеналя. Но это ему не удается. Так победители бегут по склону к спасательной палатке лагеря 5. Если бы кто-нибудь наблюдал за спускающимися альпинистами, то был бы сильно озадачен. Что это за гонки? Почему один из восходителей убегает от другого?

Эрцог не пытается даже предохранить руку —от обморожения, что можно было бы легко сделать, достав из рюкзака шерстяные носки и надев их вместо рукавиц…

Темные тучи, неизвестно когда появившиеся над Аннапурной, заволакивают небо. Начинается снегопад. Порывы ветра усиливаются. Лашеналь все еще далеко впереди. Он проходит снежные сбросы перед лагерем и скрывается из поля зрения Эрцога, который продолжает поспешно спускаться. Сквозь усилившийся снегопад он не видит палатки лагеря. Вокруг снежная пелена, и Эрцогу кажется, что он всеми заброшен на этих высотах, а уплотняющиеся тучи и возрастающий снегопад подступают со всех сторон, как бы стремясь задержать его здесь. Но он все идет и идет. Его шаги уже нетверды. От усталости он шатается и удивляется, почему до сих пор не добрался до лагеря 5. Но вот сквозь белесую пелену снегопада и тумана появляются темные контуры двух палаток. Но почему две палатки? «Неужели я спустился к другому лагерю», — думает озадаченный Эрцог…

ДОРОГАЯ ЦЕНА ПОБЕДЫ

Тем временем Ребюффа и Терри сидят в палатке, напряженно вслушиваясь в свист и вой усиливающегося ветра. Они ждут возвращения участников штурмовой группы, и им кажется, что время тянется бесконечно. Неожиданный удар шторма о полотно палатки или свист ветра в ее растяжках кажется им шагами людей. Но Эрцога и Лашеналя все нет. Ожидающие стараются быть спокойными, не обращая внимания на отдельные звуки.

Но вдруг Терри, твердо уверенный, что он слышит приближающиеся шаги, вскакивает и ударяется головой в туго натянутые полотна палатки. От неожиданности он снова садится, но тут же поднимается и быстро выходит из палатки.

Не успев выпрямиться, он сталкивается с Эрцогом, который хриплым, сильно изменившимся голосом говорит ему, как будто бы отвечая на вопрос:

— Все сделано. Мы победили Аннапурну.

В эту торжественную минуту Терри хочет пожать руку вернувшегося, но ощущает в своей руке что-то холодное как лед и жесткое как камень. Взглянув на руку Эрцога, он видит, что она неестественно белая с фиолетовым отливом. Терри кричит: ты же руки отморозил. На это Эрцог равнодушным голосом отвечает:

— Ничего, все будет в порядке.

Терри и Ребюффа втаскивают Эрцога в палатку и начинают растирать его руки и ноги. Эрцог морщится от боли… А Лашеналя все еще нет. Вдруг сквозь свист ветра издалека доносятся крики о помощи. Выскочивший из палатки Терри видит в ста метрах ниже лагеря на крутом склоне лежащего Лашеналя. Терри глиссирует к нему, не тратя времени на одевание кошек. Развивая большую скорость, он приближается к Лашеналю и с большим трудом останавливается около него. У Лашеналя нет ледоруба и одной кошки: он потерял их во время падения. Он кричит, что у него ноги сильно обморожены и он должен быстро спускаться в лагерь 2 к врачу. Терри пытается втолковать ему, что этого сейчас делать нельзя, вокруг пурга и легко замерзнуть совсем или попасть в лавину. Но перепуганный Лашеналь вырывает из рук друга ледоруб и начинает спускаться; однако через несколько шагов он снова падает и остается лежать без движения. Очевидно, принятие доппинга (макситона) и падение вызвали у Лашнеля нервный шок. Терри подходит к нему, берет ледоруб и, подняв Лашеналя, начинает двигаться вверх к палаткам, вырубая ступени. Лашеналь смиряется и на четвереньках следует за Терри.

Всю ночь Терри и Ребюффа стремятся спасти обмороженные конечности Эрцога и Лашеналя. К утру Лашеналь начинает двигать пальцами, появляется естественный цвет кожи…

Между тем погода ухудшилась. Продолжался снегопад. Усилившийся ветер грозит сорвать палатки. Трудно было сказать — начало это муссона или временное ухудшение погоды. Но, так или иначе, необходимо готовиться к спуску. Не сговариваясь между собой, Ребюффа и Терри делят обязанности — первый собирает Эрцога, а второй — Лашеналя. Сразу же появляются трудности. Опухшие ноги Лашеналя не лезут в его ботинки. Как быть? Терри, не задумываясь ни на минуту, отдает ему свои ботинки, которые на два номера больше, а сам разрезает задники ботинок Лашеналя и надевает их только на носок.

Когда все уже подготовлено к выходу, оказывается, что уцелели лишь два ледоруба. У всех надеты кошки. Только у Терри кошка осталась лишь на одну ногу. Ребюффа и Терри берут ледорубы, и печальная группа покидает лагерь 5.

Сначала спуск идет достаточно хорошо. Эрцог и Лашеналь, удерживаемые на веревках спутниками, не останавливаясь, движутся вниз по некрутому снежному склону. Идет густой снег. Ветер стих. Видимость 5 м. Двигаясь очень медленно, группа лавирует между трещин и сераков.

У всех в голове мрачные мысли — найдут ли они лагерь 4-бис…

Вечереет, а лагеря все нет и нет. Вдруг — громкий крик Лашеналя. Все поворачиваются туда, где он только что стоял, и никого не видят. Лашеналь провалился в трещину. К счастью, трещина оказалась очень неглубокой (около 5 м) и представляла собой естественную пещеру, дно которой было покрыто толстым слоем сухого, сыпучего снега. Тут же было решено воспользоваться удобным местом для ночлега.

Но как они проведут ночь? Ни палаток, ни теплых вещей у них нет. Лишь Терри взял с собой из лагеря 5 рюкзак, в котором был один спальный мешок. Все снимают ботинки и засовывают ноги в этот мешок. Всем очень холодно.

Утром, в довершение беды, по склону проходит небольшая лавинка, и сухой снег начинает засыпать находящихся в трещине альпинистов. Неужели эта трещина станет их могилой?

Но, на их счастье, снежный поток скоро прекратился. Они засыпаны лишь по плечи. Им скоро удается вылезти из сухого рыхлого снега. Начинаются поиски вещей. Без ботинок, в одних носках ползают альпинисты по поверхности снежного сугроба и голыми руками, погружая их по самые плечи в снег, стараются разыскать погребенные вещи. Скоро они извлекают ботинки, ледорубы, веревки. Несмотря на длительные поиски, не находятся очки. И, к великому сожалению Эрцога, не удалось найти фотоаппарат и пленки, заснятые на вершине Аннапурны.

Собравшийся первым Ребюффа вылез из трещины и сообщил спутникам, что вокруг темно. Вышедший вслед за ним Терри также подтверждает это. Между тем небо над ними безоблачно, и солнце ярко светит. Снег на окружающих склонах блестит и искрится. Оказывается, Ребюффа и Терри, которые вчера спускались без очков, ослепли. Это еще более усложняет положение. Эрцог и Лашеналь могли идти с трудом, а помогать им и страховать их теперь было некому.

Но все же альпинисты начинают двигаться: Эрцог с Ребюффа, Терри с Лашеналем. Двое обмороженных еле передвигают ноги, а ослепшие поддерживают их.

У Лашеналя и Эрцога в прошедшую тяжелую ночь ноги еще более обморозились. Идти им чрезвычайно тяжело, и скоро вся группа останавливается. Хором начинают подавать сигналы бедствия.

Их сигналы были приняты лагерем 2 и лагерем 4 бис. Навстречу спускающимся вышли из лагеря 4 бис Шац и Кузи с двумя носильщиками, а также Ихас из лагеря 2.

Всего несколько часов потребовалось группе из лагеря 4 бис для того, чтобы подойти к пострадавшим и доставить их в лагерь.

Следующая ночь в этом лагере проходит тревожно. Усиленные растирания обмороженных конечностей дают лишь незначительные результаты.

Утром погода была теплая. Принимается решение спускаться, для того чтобы немедленно доставить больных к врачу. Возможно, он сможет еще помочь им. Спуск идет очень медленно. Люди идут по глубокому снегу. Велика опасность лавин. Но ждать лучших условий нельзя. Идущие впереди Эрцог, Ребюффа, Сарки и Айла в 12 ч. 30 м. пересекают один кулуар над лагерем 3. Неожиданно срывается небольшая пластовая лавина. Она сметает группу, и лишь Ребюффа, только что отвязавшийся от веревки, несколькими сильными прыжками успевает выйти из зоны действия устремившихся по склону снежных масс. Остальные исчезают в вихре лавины. Сухой сыпучий снег, смешанный с глыбами фирна и льда, перемешиваясь, ползет по желобу со все увеличивающейся скоростью.

Но внезапная случайность все изменяет. Эрцог попадает в небольшую трещину и застревает в ней. Носильщики, связанные с ним, удерживаются натянувшейся веревкой. Все спасены. И снова побывавшие в лавине присоединяются к своим товарищам, глубоко потрясенные, но невредимые.

В лагере 3 они встречаются с подоспевшей снизу группой, и все вместе спускаются в лагерь 2. Здесь больные поступают в распоряжение доктора Удо. Борьба идет не только за обмороженные пальцы рук и ног, которые спасти уже нельзя. Борьба идет за жизнь людей. И при свете электрических фонариков доктор Удо производит ампутации, вводит этиленколин…

Начинается эвакуация пострадавших. Сложность пути до ущелья реки Кали-Гандак не позволяла использовать при этом даже носилки: больных несли на руках носильщики-шерпы, эти храбрые и честные люди, всегда готовые самоотверженно оказать помощь альпинистам.

И здесь, при транспортировке пострадавших, они выполняли то, что казалось невозможным. Они несли больных на плечах по ледникам, через ледопады, по крутым скальным склонам и осыпям, через нагромождения скальных обломков морен, через ручьи и реки.

Трудно представить, как человек мог пройти даже сравнительно короткое расстояние по ровной дороге, неся на себе пострадавшего. А здесь, по сложному и опасному пути, восемь человек носильщиков-шерпов поочередно в течение нескольких дней несли Эрцога и Лашеналя.

Французские альпинисты с изумлением и восхищением рассказывали об отдельных, наиболее выдающихся эпизодах этого тяжелого пути…

Вот они подходят к узкой бурной горной речке. На высоте пяти метров над клокочущим потоком перекинуто бревно.

Но носильщики уверенно шли по такому опасному мостику со своим живым грузом.

Достаточно было сделать один неверный шаг. Малейшая неосторожность, незначительное нарушение равновесия вели к гибели и самого носильщика и доверившегося ему пострадавшего альпиниста.

Как много сделали эти скромные труженики для спасения совершенно чужих для них европейских альпинистов! С каким вниманием и заботой они относились к ним за все время тяжелого пути.

Французские альпинисты много сделали для обеспечения победы. Они, несмотря на отсутствие личного опыта высотных восхождений, достаточно тщательно и подробно изучили опыт многократных попыток восхождений на восьмитысячники и много поработали над тем, чтобы предупредить возможные трудности и препятствия на пути к победе. В процессе разведывательных выходов в период подготовки к штурму, да и самого штурма они проявили много упорства и настойчивости. Работоспособность каждого участника экспедиции не может не вызвать известного уважения и должной оценки. Заслуживает полного одобрения стремление каждого альпиниста помочь другому.

Но все же у французских альпинистов были и серьезные недочеты, которые не могли не отразиться на результатах работы экспедиции.

На наш взгляд, главным и наиболее серьезным недостатком в организации и планировании работы экспедиции было рассеивание ее внимания на две вершины. Хотя, как сказано, это было связано с неизученностью данного района, но все же подобное положение вряд ли способствовало успехам экспедиции. Вместо того чтобы сосредоточить все силы на разведке и подготовке штурма основного объекта, руководство экспедиции все время думало о том, что, возможно, придется отказаться от первого объекта и перейти на следующий.

Логичнее было бы начинать разведку обеих вершин одновременно. Это позволило бы раньше выявить направление штурма, а затем, переключив все силы экспедиции на выбранный объект, добиться более эффективной и более внушительной победы.

Были у французских альпинистов также организационные и тактические ошибки. Основные из них — неоправданно быстрая подготовка штурма, выразившаяся в том, что промежуточные лагери забрасывались не заранее, а по ходу подъема первой (головной) альпинистской группы. В связи с этим к началу штурма участники штурмовой группы настолько устали, что им требовалось несколько дней на отдых; дать же им отдых руководитель уже не мог из-за отсутствия времени.

Были и другие, на первый взгляд менее серьезные ошибки, которые, однако, также не могли не оказать известного влияния на проведение штурма.

К этим недостаткам прежде всего относится неиспользование при штурме радиосвязи[25], отсутствие у штурмовой группы утепленных ботинок, лавинных лопат, а также ряд других упущений. Не следовало также применять макситон (доппинг). Отказавшись от пищи в день восхождения и приняв доппинг, Эрцог и Лашеналь вышли на штурм. И, несомненно, большая усталость, обморожения и известный упадок моральных сил обоих восходителей не в малой степени связаны с приемом доппинга.

Участникам нельзя было иметь неутепленные ботинки. Даже при восхождении на вершины меньших высот утепленные ботинки обязательны. В самом деле, если бы Эрцог и Лашеналь имели утепленные ботинки, они несомненно избежали бы таких серьезных последствий.

Ошибки в тактике были более грубыми и серьезными. Заброска промежуточных высотных лагерей по ходу подъема на вершину, без оснащения всем необходимым только по счастливой случайности не привела к гибели победителей Аннапурны. На самом деле высотные лагери не представляли собой надежной сети лагерей, в которых альпинисты при необходимости могли найти бы приют и помощь.

А в действительности Эрцог и Лашеналь вышли на штурм из одинокой палатки, испытывающей яростные порывы ветра, на высоте 7400 м. И если бы не пришли в эту палатку Терри и Ребюффа, то победители вернулись бы к сваленной ветром палатке, и кто знает, чем окончилось бы это восхождение.

Серьезные недостатки экспедиции французских альпинистов в соединении с поспешностью, с какой Эрцог устремился к вершине, могли привести даже к еще более тяжелым последствиям. Понятно, почему такой опытный носильщик, как Анг-Тарки не согласился идти на вершину с альпинистами. Он видел многие из этих недостатков и, очевидно, не хотел идти на риск. У него также мерзли ноги в неутепленных ботинках. Кроме того, Анг Тарки видел, что Эрцог торопится не только из-за боязни приближения муссона, но и стремясь опередить англичан. Честный носильщик, очевидно, не хотел принимать участия в такой «игре» и поэтому нашел, что лучшим выходом для него будет отказ от участия в штурме.

Несомненно, все это значительно усложнило успешную борьбу французских альпинистов за первый восьмитысячник.

Но и при всем том нужно признать, что этим восхождением французские альпинисты добились большой и серьезной победы.

III. БОРЬБА ЗА ДЖОМОЛУНГМУ (ЭВЕРЕСТ)

РАЙОН И ЕГО ОСОБЕННОСТИ

Джомолунгма (Эверест)[26] — высшая точка земной поверхности и одновременно высшая точка наиболее мощной горной системы мира Гималаев, расположенных на юге Азии и отделяющих низменность Индии от высокоприподнятого над уровнем моря сурового и большей частью пустынного Тибетского нагорья, заключенного между Гималаями (на юге) и мощной системой хребтов, носящей общее наименование Кунь-Лунь (на севере). Вершина расположена в той точке Главного Гималайского хребта, от которой отходит на север отрог Лап-чьи.

Район месторасположения Джомолунгмы (Эвереста) является наиболее высокой частью Главного Гималайского хребта. Здесь, в бассейне ледника Ронгбук, расположены четыре восьмитысячника Гималаев: Джомолунгма — 8882 м[27], Лхо-тзе — 8501 м, Макалу — 8470 м и Чо-Уйю — 8153 м и много других вершин, превышающих 7000 м.

Этот высочайший массив резко возвышается над всеми окружающими хребтами. Джомолунгма, Лхо-тзе и Макалу, словно три брата, вздымают свои блещущие чистейшими снегами вершины, и рядом с ними другие вершины, имеющие высоту в шесть, семь и даже более семи с половиной тысяч метров, кажутся незначительными.

Если средняя высота Главного Гималайского хребта несколько превышает шесть тысяч метров, то средняя высота района Джомолунгмы (Эвереста) по крайней мере на тысячу метров больше.

Районом Джомолунгмы (Эвереста) нужно считать участок Большого Гималайского хребта, расположенный между ущельями реки Арун и ее притока Сун-Коси.

Река Арун прорезает здесь глубоким каньоном Большие Гималаи в районе Макалу, западнее второй по высоте вершины Гималаев — Кангченджунги, а бурный приток ее — река Сун-Коси прорезает Большой Гималайский хребет западнее вершины Гауризанкар (7144 м).

Исследование района Джомолунгмы до второй мировой войны проводилось с севера из Тибета; южные склоны этой части хребта не посещались альпинистами, так как они туда не допускались правительством Непала из-за «опасения, что большая экспедиция может внести расстройство в примитивную экономику района»[28].

Так объясняли англичане свое решение о восхождении на Джомолунгму из Тибета. Но если власти Непала не хотели пускать иностранцев, то и Тибет только под сильным нажимом англичан дал свое согласие на проход экспедиции по территории своей страны.

К двадцатым годам нашего столетия выяснилось, что южные склоны Джомолунгмы исследованы недостаточно. Имеющиеся сведения о южных склонах этого участка Главного Гималайского хребта были получены от пандитов[29] еще в восьмидесятых и девяностых годах прошлого века. Проникая на территорию Непала под видом странствующих монахов, они приближались к южным подножьям Джомолунгмы до 35 км. Эти люди описали пути на подступах к подножью массива и окружающие местности. Таким же образом были исследованы пути к подножью массива с севера по территории Тибета.

Южные пути (из Непала) были короче, но они были более крутыми и снеговая линия на них спускалась значительно ниже, чем на северных склонах.

Английские альпинисты предполагали, что пути на Джомолунгму с севера более просты и удобны. Поэтому они и стремились добиться разрешения совершить восхождение по северным склонам.

Им было известно, что на север с массива Джомолунгма стекает мощный Ронгбукский ледник. Основной поток этого ледника берет начало непосредственно со склонов вершины Джомолунгма. Этот ледник имеет мощные притоки — Западный Ронгбукский ледник и Восточный Ронгбукский ледник. В свою очередь Западный Ронгбукский ледник имеет притоки справа и слева. Начинается он мощным ледово-фирновым бассейном, расположенным на высоте от 6000 до 7000 м и носящем название Дальний Западный Ронгбукский ледник. Над этим ледником высятся гиганты Гиачунг-Канг (7897 м) и Чо-Уйю (8153 м). В бассейне Западного Ронгбукского ледника находится скалистая снежная вершина Пумори (7068 м).

Если Западный Ронгбукский ледник при слиянии с ледником Ронгбук имеет мощность не менее последнего и добавляет в основной поток огромные массы льда, то Восточный Ронгбукский ледник даже не достигает ледника Ронгбук. Его язык расположен примерно в двух километрах от ледового потока основного ледника, и только направленность ложа да расположение всей системы говорят о слиянии в недавнем прошлом его с ледником Ронгбук. Восточный ледник отступил, а вместе с ним отступил и ледник Ронгбук, о чем свидетельствуют морены у его языка.

В нижней своей части Восточный Ронгбукский ледник принимает лишь несколько небольших ледников. В среднем течении находится его основной приток — Дальний Восточный Ронгбукский ледник, начинающийся от большого фирнового бассейна между северными отрогами Главного Гималайского хребта. Над этим бассейном господствует ряд вершин, в том числе мощная снежная Карта-фу (7221 м). В этой же части Восточного Ронгбука в него впадает слева мощный ледник Чанг-тзе, называемый так по имени вершины, со склонов которой он стекает (7538 м). Выше Восточный ледник принимает еще ряд больших и малых притоков и, наконец, в верхней своей части упирается в массив Джомолунгмы, подходя вплотную к перевалу Чанг-ла (7007 м). С этого перевала, названного английскими альпинистами Северным перевалом, и производились все попытки восхождений на Джомолунгму.

С востока к массиву Джомолунгма примыкают долины рек Карта и Кама, притоков реки Арун. Они протекают по живописным ущельям и берут начало из одноименных мощных ледников.

Ущелье реки Карта очень живописно. Здесь на высоте 3750 м расположено селение. Мягкий климат ущелья позволяет населению заниматься посевами зерновых. Участки посевов здесь глубоко вдаются в лесные заросли, густо покрывающие склоны хребтов, спускающиеся в долины.

Несколько южнее, параллельно ущелью Карта, находится еще более красивое и богатое растительностью ущелье реки Кама. Это ущелье круто и без изгибов спускается к реке Арун. Поэтому гигантская вершина господствует над всем ущельем и подавляет его своей громадой. Удаляясь от Джомолунгмы, ущелье вскоре проходит под крутыми скальными склонами Макалу и Хомолонзо. Разность высот настолько резка, что Джомолунгма отстоит всего в 15 км, а Макалу даже в 8 километрах от пышных альпийских лугов, где пасется скот. Лхо-тзе, являющийся южным соседом Джомолунгмы, также соприкасается с ущельем Кама. От этой вершины к Макалу идет снежный гребень с крутыми склонами, имеющий вид грандиозной ослепительно белой стены.

Над ущельем освещаемые ярким солнцем высятся снежные гиганты. Казалось бы, что здесь должно быть холодно. Но теплые муссоны, проникающие по ущелью реки Арун, смягчают климат. Особенно богата растительность в том месте ущелья, где оно подходит к ущелью реки Арун. Здесь можно увидеть гигантские деревья можжевельника (больше метра в обхвате и до 20—30 м высоты), леса серебристой сосны, рябины, ивы, березы. Среди этого леса густые заросли высоких рододендронов. А рядом со всей этой пышной растительностью средних широт располагаются заросли субтропических видов — магнолии, сикиморы, бамбука.

Такое великолепие природы существует только в восточных ущельях, так как сюда еще проникают влажные южные ветры; в северных же ущельях природа бедна. Редкая жесткая трава да отдельные низкорослые кустарники с серо-зеленой листвой.

На севере, в Тибете, преобладают высокогорные степи и пустыни со сравнительно небогатым животным миром и исключительно редким населением.

Верхняя часть массива Джомолунгмы — это только дикие скалы, лед и снег.

Круто вздымается суровый горный хребет, равного по высоте которому нет во всем мире. Каждая вершина поднимается над сомкнутым рядом других, меньшей высоты, вытянутых в виде зубчатого хребта, простирающегося на восток и на запад до самого горизонта. Лед и снег покрывают их, начиная примерно с 6000 м. Исключение составляют лишь крутые скальные стены, на которых ничто не может удержаться.

Джомолунгма представляет собой мощное поднятие хребта, возвышающееся над ближайшим понижением его (Северный перевал) почти на два километра. Над южным седлом, расположенным между Джомолунгмой и Лхо-тзе вершина поднимается почти на 1000 м.

Нижняя часть возвышающегося над ледниками массива образована разновидностями гнейса; верхняя часть состоит из сильно измененных известняков с вкрапленными в них выходами светлых гранитов, которые или прорезают или покрывают другие слои горных пород.

Склоны северо-западного гребня выше северного перевала имеют ярко выраженное плитообразное строение.

Метаморфизованные известняки, из которых сложено ребро, более стойкие в отношении выветривания, представляют собой достаточно прочные и мощные плиты, располагающиеся на склоне иод углом 15—30°. Они придают склону ребра вид черепичной крыши; движение по такому пути даже при небольшой крутизне довольно сложно.

Снег, лежащий на высотах 8000 м и более, имеет порошкообразный вид. Такой снег отличается большой сыпучестью и поэтому не только не связывает обломочный материал, лежащий на плитообразном склоне, а способствует его легкому соскальзыванию с наклонных плит даже при незначительном давлении на него.

Сухость и порошкообразность снега объясняется тем, что на таких высотах не бывает обычного таяния снега (здесь происходит испарение снега). Наличие снега на этих высотах объясняется не столько обычными атмосферными осадками, сколько деятельностью сильных ветров высокогорья. Эти ветры переносят сюда массы сухого порошкообразного снега с других, даже ниже лежащих склонов.

Льда и фирна на этих склонах нет. Иногда в отдельных углублениях на склонах массива скапливается наметенный ветрами снег. Он значительно уплотняется сильными, почти постоянно дующими ветрами до того, что появляется снежная корка, способная выдерживать даже человека.

С обеих сторон северо-восточного гребня склоны настолько круты, что совершать восхождения по этим склонам пока еще никто не решался.

С северо-западной стороны массив Джомолунгмы сначала круто поднимается в направлении самой вершины мощным скальным гребнем. На некоторой высоте этот гребень переходит в более пологий. От точки перехода крутизны наклона гребня грань вершинной пирамиды, не меняя в дальнейшем своей крутизны (50—65°), идет до вершины. Крутая часть гребня занимает более 1000 м по высоте. Этот маршрут труднопроходим.

АНГЛИЧАНЕ СТРЕМЯТСЯ НА ЭВЕРЕСТ

Жители Непала, Сиккима и Тибета издавна обращали внимание на мощную заснеженную, вечно дымящуюся снежной пылью, упирающуюся в небосвод вершину Джомолунгмы и, считая этот недоступный горный гигант обиталищем богов, относились к нему со страхом и уважением.

Ранняя история Индии из-за отсутствия сведений не дает возможности показать, как были изучены Гималаи в то время. Междоусобные войны и борьба с иноземными нашествиями отнимали все силы народов обширной страны.

Начиная с XVII в. англичане стали проникать в предгорья, а в дальнейшем и в глубь Гималаев. В 1624 г. Антонио де Андреде проник в верховье Ганга и затем перешел через Гималаи; в 1626 г. Э. Каселла и Ж. Кабрал перешли через Бутан с севера в Индию и прошли обратно через Непал на север; в 1631 г. Ф. Асеведо через Лех прошел на север и вернулся в Индию через Ротангский проход; в 1662 г. И. Грюбер и А. д'Орвиль из Лхассы через Непал прошли в Агру; в 1705 г. И. Дезидери прошел из Агры через Лахор и Пир-Панджал в Сринагар, а оттуда в Лех. За это время здесь побывало и еще немало путешественников.

В 1779 г. был издан Бенгальский атлас с описанием исследованных областей. Большая тригонометрическая съемка Индии началась в 1802 г. Лемтоном. Но с его смертью в 1823 г. работы прекратились. Возобновились они в 1830 г. с назначением Д. Эвереста председателем геодезического комитета Индии. К 1845—1850 гг. основные работы были закончены. Затем были определены высоты главнейших вершин и в 1913 г. произведена привязка к русской триангуляционной сети. Во время съемок изучение горных районов значительно продвинулось вперед.

Большой вклад в это дело был сделан венгерским литературоведом Шандором Кереши, прожившим почти 20 лет в Ладаке, Сиккиме и по южной границе Тибета. Многое сделали также ботаник Дж. Гукер и М. Конвей, а также другие исследователи.

Но основную работу по исследованию Гималаев, особенно их северных склонов, выполняли пандиты — ученые индусы, иногда состоявшие на английской службе. Они под видом странников проникали в Тибет, в Лхассу; тщательно изучали страну, измеряли дороги, наносили на карты реки, горы, дороги[30].

Проникновение альпинистов в Гималаи началось в 1818 г. восхождением на вершину высотой 5912 м.

Со временем эти попытки стали чаще. Были совершены восхождения на вершины высотой в 6000 и более.

С начала двадцатого века наступление на гиганты Гималаев усиливается.

За 40 лет двадцатого века в Гималаях было покорено большое количество шеститысячников и более двадцати семитысячников. Неоднократные попытки восхождений на восьмитысячники — Джомолунгму, Нанга-Парбат, Чогори (К2) и Кангченджунгу окончились неудачно.

Английские топографы, геодезисты и альпинисты развили широкую деятельность по исследованию горных и высокогорных районов. Эти «исследования» имели целью не всестороннее изучение Гималаев, а только изыскание перевалов и проходов, через которые возможно попасть из Индии в другие страны Азии[31]. Это стремление английских политиков того времени ярко выражено в книге «Оборона Индии», в которой британский генерал-квартирмейстер в Индии генерал-майор Мак-Грегор особенно подчеркивал стремление Англии овладеть дорогой из Кашмира в Фергану через перевалы Каракорума. Он писал: «Англия должна овладеть этим проходом, чтобы войти в соприкосновение с китайской границей и… окончательно развить пограничную линию Индии по направлению к Фергане»[32].

Значит, не случайно полковник Ионов встречал Ионгхезбенда и других разведчиков на территории Памира.

В течение долгих лет господства в Индии англичане усиленно стремились проникнуть за ее рубежи.

Английские альпинисты часто появлялись то в различных районах Гималаев, то в Каракоруме или других областях.

Появлявшиеся в этот период в Гималаях альпинисты других стран также не ограничивались только спортивной деятельностью.

Немецкие альпинисты действовали на флангах Гималаев — в районах Кангченджунги и Нанга-Парбат. Но основным районом их деятельности был район Нанга-Парбат, расположенный в западной части Гималаев, т. е. в том месте, которое издавна считается воротами в Индию. Это, несомненно, отражало агрессивные стремления империалистической Германии к богатой Индии.

Бывали здесь изредка швейцарские, американские, итальянские и даже японские альпинисты.

Английские альпинисты впервые пробовали организовать экспедицию на Джомолунгму в 1893 г., но выполнили свое намерение только в 1921 г. Последующие попытки восхождений на высочайшую вершину мира с севера не принесли желаемой победы. Но каждая из них добавляла крупицы опыта, приближая день окончательной победы. Продолжая штурмовать вершину, английские альпинисты убедились в недооценке многих трудностей при штурме.

Первой из них была недооценка технических трудностей маршрута на вершину. Вызывалась она отчасти той относительной легкостью, с которой экспедиция 1921 г. достигла северного перевала, а также отчасти и тем, что позднейшие восходители не встречали непреодолимых трудностей на пути от перевала до высоты 8200 м. Все они считали, что главные трудности встретятся на последних 700—600 м.

Вторая трудность заключалась в той огромной высоте, на которой приходилось продвигаться альпинистам. Одна акклиматизация не обеспечивала нормальной жизнедеятельности человеческого организма на таких высотах, а кислородные аппараты не были в достаточной степени отработанными.

Третья, и самая большая, трудность заключалась в неустойчивости погоды в районе Джомолунгмы. Необходимо было выбрать наиболее благоприятное время для восхождения. Альпинисты самым внимательным образом изучали метеорологическую обстановку, чтобы выбрать наиболее благоприятное время для восхождения[33]. Они стремились вновь и вновь штурмовать Джомолунгму, чтобы первыми добиться победы над высочайшей вершиной мира. Основным поводом для этого было стремление выполнить завет погибших в 1924 г. Меллори и Ирвина…

К пятидесятым годам английские альпинисты стали особенно спешить одержать победу над Джомолунгмой. Причина этого была ясна.

США все более и более закрепляют свое влияние в Пакистане. Американцы прочно обосновались в Непале, т. е. на южных склонах Джомолунгмы. Тревожные мысли не могли не волновать альпинистов Англии: кто знает, может быть американцы постараются раньше них подняться на до того времени непобежденного гиганта и подкрепить свое превосходство в этом районе. В то же время и англичане и американцы не оставляли намерения проникнуть в Тибет[34].

ВЫБОР НАПРАВЛЕНИЯ ШТУРМА

Все попытки восхождений на Джомолунгму до начала девятьсот сороковых годов совершались с севера, из Тибета.

Начало этого маршрута находится в городе Дарджилинге, и поэтому перед экспедицией вставал серьезный вопрос о переброске всего снаряжения, питания и участников через Гималаи в Тибет. В связи с достаточно большим расстоянием и трудностями пути такая переброска занимала около месяца из-за необходимости делать большой обход. Выйдя на восток из города Дарджилинг, нужно было пересечь долину реки Тиста, затем выйти в долину реки Чумби, перед выходом в которую пересечь перевал Джелап-ла (4320 м). Дальнейший путь экспедиции проходил по высокогорной долине Чумби. К северо-востоку эта долина ступенчато повышается и переходит в мрачную высокую равнину Фари, представляющую собой высокогорное пустынное плато, которое некрутым подъемом подходит к перевалу Танг-ла (4633 м) в хребте Гималаев. Подъем к этому перевалу едва заметен, и самый перевал представляет собой обширную седловину в 3—4,5 км шириной.

Над перевалом, точно охраняя его, высится гордая вершина Хомолохари (7315 м). Она интересна тем, что стоит отдельно от других вершин хребта. Изящные очертания еще более выделяют ее над пустынной долиной Фари.

Путь через перевал Танг-ла известен с давних времен, и о многих исторических эпизодах, происшедших на этом пути, мог бы поведать каменный свидетель. Он мог бы рассказать, как здесь много веков назад тянулись в обе стороны торговые караваны, как проходили официальные и неофициальные посольства из Китая в Индию и обратно, как в последнее столетие сюда устремились топографы-разведчики, английские военные экспедиции, а затем и экспедиции альпинистов.

После перевала путь проходит по пустынным равнинам Тибета, с бедным растительным и животным миром.

Преодолению этого маршрута и были посвящены все приготовления. В ходе подготовки экспедиции 1921 г., этой первой экспедиции на Джомолунгму, сразу же появились и другие трудности — изыскание средств на проведение экспедиции и подбор участников.

Так как ни у Географического общества, ни у Альпинистского клуба, образовавших Объединенный комитет Эвереста, не имелось достаточных средств для организации такой дорогостоящей экспедиции, было решено открыть подписку частных пожертвований.

Таким путем были собраны средства на проведение первой экспедиции на высочайшую вершину мира.

Начальником экспедиций был назначен полковник запаса Говард Бери. Раньше он служил в Индии и неоднократно участвовал в охотничьих экспедициях в Гималях.

Одним из наиболее ценных участников этой экспедиции комитет признавал Джорджа Меллори, считавшегося лучшим альпинистом Англии. Был также включен Буллок, участвовавший в горовосхождениях вместе с Меллори.

Сопровождающий экспедицию военный врач Уалластон, кроме того, был известен как исследователь Новой Гвинеи и хребта Рувенцори в Африке.

Кроме того, к экспедиции присоединился доктор Келлас, известный исследователь Гималаев, а также майор Морсхед и капитан Уиллер — выдающиеся картографы.

Задачи перед восходителями стояли сложные, и группа была набрана с большими трудностями.

НА ПУТИ К ВЕРШИНЕ

Высоко в горах на южных склонах Гималаев расположен небольшой городок Дарджилинг. Он находится на высоте 2130 м над уровнем моря, окруженный пышной субтропической растительностью и обширными чайными плантациями. Летом Дарджилинг наводняют многочисленные туристы-европейцы, чтобы отдохнуть и полюбоваться великолепным видом на вершину Кангченджунга, которая расположена всего в 60 км от Дарджилинга и хорошо видна отсюда.

Вот она взметнула свою гордую вершину высоко в небо. Хребты и ущелья, расположенные до нее, закрыты клубами облаков, чем еще более приближается массив Кангченджунги к Дарджилингу. И несмотря на то что небо за Кангченджунгой покрыто светлыми полупрозрачными облаками, которые делают контуры массива несколько размытыми, грозный горный массив третьей по высоте вершины мира представляет собой величественное зрелище.

Природа, окружающая Дарджилинг, изумительно красива. Со всех сторон городок окружен лесами из дуба, магнолий, лавров, сикимор и гигантских рододендронов. А выше, под пышными лесами, спускающимися к реке Ранжет, которая течет здесь всего лишь на высоте 300 м от уровня моря, видны горные луга.

За этой рекой ярус за ярусом, все выше и выше встают хребты, одетые плотным покровом темнеющих лесов.

И выше всего выступает вечно белая, сверкающая на солнце Кангченджунга, такая чистая и воздушная, что кажется не горной вершиной на фоне лазурного неба, а частичкой серебристых облаков, выходящих из-за горизонта.

В этот городок собрались участники экспедиции на Джомолунгму (Эверест) 1921 г. Они готовились к первому выходу на вершину, который официально имел целью не восхождение на высочайшую вершину, а лишь глубокую разведку подступов к ней.

Ночью, накануне выхода, дождь лил ручьями, но это здесь обычное явление для большей части года, и поэтому такое препятствие не могло быть достаточно веской причиной для отмены выхода[35].

К утру дождь прекратился, и только грязновато-серый туман окутал склоны гор, да ветви деревьев роняли крупные капли воды. Этот плачущий лес имел своеобразную прелесть. Пышная растительность выглядела необычайно яркой и свежей. На цветах, на листьях кустарников и трав блестели, переливаясь, крупные капли воды. Гигантские папоротники, крупные орхидеи, длинные пучки свешивающегося с деревьев мха, ползучие растения и богатый травяной покров дышали свежестью и своеобразной красотой.

На больших и малых полянах, лежавших на пути экспедиции, располагались чайные плантации. Строгие ряды чайных кустов выглядели более буднично, скорее менее естественно, по сравнению с окружающей их природой. Вокруг чайных кустов сновали худые, почти голые рабочие. Их босые ноги глубоко погружались в сырую землю, которая приставала к ним, и люди издали казались обутыми в какие-то огромные бесформенные башмаки. Худые, как тени, изнуренные непосильным трудом, они медленно передвигались от куста к кусту[36].

По мере продвижения экспедиции вперед по маршруту менялась и растительность. По сторонам дороги появились древовидные папоротники до десяти метров высотой, дикие бананы и пальмы. Лес был наполнен щебетаньем пернатых обитателей. В воздухе мелькали различные насекомые. Особенно запомнились участникам экспедиции крупные бабочки необычайно яркой расцветки, встречавшиеся здесь в большом количестве.

В долине реки Тиста путешественники оказались в условиях страшной тропической жары, что в этой замкнутой горной долине с влажным воздухом и полным отсутствием ветра исключительно изнуряюще действовало на людей и животных.

Обливаясь потом, носильщики и погонщики еле волочили ноги, идя без всякой нагрузки, а тяжело нагруженные животные плелись, уныло наклонив головы, и как-то лениво отгоняли надоедающих насекомых то нерезкими взмахами головы, то ленивым помахиванием хвоста. Погонщики охрипшими голосами покрикивали на останавливающихся животных.

Проходя небольшие горные селения, участники экспедиции с интересом рассматривали удивительные изгороди из древовидного дурмана пятиметровой высоты, усеянного тысячами трубчатых цветов до двадцати сантиметров в диаметре и до тридцати сантиметров длины. Ночью эти белые цветы казались как бы фосфоресцирующими и издавали странный приторный запах. Сами селения выглядели серыми и невзрачными.

Да и чем еще они могли быть привлекательны. В дорожной пыли возились голые детишки вместе с собаками. Дети были страшно исхудалы, но живые любопытные глазенки смотрели с интересом на такой большой караван и незнакомых людей, одетых не так, как одеваются местные жители.

Даже покосившиеся и почерневшие от времени жилища провалами окон или дверей смотрели на чужеземцев с затаенным страхом. Сидящий около одной из лачуг седой и страшно худой старик, не ожидавший ничего хорошего от этих гостей, с трудом поднялся и, приложив руку к груди, склонился в низком поклоне. Когда же караван прошел, старик поднял голову, и в его слезящихся глазах горели искры гнева.

Отряд экспедиции продолжал свой путь. Нередко стволы и ветви гигантских деревьев 40—45 м высоты переплетались лианами, и их крупные блестящие листья выделялись среди другой древесной листвы своей формой и величиной. Ветви лиан, переплетаясь с орхидеями и различными кустарниками, создавали высокие зеленые стены, беседки оригинальной формы и даже огромные зеленые павильоны.

Наконец, отряд экспедиции вышел за пределы густого тропического леса и вошел в зону гигантских, бурно цветущих рододендронов. Они росли среди дубов и магнолий с подлеском из нежного цвета папоротников, серовато-розовых и белых орхидей.

По мере подъема характер леса меняется. Деревья редеют, становятся ниже, магнолии начинают совершенно исчезать; рододендроны встречаются все так же часто, но они уже далеко не такие гигантские. И как бы компенсируя сильно уменьшившееся богатство растительности, рододендроны здесь так густо покрыты цветами, что часто они совершенно прикрывают зелень растений. Да и богатство цветов здесь исключительное — цветы рододендронов имеют всевозможные оттенки: розовый, малиновый, желтый, серовато-розовый, белый и кремовый.

Между редкими кустарниками встречалась крупная розовая саксифрага; темно-красная, почти пурпуровая примула покрывала все открытые места склонов.

Этот цветущий уголок был особенно приятен и представлялся участникам восхождения как бы последним выражением обилия жизни, красоты и изящества в преддверии угрюмых скал, льдов и вечных снегов на подступах к Джомолунгме.

Перейдя из долины реки Тиста в долину реки Чумби, альпинисты очутились в совершенно ином мире. Эта долина не имела таких лесных богатств и роскошной растительности, как там, на предыдущих участках маршрута экспедиции. Не было здесь и чудесных видов, которые с пройденных мест вставали красивыми легкими видениями над темно-зеленым покровом склонов ущелья.

Долина Чумби была более миниатюрной. Растительность здесь значительно беднее. Но и она имела свои прелести. Дождей в этой долине выпадает в три раза меньше, чем в долине реки Тисты. Поэтому воздух здесь более чист и свеж. Горные хребты и вершины, значительно более мощные, чем Альпы или другие горы Европы, Африки или Америки, поднимаются непосредственно со дна ущелья, и сама река не производит впечатления такой бешеной, стремительной и яростной, как Тиста, хотя она, как и все горные реки, имеет достаточно быстрое течение.

В долине Чумби уже нет этой изнуряющей жары. И люди и животные чувствуют себя значительно лучше, чем в долине Тисты. Всем хотелось, чтобы такой путь продолжился как можно дольше. Но… долина в три раза короче предыдущей, и путь по ней промелькнул для путешественников приятным, но очень коротким отдыхом. Не скоро теперь альпинисты вновь увидят такую роскошную природу.

Караван экспедиции, состоящий из нескольких сот вьючных животных, спокойно продвигался все выше и выше, то почти по самому дну долины, то по узкой тропе, проложенной на крутом склоне ущелья.

Долина Чумби кончалась. Караван экспедиции приближался к перевалу Джелап-ла (4320 м). Вот и сам перевал.

С него открывается территория Тибета (по административному делению). Но это еще не Тибетское нагорье, а только часть долины Чумби, расположенная на Тибетской стороне. Характер окружающего рельефа и растительность далеко не свойственны Тибету. Экспедиция должна была еще перейти главный водораздел, и только после этого она вступит в этот суровый край.

За перевалом экспедиция очутилась под ясным голубым небом, которое так характерно для Тибета. Караван вступил в боковую долину Чумби в самом лучшем ее месте. После непродолжительного спуска путешественники снова оказались среди рододендронов и примул, далее спуск продолжался по лесу из дуба, сосны и ореха, а еще ниже были изящные белые ломоносы, желтый барбарис, белые розы и огромное количество темно-пурпурного ириса.

На пути движения экспедиции находилось селение Ятунг, лежащее на высоте 2865 м. Здесь растут яблони и груши, а также в большом количестве культивируются пшеница и картофель. С огромным трудом местные жители выращивают эти культуры в таких суровых природных условиях. По склонам, да и по дну долины встречаются большие заросли диких роз, растущие громадными кустами. Экспедиция попала сюда в мае, когда все кусты были покрыты крупными кремовыми цветами и казалось, что весь воздух долины был наполнен их приятным запахом.

Далее путь экспедиции продолжался по главной долине Чумби в направлении к Фари. Чем выше, тем беднее и однообразнее становилась природа. До небольшого селения Готзе, расположенного на высоте 3658 м, еще встречались дикие розы, анемоны, барбарисы, ломоносы, цветущие вишни. Перед Готзе караван проходил через леса, состоящие из берез, листвениц и можжевельника с подлеском из рододендронов и кустов рябины.

Здесь же росли голубые маки, стелящиеся орхидеи и примулы. Кусты рододендрона достигали трех метров в высоту, а цветы его были разнообразной окраски, от желтого и оранжевого до темно-красного. Из кустов, густо растущих по обочинам дороги, иногда взлетали красные фазаны. Однажды на опушке леса показался большой тибетский олень. Он на мгновение остановился, вскинул вверх свою красивую голову и, тряхнув ею, быстро скрылся среди деревьев.

Выше Готзе характер растительности и склонов ущелья стал меняться резче. Растения становились все меньших и меньших масштабов. Цветы стали более бледных тонов — бледно-голубые ирисы, желтая примула, белая анемона.

Вскоре и деревья стали реже. Постепенно исчезали сосны, а затем березы, ивы и можжевельник. Карликовые рододендроны около 30 см высотой еще встречались до высоты 4000 м. А далее и они пропали.

Наконец, караван экспедиции после двенадцати километров подъема вышел на открытую платообразную долину Фари, которая является воротами на Тибетское нагорье, хотя водораздельный гребень отстоит от начала этого плато на несколько километров. А там, где кончается это плато широкой седловиной, перевал Тангла ведет на Тибетское нагорье.

Отсюда открываются роскошные виды на уходящие куда-то к линии горизонта как на востоке, так и на западе горные хребты. Совсем близко, почти рядом расположен грозный массив Кангченджунги, выдержавший многочисленные атаки альпинистов, но не сдавшийся им до 1955 г.

Величествен и сосед этого гиганта, гордая и грозная вершина Тент-пика (высота 7303 м), привлекающая внимание своими строгими, но красивыми формами.

От Ятунга экспедиция проходит уже по Тибетской территории. Здесь и население и власти тибетские. Метеорологические контрасты остались позади, Пронизывающие сыростью туманы, дожди, промачивающие до костей, расслабляющая жара — все это осталось на пройденном маршруте.

Мощные тучи, проносимые с южных морей муссонами, не достигают Тибета. Воздух здесь сухой, небо, как правило, ясное.

Пройдя через перевал Танг-ла, отряд экспедиции вступил на Тибетское нагорье. Эта страна ограничена с юга Гималаями, с запада Каракорумом, Памиром и Кашгарскими горами, с севера — мощной системой гор Кунь-Луня, а с востока — ее продолжением и отрогами, выражающимися в виде хребтов Данг-ла.

Тибет имеет вид широких, открытых равнин, расположенных на высоте от 4200 до 4500 м, ограниченных рядами обнаженных и округленных горных хребтов, высоко приподнятых над равнинами.

Тибет казался альпинистам пустынным и непривлекательным. Серый цвет является преобладающим. На первый взгляд кажется, что здесь скалы, растительность, животный мир — все серое. В Тибете почти непрерывно дуют сильные ветры, которые угнетают и подавляют человека.

Необычайно хороши в этом районе ранние утра, всегда удивительно спокойные. Небо прозрачно, чистейшей лазури, ласково светит солнце, а вдали снежные вершины окрашиваются в нежные розоватые тона.

Тибетское нагорье не имеет глубоких долин, какие встречаются на южных склонах Гималаев и которые, как известно, являются результатом эрозионной деятельности рек, потоков и ручьев. Такая нерасчлененность этого плато зависит от недостатка дождей.

Недостаток влаги обусловливает и бедную растительность. Почва Тибета, не прикрытая, как обычно, ковром растительности, днем сильно нагревается, а ночью быстро остывает. Поэтому Тибету свойствен очень резкий континентальный климат.

Вид тибетских равнин пустынен. Лишь иногда видны небольшие стада овец и яков среди еле заметных, издали зеленовато-серых редких кустарников и редкой такого же цвета травы. Зимой животные взрывают поверхность почвы и питаются корнями этих растений, но из-за недостатка кормов зимой животные сильно истощаются и нередко значительное количество их вымирает.

Здесь немало и диких зверей (даже больше, пожалуй, чем можно было ожидать). Наиболее распространены грызуны «пикас», живущие в норах. Многочисленны и тибетские зайцы, встречаются дикие овцы и яки.

На открытых равнинах водятся маленькие грациозные газели и небольшие стада диких ослов. Встречаются там волки и лисицы.

Пернатый мир здесь представлен рядом птиц, имеющих характерную защитную окраску — жаворонок, песчаный тетерев с бледно-рыжим оперением, куропатки, клушицы желтоклювые, горные ласточки.

Несмотря на ничтожное количество осадков, в Тибете нередко можно встретить очень красивые озера, исключительно ярко-голубого цвета, что некоторые исследователи пытаются объяснить отражением лазурного неба.

Особенно красиво озеро Бам-цо. В его глубокой голубизне четко отражаются снежные горные великаны.

На озерах водится много водоплавающей птицы — гуси, утки, чайки.

От перевала Танг-ла путь шел в направлении к селению Кампа-Дзонг, а затем к городкам Шекар и Тингри. Иногда на пути следования экспедиции встречались небольшие участки земли, засеянные овсом и даже пшеницей, но в большей части маршрут проходил по сухим пустынным равнинам, отделенным друг от друга горными цепями. Хребты эти являлись отрогами Гималаев и пересекали путь экспедиции. Всему каравану приходилось на своем пути переходить через перевалы высотой до 5000 м и выше.

Наконец, показалась Джомолунгма (Эверест). За обширной равниной на расстоянии 150км от Кампа-Дзонг величественно высилась эта огромная вершина над окружающими хребтами. Видневшиеся слева вершины Лхо-тзе и Макалу казались младшими братьями этого великана. Расположенная почти на юг от каравана экспедиции красавица Кангченджунга, поднявшая свой тонкий гребень почти на ту же высоту, что Джомолунгма, но расположенная ближе, казалась более величественной и грандиозной.

Красивы и другие вершины, видимые на более значительном расстоянии. Они поднимали свои снежные головы в синь южного неба и сквозь дымку казались недосягаемыми.

Хотя Джомолунгма была еще очень далеко, но ее северовосточный отрог, плавно спускающийся с вершины и наблюдавшийся уже участниками экспедиции из района Дарджилинга, был хорошо виден. У альпинистов сложилось мнение, что в верхней части этот отрог проходим.

Оставались неизвестными его склоны в нижней части, и было неясно, можно ли подойти к его северо-восточному отрогу.

Перейдя несколько горных отрогов, караван экспедиции достиг бассейна реки Арун, глубоко прорезающей хребет Больших Гималаев почти непосредственно у склонов Эвереста.

Весьма возможно, что ущелья правых притоков реки Арун вели к вершине Джомолунгмы, но это еще предстояло проверить.

Караван экспедиции продолжал свой путь теперь на запад. Он уже миновал Тинки и Шекар и стремился к городку Тингри, который предполагалось использовать в качестве основной базы экспедиции. Целый месяц потребовалось добираться каравану от Дарджилинга до этого маленького городка, которому было суждено войти в историю многих экспедиций, предпринимавших попытки штурма величайшей вершины мира.

С высот за Тингри, через серую пустынную равнину открывался величественный вид на этот мощный участок хребта Гималаев с его четырьмя восьмитысячниками и другими снежными вершинами, сравнительно немногим ниже своих соседей-гигантов.

Слева, в восточной части хребта, высится мощный массив Кангченджунги, затем через высокие и гордые вершины гребень хребта, подходя к Макалу, сразу взлетает на высоту почти в 8500 м. Далее снежный барьер тянется к вершине Лхо-тзе, а рядом с ней, закрывая ее своим широким массивом, встает Джомолунгма, господствуя над всем окружающим.

От Джомолунгмы глубокое понижение гребня, затем поднятия отдельных вершин, и вновь гребень взлетает до высоты 8000 м. Это вершины Чо-Уйю — 8153 м и Гиачунг-канг — 7897 м. А далее снова то понижения, то взлеты высочайших вершин. И так до самого горизонта, теряющегося в синеющей дымке.

ГЛУБОКАЯ РАЗВЕДКА

Тингри оказался удобной базой для развертывания широких разведывательных работ.

Первая группа, вышедшая на разведку утром следующего дня, сразу же направилась к леднику Ронгбук.

Здесь она увидела ледник, широкой дорогой ведший прямо к вершине, которая открылась альпинистам. Даже здесь внизу, у языка ледника, все поражает своей грандиозностью — гигантские морены с очень крупными скальными обломками, суровые и строгие линии отрогов, крупные масштабы оледенения и вся величественная картина вздыбленного рельефа.

С этого места, где впоследствии был разбит основной лагерь экспедиции, Джомолунгма в своей верхней части была хорошо видна. Прежде всего бросалось в глаза, что ее очертания слагаются из очень простых и крупных линий. Эта вершина не представляет собой снежной громады с плавными склонами, типа потухших вулканов. Это не была сглаженная поверхность горной вершины с белой снежной шапкой и ровными снежно-ледовыми склонами, как это предсказывали некоторые «знатоки». Джомолунгма представляла мощное скальное поднятие хребта, опирающееся на три массивных ребра: северо-восточное, идущее в направлении перевала Рапью-ла; северо-западное (даже скорее западо-северо-западное), идущее в направлении вершины Пумори, и южное, идущее к вершине Лхо-тзе. Гигантский скальный массив, одетый сверху тонким слоем белого снежного порошка, выпавшего на склоны вершины или наметенного ветром с других склонов, представлял собой грандиозную картину.

Место наблюдения находилось на высоте 4800 м, и поэтому высота Джомолунгмы и близлежащих вершин несколько скрадывалась. Не создавалось того впечатления недосягаемости, которое испытывает каждый, наблюдая Кангченджунгу из Дарджилинга.

На всем пространстве от места наблюдения были лишь голые скалы, ледники да покрытые снегом склоны гигантских вершин, сверкающих на ярком южном солнце.

Здесь не было мягких горных ветров, которые так прекрасно освежают путешественника в горах Европы. Глубоко на самом дне долин Тибета даже среди лета часто свирепствуют жестокие бури, с ветрами, пронизывающими человека насквозь.

Наблюдая с этого места, еще трудно было решить вопрос о выборе пути на вершину. Два видимых с севера гребня не давали возможности сказать что-то определенное. Северо-западное ребро подходило с незначительным наклоном к грани самой пирамиды Джомолунгмы на высоте несколько более 7000 м, а отсюда шло крутое скальное, но значительно заснеженное ребро до самой вершины.

Судя по верхней части вершины, наиболее легким путем был маршрут по северо-восточному ребру. Но пока было неизвестно, как можно на него выйти.

Альпинисты прошли по леднику до северо-западного ребра, но, подойдя к его крутым скальным стенам, увидели, что ледник поворачивает налево и круто подходит к мощной снежной перемычке (седловине), от которой сравнительно некрутой гребень идет к северо-западному ребру. Выход на эту перемычку с ледника был, по мнению участников экспедиции, невозможен — почти отвесная трехсотметровая ледовая стена преграждала путь.

Но так или иначе стало ясным, что путь к северо-восточному ребру начинается от этой перемычки и только необходимо найти удобный выход на нее. Перемычка, как это выяснилось позднее, уже была известна топографам и даже некоторым местным жителям. Называлась она Чанг-ла и имела высоту 7007 м.

Следовательно, с ледника Ронгбук не было ни одного сколько-нибудь подходящего пути на вершину.

Почти вертикальные скальные стены совершенно не походили на пологие снежные склоны, которые были запечатлены на фотоснимках, сделанных с большого расстояния. Если прежние представления о подъеме сводились к тому, что путь на вершину будет проходить по некрутым снежным и ледовым склонам, а от штурмового лагеря до вершины придется преодолевать крутые склоны из твердого, слежавшегося снега или даже льда, то теперь стало абсолютно ясно, что даже верхняя часть маршрута будет проходить по скалам и к тому же не слишком крутым.

Чтобы проверить возможность восхождения, а скорее — для очистки совести, альпинисты поднялись выше по леднику Ронгбук. Сразу же за западным отрогом они увидели часть ледникового цирка значительных размеров. Он располагался между массивом Джомолунгмы и вершиной Нуп-тзе (высотой 7833 м), а верхней частью упирался в перемычку между Джомолунгмой и Лхо-тзе. Эта перемычка крута и труднопроходима. Однако этот маршрут интересен тем, что при успешном его преодолении есть вероятность в благоприятных условиях совершить восхождение на два восьмитысячника за один поход.

Но путь с этого ледника не прельстил английских альпинистов. Он казался им слишком сложным и труднопроходимым.

С перевальной седловины верховьев ледника Ронгбук удалось заглянуть и на южные, непальские склоны этого участка Гималаев. Отсюда открывался на редкость красивый вид на южные склоны и предгорья, но удобных подходов к массиву Джомолунгмы не оказалось и на тех участках, которые могли быть просмотрены с самой седловины. От места наблюдения на юг обрывался пятисотметровый крутой снежно-ледовый склон, который спускался к большому леднику. Верхняя часть ледника крутая и сильно изрезана сетью бесчисленных трещин. С седловины видны были очень красивые вершины Непала.

Но какой прекрасный вид открылся бы тому, кто поднимется на одну из этих южных вершин и обратит свои взоры на север.

Оттуда вершина производит более грандиозное впечатление, чем с севера. С одной из вершин хребта Махабарат, расположенной севернее Дарджилинга, открывается прекрасный вид на Джомолунгму. На переднем плане роскошные леса и луга долины Катманду, а за ними глубоко врезавшиеся в мощные склоны Гималаев темнеющие ущелья горных рек и далее как бы встающий из бездны гигантский массив Джомолунгмы со своими мощными спутниками — вершинами Лхо-тзе и Макалу. А далеко к востоку и западу длинный ряд величественных Гималайских вершин, сверкающих в солнечном сиянии своей девственной белизной, одетых пурпурно-синей дымкой, которая так свойственна южной влажной стороне Гималаев. Красота и величественность этой картины не поддается описанию. Трудно оторваться от созерцания подобной красоты и величия природы.

Решив начать штурм с перемычки северного гребня, альпинисты поставили задачу найти подход к этой перемычке (перевал Чанг-ла) с востока. Для решения этой задачи нужно было исследовать ущелья притоков рек Арун, Карта и Кама.

Альпинисты перебазировались в ущелье Карта, чтобы обследовать его верховья. Но до выхода на ледник Карта они перешли в параллельное ущелье Камы, идущее вдоль хребта Гималаев. Здесь альпинисты взошли на одну из вершин и увидели всю восточную часть Джомолунгмы.

Ущелье Камы раскинулось перед ними во всем своем величии. Восточный склон массива представлял собой гигантскую ледовую стену средней крутизной около 60°, вздымавшуюся на высоту до трех километров. Стена ослепительно блестела в лучах яркого солнца.

Огромной мощности висячий ледник располагался над нижними скальными склонами. Большие глыбы льда, обрываясь в различных частях его языка, имеющего ширину до 7 км, со страшным грохотом летели к нижним скалам. Ударившись о них, они разбивались в мелкую ледовую пыль, которая стояла белым облаком над местом обвала.

Величие картины подчеркивалось масштабами хребта, окаймлявшего цирк ледника Кама. Над крутыми ледовыми склонами высились те же гигантские вершины — Джомолунгма, Лхо-тзе и Макалу, но отсюда вид их был иной. Их крутые склоны, покрытые льдом и фирном, блестели холодным блеском, как бы подчеркивая свою недосягаемость. Вершина Джомолунгма стояла точно против ущелья, подавляя своей громадой. Большой ледник Кангчунг в сравнении с окружающими его гигантами казался незначительным.

Сплошная заснеженность верховьев этого ущелья объясняется тем, что влажные муссоны, проникая по ущелью реки Арун, попадают и в ущелье Камы.

Значительное количество осадков превращает крутые восточные склоны вершины в непреодолимые висячие ледники, а склоны участка Главного Гималайского хребта между вершинами Лхо-тзе и Макалу — в вечно грохочущие лавинами крутые снежно-фирновые склоны.

Подняться на вершину из этого ущелья было невозможно, и альпинисты вернулись с таким неутешительным выводом в ущелье Карта.

Район разведки сужался. Уменьшались надежды найти достаточно удобный путь на вершину. Но оставались еще необследованными верховья ледника Карта. Последняя возможность обнаружить подход к перемычке (перевал Чанг-ла) еще не была потеряна.

Итак, наступал решительный момент. Какой ответ получат альпинисты, поднявшись на перевал Глапка-ла, расположенный в верховьях ледника Карта?

Не теряя надежды, выступили они в поход на этот перевал. Первая часть пути проходилась ночью по некрутому леднику Карта, покрытому плотным слоем снега. Но в отдельных местах снег был сухой и сыпучий. Это замедляло движение. Удлиняли путь и попадающиеся на пути широкие трещины. Но, не замечая трудностей пути, отряд достаточно быстро двигался к перевалу и, наконец, остановился на его верхней точке.

Прямо перед ними был перевал Чанг-ла — исходный пункт для штурма Джомолунгмы. Его седловина четко вырисовывалась.

Альпинисты обратили взоры на эту точку, к которой они так давно стремились. Их не отвлекала прекрасная картина рассвета. Каждая деталь гребня Джомолунгмы резко выделялась на сапфировом небе. По мере наступления дня контур величественной вершины вырисовывался все более и более четко. Вот первый луч солнца упал на верхушку, окрасив ее сначала в розовый цвет, который затем постепенно перешел в оранжевый. По мере подъема солнца его лучи освещали все большую и большую часть массива, и он сверкал в этих утренних лучах, как алмаз. Казалось, что и скалы, сверкают изумительным блеском.

Путь к Северному перевалу был нелегким. К его верхней части можно было подойти, преодолев крутой ледовый склон около 200 м по высоте. Насколько проходим этот склон, решить было ещё очень трудно, и оценка могла быть только предположительной.

Да, склон трудный, но проходимый, — сделали они вывод.

Итак, путь к вершине был найден. Он проходил по восточному Ронгбукскому леднику и приводил к подъему на перевал Чанг-ла[37], с которого в дальнейшем производились все довоенные попытки восхождения на вершину.

Разведывательный отряд решил и вторую задачу. Группа в составе Меллори, Буллока и Уиллера с тремя носильщиками поднялась на Северный перевал, и тем самым было доказано, что найденный путь вполне проходим.

ТЕПЕРЬ — К ВЕРШИНЕ!

Участники экспедиции 1921 г. нашли путь к вершине и поднялись на Северный перевал — исходный пункт всех последующих попыток восхождений на Джомолунгму с севера. Но большего сделать они не смогли. Строгая пирамида вершины была очень близка, манила их к себе, и альпинисты уже видели себя мысленно на этом гиганте.

Теперь, считали альпинисты, когда все предварительные данные собраны, все возможные пути с севера, северо-востока и северо-запада исследованы, направление подъема на вершину избрано, нужно готовиться к решительному штурму. И деятельная подготовка началась сразу же по возвращении участников экспедиции в Англию. Прежде всего нужно было подобрать людей для экспедиции 1922 г., экспедиции, которая должна добиться победы над Эверестом.

Вскоре было подобрано 10 человек, которые, по мнению членов Комитета Эвереста и Клуба альпинистов, могли бы справиться с поставленной задачей.

В состав экспедиции 1922 г. было привлечено несколько новых участников. Из предыдущего состава оставался только Д. Меллори. Были приглашены: Д. Финч — молодой химик и способный альпинист, майор Е. Нортон — служивший в английских войсках в Индии и бывавший не раз в Гималаях, Г. Сомервелл — хирург по профессии, альпинист, искусный художник и музыкант, Д. Брус — родственник генерала Бруса, С. Крауфорд — служивший в гуркском полку (гурки — жители Непала), полковник Е. Струтт, доктор Уокфильд и капитан Я. Ноэль — опытный фотограф и альпинист. В качестве врача был включен опытный гималайский альпинист доктор Т. Лонгстафф[38].

Начальником экспедиции был назначен генерал К. Г. Брус. Он долгое время служил в гуркском полку в Непале и почти все это время находился в Гималаях. Брус участвовал во многих гималайских военных экспедициях, и руководители Комитета Эвереста считали, что никто лучше его не знал Гималаи и их население.

Из всех перечисленных лиц подготовленными к участию в штурме Эвереста считались: Меллори, Финч, Нортон и Сомервелл. Брус и Крауфорд не имели достаточного альпинистского опыта и подготовки и поэтому могли входить лишь во вспомогательный состав.

В Индии к этому составу присоединились уже известный по предыдущей экспедиции майор Морсхед и капитан Моррис, как, впрочем, и группа солдат гуркского полка.

Было подобрано 150 носильщиков; среди них преобладали местные жители — шерпы (Непал) и бхотии (Бутан). Это были горцы, отличающиеся исключительной выносливостью, смелостью и решительностью. Они как нельзя лучше отвечали задачам экспедиции.

Шерпы с самого начала восхождений в Гималаях и до сих пор — основные помощники альпинистов.

Шерпы небольшой по численности народ, проживающий в районе Соло-Кхумбу, расположенном в междуречье двух притоков реки Дудх-Коси — Бете-Коси и Имья Кхола. Этот район окружен высокими горами — частью Главного Гималайского хребта и его высокими обрывистыми отрогами. В участке Главного хребта у родины шерпов расположен только один перевал Нангпа-ла, высотой 5806 м. По этому перевалу проходит торговый путь, и издавна шерпы ходили через этот перевал в Тибет и обратно. Искусные горные охотники и скотоводы, любящие свою страну, расположенную на высоте от 2000 до 4000 м, они оказались отличными горовосходителями.

Их страна мала по размерам, и обрабатываемой земли там очень мало. Здесь произрастает пшеница (в нижних частях долины Кхумбу), выше культивируются овес, картофель. Но земля находится в собственности богатых. Большинство населения живет очень бедно, многие из них вынуждены уходить на заработки, нанимаясь в качестве носильщиков для перевозки грузов в Тибет и обратно.

Шерпы жизнерадостные и веселые люди. Они не унывают и в трудных положениях[39].

Живут шерпы в деревянных двухэтажных домах, в первом этаже которых расположена конюшня, а наверху — жилое помещение. В жилой комнате дома шерпов расположены: очаг, приподнятая над полом возвышенная часть комнаты, на которой разложены одеяла, подушки, а у кого есть, и ковры. На противоположной стене располагаются полки с посудой. Дальний конец комнаты используется в качестве кладовой для зерна и других продуктов. Здесь же и сельскохозяйственные орудия — деревянные плуги, мотыги и прочая утварь…

Вот эти-то простые люди и обеспечили победу зарубежным альпинистам над высочайшими вершинами мира.

Таким образом, альпинистский состав этой экспедиции нельзя было назвать сильным (в штурме практически могли участвовать только четыре человека), хотя Комитет Эвереста и констатировал, что все участники были лучшими альпинистами Англии.

Развернулась деятельная подготовка к предстоящему штурму. С ноября 1921 г. до марта 1922 г., т. е. до самого выезда участников экспедиции в Индию, все альпинисты, а также много других людей, специально привлеченных к делу подготовки ее, энергично и тщательно разрабатывали все необходимые вопросы по обеспечению экспедиции, заказывали и закупали снаряжение, подбирали необходимые дополнительные материалы и сведения по Гималаям, разрабатывали рационы питания, заказывали продукты по этим рационам, с обеспечением специальной их упаковки.

Снаряжение особенно беспокоило руководство экспедиции и Комитета Эвереста. Было многое сделано, чтобы подобрать новые, более легкие и вместе с тем прочные материалы и создать наиболее удобные модели.

В результате экспедиция получила ряд новых образцов снаряжения.

Успешно был решен вопрос и в отношении подготовки продуктов питания для штурмовых групп экспедиции.

Высококалорийные, концентрированные продукты подготавливались в виде небольших порций в специальной упаковке, предохраняющей эти продукты от порчи. Проверены эти продукты на усвоение их организмом в условиях пониженного давления. Все виды продуктов проверены на неизменяемость их качества после нахождения в условиях низких температур в продолжение длительного времени.

Значительное внимание было уделено использованию кислорода в период штурма.

Естественно, что самой серьезной трудностью при горовосхождениях на таких высотах является недостаток кислорода для обеспечения всех необходимых функций человеческого организма. Что же можно сделать для того, чтобы решить этот вопрос? На первый взгляд казалось, что достаточно снабдить альпинистов необходимым запасом кислорода, и они легко достигнут вершины.

Но опыта применения кислорода в подобных условиях не было. Нужно ли иметь кислород на все время пребывания людей на высотах выше 7500 или 8000м, или хотя бы частично обеспечить их кислородом на это время? Никто не мог дать ответа на этот вопрос.

Транспортировать большое количество кислорода было очень трудно. Получить кислород где-то близко к району восхождения было вообще невозможно. Вследствие этого пришлось отказаться от мысли обеспечить участников штурма кислородом на все время высотной части штурмового маршрута. Но все же решили кислород взять, хотя и в ограниченных количествах. Считали, что он может быть использован той группой, которая пойдет на штурм одной из первых. Если даже кислород не поможет взойти на вершину, то обеспечит достижение этой группой значительно большей высоты, чем все предыдущие, что в свою очередь поможет следующей группе подняться на большую высоту, а может быть и до самой вершины. Но все эти заботы относились к альпинистам. О носильщиках не было и речи. Комитет Эвереста считал, очевидно, что носильщикам не требуется ни специального снаряжения, ни специального питания. Между тем и Комитет и сами участники экспедиции были твердо уверены, что если носильщики не поднимутся до высоты 8250 м, то экспедиция не будет иметь надежды на выполнение своих задач.

Много усилий было приложено и к разработке тактического плана восхождения. В основу его положена «двойка». Это значит, что с исходного лагеря на Северном перевале (Чанг-ла) штурмовые группы выходят численностью в два человека. Подобная группа с необходимым количеством носильщиков идет до такой высоты, до которой максимально могут быть подняты грузы носильщиками. Здесь разбивается лагерь (ночевка), носильщики отпускаются вниз, штурмовая же группа, переночевав здесь, наутро отправляется на штурм вершины с расчетом в тот же день добиться победы и спуститься в штурмовой лагерь.

Таким образом, план штурма Джомолунгмы (Эвереста) слагался из двух частей. Первая — общее движение к Северному перевалу с предварительной заброской промежуточных лагерей на леднике Восточный Ронгбук, по которому будет проходить маршрут экспедиции. Вторая — движение от перевала до вершины. Здесь также предусмотрено создание промежуточных лагерей. Но эти лагери должны были состоять лишь из одной-двух маленьких палаток, с небольшим запасом продуктов только для альпинистов.

Большое внимание было уделено транспортировке грузов на всех участках маршрута. От этого сложного вопроса в значительной степени зависел успех экспедиции.

По плану предусмотрено было привлечь 30—40 носильщиков из жителей Непала, привыкших к деятельности на больших высотах. Их предполагалось использовать для заброски всех грузов от Северного перевала и выше. Чтобы разбить нижние лагери и доставить туда многочисленные грузы, должны были быть наняты не менее 100 тибетских носильщиков.

Кроме того, было предусмотрено нанять большое количество вьючных животных для доставки из Дарджилинга всех грузов экспедиции в основной лагерь на леднике Ронгбук.

Для научной работы привлекались специалисты: медики, натуралисты, фотографы, художники и несколько офицеров колониальных войск, на которых возлагались маршрутная и картографическая съемки местности.

Наконец сборы были закончены, и 26 марта 1922 г. вторая экспедиция английских альпинистов на Джомолунгму выступила из Дарджилинга. Ее участникам предстояло повторить маршрут первой экспедиции через Гималаи, для того чтобы подойти к объекту восхождения с севера.

Не вдаваясь в подробности описания пути из Индии в Тибет, так как это был тот же маршрут, который проделала экспедиция 1921 года, все же нужно отметить, в чем были значительные отличия условий путешествия новой экспедиции.

Вторая экспедиция выступила из Дарджилинга на два месяца раньше первой. В долине Тисты в нижней Чумби была в разгаре весна. Зелень лесов, протянувшихся на пути, была более однообразна, чем при прохождении первой экспедиции. Цветов было мало, а рододендроны, составляющие в этих местах особую прелесть, еще не цвели.

Но чем выше, чем ближе к Гималаям и Тибету, тем суровее становилось вокруг. Когда отряд экспедиции прибыл в Фари, здесь была еще зима. И без того мрачная и пустынная местность, была безрадостной и унылой. Снег, подтаивающий под уже горячими весенними лучами солнца, потемнел. На дорогах он перемешался с грязью. И людям и животным приходилось тратить большие усилия при движении по таким дорогам. Движение проходило значительно медленнее.

Перевал Танг-ла экспедиционный отряд проходил по глубокому снегу. Дул сильный ветер.

После Танг-ла, вместо направления на Кампа-Дзонг, двинулись по более короткому пути, отклонившись от прошлогоднего маршрута. На этом пути участникам экспедиции и ее многочисленному транспорту пришлось в метель преодолеть перевал высотой около 5000 м[40] через один из северных отрогов Гималаев. Леденящий ветер с северных склонов Гималаев бил в лицо. Он мгновенно засыпал снегом следы. Животные выбивались из сил. Они ложились и не хотели двигаться дальше.

Но пройден и этот путь. 24 апреля участники экспедиции прибыли в Шекар, расположенный почти точно на север от Джомолунгмы.

Еще на пути к этому населенному пункту путешественники иногда видели в стороне от дороги каких-то животных. Носильщики пояснили, что это дикие овцы.

Некоторые участники экспедиции собрались уже воспользоваться суточным отдыхом в Шекаре для охоты, но их мечтам не суждено было сбыться. Ламы (местные монахи), которых здесь достаточно много, объяснили, что в их стране нельзя отнимать жизнь ни у одного живого существа. Здесь нельзя убивать диких животных. Местные жители даже кормят их.

Действительно, дикие овцы, так пугающиеся приближения человека на Индийских склонах Гималаев, здесь оказались почти ручными. Они часто подходили очень близко к лагерю экспедиции и не особенно пугались людей, даже в тех случаях, когда некоторые из участников экспедиции подходили к ним буквально шагов на десять, Но как только эти люди пытались еще более приблизиться, животные поворачивались и, пугливо озираясь, начинали уходить, а затем поспешно убегали от любопытных.

Наконец, пройдя мимо маленьких, отдельно стоящих лачуг лам-отшельников, отряд экспедиции 1 мая, т. е. в точно назначенный срок, остановился у языка Ронгбукского ледника.

Месячный переход через Тибет, несмотря на сильное утомление, особенно на отдельных участках пути вследствие плохой дороги и постоянных пронизывающих ветров, хорошо сказался на путешественниках. Они закалились и акклиматизировались. Пройдя по пути значительное количество подъемов и спусков, они чувствовали себя теперь достаточно тренированными для овладения вершиной в этот короткий промежуток времени (около трех-четырех недель) между суровыми зимними морозами здесь, в Гималаях, и началом муссонов.

Однако опыт советских альпинистов, особенно определенно выявившийся во время восхождений 1937 г. (на пик Ленина, пик Сталина и пик Корженевской), показал, что это далеко не так. Даже длительная активная деятельность на высотах порядка 5000 м для альпинистов, готовящихся подниматься на высоту чуть ли не 9000 м, дает очень мало. Если к тому же учесть, что альпинисты за все время пути шли без нагрузки, а иногда и ехали верхом, то их «акклиматизация» окажется еще меньшей.

Строго говоря, участники экспедиции за время этого продолжительного похода приобрели известную физическую закалку и акклиматизацию для высот порядка 6500—7000 м. Получить же акклиматизацию для высот в 8000—9000 м они не могли. Эту акклиматизацию они должны были получить уже на пути к вершине. План заключался в следующем: разбить промежуточные лагери на Восточном Ронгбукском леднике, до подъема на Северный перевал. Сюда, под самый перевал, забросить все необходимые грузы — продовольствие и снаряжение. Затем подняться на Северный перевал, где организовать основной штурмовой лагерь.

Потом разбить промежуточный лагерь на высоте 7600 м для того, чтобы в дальнейшем организовать последний лагерь на высоте 8250 м. Отсюда альпинисты должны подняться на вершину и в тот же день спуститься в этот лагерь. Предполагалось, что сюда поднимется группа из четырех человек и, разместившись в двух палатках, проведет ночь, а наутро рано выйдет на штурм.

Участники экспедиции сознавали, что исключительный расчет на носильщиков составляет самое слабое звено этого плана: если носильщики не дойдут до лагеря 8250 м, то успех восхождения будет явно под угрозой срыва. Поэтому руководство экспедиции решило привлечь для этой цели лучших носильщиков.

Естественно, что для этого были отобраны имеющиеся 40 непальских носильщиков. А для сохранения их сил нужно было нанять в необходимом количестве других носильщиков, которые будут выполнять все работы на пути до Северного перевала.

Но не так то просто было набрать в это время в Тибете требуемое количество носильщиков. Здесь стояла уже в полном разгаре весна, и почти поголовно все население вышло на свои скудные и по размерам и по урожайности поля. Отсутствие сотни взрослых мужчин (а именно столько необходимо было для экспедиции) заметно сказалось бы на размерах посевов. Особенно, если учесть то, что в данном месте Тибета население очень редкое, а обработка земли ведется почти вручную.

Власти не могли заставить местных жителей бросить свою землю, а обещания щедрой оплаты, казалось, не трогали тибетцев.

Генерал Брус чувствовал, что здесь нельзя действовать открыто. Тибетцы суеверны и религиозны, и он решил это использовать для своей выгоды.

Он отправился к главному ламе Ронгбукского монастыря и рассказал ему, что они идут на поклонение этой горе, которую они, так же как и тибетцы, считают священной. Тогда лама дал указание жителям помогать экспедиции, хотя для этого им пришлось бы бросить свою работу. И носильщики были присланы.

Верно, они работали только два дня, но работали честно и безропотно, выполняя свои тяжелые обязанности по переноске многочисленных грузов экспедиции по гигантским моренам ледника Ронгбук и Восточный Ронгбук, по крутым ледовым склонам, зияющим трещинами огромной глубины, по глубоким снегам верхней части ледника.

А если учесть, что все это они проделывали в своей бедной, совершенно неподготовленной для работы в таких условиях одежде и обуви, то их труд нужно считать героическим.

Английские альпинисты видели в этом экзотику и только удивлялись исключительной выносливости тибетцев.

Как это могли они в таких суровых условиях спать под открытым небом у скал на высоте 4800—5000 м. Да не только мужчины и женщины, но и дети находились в таких же условиях, питаясь своей более чем скромной пищей[41].

Они пришли, бросив все свои домашние работы, только потому, что ламы обязали их на это именем неведомого им, но страшного бога, который может послать смерть им или неурожай на поля, обеспечивавшие их нищенское существование. Да и сами англичане, не стесняясь, заставляли простых людей бросать хозяйство и работать на экспедицию[42].

Ведь все эти мужчины и женщины выполняют эту сложную работу в тяжелых условиях и не считают ее ни героической, ни почетной, а обычной подневольной работой бедных людей.

Носильщики обеспечили своим трудом организацию 1-го и 2-го лагерей экспедиции на леднике Восточный Ронгбук и перенесли туда все грузы экспедиции.

Основной лагерь экспедиции был разбит у языка ледника Ронгбук. Здесь были сосредоточены все люди и грузы.

Такого сосредоточения людей и животных еще никогда не было в здешних местах. 13 англичан, более ста носильщиков и около 300 яков расположились на каменистой площадке под древним валом гигантской морены.

Вышедшей из основного лагеря группой альпинистов было выбрано великолепное место для лагеря 1. Оно находилось в нескольких сотнях метров от того места, где раньше ледник Восточный Ронгбук вливался в ледник Ронгбук. В настоящее время ледник отступил. Его язык располагался примерно в полутора километрах от ледника Ронгбук и соединялся с ним лишь бурным мутным потоком. Солнце освещало это место почти весь день, а ветер сюда не попадал, так как ледовая стена преграждала ему путь. Эта стена высотой в 80—100 м сверкала под лучами солнца, и лагерь выглядел каким-то сказочным поселком карликов, среди гигантских форм рельефа.

Лагерь 3 разбили на морене одного из боковых ледников на высоте 6300 м. Он находился под защитой Северного пика (Чанг-тзе) и по утрам освещался солнцем. Но уже к трем часам дня мрачные тени окружающих хребтов ложились на лагерь. Становилось холодно и очень мрачно. Почти постоянно дующие здесь ветры не позволяли альпинистам располагаться здесь на длительное время.

Прокладка пути до подступов к Северному перевалу была окончена. Организованные три лагеря являлись стоянками участников экспедиции и основного состава носильщиков в этом хаосе снега, льда и скал, обитаемыми островками среди сурового и издали кажущегося безжизненным рельефа.

Путь между лагерями был труден и утомителен. Он шел то по хаотическим нагромождениям морен, то выходил на относительно ровные участки ледника, то проходил между довольно высокими ледяными башнями, образовавшимися на леднике от передвижки льдов и неравномерного таяния.

Эти башни, как сооружения искусного мастера, поражали фантастичностью и разнообразием своих форм. Они ослепительно блестели на солнце, а иногда просвечивали голубым и зеленоватым цветом в тонких своих частях и темным при большей толщине ледяных масс этих башен.

На отдельных участках путь снова подходил ближе к склонам, сжимающим ледник, а затем вновь отдалялся от них к его середине. Наконец, ближе к лагерю 3, путь со льда переходит на снег, толстым слоем лежащий на поверхности ледника.

Окаймляющие Восточный Ронгбукский ледник отроги закрывали панораму Гималаев. За мощным отрогом, подходящим к языку ледника Ронгбук с востока, не было видно и Тибета. Людей, находящихся на леднике, окружали лишь скальные и снежные хребты с отдельными вершинами Чанг-тзе (пик Северный, 7533 м), Карта-фу (7221 м), Карта Чанг-ри (7032 м) и многие другие безыменные вершины, да седловины некоторых перевалов (Рапью-ла, Глапка-ла и др.). А впереди, закрывая горизонт, высилась гигантская масса Джомолунгмы (Эвереста). Пройден недостаточно обследованный в предыдущий год Восточный Ронгбукский ледник и все подготовлено для атаки Северного перевала, этого ключа Джомолунгмы.

СЕВЕРНЫЙ ПЕРЕВАЛ

Была еще сравнительно ранняя весна. И казалось можно бы сделать небольшую передышку после трудоемких работ по подготовке пути к Северному перевалу. Но предсказать точно, когда начнется муссон, без наличия связи по радио с метеостанциями полуостровной Индии невозможно. А радиосвязью экспедиция обеспечена не была. И поэтому, не желая пропустить хорошую погоду, участники экспедиции решают продолжить движение по направлению к своей цели.

13 мая Меллори и Сомервелл, сопровождаемые одним носильщиком, вышли из лагеря 3 на Северный перевал. Сначала продвижение по некрутому леднику, покрытому толстым слоем плотного снега, шло успешно. Носильщик, согнувшись под тяжелой ношей, старался не отставать от идущих без всякой нагрузки альпинистов. Но это тяжело давалось ему, так как альпинисты шли, переговариваясь друг с другом и не обращали внимания на усталость своего спутника.

Эта группа должна была найти и подготовить такой маршрут на перевал, который бы позволил поднять все грузы.

По сравнению с предыдущим годом, когда впервые был совершен подъем на Северный перевал, здесь произошли серьезные изменения.

Вместо крутого снежного склона, по которому тогда альпинисты достаточно легко поднялись на перевал, теперь перед ними блестела стена чистого голубовато-зеленого льда. Наиболее крутая часть склона поднималась на высоту 100—120 м, но вправо по направлению движения группы этот склон разрывался крутым заснеженным желобом — трещиной.

Если бы группе удалось пройти желоб, она попала бы далее на значительно более пологий ледовый склон, по которому уже не представляло особых трудностей добраться до самого перевала.

По этому желобу и начала группа свое движение. Пришлось рубить ступени. Ледорубы со звоном вонзались в сухой и крепкий лед; осколки, кружась и подпрыгивая, летели вниз.

На одном из крутых участков пути, покрытого прочным льдом, Меллори, шедший первым, вырубил значительное количество ступеней и укрепил веревку на вбитых крючьях. Двадцатиметровый крутой ледовый участок потребовал от него больших усилий — остальные прошли его быстрее и легче.

Дальше путь шел по ледовому склону средней крутизны. Еще усилие, и люди на Северном перевале на высоте 7000 м.

Перед ними уходил вверх северо-восточный отрог Джомолунгмы с крутыми скальными склонами и сверкающими ледовыми сбросами. А прямо на западе блистала своими красивыми формами сравнительно невысокая для Гималаев вершина Пумори (7068 м). Ее снежная шапка поддерживается основанием оригинальной архитектуры: почти правильная пирамидальная форма массива, крутое падение граней к югу и западу, очень крутые скальные и ледовые желобы к востоку и северу украшены цепью острых выступов, простирающихся вдоль острых, фантастических по форме, гребней с громадными снежными карнизами и оригинальными снежными башнями.

А еще дальше, над ближайшими вершинами гордо вздымает свою мощную снежную голову Чо-Уйю, а за ним и другие высокие вершины.

Далее на запад уходили горные цепи, все более и более теряясь в плотной синевато-фиолетовой дымке, вплоть до того, что совершенно заволакивались ею.

Чудесная панорама вполне вознаграждала альпинистов за тот тяжелый труд, который они затратили на подъем к этой перемычке. Носильщик тяжело дышал от утомления. Он опустился на снег и не вставал с него, пока альпинисты производили свои наблюдения. Для штурмового лагеря место здесь было достаточно удобным. Но воды не было. Лед и снег здесь никогда не тают, а испаряются. Воду можно получить лишь из снега. Лагерь на Северном перевале должен был явиться основной базой (так же как и в последующих экспедициях) и играть роль исходного пункта штурма, пункта снабжения всех штурмовых групп, пытавшихся добиться победы над горным великаном мира — вершиной Джомолунгмы…

Меллори, боясь приближения муссона, торопил с выходом на вершину, и уже 17 мая пятерка альпинистов: Меллори, Сомервелл, Нортон, Струтт и Морсхед с отрядом носильщиков, тяжело нагруженных снаряжением и продовольствием, вышла из лагеря на леднике Восточный Ронгбук к лагерю на Северном перевале. Погода с утра была прекрасной — полное безветрие и яркое солнце. Без особых трудностей группа к середине дня добралась до этого лагеря. На следующий день поднялась вторая группа. В результате на Северном перевале были сосредоточены большие запасы снаряжения и продуктов питания, необходимых для штурма вершины.

Таким образом, к 18 мая все основные силы экспедиции сосредоточились на Северном перевале. Все было подготовлено к штурму вершины.

ПЕРВЫЕ ПОПЫТКИ

Открывшееся с Северного перевала северо-восточное ребро вершины казалось вполне доступным. Но это было только внешнее впечатление. Соответствует ли этому впечатлению фактическая сложность маршрута? Не встретятся ли на этом маршруте места, которые заставят альпинистов отступить?

С перевала путь к высшей точке мог быть избран как по гребню, так и по склону ребра параллельно гребню в направлении подножья вершинной пирамиды. В обоих случаях путь казался доступным. Затруднения можно было ожидать, по-видимому, не с этой стороны. Больше следовало опасаться низких температур и давлений воздуха на таких высотах.

Для обеспечения успеха восхождения на вершину необходимо было на пути от Северного перевала до подножия вершинной пирамиды организовать промежуточные лагери. Ориентировочно предполагалось разбить еще три лагеря: один на высоте 7500 м, второй — 7950 м и третий — 8250 м. Альпинисты считали, что выполнение такого плана позволило бы надеяться на полный успех восхождения[43].

Организация таких промежуточных лагерей возможна лишь в том случае, если носильщики смогут поднять грузы вплоть до самого верхнего лагеря. А без этого восхождение будет обречено на неудачу.

Планируя заброску лагерей по пути восхождения, руководство экспедиции исходило из необходимости сохранения сил лучших альпинистов, предназначенных для штурма вершины, хотя бы за счет перенапряжения сил других участников и, главным образом, носильщиков. Как много помогли экспедиции эти скромные и трудолюбивые люди.

Утром 20 мая в 7 ч. 30 м. четверо альпинистов (Меллори, Сомервелл, Нортон и Морсхед) с 9 носильщиками отправились с Северного перевала по скальному северовосточному отрогу в направлении к вершине. На этот раз было прекрасное, тихое утро, но, поднявшись примерно метров на 400, альпинисты почувствовали сильный холод и вынуждены были надеть на себя дополнительную теплую одежду. Солнце скрылось за облака. Холод по мере подъема увеличивался. Начинала сильно сказываться высота: становилось трудно дышать — приходилось делать несколько вдохов в течение двух-трех шагов.

К11ч. 30 м. группа была уже на высоте около 7600 м. Трудности возросли еще более. Альпинисты стремились организовать очередной промежуточный лагерь возможно выше, так как времени до темноты было еще много. Но их беспокоил вопрос — смогут ли они найти там удобное место для палаток. К тому же нужно обеспечить носильщикам возможность спуститься до темноты на Северный перевал.

Скальный склон ребра в этих местах был крут. Удобных мест для организации лагеря не было. В поисках такого места альпинисты пошли далее зигзагообразным маршрутом. Северо-восточное ребро стало окутываться облаками. Наконец, около 14 часов была обнаружена подходящая площадка около большой скальной плиты. Здесь и было решено разбить лагерь. Носильщики были отпущены вниз, а альпинисты, установив две палатки, остались здесь на ночь. Это был первый в истории ночлег людей на высоте 7620 м.

Таким образом, в этот день штурма альпинисты поднялись на 620 м, потеряв 2,5 часа на отыскание места для разбивки палаток. Они приготовили себе горячую пищу и, укрывшись в теплых спальных мешках, могли спокойно отдыхать. В это же время носильщики, сложив здесь свои тяжелые ноши, не отдохнув и не утолив голода и жажды, были вынуждены повторить пройденный путь по окутанному туманом северо-восточному ребру, для того чтобы вернуться до темноты в базовый лагерь экспедиции.

Наступившая ночь была очень теплой для такой высоты. Температура не опускалась ниже —3°С. Цель всех стремлений альпинистов находилась перед ними всего на расстоянии около полутора километров по прямой линии. В прозрачном воздухе этих высот она казалась еще ближе. Это до известной степени опьяняло альпинистов в предвидении возможности скорой победы…

Наутро был назначен выход на вершину. Альпинисты надеялись на успех… но полной уверенности у них все же не было. Настроение у группы не было боевым, отмечал Меллори в своих записках.

Близость вершины наполняла их сердца радостным волнением — желанная цель так близка. Самолюбие спортсменов было удовлетворено тем, что они поднялись на никем еще не достигнутую высоту. Восходители чувствовали себя героями, и лишь одно омрачало горделивое сознание альпинистов — достижение, внушавшее им большую гордость, бледнело от того, что не было зрителей, которые, по их мнению, должны были бы их наградить аплодисментами.

Это настроение усиливалось и тем, что мрачную тишину ночи прерывали завывания ветра, оглушительный грохот близких лавин и обвалов, отдаленные глухие звуки гор, повторяемые многоголосым эхо. Лишь временами альпинисты погружались в тревожный сон.

Ночь, проведенная на такой высоте, не принесла им ожидаемого облегчения. Оторванные от мира, альпинисты чувствовали себя изнуренными и подавленными[44].

Утром 21 мая прошел небольшой снегопад. Густой туман закрыл верхнюю часть вершины. Приготовление горячего завтрака и одевание заняли так много времени, что группа смогла выйти для продолжения маршрута только в 8 часов. Она двинулась прямо к вершине, предполагая быстро дойти до гребня северо-восточного отрога, который так хорошо виден с севера от Кампа-Дзонг.

Подъем был крут, хотя и не особенно труден — по таким скалам можно было передвигаться без помощи рук. Положение альпинистов усложнялось и тем, что носильщиков уже не было, и спортсменам самим приходилось нести значительные по весу рюкзаки.

Но восходители все же намеревались в тот же день быть на вершине. Такое намерение, однако, ничем не было оправдано. Если за первый день, двигаясь вместе с носильщиками, на меньших высотах они смогли подняться всего только на 620 м, то как можно было планировать на следующий день подняться еще более, чем на 1200 м. Ошибочность подобного расчета очевидна. Она объясняется, на наш взгляд, не только недостаточной опытностью, но и значительной переоценкой своих сил.

Альпинисты поднимались не по самому гребню, а несколько ниже и вдоль него, стремясь не выходить из-за прикрытия гребня, чтобы не попасть под леденящий, пронизывающий насквозь ветер. Высота действовала на людей все более и более. Нужно было избегать поспешных и резких движений. Альпинисты старались делать глубокие вдохи и двигаться ритмично. Да и при этом они могли двигаться непрерывно не более 20—30 минут, после чего требовался отдых в 5—10 минут. Высота набиралась очень медленно. За час движения они поднимались не более чем на 120 м. Но и этот темп не мог продолжаться с дальнейшим увеличением высоты. К 14 ч. 30 м. альпинисты достигли такого места, от которого до вершины, по их мнению, оставалось не менее 10 часов пути. Они достигли высоты 8225 м, поднявшись от последнего лагеря на 600 м.

Перед чрезмерно уставшими людьми совсем близко, всего не более чем в километре, высилась желанная цель — так манившая к себе, некрутая на вид вершинная пирамида. Близкая победа ускользала. В этот момент были бы вполне естественны глубокие переживания людей, стремления и надежды которых, выношенные в течение долгого времени тяжелой борьбы с суровой горной природой, так внезапно рушились. «Но Меллори и его спутники не испытывали этих переживаний. Всякие чувства иссякли в них»[45]. Они были настолько изнурены и обессилены, что лишь подобие горькой гримасы можно было видеть на их лицах, обожженных горячим солнцем высокогорья.

Здравый смысл подсказывал, что при таком темпе движения до вершины им сегодня не добраться.

А что будут делать они, если и доберутся до вершины в сумерках? Им было ясно, что после подобного напряжения спускаться ночью невозможно.

И альпинисты, хотя и с глубоким сожалением, повернули обратно. Они сильно устали и с большим трудом продолжали спуск. Дойдя до палаток и взяв с собой плохо чувствовавшего себя Морсхеда, участники штурма продолжили спуск до Северного перевала.

Спустилась ночная темнота, и движение еще более замедлилось. К лагерю на перевале они пришли только в 23 ч. 30 м. Их страстное желание утолить жажду не могло быть удовлетворено — здесь не оказалось посуды, для того чтобы растопить снег…

Но этот спуск еще не был отказом от штурма. 24 мая вторая группа, состоящая из двух альпинистов (Финча и Д. Бруса), с 12 носильщиками отправилась на вершину. Они захватили с собой баллоны с кислородом, надеясь с его помощью добиться победы. Эти баллоны нес веселый гурка — фельдфебель Тежбир. Альпинисты хотели с его помощью занести кислород возможно выше, для того чтобы обеспечить максимальную высоту подъема группы. Уокфильд не смог присоединиться к группе — он сильно страдал от горной болезни.

Эта группа собиралась достичь высоты 7800 м и установить здесь первый промежуточный лагерь. Но это оказалось свыше их сил.

Первые порывы усилившегося к полудню ветра и начавшийся, хотя пока еще слабый, снегопад поставили под сомнение выполнение намерений восходителей. Альпинисты остановились несколько ниже намеченного места для штурмового лагеря. Им было понятно, что отсюда за один день невозможно добраться до вершины и спуститься обратно. Но подняться выше им все же не удалось.

Установив палатку и отослав вниз носильщиков, альпинисты провели очень тревожную ночь. После захода солнца буря превратилась в ураган. Маленькая палатка содрогалась и трепетала под ударами ветра. Он проникал не только в палатку, но даже и в спальные мешки. Снежная пыль лезла в рот и нос, слепила глаза. За ночь альпинистам приходилось не раз вылезать из палатки, чтобы подтянуть крепящие ее веревки.

На рассвете снегопад прекратился, но ветер еще был слишком сильным. Альпинисты остались в палатке. К полудню ветер еще более усилился. И только к 13 часам буря стала стихать и появилась возможность выйти из палатки.

Еще не пропали пыл и стремление альпинистов добраться до вершины, и, несмотря на очевидную абсурдность восхождения в подобных условиях, они решили провести еще ночь в этом лагере и утром выходить на вершину.

А перед вечером их мнение еще более укрепилось. Находясь в палатке, они услышали голоса людей. Пришли носильщики с Северного перевала. Они принесли термосы с горячим бульоном и чаем. Это событие влило в альпинистов новые силы.

Казалось невозможным то, что удалось сделать этим скромным труженикам. Когда альпинисты не решались вылезти из палатки, они пошли одни сквозь бурю к маленькой группе людей только для того, чтобы накормить горячей пищей попавших в сложные условия альпинистов и тем облегчить их положение.

Альпинисты, конечно, были удивлены и вместе с тем и обрадованы появлением носильщиков. Как они добрались в такую непогоду? Не имеющие опыта в горовосхождениях, под вой ураганного ветра, засыпаемые поднятым со склона снегом, они стремились только к одной цели — оказать помощь попавшим в беду людям.

Измученные носильщики, даже не отдохнув после тяжелого подъема, отправились вниз навстречу надвигающейся ночи.

Альпинисты провели эту ночь уже более спокойно. Они попробовали дышать кислородом из баллонов, и это помогло им. Спали они хорошо.

Еще до рассвета они стали готовиться к выходу. Долго отогревали замерзшую обувь над свечой. Рюкзаки оказались слишком тяжелыми, после того как в них было упаковано все необходимое. В среднем они весили не менее 18 кг каждый. Тежбир нес два дополнительных баллона с кислородом, весивших 23 кг. Финч предполагал пользоваться услугами Тежбира до хребта, чтобы там сменить свои баллоны на те дополнительные, которые нес маленький гурка. Но тот с трудом поднялся только до высоты около 8000 м и отсюда был отпущен вниз к оставленной палатке. Свой подъем альпинисты продолжали в том же направлении к грани вершинной пирамиды. На высоте около 8000 м им встретились две горизонтальные площадки, вполне пригодные для лагеря. Они уже были на высоте около 8100 м, когда ветер значительно усилился. Попробовали перейти грань ребра и продолжать путь по его восточному склону. Но этот склон был менее удобен для движения. Строение скал здесь вынуждало то подниматься круто вверх, то вновь спускаться вниз. Такой путь выматывал уже и без того истощающиеся силы. К тому же между крупными скальными выступами здесь лежал снег. Уплотненная резкими ветрами высокогорья, его поверхность часто не выдерживала тяжести человека, и альпинисты проваливались до колен.

Убедившись, что путь по восточному склону был значительно сложнее пути по западной стороне ребра, оба участника пересекли снова грань ребра на запад и, несколько спустившись с гребня, вновь пошли по западному склону.

Здесь общий характер пути был достаточно прост. Альпинисты еще не прибегали к помощи веревок и при движении находились на значительном расстоянии друг от друга.

Но состояние альпинистов в этот момент было уже достаточно тяжелым. Хотя кислород и помогал им — они не задыхались и им не приходилось делать длительные остановки для восстановления дыхания, — но физически они были уже сильно измотаны. Сравнительно нетяжелые рюкзаки казалось вот-вот свалят их с ног. Им было холодно, и ноги передвигались с большим трудом, вершина, как им казалось, была уже совсем близко. Это прибавляло силы. На высоте около 8300 м отказал один из кислородных аппаратов. Его налаживание отняло много сил. И снова продолжалось движение вверх к вершинной пирамиде, которая с этой точки ребра не представлялась уже особенно величественной. До нее оставалось несколько более 500 м по высоте. Казалось, необходимо было затратить еще немного усилий и победа будет одержана. Но это только казалось.

Оба альпиниста чувствовали себя уже настолько уставшими, что им стало ясно: до вершины они сегодня не доберутся. Оставалось одно — спускаться вниз. И вершина, всего несколько минут тому назад казавшаяся такой близкой, теперь стала недостижимо далекой.

Переутомленные альпинисты не смогли даже записать свои впечатления. Финч не сделал ни одного снимка, хотя имел с собой аппарат.

Они отступили с высоты 8320 м. На этом экспедиция не закончила своей работы. Еще одна группа альпинистов пыталась выйти на вершину, но попала в лавину на пути к Северному перевалу. На этом закончилась вторая английская экспедиция на Джомолунгму.

После двух попыток штурма оставался лишь один Сомервелл в состоянии, годном для повторного восхождения. Меллори имел обморожения и ослабление сердечной деятельности, а Финч был крайне утомлен. Остальные уже не могли быть использованы для штурма. Ни Уокфильд, ни Крауфорд еще не акклиматизировались для таких высот (хотя раньше руководством экспедиции утверждалось обратное); Морсхед и Джофрей Брус имели сильные обморожения, а Струтт и Нортон по состоянию здоровья должны были немедленно отправляться в Сикким.

Надеясь, что будет возможно сделать еще одну попытку до наступления муссонов, руководство экспедиции, несмотря на то что альпинисты еще недостаточно восстановили свои силы, решило скомплектовать третий штурмовой отряд.

В него вошли Меллори, Сомервелл и Финч и во вспомогательную группу — Уокфильд и Крауфорд.

Все перечисленные альпинисты с большой группой носильщиков 3 июня вышли из основного лагеря. Но уже на следующий день Финч был вынужден возвратиться обратно. Его утомление от первого подъема проявилось вновь — обессилев, он не мог идти дальше. Это подтвердило неоправданность создания третьего штурмового отряда из полуобессиленных и полубольных альпинистов. Выбытие Финча заставило включить в отряд Крауфорда, который, даже по мнению руководства экспедицией, не был подготовлен еще к такому восхождению. Да и прошедший снегопад требовал некоторой отсрочки выхода, так как выпавший снег еще не уплотнился и не была исключена вероятность образования лавин. Но руководство очень спешило и не посчиталось с этими очень серьезными трудностями.

Появились первые признаки муссона — начались краткие периоды снегопада. Слой снега на леднике уже достигал 15 см.

Но, несмотря на это, 6 июня отряд вышел из лагеря на леднике Восточный Ронгбук на Северный перевал. В его состав входили Меллори, Сомервелл и Крауфорд, а также 14 носильщиков.

Альпинисты шли без груза и прокладывали дорогу для тяжело нагруженных носильщиков по крутому ледовому склону, покрытому снегом.

Слой снега был достаточно глубок и идти становилось очень тяжело. К счастью, погода стояла ясная и тихая. В 13 ч. 30 м. альпинисты находились в 180 м от перевала и остановились, чтобы дождаться несколько отставших от них носильщиков, шедших в связках на трех отдельных веревках. Наконец, снова двинулись вверх. Сомервелл шел впереди. Так прошли они около 30 м. К этому времени последняя группа носильщиков только выступала с места отдыха. Вдруг Меллори услышал какой-то сильный зловещий, но сдавленный звук, какого он никогда не слышал. В этот же момент он увидел, как поверхность снега на склоне покрывалась морщинами и ломалась. Потом движущийся снег захватил его и понес вниз. От натяжения веревки, которой он был связан с носильщиком, Меллори начал задерживаться, и снежная масса стала переваливаться через него. Продолжая делать «плавательные движения»[46], он все же оставался на поверхности и скоро мог встать на ноги, так как лавина остановилась на перегибе склона.

Выбрались Сомервелл и Крауфорд, а также несколько носильщиков. Альпинисты и первая группа носильщиков спаслись только благодаря тому, что они попали в самую верхнюю часть лавины. Вторая группа носильщиков попала под обвал двенадцатиметровой ледяной стены. Двух из девяти носильщиков этой группы удалось откачать и спасти. Остальные погибли под обвалом.

Так трагично закончилась третья попытка штурма Эвереста во время второй экспедиции.

Причина катастрофы заключалась несомненно в том, что альпинисты, выбирая путь, не подумали, как здесь смогут пройти носильщики. Они ориентировались на небольшую группу альпинистов, которая могла бы достаточно быстро и осторожно пройти крутой заснеженный склон.

Но вместе с носильщиками группа оказалась большой. Двигалась она медленно — носильщики были тяжело нагружены.

На наиболее опасном месте они были в 13 ч. 30 м. Альпинисты опередили носильщиков, которые только что вышли с места последней остановки. Таким образом, группа растянулась на лавиноопасном склоне, и неожиданно сорвавшаяся лавина захватила ее всю.

Но, очевидно, не так был крут склон, как его описывают английские альпинисты. Сорвавшаяся лавина очень немного пронесла людей и остановилась, чего не могло бы быть на крутом склоне. Обвал ледовой стены, как указывают участники группы, усугубил положение.

Причиной катастрофы также являются излишняя поспешность и неправильный выбор пути и времени для движения по нему. Английские альпинисты писали[47], что, очевидно, не следовало бы в это время выходить, и этим они сами подтверждают подобный вывод.

Так кончилась вторая английская экспедиция на Джомолунгму. Она показала, что участники ее не были еще подготовлены в достаточной мере к этому сложному высотному восхождению.

Несмотря на то что руководство экспедиции не раз заявляло о достаточности акклиматизации, получаемой альпинистами в течение длительного подхода к Джомолунгме, в выводах по второй экспедиции указывается, что открытием исключительной важности является возможность акклиматизации человека на больших высотах.

В экспедиции было установлено, что при первом подъеме на высоту 7000 м человек чувствует себя значительно хуже, чем при втором.

Это положение иллюстрируется высказываниями Сомервелла и Морсхеда о том, что они очень плохо чувствовали себя во время первого подъема на Северный перевал[48].

А это в свою очередь полностью опровергает утверждение руководства экспедиции, что ее участники достаточно акклиматизируются за время похода к объекту восхождения.

Но в то же время не было получено практических примеров приспособляемости организма к высотам выше 7000 м, хотя и существовало убеждение в возможности этого.

Сомервелл, например, упорно заявлял, что для обеспечения победы над вершиной необходимо послать в самый высокий лагерь 9—10 альпинистов, дать им возможность оставаться там несколько дней, необходимых для акклиматизации, сделать несколько выходов по направлению к вершине, и тогда люди будут подготовлены к победе над Джомолунгмой.

Но так или иначе экспедиция в 1922 г. закончилась безрезультатно. Вершина осталась непобежденной.

В английской печати неуспех экспедиции объяснялся суровыми условиями погоды, неожиданно подошедшим муссоном и прочими трудностями района. Но ни одного слова о недостаточно четкой организации экспедиции, подготовки и тренировки ее участников, а также о нечеткости тактического плана восхождения не указывалось.

Рекламируя и превознося славные дела экспедиции, печать занималась освещением второстепенных деталей, не делая серьезных деловых выводов, способных помочь следующим экспедициям.

Печать отмечала, что уходя генерал Брус обернулся к сиявшему на солнце массиву и, погрозив ему кулаком, сказал: «Погоди, старый, мы еще доберемся до тебя!».

Дела следующих экспедиций покажут, было ли это серьезным предостережением седому гиганту или простыми словами для собственного успокоения.

А следующая экспедиция состоялась в 1924 г., так как Комитет Эвереста считал недостаточным один год для подготовки серьезного штурма.

28 апреля 1924 г. отряд третьей экспедиции остановился у языка ледника Ронгбук на месте основного лагеря предыдущих экспедиций. Борьба за Эверест продолжалась.

ТАКТИКА «БУЛАВОЧНЫХ УКОЛОВ»

Основным планом штурма вершины во время третьей экспедиции был избран тот же метод, что и во время второй экспедиции — штурм двойками.

Уже во второй экспедиции было видно, что при такой тактике большую роль играет элемент случайности. Достаточно одному из двойки выйти из строя, и движение вверх сразу же должно прекратиться. И не только это. Малейшая случайность — ухудшившееся самочувствие одного из участников, растяжение связок, незначительная травма от упавшего камня или даже незначительное обморожение — ставит двойку в исключительно тяжелое положение.

В таком случае была бы не победа, а катастрофа. Подобная тактика штурма не оправдывала серьезности задачи и тех огромных затрат, которые вкладывались в экспедицию. Она не могла обеспечить успеха.

Руководители экспедиции не сделали серьезных выводов, и слова о необходимости более существенной акклиматизации, сказанные после предыдущей экспедиции, практически остались словами. Предварительной высотной тренировки ни у одного из участников экспедиции не было, да она и не планировалась, хотя наличие вершин в 7 и 7,5 тыс. м вокруг было достаточно.

Восхождения намечалось выполнять двойками, которые будут выходить из лагеря с Северного перевала последовательно в дни с хорошей погодой и ночевать две ночи в промежуточных лагерях — первую ночь в лагере 5 на высоте 7700 м и вторую — в лагере 6 на высоте 8200 м. Отсюда уже выходить на вершину.

Здесь видна старая ошибка — планируя на первый день подъем на 700 м, а во второй — на 500 м, при условии, когда все грузы несут носильщики, руководство экспедиции считало возможным в третий день подняться штурмовой группе на 680 м и в тот же день спуститься обратно в лагерь 8200 м. При этом в третий день альпинисты должны были идти в условиях больших высот и нести на себе груз (хотя сравнительно и небольшой), так как носильщиков с ними уже не было.

В состав третьей экспедиции были привлечены некоторые участники второй экспедиции и ряд новых альпинистов. Из участников предыдущих экспедиций были Нортон, Меллори, Сомервелл и Д. Брус. Последний уже получил первый опыт альпинистских восхождений на Альпах, хотя и не стал еще пока достаточно тренированным альпинистом.

Среди новых членов экспедиции наиболее ценным был Г. Оделл, геолог по специальности и отличный альпинист. Был привлечен также Б. Битгам, педагог по профессии, отличавшийся большим энтузиазмом и считавшийся опытным альпинистом. Был приглашен еще инженер Газард, смелый и опытный альпинист, служивший в свое время в саперных частях в Индии и хорошо знавший ее. И, наконец, в состав экспедиции вошел Э. Ирвин, молодой человек 22 лет. Он не был альпинистом и участвовал только однажды в экспедиции на Шпицберген.

Уже в Индии присоединились и другие члены экспедиции — Е. Шеббир, из лесного департамента Индии, и майор Р. Гингстон, в качестве врача экспедиции.

Начальником экспедиции был назначен генерал Брус, занимавший в это время посты председателя Альпинистского клуба и председателя Комитета Эвереста. Заместителем его был утвержден майор Е. Нортон.

Таким образом, основной отряд экспедиции состоял из 11 человек.

Средства на проведение этой экспедиции, ассигнованные Альпинистским клубом и Комитетом Эвереста, были недостаточны (отпущено было около десяти тысяч фунтов стерлингов). Пришлось изыскивать дополнительные средства, которые были получены продажей прав на киносъемку и фотосъемку экспедиции.

Началась энергичная подготовка к экспедиции — заготовка снаряжения, продуктов питания и прочих необходимых вещей.

А уже 1 марта 1924 г. ядро экспедиции в составе генерала Бруса, Нортона, Д. Бруса и Шеббира собралось в Дарджилинге. 25 марта отряд экспедиции покинул этот городок северной Индии и направился в далекий путь к леднику Ронгбук. При переходе в Тибет генерал Брус заболел малярией и его пришлось немедленно отправить обратно в Сикким.

Руководство экспедицией принял Нортон. 28 апреля караван экспедиции, состоящий, не считая основного отряда альпинистов, из 70 тибетских носильщиков и 300 яков, подошел к леднику Ронгбук.

Началась подготовка к штурму. Но уже здесь выявилась недостаточная акклиматизация альпинистов. При первых же прогулках из основного лагеря (именно прогулках, а не тренировках, так как альпинисты не брали с собой никакого груза, кроме ледоруба) сам Нортон чувствовал себя неважно.

Для ускорения подготовки пути к Северному перевалу, а главное для сохранения сил дарджилингских носильщиков, которые будут необходимы на отрезке маршрута от перевала до вершины, были наняты сто пятьдесят тибетских носильщиков за весьма скромную плату[49].

Здесь интересно отметить метод управления носильщиками. Тибетскими носильщиками командовали дарджилингские носильщики, а ими — солдаты конвоя, которые сами происходили из племени гурков (проживавших — как уже указывалось выше — в Непале). А гурками уже командовали англичане.

Подготовка к штурму шла успешно, и альпинисты надеялись, что в этот год они смогут раньше выйти на вершину. Однако холодная погода мешала организации промежуточных лагерей, а разразившаяся с 4 на 5 мая холодная буря и последовавшие вслед за нею большие морозы (до —30°С) сильно отразились на этих планах. Первая группа на Северный перевал вышла только 20 мая, а окончательно организовать лагерь на Северном перевале удалось только к 28 мая.

Наконец, наступил день штурма — 30 мая. Вершина Джомолунгмы отчетливо выделялась на фоне безоблачного неба. Мощные хребты Гималаев вздыбившиеся и застывшие гигантскими волнами были видны на востоке и па западе до самого горизонта. Эти седые бурные волны, словно остановленные какой-то титанической силой, блестели на солнце своими разорванными гребневыми линиями. Они, как немые свидетели, казалось, внимательным холодным взглядом наблюдали за попытками людей победить своего высочайшего собрата.

Мощная пирамида Джомолунгмы гордо вздымала свою никем еще не побежденную вершину над всем этим холодным безмолвием.

Даже с расстояния в 150 км этот участок хребта не терял своей грандиозности и величия. Синеватая дымка, задернувшая отдаленные хребты и вершины, только подчеркивала его недосягаемость.

Любуясь знакомыми и изящными формами вершины, альпинисты подолгу, не отрываясь, смотрели на нее и уже не раз в мыслях представляли себя там, на самой верхней ее точке.

Близилась пора муссонов с их бурями и снегопадами, исключающими всякую возможность восхождения. Это тревожило альпинистов и заставляло их поторапливаться.

2 июня 1924 г. первой двойкой вышли Меллори и Д. Брус. В сопровождении 9 носильщиков они успешно преодолели крутой ледовый подъем к Северному перевалу и благополучно достигли лагеря. Здесь их встретили ранее вышедшие сюда участники вспомогательной группы, которые подготовили лагерь и накормили участников штурмовой группы горячим обедом. Это, а также хорошее начало экспедиции, вселяло бодрость и укрепляло надежды на успех.

Продолжая путь, они предполагали в этот день добраться до места лагеря 5 (7700 м), на следующий день — лагеря 6 (8200 м), а на третий день быть на вершине.

Все способствовало их ближайшим намерениям. Небо было изумительно чистым. Никаких намеков на возможное ухудшение погоды не было. Но движению мешал сильный ветер. Он проникал под одежду через шерстяное платье и пронизывал до самых костей.

Вся имеющаяся одежда, которую считали ранее совершенно достаточной для защиты от холода и ветра, по меткому определению одного из участников, помогала не более, чем городской непромокаемый плащ против тропических ливней.

Путь к лагерю 5, как было известно по прошлым экспедициям, был не труден. Большая часть его проходит преимущественно по некрутым бесснежным скалам и лишь иногда здесь попадаются сравнительно несложные небольшие снежные участки.

Несмотря на пронизывающий холодный ветер, альпинисты чувствовали себя еще сносно. Тяжело нагруженные носильщики, шагавшие вслед за ними под леденящим ветром, передвигались с большим трудом. После нескольких часов такого передвижения они сильно устали и двигались вперед, еле переставляя ноги, без видимого стремления и упорства. Отдельные из них еще раньше на некрутом снежном склоне чувствовали себя неважно. Они останавливались и даже садились на снег.

К высоте 7600 м носильщики добрались настолько изнуренными и уставшими, что только четверо из них имели еще силы для продолжения движения вверх. Это обстоятельство заставило нарушить первоначальный план и организовать здесь лагерь 5, вместо предусмотренного на высоте 7700 м

Оставив здесь трех лучших носильщиков для заброски лагеря 6, альпинисты отослали остальных обратно.

Лагерь 5 был разбит на снежной площадке около самого гребня, и на этой огромной высоте он был единственным «населенным» пунктом. Впереди крутой взлет скального гребня, а сзади, где-то внизу, еще маленький лагерек среди снежных нагромождений Северного перевала.

Альпинистов тревожили мысли, сумеют ли завтра носильщики доставить грузы до лагеря? А это было совершенно необходимо. Если они этого не сделают, то сорвется все восхождение.

Утро подтвердило их худшие предположения. Только один из носильщиков согласился идти выше; остальные, сославшись на нездоровье, наотрез отказались. Все попытки уговорить их не привели к желаемому результату.

Теперь ни стремление альпинистов, ни хорошая погода, ни наличие достаточных запасов снаряжения и питания не поддерживали надежд альпинистов на успех восхождения. Произошло то самое худшее, чего они так боялись, — отказ носильщиков делал продолжение восхождения невозможным.

Вершина Джомолунгмы гордо вырисовывалась на все более и более светлеющем утреннем небе. Такая близкая и в то время такая далекая цель, к которой они так страстно и так давно стремились, оставалась для них недосягаемой.

Не оставалось ничего другого, кроме возвращения на Северный перевал.

И эта попытка штурма сорвалась…

С тяжелыми мыслями альпинисты, сопровождаемые обессиленными носильщиками, начали спускаться обратно, горько сожалея о вынужденной потере с таким трудом набранной высоты. В это время они были на высоте 7600 м. Они не раз останавливались, оглядываясь на вершинную пирамиду Джомолунгмы. Теперь уже почти ненужная им прекрасная погода прибавляла горечи в их безрадостные мысли…

На спуске они повстречали вторую двойку — Нортона и Сомервелла, которые, выполняя намеченный план, вышли на вершину днем позднее.

Встреча была нерадостной. Спускающиеся Меллори и Брус не верили в возможность победы друзей. Это настроение невольно передавалось и шедшим на штурм. Перед ними стоял тот же вопрос — смогут ли носильщики дойти до высоты лагеря 6 в 8200—8300 м.

Нортон и Сомервелл упорно продолжали свой путь и к концу дня добрались до лагеря 5. Эта двойка имела то преимущество, что лагерь 5 был уже подготовлен. Разместив четырех носильщиков, которые на следующий день должны были нести грузы до лагеря 6, в одной из двух палаток, оставленных предыдущей двойкой, альпинисты расположились во второй палатке. Приготовив горячий обед, они покушали сами и накормили носильщиков. После этого они улеглись спать.

Наутро в 5 часов восходители были уже на ногах. Они быстро приготовили горячий завтрак.

После завтрака альпинисты подошли к палатке носильщиков и предложили им собираться в путь.

Носильщики действительно вскоре вышли из палатки и очень медленно начали собираться. Но куда — вверх или вниз — неизвестно. Они ходили как-то вяло, еле-еле переставляя ноги.

Здесь, в условиях огромной высоты, их движения выглядели скованными и нерешительными; они гораздо медленнее реагировали на внешние раздражения. Необходимые движения выполнялись ими с большим напряжением. Даже взгляды их были как бы более тусклыми и менее выразительными, чем обычно.

Производя такие наблюдения над носильщиками, Нортон и Сомервелл совершенно упускали из виду, что если бы кто-либо наблюдал со стороны за их собственными действиями, то наверняка увидел бы то же самое — ту же медлительность, вялость, инертность.

Впечатления от наблюдений над носильщиками альпинисты писали уже после спуска, и возможно горечь неудачи наложила отпечаток и на оценку поведения носильщиков.

Возможно, что этим они хотели частично оправдать свои неудачи, показав так, что носильщики помешали им выполнить задачу победы вершины.

Некоторая разница между поведением альпинистов и носильщиков в напряженные моменты штурма, конечно, возможна. Она может объясняться тем, что альпинисты горели желанием подняться на вершину для завоевания славы победы над высочайшей вершиной мира, а носильщики выполняли трудную, изнурительную работу в целях заработка «куска хлеба».

Альпинисты стремились внушить носильщикам мысль, что они совершают великий подвиг, который будет прославлять их достижение перед всем миром, что их имена будут записаны золотыми буквами в историю экспедиции, что они покроют себя вечной славой. Честные и простодушные люди нередко верили в искренность этих слов и шли на риск, иногда даже на смерть, лишь стремясь честно выполнить взятые на себя обязательства.

Все это возымело свое действие, и скоро группа из двух альпинистов (Нортон и Сомервелл) и трех носильщиков (Непбо Вишай, Лакпа Чеди и Земчумби) вышла по пути к вершине.

Их путь шел по подвижной осыпи. Идти было тяжело и неудобно. На такую ходьбу тратилось много энергии, и на подступах к высоте 7900 м люди заметно устали.

С высоты 8000 м склон изменился. Неровным скалам, засыпанным обломочным материалом, пришли на смену гладкие наклонные плиты, покрытые мелким щебнем.

Идти стало труднее. Ноги скользили. Часто требовались остановки для восстановления дыхания.

Погода все улучшалась. Ветер значительно ослабел. Но долго двигаться вверх они все же не смогли. Носильщик Земчумби все чаще и чаще останавливался. Он не мог идти из-за усилившейся боли в ушибленной ноге. Другие же сильно устали под тяжестью грузов.

На высоте 8170 м в узкой скальной расщелине было выбрано место для лагеря 6. Здесь были убраны лишние камни, заложены мелкими обломками углубления, и, наконец, маленькая палаточка обозначила этот штурмовой лагерь. Альпинисты расположились на отдых, а носильщики были отправлены на Северный перевал.

Теперь осталось решить самое важное — смогут ли альпинисты за один день преодолеть 700 м высоты и добраться до вершины.

Наступило утро.

Альпинисты хорошо выспались. Нортон отметил в своем дневнике, что эту ночь он провел лучше, чем любую другую за все время движения от основного лагеря. Сомервелл спал меньше, чем Нортон, но, судя по его записи, он также чувствовал себя хорошо. В его дневнике было отмечено: «Мы хорошо отдохнули, и нас не беспокоили ни затруднения в дыхании, ни другие влияния большой высоты». Настроение еще более улучшилось, когда утренний рассвет принес замечательную погоду. Лучшей погоды нельзя было и пожелать. День был исключительный — совершенно тихий, сияющий.

В 6 ч. 45 м. альпинисты двинулись на штурм вершины, взяв направление на юго-восток вдоль гребня отрога в направлении к вершине. Она, освещенная ярким утренним солнцем, казалась совсем близкой. Не обольщая себя возможностью легкой победы, Нортон и Сомервелл с радостью видели, что все условия способствуют успеху восхождения.

Поднимаясь на 80—100 м в час, они рассчитывали к 15 часам быть на вершине. Все это придавало им бодрости.

Но путь по западному склону гребня имел то неудобство, что рано утром здесь было холодно. Хотелось выйти на солнце, но гребень отрога закрывал его, и люди шли в тени. Можно было подняться на самое ребро отрога и идти по его гребню, но альпинисты предпочли двигаться под его защитой, так как на гребне было ветрено.

Медленно, даже, пожалуй, слишком медленно, двигались они по скалистой грани ребра, стремясь поскорее выйти под вершинную пирамиду, где ярко светило солнце.

Эта медлительность оправдывалась в их отчете тем, что силы альпинистов были подорваны во время подготовительных работ на участке до Северного перевала. Им не удалось осуществить свои намерения, принятые еще в Англии, согласно которым альпинисты, намеченные для штурма вершины, должны были со свежими силами непосредственно из лагеря 1 подниматься по леднику, постепенно акклиматизируясь по мере подъема, предоставив всю тяжелую черновую работу другим. Нортон замечал, что для выполнения этого плана необходимо было иметь в экспедиции больше альпинистов. Но это оказалось трудновыполнимым. Тибетское правительство подозрительно относилось к масштабам ежегодных экспедиций, а главное невозможно было достать большее количество вьючных животных (в среднем на каждого участника основного отряда экспедиции требовалось 25—35 вьючных животных).

Ссылаясь на эти трудности, Нортон явно пытался сложить с себя существенную долю ответственности за неуспех экспедиции.

Солнце опередило маленькую группу людей, карабкающуюся по холодным скалам отрога. Оно выглянуло из-за гребня и стало обогревать их. Вокруг стало светлее. Весело заискрился снег.

Настроение идущих заметно улучшилось, и даже темп движения как будто бы усилился.

После прохождения некрутого снежного поля альпинисты подошли к группе желтых скал, виденных ими еще накануне из лагеря 6.

Дальнейший участок пути был удобен для движения. Он представлял собой ряд довольно широких уступов, идущих в направлении основания вершинной пирамиды. Но, несмотря на это облегчение, альпинисты заметно слабели. Им стало вдруг очень холодно. Участники штурма были тепло одеты: шерстяной жилет и брюки, толстые фланелевые куртка и брюки, два свитера и ветронепроницаемая куртка сверх всего этого. На ногах были «шекельтоны»[50]. Но все это не спасало.

Казалось бы, что такой одежды вполне достаточно для защиты от любого мороза. Но люди дрожали как будто их трясла малярия. Начал ослабевать пульс, доходя до 64. Кроме резкого ощущения холода, у Нортона начало ухудшаться зрение, двоиться в глазах. В трудных местах он не мог найти удобного места для постановки ноги.

У Сомервелла возобновились боли горла: очевидно, вдыхание очень холодного и сухого воздуха сказывалось на состоянии его горла, еще не восстановившегося после болезни. Он часто останавливался и сильно кашлял.

Несколько ранее они шли еще достаточно бодро. Теперь, с высоты 8380 м произошла резкая перемена. Темп движения снизился значительно. Всего ста метрами ниже они продвигались, производя два-три дыхания при каждом шаге, а теперь необходимо было сделать семь-восемь вдохов, и каждый такой шаг стоил громадных затрат энергии.

Приходилось делать отдых на 2—3 минуты после каждых 20—30 шагов. Рыжеватые скалы вызывали у альпинистов странное ощущение — все кругом казалось желтым. Даже лежащие поблизости отдельные пятна снега казались желтоватыми.

К середине дня альпинисты добрались до высоты 8500 м. Оставалось преодолеть менее 400 м высоты, но надежд на это уже не было. Люди были близки к полному изнеможению.

В этот момент они находились у верхней границы желтых скал. Вершина была совсем близко. А справа хребты Гималаев мощными грядами уходили на запад (восточные части Гималаев им не были видны из-за гребня) и терялись в синеющей дали. Впереди, отделенные только бассейном ледника Ронгбук, вставали снежные гиганты во главе с вершиной Чо-Уйю. Кое-где из ущелий к гребням хребтов поднимались клубы светлых облаков. Они медленно ползли вверх по склонам, как бы омывая их.

На 8500 м Сомервелл окончательно ослаб и не мог двигаться дальше. Он тяжело переживал это, но, очевидно, холод, большая физическая нагрузка и обострившаяся болезнь горла совершенно вывели его из строя. Расположившись на удобном скальном выступе он советовал партнеру идти к вершине одному, так как технических трудностей на пути не ожидалось, и если у того хватит сил, он имеет полную возможность преодолеть оставшийся путь. Сомервелл сказал Нортону, что он будет ждать его возвращения.

И Нортон двинулся дальше один. С большим напряжением он делал шаг за шагом по отлого поднимающемуся к вершинной пирамиде склону отрога.

После нескольких десятков метров, казавшихся Нортону сравнительно не тяжелыми, идти стало еще труднее. Склон, на который пришлось перейти одинокому путнику, был сложен из известняковых плит, лежащих в виде черепичной крыши. Уступы были узки и наклонены по скату. Ноги стояли на них неуверенно. Во впадинах глубоким слоем лежал сухой сыпучий снег. Возросла опасность срыва. Лежащий на гладких крутых плитах снег легко мог прийти в движение, и тогда одинокому альпинисту, не удерживаемому веревкой спутника, на каждом шагу грозит гибель.

Только упорство, скорее даже упрямство Нортона безрассудно толкало его вперед. Но с каждым шагом все яснее становилась абсурдность этого поединка человека с вершиной.

Оставалось преодолеть метров 60 такого трудного пути и выйти на более легкий участок. Но идущий слабел с каждым шагом. Зрение его ухудшилось. Он прошел около 300 м от того места, где остался Сомервелл, набрав менее 100 м высоты, а до вершины еще оставалось около 300 м.

Силы его иссякли. Не было иного выхода, как повернуть обратно. Это Нортон и сделал на высоте 8565 м, т. е. на высоте Кангченджунги, выше Макалу и почти на высоте Чогори, самой высокой, кроме Джомолунгмы, вершины земного шара. А Джомолунгма, казавшаяся такой близкой и легко достижимой, вновь оставалась недосягаемой. Ее монументальная пирамида словно держала на своем острие темно-синее небо высокогорья. Снег на гранях вершины изумительно сверкал под лучами уже склонившегося к западу солнца. Так близка была желанная цель, и в то же время какой недосягаемой она казалась одинокому альпинисту, впервые поднявшемуся на такую высоту, на которой никогда еще не был человек.

Джомолунгма и на этот раз осталась непобежденной.

Спускался он с величайшей предосторожностью, зная, что первый неверный шаг его может привести к непоправимому несчастью. Немало времени понадобилось ему для возвращения к оставленному спутнику. Сомервелл уже до известной степени восстановил свои силы. Достаточно быстро пришел в себя и спустившийся Нортон. Они оба уже смогли с интересом осмотреться по сторонам и с величайшим наслаждением любовались изумительными видами, открывавшимися с этой грандиозной высоты.

Зрелище очаровывало их. За все уменьшающимися по высоте отрогами к северу открывалось тибетское плато, имевшее отсюда вид вогнутой чаши.

Взгляд невольно переходил от одного дальнего хребта к другому, пока всякое чувство масштаба терялось и глаз останавливался на какой-нибудь сливающейся с горизонтом горной цепи.

Далекие горы казались такими миниатюрными, что выглядели не мощными хребтами, а какими-то игрушечными складками.

День был таким исключительно прекрасным, какими могут быть дни только в высоких горах. Прозрачный воздух позволял видеть вершины хребтов, отстоящих от места наблюдения на огромные расстояния.

Особенно великолепны были близлежащие снежные вершины. Их белые шапки ослепительно блестели в лучах склоняющегося к западу солнца. Тени на их склонах резко выделялись своей синевой, подчеркивая гигантские размеры вершин.

Подъем этой двойки доказал возможность достижения высоты более 8500 м без кислорода. Но в то же время другие трудности, встретившиеся восходителям, значительно подорвали надежды на возможность достижения вершины. А до нее оставалось от точки максимального подъема примерно 300 м.

Однако, как и у первой двойки (Меллори и Брус), неудача объяснялась теми же причинами — усталостью альпинистов за время подготовительного периода, когда разбивали промежуточные лагери в тяжелых условиях непогоды и за время спасения носильщиков под Северным перевалом.

А это произошло так. После того как Нортон и Меллори проложили путь к Северному перевалу, туда вышли Сомервелл, Газард и Ирвин с двенадцатью носильщиками. Ночью после прихода их на Северный перевал и весь следующий день шел снег. Последующая за этим ночь была холодной. Наутро снизу увидели спускающуюся с перевала группу. Газард и восемь носильщиков спустились вниз, а четверо носильщиков не пошли вниз из-за трудности пути и вернулись в лагерь на перевале. Оставшихся нужно было спустить вниз. С этой задачей на следующее утро вышли Нортон, Меллори и возвратившийся Сомервелл. Без особых происшествий прошли они большую часть пути, и вот их уже отделяло от носильщиков всего около 10 м. Но в этот момент пласт снега начал сползать по склону и захватил двух носильщиков. Однако они проскользили по склону всего около 10 м и остановились около находившегося впереди всех Сомервелла. Их освободили из-под снега, и скоро все спустились вниз.

Вряд ли случившееся могло тяжело отразиться на альпинистах; к тому же надо учесть, что после происшествия они отдыхали около 5 суток. Могло ли это серьезно повлиять на успех последующих попыток восхождения на вершины? На наш взгляд, то, что случилось, не могло наложить серьезного отпечатка на дальнейшие события.

Трудно поверить, чтобы такой квалифицированный состав альпинистской группы экспедиции мог быть так сильно измотан за один выход на Северный перевал. В отчете говорится, что альпинисты после этого случая нуждались в отдыхе (несколько дней на более низких высотах) и что когда они направлялись вниз, то, глядя со стороны, о них можно было сказать, что это «жалкая партия хромых и слепых»[51].

Если это положение соответствовало бы действительности, то единственным правильным выводом для руководства было бы прекращение всех работ и свертывание экспедиции. К тому же и постоянное упоминание о приближении муссона (за месяц до его прихода) также было использовано для подчеркивания трудностей.

Но, несмотря на очевидную натянутость этих утверждений, в отчете много говорится о том, что спасением носильщиков альпинисты лишили себя возможности победить Эверест. Это нельзя признать верным и потому, что Меллори, принимавший наибольшее участие во всех этих сложных работах (заброска лагерей, спасение носильщиков), выполнил одну попытку штурма и готовился ко второму выходу.

Далеко не только этими трудностями объясняется неудачный исход экспедиции. Сам руководитель Нортон после достижения высоты 8565 м писал по поводу поздравлений от партнеров по экспедиции так: «Они поздравили нас с достижением 8500 метров, так мы тогда оценивали эту высоту, но сами мы не чувствовали ничего, кроме разочарования и полной неудачи». Как видно, он здесь не прикрывался ссылкой на предварительные трудности.

В записи Сомервелла от 8 июня читаем: «Наше общее состояние было сильно понижено, но мы были удовлетворены, что имели благоприятный случай при хорошей погоде для борьбы с нашим противником. Нам не о чем сожалеть. Мы устроили лагери. Носильщики выполнили свою роль до конца. Мы спали даже на высоте почти в 8200 м. День для подъема был великолепный, почти безветренный и такой прекрасный, яркий. Но все же мы не могли достигнуть вершины. Нам нет извинения, мы разбиты в этом честном сражении, побеждены высотой горы и разреженностью воздуха, создавшей трудность дыхания».

Из всего этого следует, что основными причинами неудачи явились сложность восхождения на такие высоты, недостаточная подготовленность участников штурма и серьезные недочеты в его организации.

Ни о каких других причинах не может быть и речи.

На этом работа экспедиции не была свернута. Готовилась к штурму вершины третья двойка альпинистов.

КИСЛОРОД НЕ ПОМОГ

Третьей двойкой альпинистов, отправившихся на штурм вершины, были Меллори и Ирвин. Однако ее участники были далеко не равноценны — опытный высотник Меллори и попавший впервые в Гималаи Ирвин.

Г. Меллори уже третий раз принимал участие в экспедициях на эту вершину. Он несколько раз поднимался на Северный перевал и дважды принимал участие в штурме (в 1922 г. до 8225 м, в 1924 г. до 7600 м).

А. Ирвин, еще очень молодой человек (22 года), почти совершенно не имел опыта в альпинизме вообще, а тем более в высотном.

Правильнее было бы включить в эту двойку Меллори и Оделла, сильных и опытных альпинистов, способных решить сложную задачу штурма. Такого мнения, очевидно, придерживалось и руководство экспедиции, выражая в отчете уверенность в большой вероятности победы и третьей двойки, если бы она состояла из Меллори и Оделла.

Неудача предыдущих атак заставила Меллори и Ирвина взять с собой кислород, хотя участники этой двойки и не были уверены в его необходимости. Некоторые альпинисты считали, что кислород обеспечит преодоление последних 300 м до вершины. Достижение предыдущей группой высоты 8565 м позволило Меллори и Ирвину надеяться на успех. 6 июня альпинисты в сопровождении четырех носильщиков вышли на штурм вершины.

Меллори вполне четко представлял себе все трудности, которые могут встретиться на пути к вершине. Он представлял все то разочарование, которое охватит всех участников экспедиции в случае их неудачи. Но в случае успеха какую славу принесут они этой победой своей экспедиции, какое имя создадут себе. Он ясно представлял себе радость на лицах участников экспедиции.

Но это пока лишь мечты.

Меллори и Ирвин имели по кислородному аппарату с двумя баллонами кислорода и только самые необходимые вещи.

Утро было ясным и тихим, но после полудня появились редкие облака, а вечером пошел небольшой снег. Все же это не помешало двум альпинистам в тот же день добраться до лагеря 5, а на следующий день подняться до лагеря 6.

В присланной записке с вернувшимися из лагеря 5 носильщиками они передавали, что все идет хорошо.

Вечером погода была отличной и обещала быть такой же на следующий день. Казалось, что все обещало успех…

В день штурма утро действительно выдалось прекрасное, лишь из ущелий изредка поднимались отдельные клочья облаков.

Альпинисты вышли из лагеря 6 около 8 часов утра. Подъем совершался очень медленно, и только в 12 ч. 50 м. они подошли ко второй группе скал ребра Джомолунгмы.

Погода ухудшилась. Верхний ярус облаков был тонок, но ниже образовалась пелена тумана. Эта пелена все более и более сгущалась, превращаясь в плотные облака, которые закрывали ущелья, ледники, более низкие участки гребней и вершины. Над этим слоем облаков, как над бушующим морем, возвышались мощные пирамиды гигантов Гималаев.

Вскоре пошел снег. Видимость еще более уменьшилась. Идти вперед становилось все труднее и труднее.

Оделл, поднявшийся к месту ночлега ушедших на штурм, не мог видеть поднимающихся альпинистов сквозь гущу облаков и пелену снегопада. Тогда он взобрался на один из скальных выступов (7900 м) и напряженно всматривался в серую пелену облаков, закрывавших вершину.

Был один момент, когда густые облака разорвались. В образовавшемся просвете открылась Джомолунгма. Северное ребро было видно до самой вершины, и казалось, что вершинная пирамида покоится на плотной массе облаков, а северный отрог является мостом к ней.

На снежном склоне четко выделялись две фигуры. Они медленно передвигались к вершине, до которой от их месторасположения оставалось еще около трехсот метров по высоте.

Но скоро облака снова закрыли вершину и альпинистов. Наблюдатель был удивлен, что штурмующие добрались только до этого участка маршрута. По плану они должны быть уже значительно выше.

Что помешало им достичь этой точки в ранее намеченное время?

Несомненно, выпавший снег затруднил продвижение, но не настолько, чтобы так сильно задержать альпинистов.

Оделл долго ждал в лагере 6 прихода ушедшей двойки, но в 17 часов отправился вниз. В дневнике он записал, что не хотел занимать лишнее место в имеющейся здесь маленькой палаточке.

В 19 часов он уже был в лагере 3, где вместе с другим наблюдателем стал ожидать возвращения ушедших на штурм вершины альпинистов.

Вечер был ясным. Все северное ребро массива достаточно хорошо просматривалось. Наблюдатели прощупывали напряженным взглядом — уже в который раз — весь путь до вершины, но ничего там не могли заметить. Иногда их взгляд задерживался на каких-то темных точках которые казались им двигающимися. Но это были только скальные выступы, недвижно стоящие на грани ребра.

Наблюдатели предполагали, что альпинисты возвратятся ночью — светила луна, и дорогу вниз найти было не трудно. В крайнем случае они могли вернуться на следующий день, после отдыха в лагере 6. Но они не вернулись. Новый просмотр всего маршрута через сильный бинокль не дал никаких результатов.

Тогда Оделл с двумя носильщиками отправился вверх. Сильный ветер мешал движению. В этот день они дошли только до лагеря 5.

Наступила мрачная ночь. Ветер дул резкими порывами, все усиливаясь. Температура резко падала.

Утром ветер и мороз не ослабевали. Носильщики отказались идти дальше. Оделл пошел в лагерь 6 один. Труден был его путь сквозь яростный ветер и пронизывающий холод.

В палатке лагеря 6 все оставалось в том же виде, как это было два дня назад. Никаких следов пребывания здесь ушедших альпинистов не было заметно.

Оделл поднялся выше лагеря и много раз напряженно просматривал весь путь от вершины до ребра и обратно. И снова никаких признаков возвращения ушедшей двойки обнаружить не удалось.

Лишь вершина Джомолунгмы стояла все также строго и невозмутимо.

Двое суток Оделл ожидал возвращения Меллори и Ирвина, но все ожидания были напрасны. Оделлу стало ясно, что больше надеяться не на что. Допустить, что они могут еще быть живыми он не мог — трое суток без питания, палаток и спальных мешков на такой высоте не может выдержать ни один человек. Ему стало ясно, что Меллори и Ирвин погибли.

Видя безнадежность своих усилий, Оделл решил спускаться вниз.

С трудом он добрался до лагеря на Северном перевале, где получил записку от начальника экспедиции о необходимости возвращения в нижний лагерь Там уже было известно, что Меллори и Ирвин не вернулись.

Что же случилось с ушедшей на штурм вершины двойкой альпинистов? Дошли ли они до вершины и затем погибли на спуске или погибли на пути к ней, не одолев последних препятствий?

На пути от той точки, на которой их видели в последний раз, было только два сложных места. Первое именовалось «вторым порогом». Оно было крутым, но вполне преодолимым с северной стороны. Вторым сложным местом являлся участок у подножья самой вершинной пирамиды где плиты становились значительно круче.

На средних высотах эти препятствия не представили бы трудности для альпинистов, но на высоте в восемь с половиной километров их сложность несомненно возросла.

Причиной гибели мог явиться срыв одного из альпинистов, в результате чего был сорван упавшим и второй, так как они были связаны одной веревкой.

Необходимость брать с собой достаточное количество кислорода во время подъема (Меллори и Ирвин взяли еще два баллона с кислородом и кислородный прибор) значительно увеличила нагрузку и затруднила восхождение. Такая перегрузка также могла стать причиной их гибели.

Несомненно, гибель альпинистов не была неизбежной. Она могла произойти только потому, что эта двойка, так же как и обе предыдущие, выйдя на штурм, теряла всякую связь с остальной частью экспедиции.

Восходители оказывались заброшенными, одинокими. Их некому было подбодрить товарищеским словом, и, что главное, некому было подать им руку помощи в случае нужды. Случайное растяжение связок, потеря сознания при возможном падении, серьезное обморожение или сердечный припадок сразу же ставили альпинистов на грань катастрофы.

Возможно, что спасательной группой, посланной по их пути на следующий день, они были бы обнаружены и спасены. Но таких групп никто не организовывал и не собирался посылать.

Так трагично кончилась третья экспедиция английских альпинистов на Джомолунгму.

ГИГАНТ НЕ СДАЕТСЯ

Катастрофа 1924 г. показала, что восхождение на высочайшую вершину мира значительно сложнее, чем это считалось ранее. Английские альпинисты заявили, что они будут добиваться победы над вершиной не только как спортивного рекорда, но и — главное — как выполнения завета погибших товарищей.

Но до 1933 г. экспедиции английских альпинистов на Эверест не предпринимались.

В начале тридцатых годов экспедиции с целью восхождений на высочайшие вершины участились.

За 1930 г. был побежден ряд семитысячников (Непал-пик — 7160, Джонсон-пик — 7459, а в 1931 г. — Хан-Тенгри — 5995, Камет — 7756 и др.). В этом же году проводилась экспедиция на Кангченджунгу (до 7700 м).

В течение 1932 г. были побеждены пики Ракиот — 7062, Доданг-Нима — 7150, Минья-Гонкар — 7587. В этом же году выезжали экспедиции немецких альпинистов на Нанга-Парбат.

Все это заставило английских альпинистов вновь вернуться к идее восхождения на Джомолунгму

Назначенный начальником экспедиции 1933 г. Хью Рутледж заявил, что будущая экспедиция не преследует каких-либо научных целей. Ее цель одна — спортивная, и эта цель — восхождение на вершину.

Подготовка к четвертой экспедиции велась более основательно, чем ко всем предыдущим. Самой экспедиции предшествовала разведка на самолете.

3 апреля 1933 г. над вершиной Джомолунгмы находились два самолета (Бристоль «Пегас»). Это английские летчики Клайсдаль и Мак-Интайр, вылетев из Пешевара, разведывали вершину. Они осмотрели ее со всех сторон, а также произвели фотосъемку.

В состав экспедиции 1933 г. входило 14 альпинистов, более половины из которых уже имели опыт высотных восхождений в Гималаях. Эта экспедиция была на месте базового лагеря у ледника Ронгбук 17 апреля, т. е. на 12 дней раньше, чем предыдущая.

Лагерь на Северном перевале был организован 15 мая. 22 мая был разбит лагерь 5 на высоте 7840 м. Его достигли альпинисты: Р. Грин, П. Уин-Харрис, Е. Бирни и Г. Бустид с 21 носильщиком.

К этому времени стало известно, что циклон подошел уже к берегам Цейлона. 29 мая П. Уин-Харрис, Л. Уэйгер и Д. Лонгленд с восемью носильщиками смогли организовать лагерь 6 на высоте 8360 м, т. е. значительно выше, чем был установлен лагерь в 1924 г.

30 мая Уин-Харрис и Уэйгер предприняли первую попытку достичь вершины. После двух часов восхождения, находясь примерно на 200 м выше первой ступени, они нашли на склоне ледоруб. Альпинистам казалось, что местонахождение ледоруба и является местом катастрофы 1924 г.

Но наблюдавший за восхождением Меллори и Ирвина в 1924 г. Оделл утверждал, что он видел двойку альпинистов (Меллори и Ирвина) выше и уже на второй ступени.

Двигающимся вслед за Уин-Харрисом и Уэйгером Смиту и Шиптону снизу казалось, что первая двойка тоже находится уже на второй ступени. Но позднее они пришли к мнению, что это был обман зрения.

От места, где был найден ледоруб Уин-Харрис и Уэйгер пытались траверсировать крутой скальный участок склона с целью выйти на гребень. Но этот путь оказался трудным, и тогда они продолжали траверсировать склон параллельно гребню. Поднявшись примерно до того участка маршрута, которого достиг Нортон в 1924 г. (8565 м), альпинисты поняли, что дальнейший путь невозможен. Выйдя в 5 ч. 40 м., здесь они были в 12 ч. 30 м. Было ясно, что им не достичь вершины, так как это требовало по крайней мере еще 4-х часов подъема и, кроме того, несколько часов на спуск. Практически их остановил тот широкий кулуар, который не остановил одного Нортона в 1924 г. Возможно, что они были выше того места, где Нортон переходил этот кулуар, но они имели полную возможность спуститься или подняться к такому месту, где этот кулуар вполне проходим.

В отчете экспедиции 1924 г. Нортон говорил, что в желобе также были плиты, покрытые порошкообразным снегом. Иногда этого снега было много, и он достигал до колен. За этим желобом снова были плиты без заметного увеличения крутизны склона.

Решив возвращаться, дошедший до изнеможения Нортон вновь перешел желоб. Причем сам Нортон говорил в своих записках, что это место представлялось опасным для одинокого альпиниста, не связанного веревкой с другим: достаточно поскользнуться и при последующем падении задержаться было бы очень трудно, а вероятно, и невозможно.

Почему же такими мрачными красками рисует Уин-Харрис этот желоб? Создается впечатление, что это ему понадобилось только для того, чтобы лучше оправдать свое возвращение.

Далее, в отчете экспедиции 1933 г. говорится, что Уин-Харрису удалось выйти на гребень около того места, где был найден ледоруб. Но путь по гребню также, по его мнению, был невозможен. Гребень представлялся ему узким, сильно изрезанным, и впереди высился громадный жандарм с вертикальными склонами. А за ним, после провала, поднималась совершенно отвесная скальная стена с нависающим верхом…

Описывая продолжение подъема к гребню от места нахождения ледоруба, Уин-Харрис говорил, что гребень здесь оказался очень сложным, и им пришлось отказаться от выхода на него в этом месте.

1 июня в 10 часов утра из лагеря 6 на вершину вышли Е. Шиптон и Ф. Смит; Шиптон вскоре вернулся, а Смит, продолжая движение к вершине, достиг почти той же высоты, что и предыдущая двойка. При этом подъеме он наступил на непрочно лежащий камень и, упав, покатился по склону. Через несколько метров падения ему удалось задержаться. Потеряв надежду достигнуть вершину, он повернул обратно.

Других попыток за время деятельности этой экспедиции предпринято не было, так как погода резко ухудшилась. Начальник экспедиции, полагая, что погода ухудшилась, окончательно решил прекратить деятельность экспедиции.

Так закончилась четвертая экспедиция на Джомолунгму.

Следующий, 1934 г. был отмечен безрассудной попыткой англичанина Вильсона[52]. Не получив разрешения властей, он направился в Гималаи под видом носильщика и пробрался в Ронгбук, там нанял носильщиков и направился к вершине.

Он не останавливался в непогоду, не считался с усталостью носильщиков и все шел в каком-то исступлении. Носильщики, поняв безрассудность предприятия Вильсона, оставили его. Но он и при этом не вернулся, а пошел один к вершине. На следующий год его труп был найден в верхней части ледника Ронгбук.

В 1935 г. английские альпинисты вновь отправились в район Джомолунгмы. Но они ставили перед собой задачу не восхождения на вершину, а проведения длительной и глубокой разведки условий восхождений в этом районе.

Стремились они обследовать и пути восхождений на Джомолунгму с запада.

В состав экспедиции входили: X. Тильман, Л. Брайен, Е. Кемпсон, Е. Уигрэм и врач Ч. Уоррен. Выйдя из Дарджилинга 24 мая, они были у ледника Ронгбук 4 июля и установили, что возможно подняться на северный перевал с запада. Также было установлено, что подъем на вершину возможен и в июле. С одной из вершин, на которую поднимались участники экспедиции, они видели, что подъем на вершину Джомолунгмы возможен также с юга, но для этого необходимо организовать базу экспедиции в Непале. Ими также был сделан вывод, что подъем на вершину по северо-западному гребню невозможен.

За время деятельности экспедиции альпинисты совершили ряд восхождений. Они победили Карта Чангри (7221 м) Келлас Рок (7065 м), Ледовый пик (5900 м), пик Треугольник (6860 м) и другие вершины.

Экспедиция закончила работу в конце августа. Двухмесячное пребывание альпинистов в районе Джомолунгмы дало возможность широко обследовать район и изучить условия восхождения в этот период.

Тем самым они в значительной мере способствовали подготовке экспедиции английских альпинистов на Джомолунгму в 1936 г.

Состав экспедиции 1936 г. был наиболее сильным. В него входили: X. Рутледж (начальник экспедиции), Е. Шиптон, Ф. Смит, П. Уин-Харрис, И. Кемпсон, Е. Уигрэм, Р. Оливер, Д. Гевин и др. Все участники, кроме Гевина, были уже не новичками в Гималаях. Штурмовой лагерь намечено было организовать на высоте 8500 м. Оставшиеся до вершины около 400 м по высоте было намечено пройти в течение дня со спуском в тот же лагерь (планировалось на спуск и подъем затратить 13—15 часов). В штурмовую группу входили: Смит, Шиптон, Уин-Харрис, Кемпсон, Уигрэм и Уоррен. Экспедицию сопровождали 130 дарджилингцев из племени шерпов.

Все продовольствие (весом до 25 тонн) и снаряжение готовились в Англии. В снаряжение входили усовершенствованные палатки, спальные мешки на гагачьем пуху и многое другое.

Экспедиция начала свою работу в соответствии с принятым планом. Погода благоприятствовала альпинистам. Но и на этот раз они не смогли добиться успеха. Рано начавшийся муссон не позволил достигнуть даже тех высот, которых достигали прежде отдельные альпинисты.

Во время шестой экспедиции погибло 13 человек (3 альпиниста и 10 носильщиков).

Следующая (седьмая) экспедиция состоялась в 1938 г. В ее состав входили: Е. Шиптон, Г. Тильман, Ф. Смит, П. Ллойд, Г. Оделл, П. Оливер. Они достигли ледника Ронгбук 6 апреля, но в конце апреля вынуждены были отступить из-за плохой погоды. Первый раз поднялись на Северный перевал 28 мая, однако непогода вновь заставила альпинистов спуститься в нижние лагери.

Вторично на Северный перевал они поднялись 5 июня. В лагерь 5 они пришли 6 июня, а 8-го Смит и Шиптон с семью носильщиками поднялись в лагерь 6 (8300 м). Из этого лагеря Шиптон, Тильман, Смит и Ллойд предприняли попытку достичь вершинного гребня. Но они были вынуждены отступить — слой сухого порошкообразного снега сильно мешал продвижению и не дал возможности выйти на гребень.

На этой попытке экспедиция закончила свою деятельность. Дальнейшие восхождения предпринимались уже по другому маршруту.

Семь экспедиций, проводившихся в течение почти двадцатилетия, не дали результатов. Ни один из английских альпинистов даже не подошел к вершинной пирамиде, которая возвышается в южной части северного гребня.

Таким образом, за время всех довоенных экспедиций на Джомолунгму ни одна попытка не закончилась покорением вершины, несмотря на то что каждая последующая экспедиция включала наиболее выдающихся английских альпинистов, имела все лучшее оснащение и приобретала все больший опыт.

Но проведенные экспедиции заложили прочный фундамент для последующих достижений. Они позволили английским альпинистам изучить условия восхождения на большие высоты, метеорологические особенности района, характер рельефа, а также организационно-тактические стороны высотных восхождений.

Накапливаемый от экспедиции к экспедиции опыт позволял бороться за достижение новых успехов. И, несомненно, только опыт экспедиций 1921—1922 гг. позволил достигнуть в 1924 г. высоты более восьми с половиной тысяч метров.

Эта высота не была превзойдена, в течение почти 30 последующих лет.

Значит ли это, что достигнутая максимальная высота является пределом человеческих возможностей?

Опыт деятельности рассмотренных экспедиций не подтверждает подобного положения. Это ясно хотя бы из того, что ни один из альпинистов после 1924 г. не достиг той высоты, на которой Оделл видел в последний раз Меллори и Ирвина.

Интересное объяснение дает этому начальник ряда экспедиций на Джомолунгму — Хью Рутледж. Он говорил, что с каждым годом становится все труднее и труднее иметь новые кадры молодых альпинистов, так как теперь молодые англичане, желающие заняться альпинизмом, не могут из-за экономических затруднений тренироваться в Швейцарии.

НОВАЯ СТРАНИЦА БОРЬБЫ

После окончания второй мировой войны в английской печати появились сообщения о том, что значительная группа специально подготовленных спортсменов снаряжается для экспедиции на Джомолунгму. Сообщалось, что эта группа составляется из участников групп «коммандос» (специальные дессантные войска, действовавшие на Скандинавском полуострове и в других районах во время войны). Говорилось в этих сообщениях и о том, что эта группа будет проходить специальную подготовку в Альпах и Гималаях для того, чтобы подготовиться к победе над высочайшей вершиной мира. Но никаких подтверждений этого сообщения в дальнейшем не было, равно как не было и экспедиций.

В 1947 г. вновь появилось сообщение о подготовке экспедиции на Джомолунгму. Указывался и руководитель ее — неоднократный участник гималайских экспедиций Е. Шиптон. О времени ее проведения передавалась крылатая английская фраза — «так скоро как возможно». Но намеченная экспедиция так и не была проведена.

Впервые после войны английские альпинисты попадают в Гималаи в 1949 г. Это была небольшая экспедиция, скорее группа, которой руководил Е. Джордж.

К этому времени англичане вынуждены были отказаться от изученных северных путей на вершину. Воссоединение Тибета с Китайской Народной Республикой осложнило возможности использования старых путей для английских альпинистов. И они предприняли первые попытки для разведывательного обследования новых путей подхода к Джомолунгме из княжества Непал.

Но группа Джорджа из-за малочисленности не смогла решить задачу даже предварительной разведки. Она лишь побывала у подножья Гималаев.

Для решения этой задачи в 1950 г. в Гималаи выезжала разведывательная экспедиция, которой руководил известный еще по довоенным гималайским экспедициям английский альпинист Г. Тильман. Он, будучи в Непале в 1949 г., добился разрешения на посещение этой страны небольшой экспедицией альпинистов.

В связи с тем что перед группой стояла задача изучить условия восхождений на Джмолунгму из Непала, Тильман кроме того поставил перед собой задачу проникнуть в верховья реки Марсианди и исследовать имеющиеся там вершины достаточно большой высоты.

Небезынтересно заметить, что Тильман скрывал свои намерения. В своей статье «Аннапурна Химал и южная сторона Эвереста»[53] он писал: «Я не собирался организовывать большой партии и не ставил своей задачей восхождения на высокие вершины, а хотел ограничиться собиранием редких птиц и растений».

Однако это лишь внешняя сторона. На самом деле Тильман проявлял большой интерес к французской экспедиции Эрцога на Аннапурну и сам предпринимал попытки восхождения на одну из вершин массива Аннапурны.

В возглавляемой им экспедиции принимали участие альпинисты Ч. Эванс, В. Паккард, Д. Эмлин-Джонс, а также полковник Д. Лоунд и майор Д. Робертс.

Но Тильману пришлось довольствоваться действительно очень малым. Ни одного восхождения экспедиции не удалось выполнить. Ему, очевидно, действительно осталось заниматься лишь редкими птицами. Какие же это птицы — Тильман не объяснил ни до, ни после экспедиции.

Тильман не был одинок в своей охоте за «редкими птицами». Так, в 1948 — 1949 гг. Непал посетила научная экспедиция по розыску «редких птиц», организованная американским Национальным географическим обществом совместно с Институтом Смитсона и Йельским университетом. Эту экспедицию возглавлял доктор Рипли, руководивший в 1942—1945 гг. американской разведывательной службой в Юго-Восточной Азии.

Все подобные мероприятия являлись звеньями длинной цепи мероприятий различных американских организаций, которые устремились в Непал после победы народной революции в Китае. Индийский писатель Л. Натераджан в своей книге «Американская тень над Индией», вышедшей в Бомбее в 1952 г., показывает, как в это время в Непал устремились американские дипломаты, военные эксперты, ученые и т. д.

По совету Рипли, сообщает Натераджан, магараджа Непала пригласил в свою страну в качестве «художника» некоего Ч. Беккервиля — офицера военно-воздушных сил США.

Несмотря на то что Гималайский комитет в Лондоне настаивал на организации большого отряда, фактически в Непал прибыла небольшая группа альпинистов. В нее, кроме Тильмана, входили из альпинистов — майор Робертс, доктор Эванс, Эмлинс-Джонс и Паккард. Силы были явно недостаточными, и поэтому Тильман решил максимально ограничить задачи экспедиции.

Эта экспедиция вышла из столицы Непала города Катманду 20 мая в сопровождении четырех носильщиков-шерпов и 50 носильщиков-непальцев, которые переносили грузы. Через десять дней они вступили в долину реки Марсианди.

Долина этой горной реки идет сначала почти точно на север, а затем огибает хребет Аннапурны с востока и поворачивает на запад. Поворот долины на запад происходит в том месте, где с запада к ней подходит хребет Аннапурны, а с востока приближается мощный горный отрог, в котором расположена вершина Манаслу (8128 м) и всего несколько уступающая ей по высоте Химал-Чули, а также другие мощные вершины.

Альпинистские планы экспедиции были весьма широкими: перед ними были два восьмитысячника и вершины, достигающие почти той же высоты. Природа района могла радовать путешественника. Здесь были лиственные леса, выше уступающие место соснам и можжевельнику. Склоны долины были аккуратнейшим образом разбиты на террасы, на которых располагались поливные поля пшеницы и гречихи, так как муссонные дожди сюда доходят редко. Выше хлебных полей раскинулись луга, покрытые ковром ярких цветов.

Английские альпинисты избрали объектом восхождения вершину Аннапурна IV (7520). Однако три попытки штурма этой вершины не принесли им успеха. Не удалась попытка восхождения и на безыменную вершину, высотой около 7000 м.

После этих неудач экспедиция покинула район и, выйдя через перевал Мустанг-ла (5500) в долину реки Кали-Гандак, вернулась в Непал.

Таким образом, маленькая экспедиция английских альпинистов не добилась даже скромных успехов восхождения на вершины района.

Эта группа позднее провела разведку путей и на Джомолунгму с юга. Она прошла от Катманду до селения Наньча-Базар на реке Дудх-Коси около 200 км. Затем, поднявшись на север по долине реки Имья, английские альпинисты подошли к леднику Кхумбу. Здесь перед ними встали грозные горные хребты, которые закрывали все подступы к Джомолунгме. Хребты поднимались ввысь мощными вершинами, но это были Лхо-тзе (южный пик) и Нуп-тзе (западный пик). Лишь самая верхняя часть Джомолунгмы поднималась над высоким барьером хребта, идущего от Лхо-тзе к Нуп-тзе. Этот барьер закрывает пути подхода к высочайшей вершине. Да и есть ли такие пути на вершину отсюда, из затянутых синей дымкой ущелий Непала?

Еще участники ранних английских экспедиций на притягивавшую их, как магнит, вершину с севера пытались заглянуть на южные склоны. Они увидали там круто уходящие вниз склоны, нагромождение ледников, — возможного пути на вершину они не увидели. Снимки, сделанные с самолетов в 1933 г., показали, что подход к Южному седлу идет через глубокую котловину, закрытую со всех сторон высокими хребтами и только на запад открывающуюся узкой щелью между скальными отрогами этих хребтов. А по этой щели сползает мощный крутой ледопад.

Группа Тильмана и поставила перед собой задачу установить, возможно ли пробраться по этому ледопаду в котловину западного цирка, откуда наиболее вероятен путь на южное седло.

Установив, что путь в Западный цирк непреодолимых трудностей не представляет, Тильман, подошедший к ледопаду Кхумбу, не решился идти дальше. Он боялся наступления муссона, зная, что выпадающий за период муссона снег бывает очень сухим (порошкообразным) и представит большую опасность. Крутые склоны будут непроходимы из-за лавин.

Была установлена также и большая сложность прохождения ледопада на леднике Кдумбу у входа в Западный цирк.

Экспедиция Тильмана не дала желаемых результатов, и вскоре по ее возвращении Гималайский комитет начал готовить следующую экспедицию.

Однако организаторы вновь столкнулись с трудностями. Не оставляя намерения штурмовать высочайшую вершину мира, они не могли подобрать достаточно квалифицированных альпинистов для участия в таком серьезном деле. Ряды старых альпинистов-высотников значительно поредели, а молодые кадры не готовились.

Как бы перекликаясь с высказыванием Рутледжа в его выступлениях после экспедиции 1933 г., в которых он сетовал на недостаток молодых спортсменов-высотников, бывший президент Английского альпинистского клуба известный горовосходитель Лонгстафф, оставляя этот пост, в своей прощальной речи 6 декабря 1949 г., сказал, что последствия войны тяжело поразили английский альпинизм. Со времени окончания войны различные ограничения и постановления властей весьма затруднили для молодежи Англии (понимай — даже обычно обеспеченной) посещение Альп. Число членов альпинистского клуба значительно уменьшилось. Лонгстафф не расшифровал, что означает «тяжело поразили». Не объяснил он и существа «различных ограничений и постановлений властей», которые затруднили выезд альпинистов в горы. Особенно сильно затронули эти трудности круги интеллигенции, из которой в значительной мере формировались высотные экспедиции.

Но мысль о покорении Джомолунгмы не покидала английских альпинистов и на 1951 г. они готовили новую экспедицию.

После экспедиции 1950 г. английским альпинистам стало ясно, что ближайшей их задачей является не только подойти к входу в западный цирк, а преодолеть ледопад и проникнуть внутрь цирка. Такой успех решит и задачу установления пути подъема на Южное седло, а следовательно, и пути штурма вершины.

Руководители Английского альпинистского клуба и Английского королевского географического общества долго обсуждали вопрос о необходимом количестве квалифицированных альпинистов для такой экспедиции. Многие считали, что для успеха альпинистский отряд должен быть достаточно сильным, а другие указывали, что маленький отряд более подвижен. Так или иначе экспедиция была подготовлена. Основная группа ее состояла из У. Меррея, М. Уорда, Т. Бурдиллона и X. Редиффорда. Руководителем экспедиции был назначен Е. Шиптон. Перед экспедицией была поставлена задача не только проведения разведки пути на вершину, но и восхождения на нее, при условии, если обстановка будет этому способствовать.

К особенностям экспедиции нужно отнести то обстоятельство, что, несмотря на заключение руководителя предыдущей экспедиции о нецелесообразности организации восхождения на послемуссонный период, ее работа была рассчитана именно на это время. Она предполагала основную часть работы проводить в сентябре—октябре.

Перед отправкой экспедиции английские альпинисты проанализировали возможности восхождения на Джомолунгму с юга. Они пришли к выводу, что все ранние экспедиции недооценивали трудностей маршрута. Сравнительно легко достигая Северного перевала, альпинисты считали его ключом вершины. Они не находили больших затруднений и на дальнейшем пути до высоты 8200—8300 м. Но пройти последние 600 м они не могли, так как у них уже не хватало для этого сил. Надежда на акклиматизацию не оправдалась. Длительная акклиматизация на высоте свыше 6000 м, по их мнению, сопровождается значительным упадком сил[54]. К тому же еще не было достаточной ясности в применении кислородных приборов. Да и сами приборы были еще большого веса и неудобные в пользовании, поэтому некоторые английские альпинисты отказывались от их использования.

Путь с севера был труден, так как расстояние от Северного перевала до вершины велико и в лучшем случае может быть пройдено в течение трех-четырех дней. И к тому же строение скал Северного ребра, по которому идет путь на вершину, неблагоприятное. Скальные плиты ребра здесь наклонены вниз и представляют собой что-то схожее с черепичной крышей. При наличии на них снега (а он здесь бывает в виде сухой, порошкообразной массы) передвижение становится не только трудным, но и опасным.

Южная же сторона массива Джомолунгмы сложена благоприятнее. Выступы плит приподняты, и по ним удобнее передвигаться, а также использовать широкие выступы для размещения палаток.

Кроме того, Южное седло находится на высоте около 8000 м, и из лагеря, расположенного здесь, нужно преодолеть лишь около 900 м, что, как считали английские альпинисты, может быть пройдено не более чем в два дня.

Неясным оставался вопрос о том, возможно ли достичь Южного седла с запада. Если это будет подтверждено и будет выяснена возможность прохода в Западный цирк, то возможность восхождения превратится в реальность.

Вот такую задачу и имела экспедиция 1951 г. После проведения экспедиции 1933 г. в одной из своих статей Шиптон писал, что они нашли такую точку, с которой открывался прекрасный вид на гигантский Западный цирк. Путь через цирк на вершину казался возможным. Шиптон высказал желание обследовать это интересное место в будущем и попытаться установить более возможный маршрут на вершину.

Возглавляя экспедицию 1951 г., Шиптон получил возможность осуществления своей давней мечты.

30 сентября участники экспедиции, сопровожаемые тяжело нагруженными носильщиками, подошли к леднику Кхумбу.

После организации базового лагеря началось продвижение экспедиции вверх по леднику.

Чем ближе к ледопаду, тем изрезаннее был ледник Кхумбу. Альпинисты и носильщики долго блуждали в лабиринтах трещин. Найти правильный путь в таких условиях они не могли, и поэтому Шиптон принял решение подняться на склоны вершины Пумори. Он полагал, что отсюда будет легко наметить дальнейший путь.

Вскоре экспедиционный отряд вынужден был задержаться — выпавший глубокий слой снега затруднял движение. Но, несмотря на это, альпинисты и носильщики достаточно энергично продвигались в лабиринтах трещин нижней части ледопада, которые оказались сравнительно легкодоступными. Но по мере продвижения вперед трудности возрастали. Трещины попадались более широкие. На пути возникали высокие ледовые стены. Преграждали путь многочисленные ледовые глыбы огромных размеров. Движение шло очень медленно и, наконец, участники экспедиции приблизились к труднопроходимому ледовому гребню, после которого начинался самый сложный участок ледопада. Движение все более замедлялось, и, наконец, идущие попали в тупик, из которого нужно было искать какой-то выход.

Раздался зловещий грохот — обрушилась вниз огромная ледовая глыба. Участники экспедиции, оправившись от испуга, начали обсуждать создавшееся положение. В дальнейшем группа отказалась от попыток преодолеть ледопад и повернула обратно. Шиптон впоследствии писал, что в это время года условия продвижения по ледопаду чрезвычайно усложнены и опасны.

Таким образом, очередная попытка проникнуть к южному седлу успехом не увенчалась. Экспедиция Шиптона не смогла выполнить поставленной перед ней задачи и не только не предприняла попытки восхождения на Джомолунгму с юга, но даже не смогла сколько-нибудь подробно уточнить возможность прохождения ледопада, не говоря уже о выходе на Южное седло. Экспедиция не дала ожидаемых результатов. Английские альпинисты оказались явно неподготовленными для длительной борьбы за выполнение поставленной задачи. Это подтверждается и тем, что Шиптон отступил после первого же серьезного испытания, хотя по плану он должен был проводить разведку до конца ноября.

Но, несмотря на то что экспедиция была вынуждена вернуться даже не пройдя полностью ледопад Кхумбу, Шиптон в отчете писал: «Последние 900—1000 м подъема по южному гребню в основном сравнительно несложный участок пути. Места, удобные для установки палаток, попадаются довольно часто. В момент предельного напряжения сил восходители не встречают на своем пути нависающих черепицеобразных плит, какие преграждают путь к вершине с севера».

Как видно из этих строк, заключение Шиптона не соответствует действительности, Ламбер и Генсинг, Эванс и Бурдиллоп, Хиллари с Тенсингим встретили совершении иные условия пути на этом гребне. Они с большим трудом находили места для установки палаток. И путь по гребню был далеко не таким простым, как указывал в отчете Шиптон.

НА ДЖОМОЛУНГМУ ИДУТ ШВЕЙЦАРЦЫ

Итоги экспедиции 1951 г. показали, что для восхождения на Джомолунгму с юга необходимы более четкая организация и подготовка и, что особенно важно, серьезная подготовка участников экспедиции. Стало совершенно ясно, что такой небольшой группе альпинистов не удастся добиться победы над высочайшей вершиной мира.

Поэтому в 1952 г. Шиптон организовал более многочисленную экспедицию и повел ее на соседнюю, менее высокую и более доступную вершину Чо-Уйю (8153 м). Это восхождение должно было подготовить участников будущей экспедиции на Джомолунгму, а также испытать оборудование и снаряжение, в частности кислородную аппаратуру, предназначенную для решительного штурма Джомолунгмы в 1953 г. В состав альпинистской группы экспедиции входил также ряд альпинистов Новой Зеландии (Хиллари и Лоу). Вероятно, недостаток в квалифицированных альпинистах Английский альпинистский клуб решил восполнить за счет альпинистов стран Британского содружества. Генеральная атака на Джомолунгму планировалась на 1953 г.

В том же 1952 г. были проведены и две попытки восхождения на Джомолунгму (впервые эти экспедиции проводились не английскими, а швейцарскими альпинистами).

Организатором обеих экспедиций был так называемый «Швейцарский фонд для альпинистских исследований», который достаточно тесно связан с американской компанией «Эверест Лимитед», заинтересованной в исследованиях горных районов на границах Тибета. Официальной задачей экспедиции являлось «продолжение научной работы по составлению карты высочайшего массива».

Руководителем весенней экспедиции был назначен участник ряда гималайских экспедиций Р. Диттерт, которого считают лучшим альпинистом Швейцарии.

В состав группы были включены: Р. Обер и Г. Шевалье, известные в Швейцарии как отличные скалолазы; Ж. Аспер — альпинист, имеющий большой опыт работы в экспедициях; Л. Флори и Р. Ламбер, считающиеся высококвалифицированными альпинистами; Е. Хофштеттер — известный лыжник; А. Рох — альпинист и журналист и Э. Вис-Дунант — альпинист и физиолог.

Серьезное внимание организаторов экспедиции было уделено подготовке снаряжения. При этом использовался опыт всех предыдущих экспедиций.

В результате такого внимания экспедиция была обеспечена высококачественным снаряжением. Походные палатки изготовлены с двойными стенками. Спальные мешки были двойными и с надувными матрацами. Ботинки изнутри подшиты мехом и имели приспособления для быстрого надевания и снимания кошек. Также были изготовлены специальные утепленные ботинки для больших высот. Куртки и брюки для альпинистов были изготовлены на гагачьем пуху.

Поверх таких курток надевались двойные штормовые куртки с шелковой подкладкой и нейлоновым верхом. Характерной особенностью этих курток была их длина. Они доходили примерно до колен. Для защиты рук были изготовлены по три пары перчаток — сначала надевались тонкие шелковые перчатки (в них можно выполнять большинство необходимых работ на открытом воздухе). Поверх шелковых перчаток надевались шерстяные и затем уже нейлоновые на гагачьем пуху. Остальное снаряжение было также высокого качества.

Из столицы Непала — Катманду — вместе с альпинистами двинулся большой караван носильщиков (165 человек), которые на своих плечах переносили все грузы экспедиционного отряда. Будущие же восходители, как сообщал об этом Андре Рох, участник и корреспондент экспедиции, несли на своих плечах лишь фотоаппараты и бинокли, не утруждая себя переноской даже небольшого груза. Нанятые в Катманду 165 носильщиков перенесли пять тонн продовольствия и снаряжения через двенадцать перевалов на почти двухсоткилометровом пути от столицы Непала до последнего крупного пункта на пути экспедиции Намха-Базар. Каждый из них переносил около 30 кг груза экспедиции, а кроме того, личное питание из расчета на 10 дней.

Здесь было нанято еще 13 носильщиков из племени шерпов, родиной которых и является область Кхумбу (частично они проживают и в соседней области Солу). Группой нанятых носильщиков-шерпов руководил участник многих гималайских экспедиций Тенсинг. В эту же группу в числе других входили такие известные носильщики (тоже «тигры»), как Анг-Тсеринг, Тон-Дуп и молодой Да Намгиал. Эти носильщики предназначались для переноски грузов в верхние лагери на пути штурма, где носильщики из Катманду работать не могут.

Вблизи селения Намха-Базар был разбит базовый лагерь на высоте 5000 м. И вот отсюда была начата основная работа экспедиции. Для обеспечения возможности выполнения задачи восхождения на вершину нужно было найти правильный путь на Южное седло, до того никем еще не пройденный[55], организовать сеть лагерей и снабдить их всем необходимым для обеспечения штурма.

Альпинистский отряд, оставив в базовом лагере сопровождающих экспедицию научных работников, вышел по ущелью к леднику Кхумбу и начал подниматься. Первые десять километров по леднику путь был очень несложен. Набрав за весь день 250 м высоты, передовой отряд организовал лагерь 1. На следующий день он вышел дальше, а на участке от базового до первого лагеря 30 носильщиков обеспечивали переброску в первый высотный лагерь всех необходимых грузов, вес которых вместе с подсобными материалами (топливом, бревнами для изготовления мостов через трещины и другими материалами) значительно превышал десять тонн.

Передовой отряд, продолжая 5 мая двигаться вверх по леднику, вскоре подошел к ледопаду. Оказавшись перед лабиринтом трещин и нагромождением огромных ледовых глыб, которые преградили путь экспедиции Шиптона в 1951 г., вперед вышла группа альпинистов в составе Флори, Аспера, Роха и Хофштеттера. Она занялась отысканием проходов среди этого хаоса. На первый взгляд такой путь скорее всего мог находиться в правой части ледника, где трещины были более узкие и не такие глубокие, где ледовые глыбы не громоздились одна на другую. В то же время в левой части ледопада трещины достигали огромных размеров, а ледовые глыбы были так огромны, что пройти это нагромождение не представлялось возможным.

Но оказалось как раз наоборот. Сошедшие ранней весной многочисленные лавины с соседних склонов закупорили огромными массами снега все трещины, забили нагромождение ледовых глыб и сделали возможным проложить путь именно по этой казавшейся наиболее сложной части ледопада.

Продвигаясь далее, альпинисты вскоре вышли на довольно ровную площадку, расположенную среди огромных ледовых глыб. Здесь были установлены четыре палатки, и это место стало промежуточным пунктом на пути экспедиции, получившим наименование лагеря 2 (5500 м).

Дальнейший путь по леднику вначале не представлял особых трудностей, так как ледопад здесь более проходим и трещин сравнительно немного. Но несколько часов спустя альпинисты подошли к широкой открытой трещине, преграждавшей путь. Поиски снежных мостов или таких ее участков, через которые можно было бы организовать переправу, результатов не дали. Было найдено место, где глубина трещины не превышала двадцати метров. Здесь Хофштеттер спустился по веревке в трещину, а затем с помощью других поднялся по противоположной стене на другой ее берег. Скоро был организован мост из четырех концов веревки, а грузы переправлялись на карабинах по специально натянутой для этого веревке.

Поднимаясь выше, передовой отряд прошел ледопад и разбил очередной, высотный лагерь 3, на высоте 5850 м. Отсюда можно было осмотреть Западный цирк. Прямо на север, закрывая собой всю северную часть неба, высится гигантская вершина Джомолунгмы, а правее, южнее глубокой седловины (Южное седло), взмывает вверх зубчатый скальный гребень Лхо-тзе (8501 м.) По его склонам круто спускается мощный ледник, по которому проходит путь к Южному седлу. А рядом, почти нависая над Западным цирком, поднимается вверх мощный скальный гребень с возвышающимся над ним мощным пиком Нуп-тзе (7868 м).

Вот он, таинственный Западный цирк. Путь к вершине открыт. Он проходил по снежному склону, ведущему в направлении Южного седла. Движение на этом участке пути оказалось не простым. Недостаточно твердый верхний слой снега не выдерживал тяжести человека. На отдельных участках приходилось проделывать глубокие траншеи, доходившие до колен. Это требовало большой затраты сил и времени. На высоте 6300 м был организован следующий высотный лагерь 4.

На прохождение пути от первого до четвертого лагеря пришлось затратить 10 дней. И только 14 мая альпинисты с группой носильщиков-шерпов смогли продолжить движение к Южному седлу. После преодоления несложного пути на высоте 7000 м был разбит высотный лагерь 5. Дальнейший путь к Южному седлу пришлось временно приостановить, так как носильщики не успевали подносить снаряжение и питание, необходимое для продвижения дальше и разбивки следующих лагерей.

Поэтому часть альпинистов (Обер, Флори и Аспер) с несколькими носильщиками поставила своей задачей обеспечить снаряжением дальнейшие лагери, а прочие остались в лагере 5, для того чтобы продолжить разведку к Южному седлу.

При последующей разведке попытались подняться на Южное седло двумя путями — Диттерт и Рох направились по широкому кулуару, а Ламбер и Тенсинг пробовали подниматься прямо к седлу. Но при дальнейшем движении обе связки объединились и пошли по первому пути. Четверка альпинистов добралась до второй группы скал совсем измученной. Ночь они провели здесь беспокойно. К утру погода ухудшилась. Значительно усилился ветер. Было очень холодно. Никто не хотел вылезать из спального мешка. Лишь Тенсинг давно уже встал и, вскипятив чай, угощал альпинистов ароматно дымящимся горячим напитком. Так и не вылезали альпинисты в этот день из палаток. Сюда подошли Шевалье и Аспер с носильщиками. На следующий день движение к Южному седлу продолжалось. Альпинистам удалось подняться до высоты 7700 м. При этом удалось установить, что путь к Южному седлу несложен и вполне проходим даже для шерпов с грузами.

После этого выхода альпинисты спустились в лагерь 5 для отдыха и пополнения запасов продуктов.

При дальнейшем продвижении к Южному седлу альпинисты 25 мая организовали высотный лагерь 6 на высоте 7800 м. Носильщики-шерпы были настолько изнурены, что не могли двигаться дальше. С альпинистами мог двигаться только Тенсинг, включенный Диттертом в состав штурмовой группы.

27 мая из лагеря 6 выходят к вершине две связки — Р. Ламбер и Тенсинг, который, кроме личных вещей, несет еще палатку для последнего лагеря, а также Флори с Обером. Они двигались в направлении южного гребня, ведущего к самой вершине. Однако, поднявшись до зазубрины в гребне (8015 м), альпинисты увидели, что выше гребень крут и двигаться по нему будет очень трудно. Поэтому было решено двигаться по склону гребня. Вскоре восходители подошли к широкому снежному кулуару. Крутизна кулуара не более 35°, и движение по нему не представляет технических трудностей. К вечеру альпинисты подошли к такому месту склона, где была полная возможность для разбивки лагеря. Здесь и был организован лагерь 7 на высоте 8400 м. Флори и Обер спустились в лагерь 6, а Тенсинг и Ламбер решили остаться здесь на ночь, чтобы не терять высоты и наутро штурмовать вершину.

Однако они переоценили свои возможности. Ночевка на такой высоте без спальных мешков не способствовала восстановлению сил. Альпинисты всю ночь мерзли и спали очень плохо.

Наутро погода значительно улучшилась. Облака, накануне закрывавшие вершину, исчезли. Но было очень холодно. Ламбер и Тенсинг вышли на штурм вершины, хотя уверенности в успехе у них не было.

Особенных препятствий на их пути не встречалось, но двигались они очень медленно; очевидно, усталость предыдущих дней и бессонная холодная ночь серьезно отразились на состоянии участников штурма. Продвинувшись на длину двух веревок вверх, они останавливаются и делают по несколько глотков кислорода. Отдохнув, двигаются дальше. Но чем выше, тем медленнее их движение. Становится очевидным, что для достижения вершины у них не хватит сил. Они останавливаются все чаще и чаще. Наконец, в полном изнеможении альпинисты падают на снег.

Отдохнув, Ламбер и Тенсинг принимают правильное решение — прекратить движение к вершине и начать спуск.

Не так просто было им принять такое решение, но еще труднее оказалось его выполнить. Спустившись до лагеря 7, они не имели сил даже снять палатку и, оставив ее нетронутой, устало продолжали спуск. Силы их с каждой минутой все убывали. Они шатались, а иногда, споткнувшись, падали на снег. Силы были уже на пределе, и как бы в подтверждение этого, не доходя лишь 30 м до палаток лагеря 6, оба участника штурмовой группы падают на снег и не находят сил подняться. Находящиеся в этом лагере бросаются к ним и помогают добраться до палаток.

Через день, т. е. 30 мая, к штурму вершины готовилась вторая группа альпинистов под руководством начальника экспедиции Диттерта. Но усилившийся ветер и резко понизившаяся температура воздуха (до — 20°) не позволили выполнить это намерение.

Очередной штурм наметили на 3 июня. Но продолжительное пребывание альпинистов на такой большой высоте не увеличивало их силы, а уменьшало. Как высказался один из участников очередной штурмовой группы Висс-Дунант, пребывание на такой высоте связано с потерей жизнеспособности и решительности[56].

Диттерт не мог не видеть, что с каждым днем возможность штурма становится все менее вероятной. 1 июня почувствовали слабость два швейцарца и два шерпа. Диттерт также видел, что и у остальных участников предполагаемого штурма уверенность в успехе штурма катастрофически падает. Ему не оставалось ничего другого, как принять решение о начале спуска.

Целесообразность решения подтвердилась дальнейшими событиями — при спуске из лагеря 6 четверо из участников не имели сил добраться до лагеря 5 и заночевали у склада продуктов на высоте 7500 м. Не имея палаток, они ночевали под открытым небом, и только безветренная и сравнительно теплая погода спасла их от обморожений.

На этом весенняя швейцарская экспедиция закончилась.

Успехи швейцарской экспедиции на Джомолунгму с юга показали полную возможность восхождения. Путь до Южного седла вполне проходим. Наиболее сложными участками пути являются ледопад и подъем на Южное седло из западного цирка. Но и они вполне проходимы даже для тяжело нагруженных носильщиков. Ясен путь штурма и с Южного седла, пройденный Ламбером и Тенсингом до высоты 8600 м.

Особенно трудными оказались последние участки пути. Для успеха штурма необходимо было организовать последний высотный лагерь на Южном седле, и, очевидно, штурмовой лагерь должен быть заброшен на южное ребро вершины до высоты 8500 — 8600 м. Лагери на южном перевале и на гребне должны быть обеспечены всем необходимым. В них же должны быть достаточно сильные альпинисты, которые смогут в случае необходимости помочь штурмовой группе.

Соображения швейцарских альпинистов были положены в основу подготовки к следующей экспедиции, проведенной осенью 1952 г. Вторая экспедиция фактически явилась продолжением весенней экспедиции. Из ее состава — Г. Шевалье, Р. Ламбер и Тенсинг (его швейцарцы уже считали членом экспедиции) участвовали и в весенней экспедиции. Кроме них, в состав экспедиции были включены: Ж. Буцио, Г. Гросс, Э. Рейс, А. Шпохель и Н. Диренфурт (последний в качестве кинооператора). Начальником экспедиции был назначен Шевалье, а начальником штурмовой группы — Ламбер.

Экспедиция прибыла в Нейнче-Базар 29 сентября в сопровождении около 300 носильщиков. О двадцатидневном походе экспедиции через Непал можно было бы рассказать очень многое. Но, чтобы не отвлекаться от основной темы, остановимся лишь на отдельных моментах этой части маршрута.

Особенность путешествия осенью еще не была в должной степени известна швейцарцам. Их путь преграждали сильно разливающиеся горные реки. Приходилось делать глубокие обходы, при которых нужно было преодолевать перевалы, превышающие по высоте 4000 м.

Тяжело нагруженные носильщики проделывали этот длительный и сложный путь в самых разнообразных условиях — под палящим солнцем, под проливным дождем, в холод на высоких перевалах. Альпинисты, шагая впереди длинной колонны, охотясь за экзотическими кадрами для фотосъемки, не замечали тяжелого изнурительного труда этих скромных людей, согнувшихся под тридцатикилограммовым грузом, который они несли на голове. Кроме того, они были вынуждены нести еще свой скромный запас продуктов для многодневного пути. У носильщиков не было ни теплой одежды, ни палаток. Альпинисты отмечали изумительную выносливость этих бедных людей. Так, начальник экспедиции Шевалье, вспоминая это как удивительную экзотику путешествия, говорил о необычных способностях этих людей, их неприхотливости и нетребовательности. Например, для того чтобы переночевать при температуре в несколько градусов ниже нуля, носильщики строили каменные стенки для защиты от «ветра и затем ложились с подветренной стороны в своей ветхой и более чем легкой одежде прямо на голую землю и спали, тесно прижавшись друг к другу. Он не упоминал что при этом многие из них заболели, а двое погибли.

Только 7 октября экспедиционный отряд был на месте базового лагеря весенней экспедиции.

Обстановка здесь значительно изменилась по сравнению с весенней. Снег переместился значительно выше. Склоны хребтов стали темными и более мрачными. Вершины, покрытые снегом, а иногда и открытым льдом, изумительно блестели под лучами солнца в прозрачном осеннем воздухе. Скальные склоны кажутся более доступными. Реже, чем весной, грохочут лавины. Деятельность экспедиции протекала так же, как и весной. Началась долгая и изнурительная заброска промежуточных лагерей. Лагерь 1, он же и базовый, был разбит ближе к ледопаду на высоте 5250 м. Сюда были доставлены около 7 т снаряжения и питания, а также бревна (примерно такого же веса) для наведения мостов через трещины. На транспортировке грузов работали 40 носильщиков-шерпов. Альпинисты с лучшими носильщиками производили заброску лагерей.

Лагерь 2 был разбит 10 октября на высоте 5600 м, а лагерь 3 на высоте 6000 м был организован 14 октября.

Четко и энергично работали носильщики-шерпы на заброске лагерей. Среди них многие имели уже большой опыт работы в подобных экспедициях. Среди них были: Дава Тондуп — участник многих экспедиций и в том числе на Нанга-Парбат, Аннапурну, Джомолунгму; молодой Айла, участвовавший в экспедиции на Аннапурну; Анг Ньима, Пассанг, Мингма Дорье, Да Нурбу, Да Намгиал, Мингма Китар, Нури, Анг Темпа и Киркан. Они проходили достаточно сложные маршруты, разбивали лагери, переносили в них много груза.

27 октября начался подъем к Южному седлу. Путь группы проходил между ледником Лхо-тзе и скальной грядой, спускающейся с гребня (эту гряду еще во время весенней экспедиции называли «Женевским гребнем»). Крутой ледовый склон представлял значительную трудность. Иногда альпинистам приходилось забивать ледовые крючья и рубить ступени, а так как эта работа на высоте около 7000 м требовала больших затрат сил, то за полдня удалось подняться лишь на 250 м. На следующий день были пройдены еще 500 м.

31 октября произошло следующее событие. В то время, когда первая связка уже достигла верхней части склона и вышла на гребень Женевской шпоры, связка Шевалье поднималась вслед за первой и уже находилась совсем близко от гребня, вдруг раздался предостерегающий окрик. Это один из шерпов нижней связки увидел летящие сверху обломки льда. Находящимся на склоне спрятаться было некуда. Куски льда нанесли удар Да Намгиалу в спину, у Мингма Китара была перебита ключица, Айла получил удар в бок, и лишь Да Нурбу отделался легкими ушибами. Обломок льда ударил Мингма Дорье прямо в лицо. Оно было залито кровью. Очки разбиты. Он находился без сознания.

Общими усилиями потерпевших стали переправлять вниз, но, когда они достигли подгорной трещины, сошедшая лавина смела связку шерпов и протащила их метров 200 по склону. При этом попавшие в трещину получили ранения.

Мингма Дорье вскоре скончался. Товарищи почтили его память, отметив мастерство и опыт погибшего альпиниста, которые он так блестяще проявил во время весенней экспедиции, достигнув 8000 м. Этот примерный представитель плеяды способнейших проводников-восходителей был похоронен 1 ноября на морене ледника Лхо-тзе между лагерями 4 и 5.

После этой аварии направление подъема было изменено. Стали подниматься прямо по леднику Лхо-тзе. 5 ноября достигли высоты 7000 м и разбили лагерь 6, а 7 ноября на высоте 7600 м установили промежуточный лагерь 7.

До того хорошая погода стала портиться. Поднялся сильный ветер, временами переходящий в бурю. Он заставил пока прекратить движение вперед к Южному седлу. Лишь подтаскивали необходимое снаряжение и питание для верхних лагерей.

Только 19 ноября подъем был продолжен. В этот же день Ламбер, Тенсинг и Рейс с семью носильщиками-шерпами поднялись на Южное седло (7900 м) и установили здесь лагерь 8.

На следующий день был предпринят штурм вершины. При движении к вершине альпинистам очень мешали сильный ветер и чрезвычайно низкая температура, достигавшая временами до —30°. Это не дало возможности подняться даже до места намечавшегося лагеря 9. Восхождение пришлось прекратить, а так как перспективы на улучшение не было, то руководитель экспедиции решил прекратить штурм.

Начался спуск и эвакуация лагерей. Экспедиция окончилась неудачей.

Значит, обе швейцарские экспедиции успеха не добились, но в то же время они проделали большую работу. Ими впервые было доказано, что путь к вершине через Западный цирк вполне реален. Пройдя же два раза путь до высоты 8400 м и один раз до высоты 8600 м, они доказали, что победа над Джомолунгмой вполне осуществима. И только недостаток опыта у швейцарских альпинистов, большие организационные неполадки и особенно ошибки в тактике не дали им возможности успешно завершить поставленную задачу.

В самом деле, при более планомерном размещении промежуточных лагерей до Южного седла не потребовалось бы такой большой затраты сил как самих участников штурма, так и их надежных помощников — носильщиков-шерпов. Планомерная подброска грузов (снаряжения и продуктов питания) не заставила бы прекращать хотя бы на время продвижение вверх, создала бы возможность работы в более спокойной обстановке, а следовательно, способствовала бы выполнению задачи.

Штурм вершины во время весенней экспедиции повторял ошибки английских альпинистов при их попытках восхождения на вершину с севера еще в довоенное время. Штурм двойками, не подкрепленными должной поддержкой, в значительной степени ставил под угрозу срыва каждую такую попытку. Подобный план штурма, при котором прохождение последней тысячи метров возлагалось на «двойку», вряд ли может быть признан правильным.

И, конечно, немалую роль при этом играла малочисленность и не вполне достаточная подготовленность отдельных участников штурмовой группы.

Все эти ошибки, пожалуй, еще более резко проявились и в осенней экспедиции. И участники штурма и отличные высотники-шерпы к моменту достижения Южного седла были настолько утомлены, что без серьезного отдыха неспособны были выполнить сложную задачу решительного штурма.

Выход их на штурм на следующий же день по достижении Южного седла не может считаться серьезным.

В свете всего хода работы осенней экспедиции выход на штурм являлся лишь фактом, рассчитанным на поддержание престижа и морального состояния участников экспедиции. Неужели руководителю не была ясна безрезультатность попытки этого неоправданного штурма?

Так или иначе швейцарские экспедиции, хотя и не смогли победить Джомолунгму, сделали такой вклад в это дело, что его трудно переоценить.

Швейцарская экспедиция, возможно вопреки мнению ряда специалистов-высотников, добилась больших успехов — впервые подробно разведан, пройден и описан южный вариант пути на высочайшую вершину мира. Участники экспедиции в сложных условиях испытали специально созданное разнообразное снаряжение.

Все это явилось прочным фундаментом для последующих попыток восхождений на вершину, в значительной мере способствовавших победе английских альпинистов в 1953 г.

А в это же время английские высотники копили силы, готовясь к решительному штурму Джомолунгмы, борьбе за которую они уже посвятили более тридцати лет. Потерпев неудачу в предыдущих попытках, они собрали все силы и даже, расширив свои ряды за счет привлечения новозеландских альпинистов, предприняли попытку штурмовать соседний горный гигант Чо-Уйю (8153 м). В составе участников экспедиции на эту вершину был и один из победителей Джомолунгмы Э. Хиллари.

Англичане избрали Чо-Уйю в качестве «пробного камня» перед планируемым на следующий год штурмом Джомолунгмы. Если бы им удалось победить эту вершину, то одновременно с хорошей тренировкой они бы добились и большого достижения.

Вероятно, не раз со своего маршрута английские альпинисты посматривали на грозную вершину Джомолунгмы, и в эти моменты их не могла не волновать тревожная мысль — возьмут или не возьмут вершину швейцарцы.

Если им удастся победить вершину, то интерес к восхождению англичан в 1953 г. будет, конечно, снижен…

В дальнейшем англичанам не удалось достигнуть вершины Чо-Уйю, но тренировка для них была хорошей. Она значительно помогла им в подготовке к будущим восхождениям.

Интерес к Джомолунгме все возрастал.

Энергичная атака Джомолунгмы швейцарскими альпинистами, впервые включившимися в штурм высочайшей вершины мира, явилась серьезным сигналом, что монополия английских альпинистов на эту вершину кончилась. Всем было ясно, что швейцарцы были близки к победе. Им помешали добиться успеха отсутствие организационно-тактического опыта и ошибки, допущенные во время подготовки и организации штурма. Основные из этих ошибок заключались в следующем: низкое расположение штурмового лагеря (специалисты-высотники считали, что при расположении этого лагеря на высоте 8650—8700 м победа стала бы реальной), недостаточно продуманный набор продуктов (несмотря на обильные запасы продовольствия, начиная с лагеря 4 альпинисты испытывали большие затруднения с питанием — масло, сыр, мед, варенье и другие продукты замерзали, и их трудно было употреблять в пищу), недостаточная организованность в распределении имущества по лагерям (случалось, что баллоны с кислородом имелись во всех лагерях, а ключи к ним — только в каком-то одном), снаряжение еще не полностью отвечало требованиям обстановки штурма (кислородные приборы были недостаточно отработанными, одежда альпинистов — несмотря на ее многообразие — не в полной мере защищала участников штурма от низких температур и пронизывающего ветра, спальные мешки оставляли желать лучшего и т. д.).

Весьма вероятно, что больший опыт подобных восхождений (как, например, у англичан) и отсутствие указанных недостатков значительно приблизили бы швейцарских альпинистов к решению поставленной задачи.

Но и сделанное швейцарцами не пропало бесследно. Их опыт во многом помог английским альпинистам при подготовке и проведении штурма Джомолунгмы в 1953 г.

РЕШИТЕЛЬНЫЙ ШТУРМ И ПОБЕДА

1952 г. был годом серьезных стремлений к победе над высочайшей вершиной мира Джомолунгмой. Швейцарцы добились большого успеха в своей первой попытке штурма Джомолунгмы, несмотря на то что они лишь впервые предприняли попытку решить эту серьезнейшую задачу.

Английские альпинисты, с беспокойством следившие за продвижением швейцарцев, очевидно, облегченно вздохнули, когда те, добравшись до 8700 м, приняли решение о прекращении дальнейших усилий. Вероятность успешного восхождения швейцарцев во время осенней экспедиции оценивалась англичанами пессимистически, так как даже в то время, когда швейцарские альпинисты только вылетели в Индию для проведения второй экспедиции (28 августа), англичане уже приступили к организации и подготовке экспедиции будущего года.

То была необычная организация. Она не была похожа на организацию всех предыдущих экспедиций. Первым отличительным признаком являлась организационная структура. Начальником экспедиции был назначен полковник Хант.

Джон Хант не случайно был назначен на должность начальника этой экспедиции. Англичане стремились в 1953 г. победить высочайшую вершину. Им было ясно, что в случае их неудачи швейцарцы повторят попытку штурма. Им также было известно, что французские альпинисты тоже не прочь испытать свои силы в попытке восхождения на Джомолунгму. Естественно, что все это волновало англичан, чего они и не скрывали. Еще в 1950 г. один из руководителей английского альпинизма заявлял: «Мы, англичане, должны спешить с покорением вершины Эвереста, если не хотим, чтобы вместо английского над ней взвился звездно-полосатый флаг США и чтобы США утащили Эверест у нас из-под носа»[57].

Тем более они не хотели допустить, чтобы над этой вершиной развивался еще чей-либо другой флаг.

Поэтому экспедиция 1953 г. готовилась особенно тщательно. Руководителем ее должен быть человек, хорошо знающий высотный альпинизм. И кроме того, а скорее это основное, он должен быть хорошим организатором, человеком твердой воли и большого упорства.

В Д. Ханте руководители Английского королевского географического общества и Английского альпинистского клуба и нашли такого человека.

Во время второй мировой войны Хант являлся главным инструктором военного специального десантного горнолыжного училища, затем был командиром пехотной бригады 4-й индийской дивизии. Последнее время он работал в ставке верховного главнокомандующего вооруженными силами Североатлантического союза.

Немалый опыт имел Д. Хант и в высотном альпинизме. Он принимал участие в экспедициях в Гиндукуше (на вершину Истор-о-Нал — 1935 г.), в Каракоруме (на пик Салтаро — 1935 г.) и в Гималаях (в районе Кангченджунги — 1937 и 1938 гг.).

Следовательно, Джон Хант был назначен начальником экспедиции потому, что он лучше, чем другие кандидаты, соответствовал требованиям, предъявляемым к руководителю такой ответственной экспедиции.

Был разработан четкий план движения к вершине. Каждый участник экспедиции точно знал свои задачи. Намечено привлечение лучших носильщиков в достаточном количестве. Подготовлено к испытанию первоклассное снаряжение. Проведена длительная и серьезная спортивная тренировка участников. Пересмотрена тактика движения к вершине (за основу принята тактика движения двойками, но с обязательным сопровождением вспомогательной группой до самого верхнего лагеря).

Второй особенностью экспедиции являлось то, что для участия в ней были собраны все альпинисты-высотники Англии, причем предпочтение отдавалось наиболее молодым и физически крепким. К участию были допущены способные молодые альпинисты, еще не имеющие высотного опыта (М. Вестмаккот и Г. Бенд).

Состав экспедиции представлялся в следующем виде: Чарлз Эванс (33 лет, из Ливерпуля). Он являлся одним из участников в экспедиции Тильмана 1950 г. в район Аннапурны и участвовал в экспедиции на Чо-Уйю в 1952 г.

Том Бурдиллон (28 лет. Работал в системе Министерства снабжения на заводе реактивных двигателей). Участвовал в разведывательной экспедиции на Джомолунгму в 1951 г. и в экспедиции на Чо-Уйю. В течение последних лет много экспериментировал с кислородным питанием. Много и упорно занимался отработкой более качественной аппаратуры кислородного питания во Французских Альпах и для этой экспедиции.

Альфред Грегори (39 лет — директор агентства путешествий в Блекпуле). Участвовал в экспедиции на Чо-Уйю, где много работал по исследованию воздействия акклиматизации на организм человека.

Эдмонд Хиллари (33 года — офицер авиации). Участвовал в Ново-Зеландской экспедиции в Гималаи, а также в английской экспедиции на Чо-Уйю и показал там себя результативным спортсменом (по профессии пчеловод).

Георг Лоу (28 лет, новозеландец, учитель начальной школы в Гастингсе). Так же как и Хиллари, участвовал в экспедиции на Чо-Уйю. Кроме того, вместе с Хиллари совершил много восхождений в Новой Зеландии.

Чарлз Уайли (32 лет — офицер английской бригады гурков. Участник войны с Японией. Был взят в плен японцами и находился у них в лагере военнопленных). Он много работал над планом штурма и по подготовке к экспедиции. До войны участвовал в ряде восхождений на вершины Гарвал-Гималаев. В последнее время проходил военную службу в горах Индии.

Микаель Вестмаккот (27 лет — президент альпинистского клуба Оксфордского университета). Неоднократно участвовал в восхождениях в Альпах.

Георг Бенд (23 лет — заместитель президента альпинистского клуба Кембриджского университета). Участвовал неоднократно в восхождениях в Альпах.

Уильфред Нойс (34 лет). Совершил много восхождений в Альпах. Участвовал в трех гималайских экспедициях. Совершил восхождения на пики Сикким, Паухунри, пик 7140.

Микаель Уорд (27 лет — врач экспедиции). Участвовал в экспедиции 1951 г. на Джомолунгму. Один из наиболее энергичных участников подготовки данной экспедиции.

Таким образом, в состав альпинистской группы экспедиции входило, кроме ее начальника, 10 альпинистов, из которых только двое не имели опыта гималайских экспедиций. Средний возраст участников — 30 лет. Все это говорит о том, что состав альпинистской группы был не только большим по численности, но и опытным, т. е. вполне подготовленным к высотным восхождениям. О подготовке к экспедиции У. Линк в своей книге «Борьба за высочайшую вершину мира»[58] пишет:

«Вся подготовка к экспедиции проводилась в большом секрете. Зимой лишь было слышно, что экспедиция на Джомолунгму готовится, но как и кто — ничего не было известно».

В соответствии с этим впоследствии был подобран и состав носильщиков-шерпов. Это были опытнейшие, энергичные и подготовленные альпинисты, которые, вероятно, могли бы и самостоятельно решать подобные сложные задачи.

Старшим над носильщиками был назначен Тенсинг. Это исключительно опытный и сильный горовосходитель. Он с 1933 г. занимается альпинизмом, участвуя в восхождениях различных экспедиций в качестве носильщика (скорее проводника). За свою долгую деятельность в альпинизме он участвовал в экспедициях на Джомолунгму и с севера и с юга, участвовал в штурме Нанга-Парбат, ходил на Тиричж-Мир, на Затопан, Кедернат, Нанда-Деви и многие другие гималайские вершины. На Джомолунгме в 1952 г. он был участником группы (двойки), достигшей 8600 м. Тенсинг не раз поднимался до высоты 8000 м, за что и получил звание «тигра».

Из других «носильщиков» наиболее выделялись: Дава-Тондуп, Да Тенсинг, Тондуп, Да Намгиал, Аннала и др.

Дава Тондуп участвовал, так же как и Тенсинг, в гималайских экспедициях с 1933 г. Он участвовал и в 1934 г. в трагическом штурме немецкими альпинистами Нанга-Парбат, в английской экспедиции в Салторо-Кангри, во французской экспедиции на Аннапурну, в экспедициях на Джомолунгму и другие вершины Гималаев.

Тондуп принимал участие в новозеландской экспедиции в Гималаи в 1951 г., а в 1952 г. в экспедиции на Чо-Уйю.

Да Тенсинг участвовал во многих гималайских экспедициях, в том числе на Джомолунгму, Нанга-Парбат, Аннапурну и др.

Да Намгиал и Аннала участвовали в экспедициях на Джомолунгму и другие вершины (Аннала участвовал также в экспедиции на Аннапурну). Лишь несколько менее опытными были носильщики: Анг Нима, Пемба, Анг Темба и др.

Следовательно, возможности у экспедиции были исключительно большие, и поставленная задача победы над вершиной почти без сомнения должна быть выполненной.

К тому же, швейцарские экспедиции провели действительно глубокую разведку маршрута и теперь для английских альпинистов путь на вершину был ясен. Но трудности пути и неизвестность характера вершинной части гребня, не пройденной швейцарцами, еще таили в себе тысячи препятствий и неожиданностей.

Английские альпинисты провели подготовку к экспедиции. Они теперь учли не только свой опыт, но и опыт швейцарцев. Организаторы экспедиции стремились подготовиться по всем пунктам плана. Особое внимание уделялось снаряжению. В этой области проведены большие экспериментальные работы, и в результате экспедиция была обеспечена качественным снаряжением.

Теплая одежда альпинистов состояла из шерстяного нижнего белья, стеганых пуховых штанов и куртки с капюшоном, а также шерстяной куртки с капюшоном и штанов с двойным нейлоновым верхом (весь комплект весил 1,7 кг). Комплект обуви состоял из двух видов ботинок. Одни из них предназначались для передвижения на высотах до 7000 м. От обычных ботинок они отличались тем, что их верх был утеплен мехом (пара ботинок весила 1,7 кг). Другие ботинки были водонепроницаемы за счет подошвы, изготовленной из профилированной резины и специальной тонкой резиновой пленки, прикрепленной к ранту. Для ходьбы по сырому снегу этой пленкой мог быть закрыт весь верх ботинка. Эта пленка облегала ботинок неплотно, что исключало налипание снега на ботинок. При миновании надобности в защите ботинка от воды (на больших высотах) пленка легко срывалась. Вес подобных ботинок среднего размера, вместе с набитыми на них триконями из легкого металла, составлял 2,1 кг.

Для предохранения рук от холода применялись две пары рукавиц: шерстяные и стеганые нейлоновые на гагачьем пуху. При каких-либо работах без рукавиц для предохранения рук под рукавицы надевали тонкие шелковые, хорошо облегающие руки перчатки. Примерно таким же способом защищались руки у швейцарских альпинистов при их попытке штурма Джомолунгмы в 1952 г. Этот способ защиты полностью себя оправдал.

Спальные мешки для экспедиции изготовлялись в Англии, Канаде и Новой Зеландии. Каждый комплект состоял из двух пуховых спальных мешков с нейлоновым верхом. Вес комплекта 4 кг. В снаряжение входили резиновые матрасики весом 1,8 кг, которые предназначались для подстилки под спальные мешки. Такой надувной резиновый матрац состоял из двух рядов надувных камер. Нижний ряд камер надувался полнее, верхний — несколько слабее.

Экспедиция была обеспечена палатками различных типов. Для базовых лагерей предназначались двенадцатиместные палатки (вес 50 кг), для высотных лагерей по маршруту восхождения планировалось использование двухместных палаток с двумя входами.

Эти палатки можно было, в случае надобности, пристегнуть одну к другой и тем самым обеспечивать сообщение между палатками даже в случае многодневного пережидания непогоды. Такие палатки были изготовлены из шерсти с нейлоном и весили 4,5 кг каждая. Для штурмового лагеря были предназначены специальные маленькие палатки весом в 2,5 кг каждая.

При подготовке экспедиции особенное внимание было обращено на испытание кислородных аппаратов, главным образом в отношении надежности и уменьшения веса. Швейцарские экспедиции имели кислородные аппараты весом по 13 кг каждый, и при этом альпинисты не могли ими пользоваться на ходу. Для того чтобы сделать два-три глотка кислорода, они должны были останавливаться (что нарушало и установившееся дыхание и темп движения). Кислородные аппараты у английской экспедиции были значительно легче и удобнее в пользовании. Два соединенных приспособлением цилиндра с кислородом и совместно с маской весили 9,8 кг. При нормальном расходе кислорода этого запаса хватало на 5 часов. Кислородные цилиндры располагались за спиной на специальном станке. По израсходовании одного баллона он легко мог быть отсоединен и сброшен. Схема работы этих аппаратов заключалась в следующем: кислород из баллонов при вдыхании смешивался с наружным воздухом в определенной пропорции и через маску поступал в органы дыхания. Выход производился также через маску в атмосферу (прибор открытого типа). Попутно в экспедиции испытывались сконструированные Бурдиллоном кислородные аппараты, при пользовании которыми вдыхается не смесь кислорода с атмосферным воздухом, а чистый кислород (прибор закрытого типа).

После длительных экспериментальных исследований аппаратура прошла практические испытания при восхождениях в Альпах..

Веревки разных диаметров были также из нейлона. Ледорубы, кошки, молотки, крючья и другое более мелкое оборудование было также высокого качества.

Для преодоления трещин на леднике предназначались десятиметровые составные (из 3—5 секций) лестницы из дюраля, веревочные лестницы и различные системы блоков.

Связь между лагерями должна была обеспечиваться коротковолновой радиоаппаратурой.

Экспедиция имела специальный облегченный миномет, предназначавшийся для искусственного срыва лавин со склонов Лхо-тзе или других, окружающих Западный цирк склонов.

При планировании восхождения особенно полно был проработан маршрут восхождения по леднику Кхумбу и выход на Южное седло по материалам швейцарских экспедиций.

Этот план предусматривал организацию двух штурмовых групп. Первая из них в составе Эванса и Бурдиллона имела задачей совершить попытку восхождения на вершину с Южного седла за один день. Участники этой группы должны были пользоваться кислородными приборами «закрытого типа». В случае невозможности перед ними ставилась задача достигнуть южной вершины (вернее пред-вершины — выступа на юго-восточном гребне), т. е. высоты 8760 м.

Вторая штурмовая группа, состоящая из Хиллари и Тенсинга, имела целью штурм вершины с использованием промежуточного лагеря. Участники этой группы были снабжены кислородными приборами «открытого типа». С ними должна была выйти вспомогательная группа, с задачей поднять промежуточный лагерь как можно выше по гребню на пути к вершине.

В целях обеспечения успеха англичане планировали поднять основной штурмовой лагерь на Южное седло. Здесь же должны быть сосредоточены лучшие альпинисты и максимальное число работоспособных носильщиков-шерпов.

За период подготовки проведены большие работы по подготовке людей, снаряжения, продуктов питания и прочих материалов. Часть участников выезжала в Альпы для испытаний образцов в зимних условиях (на Алечском леднике и в Бернском Оберланде). Здесь совершались походы и восхождения при температурах до —20°С. Глубоко изучался опыт Шевалье, Ламбера и Тенсинга по их восхождениям в 1952 г.

Запасы продовольствия не отличались разнообразием и в основном представляли собой улучшенный, так называемый комбинированный армейский рацион. Штурмовой рацион был подобран более тщательно. В него входил «снежный», т. е. усиленный армейский рацион.

Суточные рационы участников были упакованы в 900-граммовые пакеты. Суточный паек на всех членов группы альпинистов упаковывался в один тюк и так транспортировался. В каждом высотном лагере сосредоточивалось столько таких тюков, на сколько дней здесь должны были задержаться члены группы. В дополнение к этому в каждом лагере создавался и неприкосновенный запас.

После разработки плана штурма в январе 1953 г. участники экспедиции прошли контроль в барокамере[59] в Фарнборо.

К концу февраля участники экспедиции стали собираться в Катманду, а 8 марта и все грузы прибыли сюда же. 10 и 11 марта вся экспедиция двумя партиями, первая со 150 носильщиками, а вторая с 200 носильщиками, вышла в длительный поход к цели своего путешествия.

Эти труженики пронесли по трудным горным дорогам в течение 18 дней более 7 тонн грузов экспедиции. Среди носильщиков были и женщины. Они сгибались под тяжестью ноши и шли в зной и холод с единственной целью заработать жалкие гроши, для того чтобы обеспечить полуголодное существование своих семей.

Нескончаемый караван экспедиции прошел последнее крупное селение Найнче-Базар и в конце марта (27-го) подошел к месту слияния рек Дуд-Коси и Имья Кхола.

Здесь около селения Тьянг-Бочи был организован первый базовый лагерь экспедиции. На широкой поляне за селением раскинулся большой склад снаряжения и продовольствия. Быстро происходит переупаковка грузов. В это же время участники экспедиции предприняли ряд акклиматизационных походов.

Движение к цели продолжалось. Теперь уже только 200 носильщиков-шерпов несли грузы экспедиции. Путь проходил по глубокому ущелью реки Имья Кхола. Тропинка то круто поднималась вверх по склону, то шла почти горизонтально над отвесными обрывами, то круто спускалась вниз, извиваясь по неровностям склона.

Впереди огромным массивом, закрывающим западный горизонт, высился участок Гималайского хребта с вершинами Лхо-тзе, Джомолунгмой и длинным гребнем, отходящим от Лхо-тзе, заканчивающимся вершиной Нуп-тзе.

Вершины Джомолунгмы и Лхо-тзе как бы дымились. Облака точно зацепились за них и светлым шлейфом вытянулись с их подветренной стороны. Ущелье все более и более сужалось. В боковых ущельях были видны грозные громады мощных пиков, господствующих не только над боковыми ущельями, но и над проходимым участком ущелья реки Пмья Кхола. Справа возвышалась двуглавая вершина Ама-Даблам, приближающаяся но высоте к семи тысячам метров. А слева — скальный массив Тавеч, поднимающийся острым иглообразным пиком в синее южное небо, выделяясь на фоне легких разорванных облаков.

Становилось свежее — чувствовалось приближение ледника. Здесь на самых подходах к леднику Кхумбу носильщики выдержали серьезное испытание. Экспедиция попала в разыгравшуюся снежную бурю. Альпинисты быстро укрылись в палатках. А носильщики, не имеющие ни теплой одежды, ни палаток, вынуждены были переносить ее под открытым небом. Им некуда было укрыться от бури.

Под ураганным ветром, промокшие сразу же от слепящего глаза мокрого снега, они замерзшими руками спешно выкладывали из камней стенку. Когда стенка поднялась несколько выше колен, все носильщики, в том числе и женщины, бывшие среди носильщиков, устраивались на корточках или ложились прямо на снег с подветренной стороны этой стенки. Тесно прижавшись, они согревали друг друга своим теплом.

А альпинисты удивлялись выносливости этих бедных людей. Хант позднее говорил, что носильщики вели себя так же, как полярные собаки.

На следующий день буря стихла. Промерзшие, не отдохнувшие, еще более измученные носильщики снова подняли грузы и отправились дальше к леднику Кхумбу. Яркое солнце и свежевыпавший снег слепили им глаза. Очень скоро глаза начинали сильно болеть, а повязки уже не помогали. И шли они со слезящимися глазами, прикрывая их то правой, то левой рукой, шатаясь как пьяные, натыкаясь друг на друга. Некоторые из них падали под тяжелым грузом. Поистине рабский труд бедных людей, вынужденных к этому безысходной нуждой…

В дальнейшем английские альпинисты намеревались двигаться по пути, пройденному швейцарскими альпинистами. Двигаясь вверх по леднику Кхумбу, они намечали пройти ледопад, выйти в Западный цирк, а затем подняться на Южное седло, откуда уже должен осуществляться штурм вершины.

Продолжая двигаться дальше, англичане выбрали место для высотного лагеря 1 на высоте 5400 м. Здесь на относительно ровной ледовой площадке, окруженной почти со всех стороны мощными ледовыми глыбами, установлено девять палаток. В большой палатке, были размещены радиоаппаратура и значительная часть грузов. Фактически этот лагерь сделался базовым лагерем, из которого обеспечивались снаряжением и питанием все остальные высотные лагери. Отсюда носильщики-шерпы должны были перенести все необходимые грузы для обеспечения продвижения альпинистов к вершине[60].

15 апреля Хиллари, Лоу и Бенд установили лагерь 2 на высоте 5920 м. Он располагался в нижней части ледопада непосредственно перед гигантской щелью между скал Джомолунгмы и Нуп-тзе, которую загромождали массы ледовых глыб. Это хаотическое нагромождение льда и должны были пройти участники экспедиции.

А справа и слева, точно окаменелые стражи, стояли мощные вершины. Справа возвышался Нуп-тзе. Отсюда он не казался таким грозным, несмотря на свою огромную высоту. Снежные и ледовые участки его склонов ослепительно блестели на солнце, и отдельные скальные участки казались еще более мрачными. Острая вершина его как бы упиралась в светлые разорванные облака.

А слева над Главным хребтом сравнительно небольшой пирамидой возвышалась прикрытая мощным снеговым покровом красивая вершина Пумори (7068 м). Она казалась такой миниатюрной по сравнению с рядом стоящими гигантами, но в то же время чарующе красивой и воздушной, что невольно привлекала к себе. Лишь юго-восточная стена ее, обрываясь вниз почти отвесными, мрачными скалами, подчеркивала окружающие масштабы.

Со склонов вершины Пумори открывается изумительная картина. Прямо внизу виден резкий излом ледника Кхумбу, по которому должна была продвигаться экспедиция. Можно отчетливо рассмотреть отсюда, как путь выходит на ледопад, расположенный как раз вскоре после поворота ледника, где он проходит между скальными отрогами Джомолунгмы и Нуп-тзе. И далее, как этот путь выходит в Западный цирк, змеится по леднику Лхо-тзе и траверсом влево выходит на Южное седло. А в то же время наблюдатель увидел бы в непосредственной близости мощные громады Джомолунгмы, Лхо-тзе и Нуп-тзе. Из-за теплой хорошей погоды и малого количества осадков в домуссонный период склоны высочайшей вершины и ее соседей почернели. Снега на них осталось очень немного. Их ребра выделяются резче, контрастнее. И все эти три гигантские вершины, ни на одну из которых еще не ступала нога человека, кажутся отсюда, издали, как бы достаточно доступными.

Но эта доступность пока оказалась мнимой для многих английских и двух швейцарских экспедиций. Что-то сулит им этот год? Можно долго смотреть на эту грандиозную картину, хотя многоярусные облака на заднем плане, в Сиккиме, несколько и снижают впечатление, уменьшая эффект большой высоты.

Эта картина мощного проявления природы напоминает человеку, как он мал по сравнению с этими гигантами, и в то же время она показывает, как он велик, как смел и как упорен, если он вступает в единоборство с такими неприступными вершинами. И не только вступит в это единоборство, но и упорно будет двигаться к цели, стремясь добиться победы. И если не в этом году, то в следующем или во всяком случае в ближайшие годы гигант будет вынужден сдаться ему.

22 апреля был установлен лагерь 3 на высоте 6200 м. Путь через ледопад, как отмечали альпинисты, был значительно сложнее того, который проходили год назад швейцарцы. С прошлого года здесь произошли серьезные изменения. Льды резко передвинулись. Образовалось много новых трещин и нагромождений ледовых глыб. Кое-где сохранились флажки, которыми швейцарцы маркировали свои маршрут, а в отдельных местах встречались остатки перильных веревок. Но они обнаруживались на таких местах, по которым в этому году прокладка пути была немыслима. Один из флажков находился на нижней части огромной ледовой глыбы, второй — на дне довольно глубокой трещины. Перильная веревка болталась на верхушке башнеподобной глыбы. Путь до лагеря 3, по мнению Ханта и Бенда, разведывавших дорогу к месту лагеря 3, был труднее, чем у швейцарцев в прошлом году, так как обильный снег, выпадавший почти каждый день к вечеру, значительно затруднял прохождение ледопада.

Но путь до лагеря 3 оказался не таким трудным, как ожидали альпинисты. Только одна большая трещина встретилась на их пути. Она в узкой части достигала ширины более четырех метров. Здесь был сооружен мостик. Другие трещины не задержали передвижения людей. И, несмотря на свой страшный вид, ледопад не представил серьезной трудности.

Из лагеря 3 были проведены разведывательные выходы для уточнения пути по Западному цирку. В этот же лагерь перенесено снаряжение и продовольствие, предназначенное для последующих лагерей. После этого участники экспедиции продолжили продвижение вверх. 1 мая они установили лагерь 4 на высоте около 6470 м, который фактически стал вторым базовым лагерем, или, как его называли альпинисты, передовой базой. Отсюда 2 мая вышла группа в составе Ханта, Эванса и Бурдиллона для разведки склонов Лхо-тзе с целью уточнения дальнейшего пути и разведки мест для разбивки следующих лагерей. Во время этой разведки группа поднялась по леднику Лхо-тзе до высоты почти 6800 м. И этим выходом было установлено, что дальнейший путь ясен.

С этого момента начинается напряженная работа по заброске лагерей до Южного седла и обеспечение их всем необходимым: продовольствием, снаряжением, баллонами с кислородом и т. д. для последующего штурма вершины.

Лагерь 5 был организован на высоте 6700 м 10 мая, а 11 мая устанавливается лагерь 6 на высоте 7000 м. В эти дни носильщики переносят многочисленные тяжелые грузы от одного лагеря до другого. Преодолевая крутые подъемы, обходы расчлененных участков ледника, переправы через глубокие трещины, они проложили по леднику Лхо-тзе настоящую дорогу, несмотря на то что плечи их ныли от тяжелых рюкзаков и шея болела от постоянного напряжения[61].

17 мая устанавливается лагерь 7 на высоте 7320 м в самой верхней части ледника Лхо-тзе. Отсюда до Южного седла наиболее трудная часть маршрута — траверс довольно крутого склона вершины Лхо-тзе в направлении верхнего участка Женевской шпоры — скального гребня, спускающегося от Южного седла к Западному цирку. Отсюда еще одно усилие, и будет достигнута та точка, от которой работа экспедиции вступит в последнюю и самую основную фазу — штурм вершины.

Этот пока самый верхний лагерь начинает обживаться. Безропотные шерпы все подносят и подносят грузы в этот самый высокий «населенный пункт».

А разведка идет вперед. Лагерь 7, состоящий из нескольких маленьких палаточек, остается уже внизу.

22 мая Уайли с 12-ю шерпами достигает Южного седла. Тяжело нагруженные, в условиях такой большой высоты и без использования кислорода, прошли они этот трудный путь, обеспечивая путь экспедиции. Да и не только однажды прошли до Южного седла. Шестеро из них, в том числе и сорокадевятилетний Дава Тондуп, в тот же день совершили еще один рейс с тяжелым грузом для Южного седла. Вслед за первой группой сюда из лагеря 7 вышли Хиллари и Тенсинг. В целях тренировки они шли с кислородными приборами и примерно с такой нагрузкой, какую им придется брать на штурм.

К вечеру 24 июня на Южном седле сосредоточиваются все основные силы экспедиции. Это первая штурмовая группа в составе Бурдиллона и Эванса; здесь же находятся Хант, Уайли, Дава Тондуп, Анг Темба, Аннала, Пемба, Анг Ньима, Тондуп, Анг Нурбу, Де Намгиал и Да Тенсинг. Судя по тому, что на последних этапах ряд участников (Бурдиллон, Эванс, Хиллари, Грегори и Тенсинг) не загружался тяжелой работой, состав штурмовых групп был намечен заранее.

И действительно, это оказалось так: первая штурмовая двойка была составлена из Бурдиллона и Эванса; вторая — из Хиллари и Тенсинга.

Переутомленные от тяжелого пути к Южному седлу по заметенным снегом склонам, носильщики не смогли идти дальше. Поэтому на следующий день, когда к тому же поднялся ветер, первая штурмовая группа не пошла к вершине.

Все провели в лагере 8 ночь с 24 на 25 мая, весь день 25 мая и ночь на 26-е. На Южном седле сосредоточилось значительное количество людей. Возник новый «населенный пункт» на высоте около 8000 м. На востоке от этого «пункта» раскинулся огромный ледник Кангчунг, а на западе — Западный цирк.

26 мая предпринята первая попытка штурма. Сначала должна была выйти передовая группа в составе Ханта, Да Намгиала и Да Тенсинга. Но Да Тенсинг чувствовал себя неважно и поэтому передовой группой вышли Хант с Да Намгиалом. Их задачей было подняться на предельно возможную высоту и разбить штурмовой лагерь (лагерь 9) на предвершинном гребне. Одновременно они выполняли роль поддерживающей группы для участников штурма — несли достаточно тяжелые грузы — кислородные аппараты с запасными баллонами, а также отдельные вещи для лагеря 9.

Продвижение этой двойки шло очень медленно. С большим трудом она достигла того места, где у швейцарцев в 1952 г. стояла палатка (8350 м). Пытаясь подняться выше, альпинисты еще медленнее, чем до того, направились к вершине. Однако очень скоро Хант убедился, что подниматься выше им не под силу и хотел разбивать на этом месте лагерь 9.

От швейцарской палатки они поднялись не более чем на 50—60 м. Но у них не оказалось сил даже для того, чтобы поставить палатку. Тогда они сложили продовольствие и горючее, предназначенное для этого лагеря, а также свои запасные кислородные баллоны (возможно понадобятся для штурмовых групп) и начали медленно спускаться, испытывая кислородное голодание.

В лагерь на Южном седле они спустились совершенно обессиленными. Штурмовая же группа в составе Эванса и Бурдиллона вскоре после своего выхода обогнала Ханта и Да Намгиала и, продвигаясь довольно успешно, подошла к длинному и довольно крутому фирновому кулуару, ведущему к южной вершине[62]. Здесь участники штурма стали продвигаться уже значительно медленнее.

Вот что рассказывает об этом восхождении Хиллари. Он видел, как четыре маленькие фигурки поднимались по юго-восточному гребню. Хиллари сообщал, что он следил за продвижением этой группы почти все время, пока они с Тенсингом пересекали снежные склоны от верхней части ледника Лхо-тзе к Южному седлу. В час дня, сообщал далее Хиллари, мы были очень взволнованы тем, что Эванс и Бурдиллон исчезли выше южной вершины, прежде чем их закрыли облака. Хиллари видел также, как Хаит и Да Намгиал медленно спускались к лагерю на Южном седле. Хиллари был уже в этом лагере и поспешил к спускающимся, чтобы помочь им, так как видел их совсем изнуренными.

В 3 часа дня, сообщает далее Хиллари, Эванс и Бурдиллон появились из тумана на юго-восточном ребре и начали спускаться к лагерю по крутому фирновому кулуару. Они были, очевидно, очень уставшими после такой напряженной работы, и из лагеря 8 их пошли встречать с горячим питьем. После этого проводили их в лагерь.

Действительно, участники первой попытки были в таком состоянии, что только большая выдержка, да и, конечно, борьба за самосохранение помогли им спуститься в лагерь 8.

На приводимом фото, сделанном их же товарищами, ясно видно, что если один из возвратившихся альпинистов еще в силах снять с себя веревку, то второй настолько выбился из сил, что, опершись на ледоруб, он уже не в силах распрямиться. Они несомненно израсходовали так много энергии, что возвращение их на Южное седло удалось только при помощи мобилизации всех физических и моральных сил.

После возвращения Эванса и Бурдиллона все группы провели ночь на Южном седле. Ночь выдалась не из приятных. Дул сильный ветер, было очень холодно. Альпинисты вынуждены были надеть на себя всю имеющуюся в их распоряжении теплую одежду и все-таки мерзли. К утру ветер немного стих, но погода явно не благоприятствовала штурму. Хант, Эванс и Бурдиллон, взяв с собой заболевшего носильщика Анг Тембу, вышли из лагеря 8 вниз.

Оставшиеся на Южном седле провели беспокойный день, да и следующую ночь из-за непрекращающегося сильного ветра, иногда доходящего до 90 км/час.

Однако альпинисты не теряли времени понапрасну. Они готовили к штурму снаряжение и необходимое оборудование для лагеря на гребне.

Утро 28 мая встретило альпинистов отличной погодой. Но в связи с тем, что одни из оставшихся в строю носильщиков (Пемба) заболел и не мог принять участие в поддерживающей группе, пришлось еще раз пересмотреть подготовленные вещи и изъять довольно необходимые предметы. Были уменьшены и запасы кислорода.

В 8 ч. 45 м. вышла поддерживающая группа в составе Лоу, Грегори и Анг-Ньимы, имея по 18 кг за плечами. Хиллари и Тенсинг вышли в 10 часов утра, взяв с собой кислородные аппараты, спальные мешки, надувные матрацы, самое необходимое снаряжение и понемногу продовольствия.

Движение штурмовой группы проходило медленно. Оно несколько ускорилось в большом кулуаре, где передовая группа вырубила большие и удобные ступени. В полдень они достигли гребня и присоединились к поддерживающей группе, которая в это время остановилась на отдых на месте прошлогоднего швейцарского лагеря. Это было замечательное место, с которого открывались изумительные виды во все стороны. Альпинисты использовали возможности для фотосъемки. Основными объектами были окружающие вершины и особенно Лхо-тзе. Вот он с гребнем, круто поднимающимся от Южного седла. На его восточном гребне красивой пирамидкой высится миниатюрная на вид скальная вершина высотой более 8000 м. Северо-западный гребень Лхо-тзе круто обрывается на юго-запад темным скальным склоном с отдельными пятнышками снега, задерживающегося в расселинах и на скальных полках. А восточный склон, покрытый мощным слоем снега, более полого спускался к леднику Кангчунг.

Отдохнув, обе группы вместе продолжили подъем. Путь был довольно крут, но ступенчатое строение скал делало подъем достаточно легким. Лишь на отдельных участках покрытого снегом склона приходилось им вырубать ступени.

Подойдя к тому месту, где Хант оставил кислород и небольшое количество продовольствия, альпинисты решили продвинуться дальше. В стремлении обеспечить успех штурма они старались разбить этот последний лагерь как можно выше. Все участники штурмовой и вспомогательной групп чувствовали себя достаточно хорошо. Они распределили между собой оставленные Хантом вещи и двинулись дальше. Темп движения несколько снизился, так как гребень здесь был довольно крутой, но, так же как и до этого, строение скал способствовало продвижению. В отдельных местах потребовалась рубка ступеней, но в общем движение шло успешно, хотя рыхлый снег на крутых участках скал требовал большой внимательности и осторожности.

К двум часам дня начала чувствоваться усталость, как считали альпинисты, от тяжелых рюкзаков, но, конечно, и вообще от условий напряженной работы на таких высотах. Было решено здесь разбить штурмовой лагерь. Это было на высоте 8500 м.

Но мало было принять решение, нужно найти такое место на гребне, на котором можно было бы установить палатку. А как раз на этом участке гребня такой возможности и не оказалось. Начались поиски, но они долго не давали результатов. Безуспешно подыскивая площадку для палатки, альпинисты уже начали отчаиваться. В этот ответственный момент на помощь пришел талантливый альпинист Тенсинг. Через несколько минут он привел группу к небольшой площадке под невысокой скальной стенкой; он вспомнил это место, которое видел весной 1952 г., когда проходил здесь с Ламбером.

Было 2 ч. 30 м. дня. Трое участников вспомогательной группы с облегчением сбросили на площадку свои тяжелые рюкзаки. Они устали, но в то же время были вполне удовлетворены достигнутой высотой, а следовательно, и своим вкладом в деле обеспечения решительного штурма вершины.

Тенсинг и Хиллари сняли свой груз и кислородные приборы. Они приступили к расчистке площадки для установки палатки. А Лоу, Грегори и Анг Ньима поспешили опуститься к южному перевалу, чтобы попасть туда засветло.

Очистив снег и лед, участники штурмовой группы обнаружили скальный склон крутизной около 30°. Этот участок склона представлял собой две ступени, лежащие одна над другой. Длина каждой ступени была около двух метров, а ширина — около метра. Альпинисты выложили эти ступени отдельными скальными обломками, чтобы выровнять их, хотя бы грубо. Палатка была поставлена на этих ступенях, и, таким образом, в ней получилось два спальных места — одно ниже другого примерно на 30 см.

Пока Тенсинг готовил обед, Хиллари проверил остатки запасов кислорода. Всего было в их распоряжении только 3,5 баллона. Это количество, при потреблении 4 литров в минуту, явно не обеспечивало штурма. Было очевидным, что или нужно сократить потребление до трех литров в минуту или прекратить штурм. Альпинисты приняли решение идти на сокращенном расходе. Кроме того, они имели в виду использовать для обратного спуска до Южного седла оставленные Эвансом и Бурдиллоном кислородные баллоны на ребре несколько выше установленного лагеря. Они помнили, что кислород из них был на две трети израсходован, но все же и треть емкости баллонов могла оказать значительную помощь.

К вечеру ветер почти совершенно стих, если не считать отдельных резких порывов. Восходители принялись за еду. Они съели сытный ужин, который состоял из сардин с галетами, консервированных абрикосов, фиников, джема, меда и бисквитов. Вместе с ужином они выпили большое количество горячей жидкости. И, несмотря на значительную высоту и только что выполненную тяжелую работу, чувствовали себя хорошо, даже дыхание было почти что нормальное, хотя кислорода они в этот момент и не потребляли. Лишь резкое неожиданное движение или какое-то внезапное усилие вызывало одышку.

Тенсинг уложил свой надувной матрац и спальный мешок на нижнюю ступень в палатке. Хиллари устроился на верхней ступени полусидя-полулежа — размеры ступени не давали возможности вытянуться ему во весь свой гигантский рост.

Из-за недостатка запаса кислорода его расход ночью был сокращен до минимума — один литр в минуту. Да и по такой норме его расходовали с перерывом (с 21 до 23 и с 1 часа до 3 часов) Пока потреблялся кислород, было возможно еще сносно дремать; как только подача его прекращалась, то сразу альпинисты начинали мерзнуть и самочувствие ухудшалось.

Ночью было тихо. Температура воздуха достигла ниже —27°. В 4 часа утра, когда Хиллари приоткрыл палатку, вокруг было совершенно тихо. Небо безоблачно. Далеко внизу виднелся монастырь Тьянг-Бочи, а вокруг, в нежном утреннем освещении, вставали снежные ледовые и скальные вершины, возвышающиеся над еще темными и спящими долинами. Отдельные из вершин казались сказочными.

Это впечатление усиливалось еще тем, что ночной туман из ущелий, поднимаясь вверх, порой закрывал ту или другую вершину, и вместо нее перед глазами высился какой-то столб, то ли пара, то ли дыма. А скоро он исчезал, и перед глазами вновь открывались крутые склоны вершины, освещенные розоватым утренним светом.

В первую очередь альпинисты стремились подготовить побольше жидкости и принять ее в достаточном количестве, чтобы предупредить слабость, возникающую от обезвоживания организма. Они выпили большое количество воды, разбавленной лимонным соком, и съели последнюю банку сардин с галетами. После этого самочувствие их было восстановлено.

Надев поверх теплых костюмов ветронепроницаемую одежду, они натянули на руки по три пары рукавиц, укрепили станки с кислородными баллонами и приготовились к выходу.

Прежде всего альпинисты открыли краны кислородной аппаратуры, и сразу же животворный газ начал поступать в легкие…

В 6 ч. 30 м. штурмовая двойка вышла в путь. Начиная движение, Тенсинг приступил к рубке ступеней. Вчерашних следов не было видно — они были заметены снегом. Тенсинг вел уверенно. Вскоре они достигли того места на гребне, где ясно выделялся снежный бугор, от которого вчера были начаты поиски площадки для лагеря. От этого бугра гребень становился узким и крутым, и выход на него наиболее удобным был именно здесь. Отсюда шли левым склоном гребня, где ветер обдул склон, и его снежный покров имел плотную корку, которая все же иногда не выдерживала, и ноги проваливались в снег. Но тем не менее идти здесь было легко и более безопасно, чем по гребню. Пройдя вверх на несколько веревок и выйдя на более широкую часть гребня, в одном из углублений они обнаружили оставленные для них Эвансом и Бурдиллоном баллоны с остатками кислорода.

Продолжая двигаться дальше по гребню, альпинисты в моменты остановок любовались прекрасными видами. Гребень сейчас купался в лучах солнца, и восходители могли видеть свой ближайший объект восхождения — «южную вершину» — высоко над собой.

От того места, где остались баллоны, путь сначала шел по узкому крутому гребню, который затем значительно расширялся и превращался в широкий снежный гребень, круто взмывающий вверх. Сначала снег был рыхлый, и двигаться по нему было трудно. Затем он стал плотнее, и на южную вершину альпинисты выходили уже на кошках. Здесь они были в 9 часов утра, пройдя от лагеря 9 уже 2,5 часа.

Отсюда виден остаток пути до вершины. Хиллари и Тенсинг заметили тянувшийся вверх, к заветной вершине Джомолунгмы, узкий крутой предвершинный гребень. Западный склон его, крутизной около 40°, а восточный — крутой с большими снежными карнизами.

На первый взгляд гребень производил очень грозное впечатление и казался почти непреодолимым. Однако с левой стороны, ниже карнизов, склон гребня был покрыт плотнослежавшимся фирном. Несколько ниже начинались крутые скалы.

Вот по этому-то фирну Хиллари и решил продолжать подъем на вершину (после восхождения Хиллари говорил, что этот гребень оказался технически простым и легкопроходимым).

Здесь альпинисты сняли по одному уже израсходованному баллону. У них оставалось теперь по одному баллону кислорода, которых должно было хватить на 4,5 часа, если расходовать по 3 литра в минуту. Груз восходителей стал легче на вес выкинутых баллонов.

Погода на редкость благоприятствовала восхождению. Было не особенно холодно, а главное — стояло почти полное безветрие, что так редко бывает в Гималаях.

После десятиминутного отдыха альпинисты продолжили движение по левому склону предвершинного гребня, вырубая ступени в сравнительно нетвердом фирне.

В один из моментов движения Хиллари показалось, что Тенсинг тяжело дышит. «Очевидно, ему очень трудно идти», — подумал Хиллари. Но, присмотревшись, он увидел, что выводная трубка кислородного аппарата обмерзла. В ней образовалась ледяная пробка, которая закупорила выходное отверстие трубки. Проверив оба аппарата, альпинисты продолжали путь и скоро подошли к 12-метровой скальной стенке.

Сначала она показалась очень страшной, вздымаясь перед альпинистами отвесным обрывом. Хиллари говорил после, что эта стенка была бы очень интересной задачей для группы квалифицированных скалолазов, но здесь, на высоте около 8800 м, она могла стать непреодолимым барьером, пройти который может быть выше оставшихся сил участников штурма.

Но, осмотревшись, альпинисты обнаружили, что примыкающий с востока к этой скальной стенке огромный снежный карниз оставлял щель, в которую свободно мог пролезть человек.

Тенсинг остался на страховке, а Хиллари, не снимая кошек, начал упорно пробираться по этой щели. Используя зацепки на скалах и упираясь в снег ногами, Хиллари медленно поднимался вверх. Добравшись до выхода из щели, он остался некоторое время лежать без движения, восстанавливая силы. Затем, подготовившись к страховке, стал принимать Тенсинга.

Отдохнув, альпинисты продолжили движение к вершине. Хиллари в один из моментов показалось, что Тенсинг двигается медленно. Но, приглядевшись, он увидел, что тот продвигается уверенно и надежно. На вопрос Хиллари о самочувствии Тенсинг ответил своей обычной добродушной улыбкой и махнул рукой по направлению к вершине — взлет снежного гребня «упирался» в голубое небо.

Чувствовалось, что вершина уже близко. Характер пути не изменился. Как и до скальной стенки, путь идет по западному склону гребня. Справа изрезанный скальный гребень с мощными карнизами, а слева короткий снежный склон, обрывающийся затем к Западному цирку крутыми скальными сбросами.

Альпинисты продолжали идти вверх, иногда вырубая ступени. Им было очень трудно определять, скоро ли вершина. Гребень начал поворачивать вправо, и когда восходители поднимались на один взлет, то далее на пути возникал другой. За другим—третий и так далее. Время шло, а у гребня, кажется, не было конца.

Прошли еще несколько взлетов. Альпинисты заметно устали. А снежные взлеты продолжают подниматься один за другим по пути движения Хиллари и Тенсинга. Это уже действовало на них удручающе. Уже два с половиной часа они поднимались по гребню, а вершины все не было видно. Поднимаясь на очередной взлет гребня, альпинисты чувствовали себя очень уставшими. Хиллари вспоминал, что в это время он тупо подумал о том, сколько времени они еще могут продержаться.

С такими мрачными мыслями они, согнувшись от усталости, поднимаются на верхнюю часть снежного взлета. Они боялись даже взглянуть вперед, ожидая следующих взлетов. Но с первого же взгляда удивленные альпинисты не нашли дальнейшего повышения гребня. Он резко уходил вниз, а перед глазами Тенсинга и Хиллари открылись широкие горизонты. Внизу был виден ледник Ронгбук, прямо перед глазами невысоким поднятием над северным отрогом высился Чанг-тзе (северный пик). На севере виднелся Тибет с бесчисленными горными цепями, уходившими на север, все более и более теряясь в синеватой дымке. Впереди слева высилась вершина Чо-Уйю — того восьмитысячника, на который Шиптон в прошлом году безуспешно пытался подняться с группой английских альпинистов.

Хиллари вспоминал, что его первым чувством было чувство огромного облегчения — не нужно будет больше рубить ступени, траверсировать гребни и больше не будет впереди снежных куполов, которые будут дразнить ложными надеждами.

«Несмотря на вязаный шлем, защитные очки и маску кислородного прибора, покрытые ледяными сосульками, которые скрывали лицо Тенсинга, нельзя было не увидеть его выразительной восхищенной улыбки, с которой он оглядывался», — так описывал этот момент Хиллари английскому корреспонденту Джеймсу Берку. Он говорил также, как они пожали друг другу руки, а затем обнялись и радостно хлопали друг друга по спине до тех пор, пока не были вынуждены прекратить это по причине затрудненности дыхания.

Они достигли вершины Джомолунгмы. Итак, 29 мая 1953 г. в 11 ч. 30 м. дня альпинисты впервые поднялись на высочайшую вершину мира Джомолунгму (Эверест).

Сама вершина достаточна для того, чтобы на ней могло разместиться несколько человек. Отсюда были видны Гималаи. С северной стороны виднелись черные скальные склоны и острый гребень, вдоль которого совершались все довоенные попытки восхождений. Самый подъем на вершинную пирамиду не казался сложным. Но все же этот путь не был пройден.

Хиллари прежде всего заснял Тенсинга, который в вытянутой руке держал укрепленные на ледорубе флаги ООН, Англии, Индии и Непала. Флаг Индии был присоединен к первым трем по просьбе Тенсинга. Он бережно нес его от самого Дарджилинга.

Закончив съемку Тенсинга с флагами, Хиллари начал снимать все вокруг. Он запечатлел вершинную часть Макалу, второго соседа-восьмитысячника Джомолунгмы. На заднем плане обозначалась Кангченджунга и все переплетения хребтов Восточных Гималаев. Хиллари снимал во всех направлениях, спеша запечатлеть на пленку окружающее. В первую очередь он стремился заснять хребты, идущие от Джомолунгмы, а затем и остальное. Он не надеялся на то, что фотографии выйдут удачными, так как снимать в рукавицах было неудобно, но, как Хиллари говорил сам, он хотел завоевать рекорд высотной съемки.

Работал он без кислородного прибора и поэтому уже через десять минут он почувствовал, что ему трудно дышать; к тому же и руки у него закоченели. Он снова надел кислородный прибор и еще раз испытал благотворное действие даже нескольких глотков кислорода, этого животворного газа.

В то время как Хиллари занимался фотографированием, Тенсинг вырыл в снегу вершины небольшую ямку и, положив в нее различную еду (плитку шоколада, пачку печенья и горсть конфет), внимательно и аккуратно зарыл ямку и заровнял снег. Впоследствии Тенсинг сообщал, что он на вершине чувствовал себя очень счастливым. Он с интересом смотрел во все стороны. День был хороший, безветренный. Тенсинг видел монастырь Ронгбук на севере, а повернувшись назад, видел монастырь Тьянг-Бочи на юго-западе. Никто еще не мог одновременно видеть и то и другое вместе. «Смотря на монастырь Тьянг-Бочи, — говорил Тенсинг, — я думал о том, что ламы молятся там Будде. Я положил в снег вершины свою маленькую жертву и совершил молитву Будде, как намеревался еще тогда, когда мальчиком смотрел на вершину Джомолунгмы с перевала Нангпа-ла».

Однако долго оставаться на вершине они не могли. Запас кислорода все уменьшался. После пятнадцатиминутного пребывания на вершине альпинисты начинают спускаться.

А с Южного седла оставшиеся там наблюдали за южным гребнем. Он был хорошо виден во всех деталях вплоть до южной вершины. Наблюдатели давно потеряли из виду штурмующих. С того момента, когда они скрылись за южную вершину, в лагере 8 все находились в напряженном ожидании. Как кончится штурм Хиллари и Тенсинга? Удастся ли им добраться до вершины или они, так же как Эванс и Бурдиллон, спустятся обратно, не добившись желаемого результата.

Но вот уже первый час дня, а их все нет. Чувство беспокойства перемежается с чувством радостной надежды— раз до сих пор их нет, значит, они штурмуют вершину. А может быть, уже стоят на ней…

Если при подъеме альпинисты видели перед собой нескончаемое ребро, то теперь горизонты значительно расширились. Мир лежал у их ног, как гигантская рельефная карта, и они могли одним взглядом окинуть всю страну, в которой, как вспоминал Хиллари, они провели много месяцев во время их предшествующих экспедиций, снимая карты и исследуя территорию… Теперь, когда цель была уже достигнута, восходители чувствовали слабость в ногах и затрудненность дыхания. Подгоняемые невосполнимой убылью кислорода, они довольно быстро на кошках начали спускаться по казавшимся им при подъеме бесконечными снежным взлетам, часто сменяя друг друга. Они уже легко пролезли по узкой щели между скальным жандармом и снежным карнизом. Несмотря на усталость, победители соблюдали тщательную осторожность. Всего один час потребовался им на спуск до южной вершины. Здесь они выпили лимонад и снова продолжали двигаться дальше вниз.

Альпинисты внимательно и осторожно проходили сложный участок гребня ниже южной вершины, тщательно вырубая ступени на фирновых участках. У них было такое чувство, что каждая ступенька приближала их к полной безопасности. И когда они прошли участок крутого фирнового склона и вступили на достаточно безопасный и легкий для прохождения скальный гребень, остановились, взглянули друг на друга и сразу же отделались от чувства страха, которое, по их признанию, не покидало альпинистов весь день.

И как-то сразу участники штурма почувствовали сильную усталость, но продолжали автоматически двигаться к тому месту, где оставались два запасных баллона с кислородом. Наконец, они подошли к баллонам, но, не включая их, по старым своим следам достигли оставленной утром палатки. Весь спуск от вершины до лагеря 9 занял 2 ч. 15 м.

Здесь они растопили снег и, смешав полученную воду с лимонным соком и подсластив сахаром, жадно пили и долго не могли утолить жажду. Сменив кислородные баллоны и сократив расход кислорода до двух литров в минуту, альпинисты посмотрели вниз, в сторону Южного седла. Далеко внизу они видели крохотные фигурки — это их ждали друзья, еще не знающие, удалось ли им победить вершину.

У спускающихся еще хватило сил снять палатку и забрать с собой все имущество. Затем, в последний раз бросив взгляд на этот лагерь, который в значительной степени обеспечил их успех, медленно двинулись вниз.

При спуске в большой кулуар их встретил сильный ветер. Он сильно мешал движению и затруднял спуск еще и потому, что занес все ступени снегом.

Снова пришлось пустить в ход ледоруб. Под сильными порывами ветра альпинистов шатало, и была опасность сорваться со ступеней. Сначала они рубили ступени, а затем, зайдя на более мягкий фирн, стали выбивать их ботинками.

Наконец, победители показались на последнем, перед лагерем, взлете гребня. Им навстречу спешили Лоу и Нойс, нагруженные горячим супом и запасными баллонами с кислородом .

Еще до того как они встретились, нетерпеливый Лоу уже кричал Хиллари и Тенсингу об успехе, о победе. Спускающиеся только кивали головами в знак подтверждения догадок встречающих. Победители слишком устали и не могли иначе ответить на те восторженные поздравления, с которыми бросились к ним встречающие. Они только сказали, что вершина взята.

Силы совсем начали оставлять возвратившихся. С большим напряжением они спустились к седлу и, шатаясь, поднялись на несколько метров к палаткам.

Здесь им помогли снять кислородные приборы, и, наконец, уставшие, но довольные успехом Хиллари и Тенсинг залезли в спальные мешки.

Так окончился первый удачный штурм высочайшей вершины мира — Джомолунгмы. Восходители лежали в теплых спальных мешках. Палатка над их головами хлопала и сотрясалась под сильными порывами ветра, почти никогда не стихающими здесь, на Южном седле. Вспоминая этот момент, Хиллари говорил в интервью корреспонденту, что «Южное седло может быть самое худшее место на земле, но в те минуты, когда мы залезли в спальные мешки, а в палатке рычал примус и наши друзья Лоу и Нойс хлопотливо суетились вокруг нас, стремясь сделать для нас все, что бы мы ни захотели, оно было для нас родным домом».

Весть о победе высочайшей вершины мира сразу же была передана в эфир, но это сообщение носило своеобразный характер. В коротких словах радиограммы говорилось о том, что экспедиция ввиду неблагоприятной погоды вынуждена прекратить штурм и спускается вниз.

Читателю покажется, что здесь какая-то ошибка, какое-то недоразумение. Но это не так.

Оказывается, еще перед отъездом экспедиции из Англии газета «Таймс» купила монопольное право первой опубликовать все данные о восхождении. И поэтому на условном шифре радио принесло сообщение, которое все могли принять за неудачу экспедиции, а на самом деле оно означало полный успех ее. На следующий день «Таймс» сообщила, что высочайшая вершина мира побеждена.

Этим объясняется и то обстоятельство, что (как сообщает У. Линк[63]) «до окончания экспедиции не было точно известно, кто входит в штурмовую группу. Хант все время заявлял, что Эверест будет сопротивляться своим победителям. Первые, кто достигнет вершины, завоюют основную славу — остальные будут делить успех».

А о тех, кто достиг вершины раньше всего узнал «Таймс», т. е. тот, кто заплатил за это деньги.

Наутро перед выходом с Южного седла вниз Хиллари и Тенсинг были сфотографированы — накануне вечером они чувствовали себя настолько уставшими, что им было не до фотографирования. К тому же уже темнело.

Вот они, победители высочайшей вершины мира: Хиллари — офицер авиации и опытный альпинист и Тенсинг — «носильщик» из племени шерпов, с 1933 г. участвовавший во многих экспедициях, помогая приезжим альпинистам добиться победы над гигантами в Гималаях. Способный, любящий свои родные горы, Тенсинг был деятельным помощником альпинистов. Он сам не уступал им в квалификации, что было признано авторитетами европейских восходителей. Он был включен в штурмовую группу еще в 1952 г. швейцарскими экспедициями и поднялся вместе с Ламбером до максимальной за все время попыток восхождений на Джомолунгму высоты. В 1953 г. Тенсинг был также членом штурмовой группы.

Итак, усилия английской экспедиции 1953 г. завершились большим успехом.

Четкое, методическое наступление на Джомолунгму явилось заслугой всего коллектива альпинистов и их верных и деятельных помощников-носильщиков[64]. Если бы с таким же упорством, с той же последовательностью была проделана работа и выше Южного седла, то наверняка результаты были бы значительно лучше. Очевидно, организация еще одного лагеря, выше Южного седла, силами всей группы, а также наличие группы в этом лагере или даже в штурмовом лагере во время штурма возможно обеспечило бы достижение вершины и первой группой в составе Эванса и Бурдиллона.

Экспедиция закончилась. Свернуты промежуточные лагери. Все спустились вниз. Началась упаковка вещей.

В связи с успехом восхождения корреспонденты накинулись на восходителей. Они задавали бесчисленные вопросы, один нелепее другого, и просили подробных ответов. Эти интервью облетели печать многих стран.

Нельзя в связи с этим не отметить правдивость и благородство Тенсинга.

Отвечая на вопросы корреспондентов, Хиллари заявляет, что большую часть пути от лагеря 9 он шел первым, в то время как Тенсинг только на двух участках возглавлял движение. Но на вопрос — кто же из восходителей первым вступил на вершину — Тенсинг ответил не сразу. Нам трудно представить, что заставило его задуматься. По всей очевидности, он не хотел выразиться так, чтобы кому-то было неприятно.

И на этот вопрос он ответил скромно и с большим достоинством:

«Если я скажу, что Хиллари первый, индийский и непальский народы несчастливы. Если я скажу, что я первый, европейский народ несчастлив. Если вы не возражаете, мне хотелось бы сказать, что оба достигли вершины вместе, почти одновременно»[65].

Эти слова Тенсинга, сказанные корреспонденту Джеймсу Берку в столице Непала, городе Катманду, красноречиво говорят о благородстве души этого простого человека, первого непальца, вступившего на высочайшую вершину мира.

Итак, после 33 лет стремлений и борьбы за победу над высочайшей вершиной мира люди впервые взошли на эту гигантскую горную вершину, доказав свое превосходство над природой.

Значительны заслуги в этом английских альпинистов. Но не меньшая доля чести в победе над Джомолунгмой принадлежит плеяде отважных шерпов, которые обеспечили эту победу и один из которых поднялся на вершину как равный с Хиллари. И кроме того, эту честь должны разделить сотни непальских и тибетских носильщиков, обеспечивавших возможность штурма всем экспедициям, предпринимавших многочисленные попытки восхождения на высочайшую вершину земного шара.

В некоторых кругах, верно ограниченных, после окончания экспедиции, были попытки посеять сомнение в достоверности достижения вершины Джомолунгмы участниками английской экспедиции 1953 г. Подобные сообщения проникли и в индийскую печать.

Однако, как нам удалось установить, подобные измышления не нашли широкого распространения. Эти сообщения были пущены в ход представителями узких националистических кругов в Индии с весьма вероятной целью подействовать на национальные чувства индийского народа.

Но подобная попытка не была поддержана.

Истинность достижения вершины участниками экспедиции Хиллари и Тенсингом подтверждается многочисленными фотоматериалами, а также не может быть поставлена под сомнение в связи с известной традиционной пунктуальностью англичан в спортивных вопросах.

Подтверждается это и фактами. Например, не утверждали же участники экспедиции, что первая двойка — Эванс и Бурдиллон — достигла вершины, несмотря на то что они были очень близко к ней и никто не смог бы проверить истинность такого утверждения.

Победа английских альпинистов в 1955 г. над третьей по высоте вершиной мира Кангченджунгой также подтверждает высокий спортивный класс английского альпинизма и не оставляет сомнений, что победа над высочайшей вершиной мира в 1953 г. была фактической и несомненной.

Кончился первый этап многолетней борьбы за достижение высочайшей вершины мира. Гигант побежден. Наибольший вклад в историю борьбы и победы па Джомолунгмой сделали английские альпинисты.

Начав в 1921 г. первую попытку, они на протяжении более тридцати лет проводили большую и напряженную работу по альпинистскому освоению района расположения привлекавшей их интерес вершины, а также многочисленные попытки восхождений. Наибольших успехов, как известно, достигли экспедиции 1924 и 1939 гг.

Осторожно подходя к попыткам штурма вершины в послевоенное время, английские альпинисты к 1951 г. рядом разведывательных экспедиций изучили маршрут с юга через ледопад Кхумбу. Они установили, что он проходим. На следующий год англичане пошли на Чо-Уйю.

Они, очевидно, имели целью проверить себя на вершине несколько меньшей высоты. Эта попытка явилась не только проверкой спортивного мастерства участников будущего штурма Джомолунгмы, но также проверкой организационно-тактической подготовки планируемой экспедиции.

Швейцарские экспедиции 1952 г. при двукратных попытках штурма добились серьезных успехов, чем помогли уже готовящейся экспедиции английских альпинистов.

Итак, успеху английских спортсменов в значительной мере помог опыт всех предыдущих экспедиций на Джомолунгму, как английских, так и швейцарских. Но все же главную роль в обеспечении победы сыграли более гибкая и правильная тактика при штурме вершины в 1953 г., а также четкая организация движения на вершину.

Победа альпинистов над высочайшей вершиной мира еще раз подчеркнула широкие возможности высотного альпинизма и явилась началом нового этапа в борьбе за высочайшие вершины мира. Она, конечно, приблизила победу над другими восьмитысячниками.

Успех же Тенсинга и его товарищей подтвердил широкие спортивные возможности индийских альпинистов, явился толчком к созданию института альпинизма в Дарджилинге. Такое начало сулит большие успехи индийским спортсменам в деле дальнейшего овладения гигантскими вершинами родных гор.

В 1956 г. восхождение на Джомолунгму с юга было повторено четверкой швейцарских альпинистов. Они не отказались от использования опыта, полученного в 1952 г. Выйдя тем же маршрутом через Южное седло 23 мая 1956 г., две двойки альпинистов (Э. Шмидт и Ю. Мармель, А. Рейсс и Г. Гунтен) прошли тот же путь, которым Хиллари и Тенсинг в 1953 г. впервые победили высочайшую вершину мира.

IV. МНОГОЛЕТНЯЯ БОРЬБА ЗА НАНГА-ПАРБАТ

НАНГА-ПАРБАТ И ЕЕ РАЙОН

Грандиозная горная система Гималаев, мощным дугообразным барьером отделяющая Индию с ее сказочно-богатой природой от сурового пустынного Тибетского нагорья, заканчивается на северо-западе гигантским горным массивом Нанга-Парбат. Этот массив стоит пограничным столбом Гималаев на северо-западе, выражая собой грандиозность и суровость всей этой величайшей горной системы. Это высочайшая точка Кашмирских Гималаев, имеющая высоту 8125 м[66].

Занимая лишь девятое место среди известных восьмитысячников мира, Нанга-Парбат величественно возвышается над окружающими хребтами и вершинами более чем на тысячу метров. Строгостью форм, крутизной склонов (особенно южных), мощностью снегового покрова и оледенения, а также суровостью окружающей полупустыни и большой относительной высотой над долиной Инда Нанга-Парбат производит поистине грозное впечатление.

Схема хребтов района Нанга-Парбат

«Почти со всех горных вершин Кашмира, — писал Элизе Реклю, — колосс Нанга-Парбат является взорам наблюдателя как царь пространства; он хорошо виден также и с равнины через все промежуточные хребты и отроги»[67]. А если учесть, что ледники, стекающие с этого массива, заканчиваются на высоте около 3200 м (в то время как ледник Ронгбук, стекающий с Эвереста, заканчивается на высоте более 5000 м), то станет ясно, что трудности восхождения на Нанга-Парбат более чем значительны.

Район Нанга-Парбат — это северо-западная оконечность Западных Гималаев, расположенная между реками Инд и Астор. По хребту границей этого района можно считать перевал Мацено (5360 м). Отсюда гребень хребта резко повышается, превышая в массиве Нанга-Парбат 8000 м, и от этого гребня отходят мощные отроги в междуречьях: Диамир и Патро, Патро и Ракиот, Ракиот и Булдар, а также Рама и Таршинг.

Наиболее мощные отроги отходят от хребта на северо-запад; на юго-восток и юг отходят короткие, но крутые отроги, за исключением отрога в междуречье Рама и Таршинг. В этих отрогах ряд вершин превышает по высоте 6500 м. В самом хребте расположены вершины: пик Рупал (7000 м), Нанга-Парбат (8125 м), Ракиотпик (7062 м) и Хонгра-пик (6820 м).

Из более значительных ледников могут быть указаны следующие: на северо-запад с хребта стекают ледники Диамир, Ракиот, Булдар; на восток и юго-восток — Хонгра, Таршинг, Рупал, Рама.

Массив Нанга-Парбат имеет ступенчатое строение, которое доказывает, что горообразовательные процессы здесь проходили толчками (что мы приводили и ранее, объясняя прорезанность Главного Гималайского хребта рядом рек).

В то же время наличие следов прохождения ледников обнаруживается здесь в самых высоких областях. Это позволяет сделать вывод, что ледниковый период здесь отмечался малым ростом ледников как в долинах, так и на склонах.

Верхняя часть могучего гнейсового массива Нанга-Парбат, ослепительно сверкающая девственной белизной своего снежного покрова под лучами яркого тропического солнца, лежит на 7000 м выше уровня Инда, несущего свои мутные, бурные воды от северного подножья Гималаев и южных склонов Каракорума в долины Индии и далее в Аравийское море.

Поверхность массива богата многообразием внешних форм — здесь и плавно текущие ледники; крутые снежные или ледовые взлеты; лабиринты ледовых глыб на ледопадах или на других сильно расчлененных участках ледников; некрутые снежные склоны, по которым можно кататься на лыжах; вечно грохочущие камнепадами и лавинами снежные и скальные склоны.

Склоны массива круты и лавиноопасны. Особенной крутизной отличаются юго-восточные и южные склоны. Они представляют собой стены, поднимающиеся из глубины ущелий на высоту 4—5 км и такой крутизны, что снег лишь с трудом удерживается на отдельных их участках, главным образом в углублениях скальных стен да в расщелинах. Иногда во время снегопада, когда выпадает сырой тяжелый снег или когда сухой снег переносится ветром и наметается на склон, на таких крутых скальных стенах скапливается масса снега. Но эти скопления недолговечны. Часто с грохотом срываются эти наносы со склона в виде лавин. Особенно большой грохот от этого слышится в районе сразу же за периодом плохой погоды.

А над всем этим нагромождением скал, снега и льда гордо возвышается седой гигант — вершина Нанга-Парбат. Ее окружают мощные спутники, лишь незначительно уступающие по высоте главной вершине (северная — 8070 м и южная — 8042 м). А с востока и с запада от массива, точно стражи, стоят скальные пирамиды пиков Ракиот и Рупал, поднимающие свои, побеленные снегами вершины до высоты более 7000 м.

Ниже снеговой линии этот массив окружен прекрасными горными пастбищами, покрытыми пестрым многокрасочным ковром горных трав и цветов. Верхняя их граница примыкает к снегам, не тающим даже под горячим летним солнцем, а нижняя — спускается к могучим лесным массивам, заполняющим средние части широких ущелий. Леса состоят из гималайской сосны, гималайской ели, гималайского кедра в нижней части и лиственных пород, главным образом берез, — в верхней. Большие ледники спускаются со склонов массива, глубоко врезаясь в зоны лугов и иногда лесов.

Но сразу же за полосой лесов, вниз по ущелью, растительность беднее. Здесь летом очень жарко и сухо, и поэтому травы выгорают, а кустарники и деревья растут только по берегам рек.

Огромные снежные склоны массива и мощное оледенение питают притоки Инда — Астор, Бульдар, Ракиот, Патро, Диамир, Рупал и др. Эти реки берут начало от одноименных ледников, стекающих со склонов Нанга-Парбат.

Характер массива таков, что наиболее доступными для восхождений являются северо-западные склоны, а южные склоны как по своему характеру, так и по крутизне мало подходят в качестве путей восхождения.

Основной особенностью массива Нанга-Парбат является большая лавинная опасность. Однако опыт показывает, что можно подобрать такие маршруты, где эта опасность сравнительно невелика или во всяком случае не больше, чем на многих относительно простых снежных вершинах.

Особенностью этого района, как и всех Гималаев, являются своеобразные климатические условия. Они заключаются в часто неожиданных наступлениях полосы муссонов (теплых влажных ветров, приходящих сюда с Индийского океана). Однако в этом районе Гималаев муссоны не достигают такой силы, как в центральных[68]. Наиболее серьезные ухудшения погоды (в этом районе Гималаев) приносят сюда западные циклоны, а также нередкие арктические вторжения[69]. Восходителям нужно очень внимательно и детально изучить климат района и выбрать наиболее рациональное время.

БЕСПЛОДНЫЕ ПОПЫТКИ

Гора Ужасов — так немецкие альпинисты назвали Нанга-Парбат[70] — своей высотой и величественным видом давно уже привлекала внимание горовосходителей многих стран. И немало планов штурма этого гиганта вынашивалось в течение долгих лет. Стремление к неизведанному, труднодостижимому, своеобразная романтика, но главным образом погоня за необычным, а в то же время за личной славой и известностью толкали многих буржуазных альпинистов на мысль о победе над этой легендарной вершиной.

Мрачная слава Нанга-Парбат широко распространялась. Ловкие дельцы быстро превращали эту славу в сенсацию. Торговцы использовали ее в качестве рекламы для своих товаров. Участники экспедиций в рекламных целях и для заработка брали на себя обязанность по использованию фотоаппаратов, часов, вечных ручек, белья, носков и других предметов для создания рекламы торговым фирмам.

В XIX в. еще топографы не раз обращали внимание на массив Нанга-Парбат. Подняться на нее для них было бы весьма заманчиво. С такой вершины они быстрее и точнее смогли бы сделать все необходимые измерения и определения.

Попадающие в то время впервые в эти районы альпинисты были очарованы сказочной красотой гигантской вершины. Они в мыслях были на этой вершине, но действительность не позволяла даже сделать попытку — подняться хотя бы на ее склоны. Они чувствовали, что решить эту задачу им еще не под силу.

Но вот в 1895 г. группа английских альпинистов под руководством Муммери с несколькими носильщиками отважилась совершить попытку восхождения на эту величественную вершину. С юга из ущелья Рупал они перешли хребет Гималаев перевалом Мацено (5360 м) и спустились в ущелье реки Лолба, приток реки Диамир. Отсюда они перешли в ущелье Диамир, избрав его исходным пунктом восхождения.

Склоны Нанга-Парбат, спускающиеся в ущелье Диамир, не представляют собой непреодолимых трудностей. Примерно до высоты 6500 м простирается довольно ровный ледник, переходящий затем в крутые, но вполне проходимые склоны. В верхней части ледника много трещин и нагромождений глыб фирна и снега. Склоны массива в верхней части ледника Диамир перед выходом на гребень вершины, вероятно, несколько сложнее, чем склоны из ущелья Ракиот. Но этот путь гораздо короче и менее лавиноопасный.

Группа английских альпинистов[71], выйдя из лагеря в ущелье Диамир, направилась к гребню по одноименному леднику. Успешно пройдя пологую часть его, она подошла к более крутым участкам маршрута. Достигнув высоты 6100 м, участники экспедиции отказались от восхождения и спустились обратно. Нам неизвестна причина прекращения восхождения. Вероятно, трезво взвесив свои силы, альпинисты поняли, что им не удастся достигнуть даже гребня.

После возвращения в лагерь руководитель группы с двумя носильщиками и проводником Рагобиром решил перейти в ущелье Ракиот через отрог, разделяющий эти ущелья. На ракиотскую сторону они так и не пришли. Очевидно, они погибли на этом пути от какого-то несчастного случая.

С тех пор до 1932 г. никто не отваживался померяться силами с Нанга-Парбат. Давно исчезли следы первых альпинистов, а прошедшие грандиозных размеров обвалы изменили ущелье Диамир до неузнаваемости. Ледник засыпало продуктами разрушения, и он значительно удлинился. А Нанга-Парбат неприступной, недостигаемой громадой, окаймленная широкой петлей Инда, продолжает выситься над пустынным Тибетом и плодородной Индией, готовая к отражению попыток альпинистов добраться до ее вершины.

В 1932 г. немецкие альпинисты избрали эту вершину объектом своих атак. В ущелье Ракиот прибыла их экспедиция с целью штурма вершины[72]. Участники экспедиции провели большую подготовительно-тренировочную работу в Альпах и на Кавказе. Некоторые из участников имели опыт восхождений на вершины высотой более 7000 м на Памире и в Гималаях.

Обеспеченность экспедиции всем необходимым создавала полную возможность для успешного исхода восхождения. Наиболее горячие из участников ее считали, что победа над грозной вершиной уже близка и является лишь делом времени.

Открывшаяся картина окрылила их еще больше. Сверкающая в ослепительном блеске солнца на фоне ярко-синего неба, она казалась такой доступной, что даже наиболее скептически настроенные участники экспедиции уверовали в близкую победу. Все они были настроены благодушно: альпинисты в предвидении скорой победы, а носильщики, чувствуя скорый конец долгого и утомительного путешествия. Носильщики экспедиции частично были подобраны в Дарджилинге из известных уже (по попыткам восхождений на Эверест) племен шерпов и бхотиа. Кроме того, для организации нижних лагерей и для заброски в эти лагеря продовольствия и снаряжения были наняты носильщики из жителей Балтистана (расположен по правому берегу реки Инд, севернее Нанга-Парбат). Из их страны Нанга-Парбат видна, и поэтому они довольно охотно пошли в экспедицию.

Местные жители с подозрением и недоверием смотрели на длинный караван экспедиции и чуждых людей, неизвестно с какими целями вторгающихся в их родные горы.

Вот стоит древний старик. Глубокие морщины покрыли его лицо, и оно, темное от южного солнца, резко выделяется на фоне его огромной белоснежной чалмы. Беззвучно шептал он что-то, то ли приветствуя, то ли ругая кого-то.

Преодолено несколько крупных подъемов, и, наконец, перед путешественниками открылись не только вся Нанга-Парбат от вершины до подножья, но и бурные воды реки Ракиот, вырывающиеся из-под языка ледника, прекрасный лес, высящийся по обоим склонам ущелья, и огромная ровная поляна от перегиба склона до самого леса.

Эта поляна была исключительно красива. Богатый травяной покров с большим количеством горных цветов самой разнообразной расцветки покрывал ее пестрым ковром.

Грозная громада Нанга-Парбат строгостью форм и своим суровым величием, в сочетании с мощными лесами ущелья и прекрасным цветущим ковром огромной поляны создавала своеобразную сказочную обстановку. Под этим впечатлением альпинисты единодушно называли эту поляну «Сказочной». Она расположена на высоте 3200 м. Как же были они разочарованы в дальнейшем, когда узнали, что это место уже имеет название «Пун-Годари», что в переводе означает «замотанная борода» в память необычайно длинной бороды одного пастуха, который здесь много лет пас когда-то овец.

На этой поляне и был организован базовый лагерь экспедиции. Отсюда был проложен путь в верховье ледника Ракиот, сначала по густому хвойному лесу, затем по склону, поросшему березами, и, наконец, по мощным моренам когда-то доходившего сюда ледника. Затем вдоль правого (по ходу) склона ущелья путь шел в направлении середины ледового потока ледника Ракиот и затем продолжался далее в направлении пика того же названия.

На первых порах все шло успешно. Погода была исключительно благоприятной. Хотя в отдельные моменты небо и хмурилось, но затем снова сияло солнце. Оно превращало снежные склоны в искрящиеся ослепительные белые стены, делало поверхность ледника похожей на россыпь сверкающих драгоценных алмазов, а потоки талой воды, текущие по его поверхности, превращало в серебристо-звенящие ручейки, переливающиеся в своих извилистых руслах и в струях своих отражающие ослепительную яркость солнца.

В верхней части ледника альпинисты попали в чудесный мир хаотического нагромождения ледово-фирновых глыб, разрывов фирновых и ледовых склонов в виде гигантских трещин, причудливых башен, гротов и пещер, сверкающих на солнце зеленовато-голубым отсветом своих изломов. Гигантские глыбы нависали над проходившими альпинистами, и свисавшие с этих глыб огромные ледяные сосульки блестели в лучах солнца, как хрустальные подвески канделябров.

А выше открылись бескрайние снежные склоны, то ровные, как широкие поля, то вздыбленные на крутых изломах рельефа.

Дальнейший путь упирался в Ракиот-пик, скальный пирамидальный выступ на гребне, почти весь покрытый снегом. Лишь отдельные крутые сбросы, лишенные снега, мрачными черными пятнами выступают на его девственной белизне.

Не встречающие особых трудностей на своем пути, альпинисты подошли к подножью Ракиот-пика. Наутро по опасному в лавинном отношении крутому склону двое из альпинистов с носильщиками поднялись до гребня, ведущего от Ракиот-пика к Нанга-Парбат, и, разбив лагерь, устроились на ночь.

Утро встретило их туманом и снегопадом. Все кругом было закрыто плотной серой пеленой. О выходе на вершину не могло быть и речи — так считали альпинисты. Опасаясь, что снег занесет их следы и усложнит спуск, альпинисты поспешили в обратный путь и в тот же день дошли до предыдущего лагеря под склонами пика Ракиот. Спустившись затем в основной лагерь, они много дней ждали улучшения погоды, но массив Нанга-Парбат не снимал с себя плотного покрывала, состоящего из темных туч.

Считая, что уже наступает полоса муссонов, спортсмены прекратили дальнейшие усилия и решили на этом закончить первую попытку восхождения на грозный восьмитысячник Гималаев.

Альпинисты покинули этот район, даже не простившись с Нанга-Парбат, прятавшей свою гордую вершину в облаках. Но в один из последних дней к вечеру небо стало очищаться. Облака уходили куда-то на северо-запад. И перед отказавшимися от штурма вершины альпинистами открылся грозный массив Нанга-Парбат, сверкающий свежим снежным покровом под лучами долгожданного солнца.

Сияющая Нанга-Парбат как бы смеялась над неудачей альпинистов, а они смотрели на нее взглядами, полными сожаления и грусти.

Наутро участники экспедиции покидали ущелье Ракиот. Но это не было окончательным отступлением. Альпинисты покинули Гималаи с твердой уверенностью вернуться вновь и добиться выполнения нерешенной на этот раз задачи.

ОТ ВЕНЕЦИИ ДО «ВЕНЕЦИИ»

Экспедиция 1934 г. готовилась особо тщательно и солидно. Еще задолго до отъезда участников из Германии успех восхождения не вызывал особых сомнений в альпинистских кругах Германии.

Эта экспедиция имела для организаций, ее снаряжавших, не только альпинистский интерес. Годом раньше к власти в Германии пришли гитлеровцы с их программой широкой экспансии. Недаром ими был избран в качестве объекта восхождения самый западный восьмитысячник Гималаев. До этого и одновременно с этим немецкие альпинисты стремились проводить свои восхождения на Кавказе, в Турции, на Советском Памире и в Западных Гималаях, т. е. на «трассе своих устремлений в Индию».

«Как известно, германский империализм дважды пытался прорваться в XX веке в Индию. Водрузить над высочайшими вершинами Гималаев германский флаг как символ утверждения мирового господства Германии, об этом мечтали как генералы кайзера и Гитлера, так и их хозяева, рурские промышленники — короли угля, железа и стали. Их поощряли заправилы американских монополий, рассчитывавшие руками Германии и Японии ослабить главного своего соперника — Великобританию. Гитлеровские стратеги и их японские союзники считали, что „ось Берлин — Токио“ проходит через Индию.

Намечая свои планы военных авантюр, они договорились о встрече германских и японских войск в предгорьях Гималаев.

Японский империализм, создавая «японскую сферу сопроцветания Азии» с захватом Бирмы во второй мировой войне, проник на Индийский полуостров и вступил в район Гималаев.

Наступавшей в Египте армии генерала Роммеля была поставлена конечная цель — поход на Индию. Ей были приданы специально тренированные альпийские части, для которых Гитлер выбрал эскиз нарукавного знака «германский орел над Гималаями».

«Гитлеровские войска, действовавшие на юге СССР, также имели задачей, завершив операции в районе Кавказа, выйти в Иран и двигаться в Индию»[73].

После продолжительных и хлопотливых сборов, продолжавшихся в течение почти двух лет, основной состав экспедиции 13 апреля 1934 г. прибыл в Венецию. Здесь участники экспедиции заняли места на пароходе «Конте Верде», который в гот же вечер вышел в далекий путь.

Погода благоприятствовала экспедиции. Багряный закат солнца, скрывающегося за горами Апеннинского полуострова, был величествен и ярок.

По мере того как пароход удалялся от города каналов и гондол, все участники экспедиции начали чувствовать себя спокойнее от сознания того, что подготовительный период окончился. Экспедиция приступила к выполнению своей задачи.

Основные этапы пути проходили не так медленно, как думали участники экспедиции перед отъездом. Пароход миновал Бриндизи. Затем остались позади остров Крит, устье Нила и Порт-Саид.

Участники экспедиции отмечали в своих дневниках, что после угнетающей жары Красного моря им принес приятное освежение первый вечерний ветерок в Индийском океане. Пароход шел к далекой Индии через бесконечные солнечные дни, через мерцание звезд на черном тропическом небе и через бесконечную синеву южных морей.

Время проходило за уточнением плана работы экспедиции и другими подготовительными работами. В перерывах между занятиями они выходили на спортивную палубу, где играли в теннис с участниками другой гималайской экспедиции.

Путешествие не утомляло их. Оно проходило достаточно быстро, и на двенадцатый день «Конте Верде» вошел в Бомбейский порт, который является важнейшим портом западного побережья — западными воротами в Индию. В нем всегда очень много европейских судов, стоящих под погрузкой или разгрузкой.

Вечером того же дня участники экспедиции выехали на север. Они ехали по железной дороге через выжженные солнцем центральные районы Индии. Мимо пролетали станции с толпами полуголых людей, окружающих поезд со всех сторон. Участники экспедиции видели в этом одну только экзотику, своеобразие богатейшей страны, издавна именовавшейся жемчужиной британской короны. Поезд миновал Ахмедабад, столицу страны Дели и большой город Лахор в Пенджабе.

Там, где грандиозные реки Индии катят свои спокойные воды по направлению к морю и отходящие от них многочисленные каналы орошают землю, растительность очень богата. Это тропические оазисы обширных полупустынных и степных пространств. На многих станциях целые толпы обезьян совершенно безбоязненно подходили к поезду. Прогуливаясь около вагонов, они бросались к окнам, из которых пассажиры миролюбиво протягивали им фрукты. И многие сытые пассажиры ради экзотики, ради забавы давали этим обезьянам большое количество фруктов, забавлялись, глядя на этих маленьких животных, торопящихся забрать как можно больше. Они совали фрукты в рот, набирали полные руки, прижимали к телу. И если хоть один банан или что-либо другое падало на землю, они бросались поднимать и роняли другие. Раздавался громкий смех.

27 апреля отряд экспедиции прибыл в Равальпинди. Рассевшись на автомобили, альпинисты после 9 часов езды добрались до Кашмира по ущелью реки Джелам. Еще с дороги их взору открылась широкая кашмирская долина с прорезающей ее рекой Джелам. Там, где ее воды, получающие мощное пополнение от тающих снегов Кашмирских Гималаев, протекают по невозделанной земле, берега ее сплошь покрыты пестрым ковром цветов. И даже здесь, среди природы, зеленый, белый и красный цвета преобладают. Это национальные цвета Кашмира.

Далее машины проходили по аллеям высоких пирамидальных тополей, а рядом раскинулись широкие рисовые поля с террасообразным орошением. Еще далее красноватые вершины предгорий, а за ними ослепительная белизна покрытых вечными снегами вершин Гималаев.

Наконец, и Сринагар[74] — столица Кашмира. Это индийская Венеция, правда, довольно своеобразная.

Наряду с богатыми домами-дворцами и бедными хижинами окраин здесь к услугам богатых европейцев-туристов и плавучие дома-гостиницы.

Такие гостиницы курсируют по живописной реке Джелам, в водах которой отражаются не только пышные деревья, растущие на берегах, но и далекие таинственные вершины Гималаев.

Плавучие гостиницы служат прекрасным местом для ночлега, какого невозможно найти в других городах Индии. Они красивы не только снаружи, но и внутреннее убранство их поражает благоустройством и роскошью. Там все к услугам богатых путешественников.

После утомительного путешествия здесь можно спокойно уснуть под тихое покачивание плавучего дома и еле слышное журчанье текущей у его бортов воды.

Сринагар, кроме подобной экзотики, характерен и тем, что все грузы перевозятся по реке, а это значит, что основой транспорта служат только люди, которые являются и грузчиками и гребцами.

Изумительно прекрасны картины природы в Кашмире. Особенно красив рассвет.

Утро. Солнце встает где-то далеко за горами. Его еще не видно, но розоватое освещение снежных вершин настолько нежно, настолько очаровательно, что не только впервые попавшие сюда путешественники, но и многие местные жители смотрят на это чудесное явление природы, не отрываясь.

Картина великолепна еще потому, что сияющие горные вершины кажутся невероятно далекими и, пожалуй, слишком воздушными, создавая впечатление сказочных замков где-то высоко в небе или изумительных по красоте форм и окраски облаков.

Такое впечатление создается потому, что нижележащие бесснежные хребты и ущелья еще закрыты ночной темнотой. Но она уже редеет. Светает. Солнце все глубже проникает в горные ущелья. Тени становятся резче. Розовые тона на хребтах принимают бледно-фиолетовый оттенок. Скоро пропадает и он. Солнце вышло из-за гор, и все приняло свои натуральные цвета. Наступил день…

Сринагар и днем выглядит своеобразно и интересно. Это действительно индийская Венеция, расположенная на высоте более чем полтора километра над уровнем моря.

Роль канала Гранде в Сринагаре выполняет река Джелам. Здесь дома теснятся у реки; по ней идет все городское движение, проходит вся жизнь местного населения. После того как возглавляемая Мерклем экспедиция 1932 г. отступила от Нанга-Парбат из-за рано начавшихся муссонов и отказа местных носильщиков следовать на северо-восточное ребро вершины, вопрос о повторном штурме этой гигантской вершины не сходил со страниц альпинистской печати Германии. Инициативная группа по подготовке ее проводила большую и активную работу, имея полную уверенность в том, что путь на вершину по северо-восточному ребру выбран правильно.

Экспедиция обеспечивалась средствами от Общества помощи немецкой науке (Нотгемейншафт), Германо-австрийского альпинистского союза, Союза немецких железнодорожников и из других, не указываемых организаторами источников.

Много труда потрачено не только на подбор снаряжения и питания, но и — главное — самих участников экспедиции.

После продолжительных переговоров с заинтересованными организациями и отдельными лицами был подобран следующий состав участников: начальником экспедиции утвержден В. Меркль. Альпинистская группа была скомплектована в составе: П. Ашенбреннер, П. Мюльриттер, Ф. Бехтольд, Э. Шнейдер, В. Вельценбах, У. Виланд и А. Дрексель.

В состав научной группы включены: Р. Финстервальдер — картограф, В. Рехль — географ, П. Миш — геолог.

В качестве врача экспедиции был утвержден В. Бернард.

Чтобы подобрать снаряжение, проводились большие экспериментальные работы. Так, выбирались коротковолновые радиостанции, разрабатывались приемы наиболее рациональной шнуровки палаток и гамаш; в институте высотной физиологии велась реконструкция бензиновых кипятильников, которые в экспедиции 1932 г. часто отказывали в работе.

Решались вопросы питания — брать ли больше мясных или рыбных консервов, малинового или другого сока, сколько запасать сахара или сухарей. Испытывались фотоаппараты и искались более рациональные методы обработки фотоматериалов. Много и других забот наполняло жизнь участников экспедиции, вплоть до метода упаковки продуктов.

Теперь все это позади. Снаряжение и продукты упакованы и привезены сюда и уже готовятся к отправке далее к цели экспедиции.

Учитывая, что неуспех экспедиции 1932 г. объясняется главным образом неудовлетворительным подбором носильщиков, на этот раз было решено предварительно послать своих представителей в Дарджилинг для найма носильщиков из племени шерпов, зарекомендовавших себя особенно в английских экспедициях на Джомолунгму и в ряде экспедиций на Кангченджунгу.

Таким образом, удалось подобрать сильный состав носильщиков. Старшинами носильщиков были назначены Лева и Табгай. Лева — известный в Гималаях необычайной силой воли и искусством хождения в горах в сложных условиях. Он участвовал во многих восхождениях и был на вершине Камета (7755 м), а Сонан Табгай — бывший военнослужащий гуркского полка, также имевший большой опыт путешествий в горах.

В качестве носильщиков были наняты: Нима Тондуп — участвовавший с 1921 г. во всех гималайских экспедициях, Вангди Нурбу — неоднократный участник гималайских экспедиций, Пассанг — один из лучших носильщиков экспедиции на Кангченджунгу, Джигмей Ангтсеринг, Ньима Дорье, дошедший на Джомолунгме до высоты 8300 м, и Китар — участник ряда английских экспедиций. Среди остальных носильщиков были пятнадцать человек, которые участвовали в экспедициях на Джомолунгму и дошли тогда до высоты 7900 м.

Состав отряда дарджилингских носильщиков из 35 человек оказался очень сильным, что внушало руководству большую уверенность в успехе экспедиции.

Все было готово. Ничто не препятствовало выходу альпинистов из этого живописного городка Кашмира в дальнейший путь к цели экспедиции.

Началась погрузка многочисленных грузов экспедиции на большие лодки, длинной вереницей вытянувшиеся вдоль берега реки Джелам. Носильщики, подгоняемые нетерпеливыми покрикиваниями альпинистов, совершали путь от склада к лодкам сразу с двумя-тремя тюками багажа, стремясь поскорее отправить экспедицию. Так считали альпинисты. На самом же деле носильщики торопились заработать дополнительно несколько рупий, опасаясь, что местные грузчики перехватят у них эту работу. Наконец, все 570 тюков погружены и можно отправляться в путь.

Выход лодочного каравана намечался в ночь с 1 на 2 мая, но начавшаяся буря с сильным дождем сорвала этот план. Только на следующую ночь караван экспедиции мог тронуться в путь.

Путешествие в лодках сначала по Джеламу, а затем по озеру Вулар ничем не замечательно. Все время шел дождь. Стоящие на берегу реки деревья были еле видны сквозь серую пелену тумана.

Если бы не было такой погоды, то альпинисты обязательно посетили бы живописное озеро Дал — одно из чудес Индии. Это озеро покрыто плотным ковром роскошных водяных растений, и на его поверхности имеются так называемые плавающие сады, предназначенные для культуры овощей, посмотреть которые не упускает случая ни один из попадающих сюда европейцев. Всем было скучно, и только конечная цель экспедиции оживляла людей и вселяла в них бодрость. Промозглая погода не дала возможности увидеть и прочувствовать красоту озера Вулар и его окрестностей. Вода его вместо кристально чистой, голубой была серой и мрачной. Волны, поднимавшиеся ветром, плескались о борта лодок грязными всплесками.

Удивительно красивых при хорошей погоде склонов, спускавшихся к озеру, совершенно не видно. Кругом промозглый туман.

А ведь отсюда можно было бы видеть зеленые склоны окружающих хребтов вплоть до вечных снегов. Не видно красивой вершины Харамуш, которая отражается при хорошей погоде в голубоватой воде озера, как в гигантском зеркале. Но скоро и Бандипур — конечный пункт водного пути экспедиции.

Вдруг совершенно неожиданно для всех через темно-серые тучи, густой пеленой нависшие совсем низко над озером, прорываются лучи солнца. Сначала они вырывают из пелены тумана отдельные вершины Гималаев. Полоса солнечного света перебегает с одного склона на другой, освещая их своим ярким светом, как будто специально для того, чтобы дать возможность людям полюбоваться красотами здешней природы.

Но, к сожалению, это явление длится очень недолго. Скоро снова все затягивается хмурым серым туманом. Только что виденные картины кажутся чудесным виденьем, а действительность остается серой и неприветливой.

Близится остановка. Из тумана начали выступать неясные очертания плоского серого берега. Он уже близко. И вот на этом унылом берегу огромное количество народа. Все они сидят на земле плотной группой под дождем в своей бедной, совершенно незащищающей от дождя одежде.

Это носильщики. Их около 600 человек. Они ждут прибытия каравана экспедиции, чтобы нести на своих плечах ее бесчисленные грузы к массиву Нанга-Парбат. Многие из этих людей босы, а на других были самодельные сандалии, состоящие только из подошвы и прикрепляющих ее ремешков или веревок. Эта пестрая толпа сидела спокойно и, как оказалось, уже в течение многих часов.

Только лодки пристали к берегу и была подана команда о разгрузке их, как вся масса носильщиков с громкими криками бросилась к лодкам. Поднялся такой шум и гам, что дарджилингским носильщикам с большим трудом удалось навести порядок. Грузы были распределены между всеми местными носильщиками, составлявшими шумную многоголосую толпу, и после некоторых организационных мероприятий вся эта масса людей тронулась в далекий и трудный путь.

Дарджилингцы не несли грузов. Они выполняли обязанности надсмотрщиков за местными носильщиками. Нередко слышались грубые окрики этих блюстителей порядка, а иногда и звук ударов палкой по телу провинившегося местного носильщика.

Таким образом, с помощью этих 35 «тигров», несколько выше оплачиваемых, чем местные жители, немецкие альпинисты управляли этой армией полуголодных и оборванных людей, из-за нужды нанявшихся за гроши переносить тюк в полтора пуда на большое расстояние по тяжелым горным дорогам.

К ЗАВЕТНОЙ ЦЕЛИ

Поднявшись от берега озера, длинная цепочка людей выходит на старинную дорогу Сринагар — Гильгит, значительно расширенную и улучшенную англичанами в целях использования ее в качестве одной из важнейших военно-стратегических магистралей Индии.

Отряд экспедиции поднимается все выше и выше. Озеро Вулар заметно уменьшается, и речные дельты представляются хитросплетениями паутины. Скоро не только озеро, но и весь Кашмир скроется из глаз участников экспедиции на три месяца, до самого возвращения.

Первая ночевка каравана была под Трагбальским перевалом, ниже снеговой линии.

Ночь выдалась холодная. Альпинистам, ночевавшим в палатках и спальных мешках, она не представляла неудобств. Носильщики же перенесли ее с большим напряжением. Они настолько промерзли в своей ветхой одежде в течение всей ночи, что утром, выйдя с грузом по маршруту, долго не могли согреться. Некоторые из них сильно ослабли и с трудом успевали за колонной экспедиции. Немецкие альпинисты, отдохнувшие, выспавшиеся и сытые, вели колонну бодрым шагом, не считаясь с состоянием носильщиков. Их беспокоило лишь одно — переправят ли носильщики грузы экспедиции через снежный Трагбальский перевал в такой одежде и обуви. Беспокойство альпинистов усиливалось и от того, что носильщики не были обеспечены предохранительными очками, а это может помешать прохождению перевала.

В такой обуви при движении по снегу люди будут касаться снега босыми ногами. Прекрасная погода еще более увеличивала тревогу альпинистов за успешный переход перевала. Даже при подходе к снеговым склонам солнце сильно слепит глаза. А как носильщики пойдут без очков? А если и пойдут, то не вернутся ли, пройдя первые сотни метров по снегу?

Участники экспедиции опасались, что местные носильщики не смогут перенести грузы экспедиции через этот перевал, и тогда экспедиция лишится дешевой рабочей силы и останется со всеми грузами под перевалом, не зная, как же доставлять дальше эти грузы. Вот в чем заключались причины волнений участников экспедиции.

Но, к общему удовлетворению альпинистов, все идет весьма благополучно. Носильщики идут уверенно и быстро по твердому, подмерзшему за ночь снегу. Они держатся храбро. Все обуты в те же сандалии, но уже не на босые ноги, а на шерстяные носки или какие-то обмотки. Многие из них в той же легкой одежде, а некоторые набросили на спины под тюки груза свои одеяла.

Караван экспедиции, состоящий почти из семисот человек, вытянулся в длинную колонну, четко выделяясь на снежном склоне, и со стороны он кажется военным подразделением.

От Трагбальского перевала (3800 м) путь идет в долину реки Кишенганга. С перевала открывается прекрасный вид на всю чудесную Кашмирскую долину. Она дымится в утренней полумгле; вокруг горных хребтов бродят туманы и обрывки облаков, похожие на куски ваты.

Перевал пройден, и длинная, змеевидная колонна носильщиков начала спускаться в долину.

Погода, бывшая такой ясной с утра, после полудня ухудшается, и, наконец, начинается дождь. Сначала он мелкий, а затем доходит до очень сильного и крупного. К месту ночевки все приходят промокшими. Носильщики сильно устали и намокли, а ночевать им приходится под открытым небом. Маленький населенный пункт не может предоставить возможности ночевать всем в помещении.

«Это плохо», — говорят альпинисты, но сами располагаются в помещениях, а оборванные и полуголодные носильщики должны оставаться под открытым небом. Мокрые, они постоянно мерзнут, стараясь ближе прижаться друг к другу, чтобы хоть немного согреться.

Дрожащие носильщики с небольшой охотой принимают на рассвете свои грузы и медленно вытягиваются в длинную змеевидную колонну вдоль берега реки Кишенганга. Они еще долго не могут согреться даже под своими тяжелыми грузами.

Погода улучшилась. Здесь на значительном расстоянии можно было бы облегчить носильщиков, так как путь вполне проходим для животных. Но это значительно дороже. Никто не думает о мучениях сгибающихся под тяжестью грузов людей. Им платят, и они должны выполнять свои обязанности. Это считается участниками экспедиции настолько обычным, что у них не появляется даже мысли о том, чтобы как-то облегчить труд носильщиков.

К вечеру караван экспедиции входит в селенье Гуранс, расположенное на пересечении старого пути Сринагар — Гильгит и реки Кишенганга. Здесь были отпущены носильщики, сопровождавшие экспедицию от озера Вулар, и подобрана им замена из жителей ближайших селений.

Дальнейший путь не представлял особого интереса. Серые склоны ущелий, редкая серо-зеленая растительность, пыльная дорога да изредка встречающиеся горные селения. Кстати о них, — селения прижимаются к самому склону и представляют собой два-три десятка однообразных по форме строений. Это бревенчатые лачуги с земляной или соломенной крышей, в беспорядке разбросанные на какой-либо небольшой террасе горного склона. Они обнесены плетнями, и на земле, между этими строениями, возятся оборванные, полуголодные дети да изредка пройдет женщина, одетая во все темное, как бы в трауре. Здесь на каждом шагу поражает ужасающая бедность. Трудно даже представить, чем питаются жители горных деревушек — ни скота, ни посевов. Лишь в отдалении на крутых скалах виднеются группы коз.

Такие деревушки принесли немало хлопот альпинистам. Новые носильщики, проходя мимо своих родных селений, не могли не зайти домой и не проститься еще раз со своими домашними. Участники экспедиции, боясь за сохранность вещей, носились на конях за каждым свернувшим с дороги носильщиком. В воздухе стояли крики альпинистов, плач женщин, а иногда и какие-то странные завывания. Это крики самих носильщиков на жену, детей, а иногда и на участников экспедиции.

Впереди снова возвышался подъем. Здесь путь разветвляется. В долину реки Астор можно попасть через один из двух имеющихся здесь перевалов. Это перевалы Камри (4050м) и Бурзил (4200м). На Камри при таком обилии снега велика опасность лавин. Бурзил, хотя и выше Камри, но он менее крут. Принимается решение идти через Бурзил. Но до этого перевала нужно пройти длинный путь по снегу и организовывать ночевку среди необозримых снежных пространств.

Перевал оказался для огромного каравана очень трудным. Снег лежал толстым и мягким слоем уже на подходах. Солнце светит слишком ярко и снова возникало опасение, что носильщики скоро выйдут из строя из-за ослепления. Но, несмотря на трудности, носильщики идут не останавливаясь. К началу второй половины дня стало очевидным, что они заметно устали. Все чаще и чаще приходилось останавливаться на отдых. К вечеру они были настолько утомлены, что шатались от усталости. Дойдя до места остановки, многие из них падали вместе со своим грузом.

Место ночевки находилось на широком и пологом скальном выступе, незначительно поднимающемся над снежными полями. Здесь был небольшой домик и дырявый сарай. Альпинисты расположились с достаточным комфортом в домике, а все носильщики должны были разместиться в сарае. Но размеры сарая не позволяли вместиться всем носильщикам — большая часть из них должна была размещаться под открытым небом. Отсутствие теплой одежды и спальных мешков у носильщиков превратило эту ночь для них в сплошные мученья. Усевшись тесными группами, они пытались согревать друг друга теплом тела, но это мало помогало. В сарае была каменная печь, которая топилась всю ночь, и носильщики к ней пробирались по строгой очереди. За всю ночь они могли побывать у этой печи один — два раза примерно по пять минут. К утру, когда мороз еще более усилился и холод подбирался к исхудавшим телам носильщиков, не только со стороны морозного воздуха, но и от давно остывших камней, на которых они сидели или полулежали, паломничество к печке усилилось. Вокруг нее сгруппировалась целая толпа носильщиков. Подходили все новые. Кончались дрова, и люди ближе подступали к источнику тепла. Напор задних рядов усиливался. И, наконец, передних толкнули на печку — началась сумятица. Печка обрушилась, и трое из носильщиков получили ранения от падающих камней разваливающейся печки…

Чтобы не сорвать перехода через перевал, альпинисты решили двигаться не ожидая рассвета. Носильщики посинели от холода. Многие из них дрожали, как в лихорадке. Отдельные даже стояли с закрытыми глазами — они воспалены от предыдущего перехода по ослепительным снежным полям.

Но, несмотря на все это, несмотря на то что носильщики голодны и вовсе не отдохнули, их вновь заставляют взять грузы и идти дальше. Обессиленные носильщики падают под тяжелым грузом, но дарджилингцы поднимают их криками, а иногда и ударами палок. Наконец, караван длинной змеей вытягивается на снежном склоне по направлению к перевалу.

Солнце стало освещать огромную колонну только тогда, когда она уже подходила к перевалу. Носильщики давно согрелись от тяжелой работы. Яркий свет солнца принес новые мучения для них. Резкая боль от воспаления глаз усилилась. Многие закрывали глаза руками и шли спотыкаясь, некоторые ложились на снег.

А альпинисты без всякого груза, с предохранительными очками на глазах, совершенно не замечая мучений носильщиков, двигались во главе колонны.

Наконец, голова каравана достигает высшей точки перевала. Это известие пролетело по длинной колонне до самого ее конца. Люди сразу оживились. При спуске нагрузка уменьшилась, и состояние носильщиков на короткое время несколько улучшилось.

Альпинисты спускались с перевала на лыжах, которые до этого места поднимали носильщики в упакованном виде (складные лыжи). Быстрый спуск по свистящему под лыжами фирну освежает альпинистов и превращает этот спуск в легкую лыжную прогулку. А носильщикам становится все труднее и труднее. Вышедшее из-за облаков солнце палит немилосердно. Носильщики еле передвигают ноги. Теперь уже многие из них падают прямо на снег вместе со своим грузом и лежат без движения, без всякого намерения подниматься. Их поднимают с руганью, но они вновь и вновь падают. Полуослепленные солнцем, выбившиеся из сил, носильщики не получают врачебной помощи или хотя бы временного освобождения от груза. Руганью и побоями их заставляют двигаться дальше. Но некоторые из них настолько обессилели, что даже такое воздействие не заставляет их подняться. Происходят временные задержки. Но затем снова вся колонна начинает двигаться вниз по снежному склону.

На намеченном для ночевки месте не оказалось дров, и изнуренные носильщики были вынуждены идти еще около 10 километров.

Горизонт сузился. В длинном ущелье солнце через легкую туманную вуаль облаков печет еще более сильно. Многие носильщики ложатся на снег, чтобы освежиться, но это мало и ненадолго помогает.

Последние километры были особенно тяжелы. Но вот, наконец, и место, намеченное для ночевки.

Здесь еще настоящая зима, и лагерь экспедиции лишен той своеобразной прелести, которая обычно бывает присуща лагерю путешественников.

Измученные носильщики не могут сразу приступить к установке лагеря. Многие из них лежат без движения или сидят привалившись к своей ноше. Лишь отдельные из них бродят между беспорядочно сваленных грузов и лежащих людей. И только уже в темноте заканчивается установка лагеря. Носильщики несколько отдохнули. Они собирались группами и громко разговаривали, сильно жестикулируя…

По мере спуска в долину реки Астор становилось все суше и жарче. Леса и горные луга остались далеко позади, и караван экспедиции попадает в такие места, которые во многом напоминают пустынные долины южно-американских Анд. В накаленном воздухе почти без движения стоит облако пыли. Дышать трудно.

Носильщики, несколько оправившиеся после оказавшегося для них исключительно трудным перевала Бурзил, медленно идут по дороге к Астору. Они сильно измождены. Не слышно бодрых голосов, и со стороны могло казаться, что это движется похоронная процессия — так мрачно и грустно выглядела вся эта нескончаемая колонна людей, низко согнувшихся под тяжелыми грузами.

Альпинисты, идущие без всякой нагрузки, также признают себя усталыми. Им душно, и они считают пройденные километры, чтобы скорее добраться до Астора и достать лошадей для дальнейшего следования. Но они сразу же забывают усталость и нестерпимый зной, как только перед ними открывается вид на грандиозный массив Нанга-Парбат. Цель их стремлений — могучая Нанга-Парбат гигантской белой стеной обрывалась в долину реки Рупал, притока реки Астор. Эта стена — величайшая из всех доселе известных. Она вздымается над долиной более чем на 5000 м и настолько крута, что ледники не держатся на ней. Лишь недавно выпавший снег лежит на этой стене тонкой пеленой, покрывающей мрачные скалы, и делает этот склон ослепительно сверкающим миллионами искр под ярким южным солнцем.

Открывшееся зрелище изумительно по грандиозности. С северо-востока на юго-запад тянется высокий снежный хребет. Мощные вершины Хонгра-пик (6820 м) и Ракиот-пик (7060 м) кажутся лишь небольшими поднятиями гребня. От Ракиот-пика взлет гребня подходит в тыл так называемой Серебряной седловины, а затем длинный, но совсем некрутой снежный гребень подходит к главной вершине Нанга-Парбат (8125 м). Пирамида этой вершины настолько массивна и мощна, что все остальные вершины кажутся лишь второстепенным придатком к этому гиганту. Вся открывающаяся картина вызывает у альпинистов восторг и восхищение и подавляет своей суровой грандиозностью.

Тяжелый изнуряющий путь каравана продолжается. Жара не уменьшается. Но вот вдали показывается зелень. Это Астор. Он расположен на широкой речной террасе, а над ним из глубины ущелья Рама красиво возвышается Хонгра-пик. Астор — наиболее значительное селение на дороге Сринагар — Гильгит. Это прекрасный зеленый островок среди голой скалистой пустыни, среди гигантских горных хребтов. Терраса, на которой он расположен, находится высоко над рекой Астор. Она прорезана арыками, и поэтому здесь много зелени. Как часовые, застывшие на своем посту, стоят высокие пирамидальные тополя, многие дома окружены кустарниками, среди них есть и фруктовые деревья. Вокруг Астора зеленеют поля, которые под заботливым уходом дают большие урожаи.

Участники экспедиции с наслаждением отдохнули после изнурительного перехода. Отдых показался очень кратким. Здесь предполагалось нанять лошадей для переправы к Инду всего багажа экспедиции. Но асторцы требуют высокой платы, и руководство экспедиции решает и дальше транспортировать грузы на носильщиках. Это обходится значительно дешевле.

После того как было нанято несколько лошадей только для альпинистов, было решено следовать дальше. Утром 13 мая караван экспедиции вышел в дальнейший путь к Инду, этой мощной водной артерии Индии. Кругом крутые голые скалы. К ним прилепился серпантин горной дороги. Глубоко внизу дико пенится горная река. Песок, поднимаемый ветром, лезет в глаза, нос, уши. Он проникает под одежду. Сначала люди воспринимают его как зло, как огромное неудобство. Но по мере того как глаза, рот и нос, одежда и кожа покрываются налетом песка, люди становятся к нему нечувствительными. Носильщики утомлены. По их загорелым лицам течет обильный пот, оставляя грязные полосы.

Ни кустарника, ни травинки вокруг. Унылая, неприглядная пустыня.

Часто оглядываются люди в сторону Астора, который еще долго виден силуэтами тополей и отдельных домов.

Дорога от Астора, идущая с отдельными снижениями и взлетами, вдруг резко идет вверх, и после одного из поворотов открывается вид на Дашкин. Это селение расположено на скалах высоко над рекой и очень похоже на замок средневековых рыцарей.

Подъем к Дашкину крут. Носильщики устало шагают, обливаясь потом. Лошади, на которых едут альпинисты, тяжело дышат. Их бока потемнели от пота.

Но вот перегиб дороги. Подъем становится незначительным и, наконец, переходит даже в плавный спуск. Усталость вдруг исчезает — прямо перед людьми, всего на расстоянии не более 1—1,5 км, густой зеленый дашкинский лес. Скоро караван вступает под сень мощных деревьев. Здесь так хорошо, что в первый момент все идут бодрее. Но усталость берет свое, носильщики довольно часто спотыкаются, и это показывает, что люди напряжены до крайности.

После небольшого отдыха в Дашкине караван вытягивался по дороге к Дойяну. Опять путь по крутым серпантинам дороги, вьющейся по очень крутым склонам. На этом пути к Инду участники экспедиции с большим трудом находят места для ночевок — узкий серпантин дороги чрезвычайно редко имеет некоторое подобие террас-площадок, на которых с большим трудом удается разместить многочисленный состав экспедиции.

Сразу же за Дойяном открывается прекрасный вид на высокую вершину Ракапуши, которая гордо возвышается с другой стороны долины Инда.

Резкими изгибами вьется дорога вверх и вниз по крутым стенам глубоко—прорезанного ущелья. Каждый поворот дороги открывает для наблюдателя своеобразно чудесную картину. Караван экспедиции растягивается по этим серпантинам на несколько километров. От хвоста колонны до ее головы нужно идти около часу. Медленно ползет эта гигантская змеевидная цепочка людей, сгибающихся под тяжестью грузов. Солнце палит немилосердно. Люди тяжело дышат. Наконец, подъем кончается и дорога переходит на спуск.

Если спускаться в долину Инда из любого горного ущелья, взору открывается чудесный вид. Как будто бы из сумрака ущелий южноамериканских каньонов выходишь пораженный в бесконечную полноту света бескрайней равнины. Взгляд, ни на чем не задерживаясь, пробегает по мягкому прибою волнистых дюн к самому горизонту.

Инд протекает по ту сторону гребня дюн. Здесь уровень воды зависит почти исключительно от таяния снегов в горах. Так далеко на север, откуда вытекает Инд, не проникают мощные муссоны, делающие Индию плодороднейшей страной. Сюда они доходят ослабленными и не вызывают таких резких и продолжительных изменений погоды, как в Центральных Гималаях. Более резко портится погода при длительных западных циклонах.

Руководителей экспедиции беспокоит мысль — удастся ли переправить такое количество людей и грузов через Инд. По имеющимся сведениям в мае еще можно переправиться паромом у Талихи. Но есть ли этот паром сейчас и можно ли при его помощи обеспечить переправу?

Вот и берег Инда. Паром стоит у противоположного берега. Значит, все хорошо — переправа есть.

Весь состав экспедиции расположился для отдыха на мягком песчаном берегу Инда в ожидании переправы. Здесь ожидал приятный сюрприз — для переправы оказывается возможным использовать два парома.

Один из них — неуклюжая плоскодонная деревянная лодка, единственное допотопное весло которой приводится в движение четырьмя гребцами. Сейчас у руля стоит перевозчик с загорелым до черноты лицом, заросшим могучей бородой. Он спокоен и, кажется, ни бурные воды Инда, ни многоголосый гомон носильщиков, ни своеобразные завывающие крики гребцов, ни произвольные движения этой далеко не совершенной посудины его не касаются.

Другой паром в высшей степени оригинален и, пожалуй, значительно старше. Он представляет собой такое сооружение — четыре надутые огромные воловьи шкуры, скрепленные деревянной решеткой, на которой располагаются люди и грузы. Такому сооружению вверяется жизнь людей.

Отойдя от берега, этот паром начинает крутиться по шоколадно-коричневым водам Инда, превращаясь в игрушку бурных волн могучей реки. Если при движении такое «судно» начинает наклоняться в одну сторону, то паромщики поспешно поддувают кожи этого борта, развязав затянутые веревкой те части кожи, где были ноги животного.

За время переправы, когда быстрое течение бросает это хрупкое сооружение, как щепку, его относит на большое расстояние вниз по течению реки.

Чтобы вернуться за новой партией груза, этот паром нужно перенести на вдвое большее расстояние вверх по течению реки. Только тогда можно пристать к тому месту, откуда он отплыл в предыдущий раз и где снова era ожидают.

Для этого плот, очень легкий по весу, вынимают из воды, нагружают на свои плечи гребцы-паромщики и несут его к месту спуска на воду. И тогда можно наблюдать интересную картину — четыре, как будто бы зажаренных на вертеле для какого-то празднества, быка без голов медленно движутся вдоль берега.

После переправы караван экспедиции вновь вытягивается вдоль Инда. Начинается дождь. Все кругом закрыто темными тучами.

Дождь кончился только перед приходом экспедиции в Талихи. Здесь погода проясняется, и перед глазами мокрых и усталых людей появляется это селение, как чудесный зеленый оазис среди песчаных холмов и ям бассейна Инда.

Изумительный вечер. Над синими тенями долины Инда гигантским полукругом располагаются ледяные замки величественного Каланского хребта. Над ними возвышаются еще более величественные и более грандиозные вершины Харамуша (7398 м) и Ракапуши (7789 м). Из-за тополей, окружающих Талихи, над щелью долины Ракиот виден мощный массив Нанга-Парбат. Медленно очищается этот могучий купол от облаков. Он светится, как серебро, в лучах заходящего солнца и, как магнит, притягивает не только взоры, но и все помыслы альпинистов…

Утром движение каравана продолжалось. Люди движутся берегом Инда по дороге, на которой очень редко появляются путешественники. Все уже и уже становится долина Инда, текущего здесь между крутыми скальными стенами.

Вот и знаменитый Ракиотский мост, прекрасный пример висячего моста. Инд здесь, сдавленный скалами, превращается в бешено бурлящий поток. Даже не видно его темной воды — поверхность реки покрыта сероватой пеной. Река оглушительно ревет, прорываясь ниже моста через сужение русла. Так приятно в эту нестерпимую жару, исходящую не только от палящего солнца, но и от накаленных скал, стоять на мосту, расположенном высоко над водой. Кажется, вместе с водой, провожая ее, несется прохлада огромных ледников и снежных полей Нанга-Парбат.

Здесь можно получить представление о полноводности Инда. Метка уровня воды в реке, установленная экспедицией 1932 г., находится выше сегодняшнего уровня на 30 м.

НА ПУТИ К ВЕРШИНЕ

Наконец-то, экспедиция достигла ущелья Ракиот, цели своих стремлений. Ровно четыре недели прошло со времени выезда экспедиции из Германии до ее прихода к Ракиотскому мосту.

От уровня воды Инда до вершины Нанга-Парбат расстояние по вертикали достигает 7000 м. Это, пожалуй, самая большая относительная высота вершины над ближайшей водной поверхностью. Здесь расстояние от Инда до Нанга-Парбат равняется всего 23 км.

От Ракиотского моста по хорошей, но очень извилистой дороге караван поднимается на крутой скалистый хребет, разделяющий ущелье Булдар от ущелья Ракиот. Участники экспедиции любуются суровым, но прекрасным видом на широкий бассейн Инда.

Единственное селение в ущелье Ракиот — это Тато. Название селения происходит от близлежащего сернистого источника. Оно называется «Тато пани», что значит теплая вода. Жилища здесь вкопаны в глинистые склоны. Их плоские земляные крыши поросли травой. Вверху на вытянувшемся плато между тщательно возделываемыми участками склонов разбросаны хижины. Жители отвоевывают у суровой природы все новые и новые участки диких склонов.

Час пути от селения по крутому гребню морены приводит караван экспедиции в густой лес, где внезапно открывается перед ними «Сказочная поляна». Веселые ягнята и козы играют среди еще только что зазеленевшей травы. В лесу видны пятна нерастаявшего снега. Как перед «Сказочной поляной», так и после нее густой лес из исполинских елей окружает караван со всех сторон. Людям приходится идти зигзагами, огибая мощные стволы деревьев.

На «Сказочной поляне» быстро вырос палаточный городок. Грузы складываются в огромные штабели. Шум такой, какого, вероятно, эти места еще не слышали. Носильщики кричат на все лады. Некоторые из них, уже освободившись от грузов, собрались в кучки и нестройно напевают свои тягучие и грустные песни. Другие помогают сортировать и укладывать грузы, третьи просто ходят по лагерю.

Здесь же выяснилось, что обстановка в этом году не особенно благоприятна для восхождения. Снег начал таять поздно, и поэтому дорога от «Сказочной поляны» к месту главного лагеря экспедиции 1932 г. труднопроходима.

Нестаявший снег толстым слоем лежит в лесу недалеко за поляной. Он сильно размяк под действием горячего весеннего солнца и не позволит перебросить силами носильщиков сразу все грузы к месту главного лагеря. А ждать, когда он стает, с таким количеством людей совершенно невозможно. Альпинисты стремились избежать лишних расходов и не платить носильщикам за дни, в которые они были бы недостаточно нагружены работой.

Было решено наутро переправить все грузы к кромке снега, а затем отпустить местных носильщиков. С остальными ждать того времени, когда путь к главному лагерю станет проходимым. Тогда все грузы в несколько приемов будут перенесены в главный лагерь оставшимся отрядом носильщиков из Дарджилинга и новым отрядом носильщиков, который вскоре должен прибыть из Балтистана.

На следующий день все грузы перебрасываются до высоты 3800 м, где и организуется промежуточный лагерь. Палатки для остающихся с альпинистами носильщиков располагаются в стороне под двумя большими суковатыми березами. Повара устраивают кухню под защитой большой скалы. Грузы укладываются между палатками и накрываются непромокающими палаточными полотнищами. К вечеру вполне удобно и даже красиво расположенный палаточный город был готов.

Пришло время расплатиться с носильщиками за тот огромный труд, который они затратили, перенося все грузы экспедиции» через высокий снежный перевал Бурзил и по знойным и пыльным дорогам долин Астора и Инда. Учитывая, что деньги, которые должны были прислать, еще не получены, руководство экспедиции с помощью представителей английских военных властей решают выдать носильщикам ордер на Астор, где почтмейстер уплатит им из сумм экспедиции. Носильщики запротестовали. Они опасались, что их пытаются обмануть. И действительно, в денежном ордере на имя почтмейстера в Асторе было указано, что нужно заплатить каждому носильщику не по три рупии, как это было установлено при найме, а только по две. Этим действием руководство экспедиции шло на явный обман честных носильщиков, которые, получив и по три рупии, далеко не честно были бы оплачены за свою напряженную и опасную работу. В ответ на такой явный обман носильщики подняли шум. Они окружили альпинистов плотным, все суживающимся кольцом. Их лица и жесты становились все более угрожающими. И только вооруженные англичане, да дарджилингские «тигры», пустившие в ход палки и даже головешки из костра, сумели отогнать обманутых носильщиков от лагеря.

Носильщики были вынуждены отступить. С глухим ропотом толпа их направилась в обратный путь.

Но, наконец, все успокоилось. Весь лагерь, за исключением охраны, забылся крепким сном.

В ночь пошел снег и к утру он покрыл весь лагерь толстым покровом и продолжал падать не переставая. Днем разыгралась снежная буря. Стало очень холодно. Все альпинисты остаются в палатках.

Когда буря стихла, сплошной слой туч начал разрываться и выглянуло солнце. Но это было кратковременным явлением. Слой облаков был настолько мощным, что они долго еще не могли разойтись настолько, чтобы дать возможность увидеть массив. Лишь иногда сквозь небольшие разрывы облаков выглядывала властительница дум спортсменов — Нанга-Парбат. Наконец, небо начало очищаться.

Великолепная панорама открывается перед участниками экспедиции после ряда непроглядных дней, возбуждая у них боевое настроение.

29 мая к месту главного лагеря через глубокий свежевыпавший снег пробивается первый значительный караван с грузами. К этой работе привлечены все, вплоть до поваров. Впереди колонны шли альпинисты, прокладывая путь, а за ними двигались тяжело нагруженные носильщики. Слышится отдаленный гул — это срываются лавины из свежевыпавшего снега по крутой стене Нанга-Парбат. Громадные тучи мелкой ледяной пыли поднимаются над ледником.

Двигаться вверх очень тяжело. Внимание уставших восходителей не привлекают даже чудесные виды — там, наверху, на остром гребне морены красиво вырисовываются последние узловатые и суковатые березы, а выше — серебристая вершина Хонгра-пик. На Ракиотском леднике стоят острые иглы ледяных башен.

Участникам экспедиции не хочется признаться самим себе, что прокладывание пути на высоте около 4000 м трудная и почти непосильная задача, особенно для них, еще не свыкшихся с местными условиями. Носильщики же с большим и тяжелым грузом внешне бодро идут по следам, протоптанным в глубоком снегу.

Вот и место главного лагеря 1932 г. Вместо зеленого луга, покрытого пестрым ковром ярких цветов, широкая площадка покрыта толстым слоем снега. И где точно был расположен лагерь — определить трудно. Снег везде одинаков. После долгих поисков случайно наткнулись на два кола, занесенных снегом. При раскапывании снега обнаруживается место, где в лагере 1932 г. располагалась кухня. Толщина снежного слоя здесь оказалась около двух м. Пришлось расчищать площадку в 10 х 10 м. На это ушло значительное время.

Раскидав последние комья снега и добравшись до прошлогодней травы, носильщики по-детски нежно ласкают ее длинные поблекшие стебли.

Только тогда, когда тени от хребтов все ближе и ближе подходят к вершине Нанга-Парбат, усталые люди возвращаются во временный лагерь под березами в полном сознании успешно завершенной большой работы.

Итак, штурм вершины Нанга-Парбат начался. Проложенный след скоро сделается дорогой. Тогда регулярными рейсами носильщики смогут переправить все грузы в главный лагерь. Эти мысли приводят альпинистов в благодушное настроение…

Немало времени прошло с тех пор. Прибыло еще подкрепление — носильщики из Балтистана. Дело пошло значительно быстрее, и скоро все грузы сосредоточиваются в главном лагере. За это время площадка лагеря значительно расширилась, и сам лагерь принял деловой, строгий вид. Уточненная высота лагеря равнялась 3850 м.

Наступает время выхода вверх для заброски промежуточных лагерей в целях обеспечения штурма вершины.

Утром термометр показывает +1°С. Такая высокая утренняя температура несколько смущает альпинистов. Она не сулит хорошей и устойчивой погоды. Но пока что — сияющее утро и снег крепкий, смерзшийся.

Наверху, над гребнем морены, внезапно открывается волшебное царство Нанга-Парбат. Высоко над лагерем, у самой вершины, в первых лучах восходящего солнца блестит свежий снег.

В этот день группа альпинистов с носильщиками вышла вверх по леднику Ракиот для организации лагеря 1.

На открытой части ледника их встречает лирическая картина — серебристые ручейки звеня бегут по извилистым руслам. Их размеры различны — от еле заметного ручейка до значительного по ширине и глубине потока. Вот один из них вдруг исчезает с поверхности. С интересом смотрят люди, куда же он мог деться. А несколько ниже по склону зияет узкая воронка, в которую и устремляется мощный поток.

Вода, закручиваясь по винтовой линии, скрывается в этой воронке с ревом и шумом. Попадающие сюда довольно большие глыбы льда исчезают моментально, и кажется,что даже человек, попав в такую воронку, будет проглочен ею, как песчинка.

Дальше по леднику путь усложняется, появляются огромные трещины, нагромождения ледовых и фирновых глыб. Приходится лавировать в этом хаосе и искать переходов. А это не очень просто. Трещины огромны, и человек кажется пигмеем перед ними.

А выше ледник закрыт слоем снега. Трещины скрыты им, и появляется опасность провалиться. Приходится двигаться в связках. Альпинисты, не уверенные в том, что носильщики смогут пройти такой сложный маршрут, скоро убеждаются, что дарджилингцы так искусно действуют веревкой, что все сомнения напрасны. Такие люди пройдут любой маршрут. Они имеют большой опыт путешествий в подобных условиях и преодолевают сложные препятствия так легко и непосредственно, как будто они всю жизнь свою только и занимались альпинизмом.

Далее обстановка еще более усложняется. Ледник расчленяется все больше и больше. На пути возникают ледовые ущелья сложной конфигурации. В таких ущельях то вдруг гордо возвышаются башеноподобные выступы то зияют гигантские трещины. Из-за этого приходится делать большие и сложные крюки по маршруту, то спускаясь вниз в трещины, то пробираясь среди огромных ледово-фирновых глыб, то переходя по опасным снежным мостикам через глубокие и широкие ледовые трещины.

Несколько выше группа участников экспедиции попала в туман и долго блуждала среди ледового безмолвия. Неожиданно они оказываются над обрывом у прибрежной части ледника. За этим обрывом хорошая площадка для очередного промежуточного лагеря. Она находится в безопасном месте с чудесным видом на Хонгра-пик и на крутую стену Нанги. Такие площадки здесь редки, и поэтому альпинисты очень рады тому, что обнаружили это роскошное место для лагеря 1.

К вечеру погода меняется. Снег падает все гуще, и ветер настолько силен, что он проникает даже в плотнозакрытые палатки. Нанга затягивается облаками. Беспрестанно гремят лавины.

К утру погода совершенно испортилась, что вынудило альпинистов спуститься вниз, для того чтобы избежать лишней траты горючего и продуктов, с таким трудом доставленных на место лагеря 1.

Глубокий снег, выпавший за ночь, сделал спуск достаточно трудным, а в ряде мест и опасным. Сильная вьюга еще более усложнила его, люди часто проваливались в трещины, прикрытые свежим снегом, и теряли дорогу. Только к полудню эта группа пришла в главный лагерь.

К сожалению участников, пришлось эвакуироваться и из главного лагеря во временный главный лагерь под гребнем морены, так как снег толстым слоем занес все кругом и выходить к вершине в течение нескольких дней стало невозможным.

Снег падает кусками с ветвей берез. Зеленая трава кое-где пробивается через слой свежевыпавшего снега. Ниже, в долине, снежный покров быстро тает. Альпинисты рады этому верному признаку улучшения погоды.

Наутро вновь одна из групп выходит вверх.

Погода резко улучшилась. Ее перелом явился переломом и в работе экспедиции. С этого дня продвижение вверх значительно ускоряется.

В один из выходов с целью заброски лагеря 2 очередная группа попадает в лабиринт трещин и серраков[75], долго блуждает среди них, пока не выбирается из этого лабиринта.

Обнаружив хорошую снежную площадку, выбирают ее для лагеря 2 (это приблизительно то же место, где разбивался лагерь 2 во время экспедиции 1932 г.). Высота 5300 м.

За время подъема к этому месту участники экспедиции любовались прекрасным утром. Вот раздается первый треск. Блестящая зеленовато-голубая глыба нависает над обрывом. Она медленно, словно нехотя, наклоняется, переворачивается и вдруг неожиданно быстро летит вниз по склону. Задевая другие, она увлекает их за собой, и все катится вниз по склону со страшной быстротой. Движущиеся массы вызывают невообразимый грохот. Здесь и звон, и глухие раскаты грома, и канонада артиллерийской стрельбы, и как бы тяжелые стоны.

На пути падения эта быстро движущаяся масса ударяется о скальные выступы с каким-то глухим шумом и летит далее вниз все быстрее и быстрее. Затем следует сильный удар и приглушенный шум, как бы вздох какого-то исполинского животного, и вся обрушившаяся масса в виде мелкой пыли разлетается по поверхности ледника. Волна снежной пыли достигает двухсотметровой высоты.

После некоторого периода жуткой тишины, когда человеку, находящемуся поблизости от падения такой лавины, боязно даже дышать, постепенно поднимается с каким-то глухим клокотаньем мощная белая туча снежно-ледовой пыли. Она идет все выше и выше и, наконец, начинает постепенно таять и пропадает бесследно.

Люди смотрят на это мощное проявление сил природы и поневоле содрогаются.

Участники группы застыли в своих позах. Наконец, они молча поднимаются и снова в путь. Опять люди движутся среди огромных глыб льда и паутины трещин, которые удлиняют путь в два-три раза. Носильщики идут быстро и уверенно. Оглянувшись назад и вниз, альпинисты видят часть своего пути. Следы прошедшей группы петляют среди трещин и серраков, и кажется невероятным, как могли люди пройти среди этого нагромождения льда, колоссальных ледниковых трещин, уходивших в жуткую глубину.

Вот на пути узкая щель между двумя гигантскими серраками. Сколько еще будет таких сюрпризов на их пути?

Но все же этот оказался последним. Пройдя щель, группа выходит к месту лагеря 2. Все ее участники чувствуют себя достаточно бодрыми.

6 июня начинается подъем к месту лагеря 3. Выполнить эту задачу оказалось нелегко, хотя маршрут шел по тому же пути, по которому проходили участники экспедиции 1932 г. В поднимающейся группе были участники прошлой экспедиции, и они вели всех остальных по уже известному им пути. Движение проходило медленно. На пути такие нагромождения льда и фирна, что даже опытные альпинисты иногда терялись и не сразу находили дальнейший путь. Гигантские трещины еще более затрудняли движение.

Часто люди попадали в почти безвыходное положение. Казалось, что дальнейшего пути нет, настолько сложны были препятствия. Но все же движение, хотя и медленно, продолжалось.

Наконец, на высоте 5600 м находится подходящее место для лагеря 3…

В эти дни на экспедицию обрушивается тяжелый удар. 7 июня в лагере 3 заболел воспалением легких Дрексель и 8 июня он умер.

Все альпинисты спускаются вниз, в главный лагерь на морене для участия в похоронах умершего. Отдав последний долг своему коллеге, альпинисты с тяжелым чувством утраты снова готовятся к движению на вершину.

Времени терять нельзя.

12 июля из главного лагеря выходит очередной отряд носильщиков из двадцати балтистанцев во главе с Лева. Этот «носильщик»[76] обладает огромным опытом горовосхождений, пожалуй, не меньшим, чем многие альпинисты, участвующие в этой экспедиции.

Его отряд быстро продвигался по следам ранее прошедших групп. Вокруг главного лагеря снег уже сходит. Весело журча, бегут по склону ручьи. Земля кругом заметно позеленела.

Эта группа должна доставить грузы на место разбивки лагеря 4, т. е. того лагеря, который должен являться опорным пунктом для штурма вершины Нанга-Парбат.

Но группе не удалось выполнить задание. Она дошла до лагеря 3 и не смогла выйти выше. Из десяти балтистанцев, которые должны были выйти из лагеря 3 в лагерь 4, семеро заболели. Таким образом, выше лагеря 3 никто еще не поднимался. Кроме того, Лева принес сверху малоприятные известия. Громадным воздушным давлением от скатившихся за это время лавин свалило палатки в считавшемся «безопасным» лагере 1.

Все это не вселяло бодрости. Но работы продолжались теми же темпами, как и до этого известия. Носильщики продолжали заброску высотных лагерей. Альпинисты отдыхали в главном лагере. Они сделали ряд выходов на окрестные хребты и на пик Булдар, ожидая скорого выхода на вершину.

К этому времени было организовано уже три высотных лагеря, и продвижение в лагерь 4 было только вопросом времени. Поэтому участники восхождения занялись уточнением плана штурма вершины.

Этот план теперь выглядел так. На штурм выходят две группы с разрывом в два дня. Группы независимо одна от другой выходят из лагеря 4 и движутся к цели восхождения по маршруту в направлении на Ракиот-пик, а после перехода через ребро этого пика — по гребню, ведущему к Серебряной седловине и оттуда — на главную вершину Нанга-Парбат. В этом плане все было расписано пунктуально — кто что несет, сколько и какие грузы группа захватывает (палатки и продукты), где организуются промежуточные штурмовые лагери, и так далее, вплоть до мелких обязанностей людей, входящих в эту группу. Каждому альпинисту и каждому носильщику согласно плану точно указывается, в какой день что он делает. Первая группа в составе 6 альпинистов и четырнадцати носильщиков выходит из главного лагеря 22 июня.

Выход первой группы из лагеря 1, намеченный на 8 часов утра, несколько задержался, и поэтому жаркий полдень застает растянувшуюся цепочку отряда лавирующей среди хаотического нагромождения ледяных глыб ледника.

Могучий Ракиотский ледник, ограниченный крутыми склонами Нанга-Парбат, Ракиот-пика и Хонгра-пика, действует, как громадный рефлектор. Несмотря на окружающий лед и снег, было очень жарко. Все снежные мосты через широкие ледниковые трещины размякли. Тяжело нагруженные носильщики часто проваливаются в размякший снег до пояса.

На особенно опасных местах приходится принимать усиленные меры их страховки. Это замедляет движение и значительно увеличивает нагрузку. Люди дышат тяжело. Воздух выходит со свистом из их пересохших глоток. Всем так хочется схватить хотя бы кусок снега и засунуть в рот, для того чтобы освежиться. Но этого сделать нельзя. И люди, изнуренные чересчур большой нагрузкой и мучимые жаждой, идут тяжело.

Движение, хотя и замедляется, но не прекращается. Метр за метром набирается высота. Вот и лагерь 2. Жутко и дико поднимается сзади лагеря хаос из ледяных глыб. Силы, представить которые просто невозможно, вдавливают громадный ледяной поток между крутыми скалами отрогов Нанга-Парбат и соседней скальной вершиной, высящимися подобно двум темным рифам. Зеленовато-голубые ледовые глыбы как бы застыли в хаотическом нагромождении.

После ночевки альпинисты снова в пути. Маршрут особенно интересен ледовым рельефом.

Над провалами глубиной 50—60 м перекинуты ажурные арки снежных мостов. Теперь, утром, застывшие от ночного мороза, они крепки. Но позднее, в жаркие полуденные часы, вряд ли благоразумный человек рискнет попытаться пройти по такому ненадежному сооружению.

Следы прошедших людей ведут среди могучего ледопада на достаточно ровную поверхность верхней части Ракиотского ледника.

Как только сильно уставшие люди выходят из пределов ледопада, они оказываются в сплошном облаке тумана, спустившемся откуда-то сверху. Но вот и лагерь. Тяжелый маршрут кончен.

Лагерь 3 расположен по сравнению с предыдущими в совершенно иных условиях. Безграничные снежные пространства, окружающие его, действуют угнетающе. Вокруг снега и льды, лишь дальше были видны крутые склоны главного хребта Гималаев и его отрогов.

Отсюда путь к лагерю 4 идет по довольно отлогому снежному склону. Этот путь не сложен, но утомителен. Только человек часто даже самому себе не хочет признаться в том, что под палящими лучами южного горячего солнца работоспособность при движении в снежных и ледовых лощинах, да еще в условиях больших высот, сильно падает. В связи с тем что участники экспедиции еще недостаточно акклиматизировались и втянулись в работу, здесь, на высоте около 6000 м, каждое движение требовало от них большой затраты энергии. Разреженность воздуха уже оказывала влияние. Если человек делает несколько шагов вверх или вообще совершит несколько быстрых движений, то требуется 30—40 секунд для незначительного успокоения пульса. Всем нестерпимо хочется отдохнуть. Тело у людей становится каким-то тяжелым (это так называемая ледниковая усталость). Вся сила должна быть сосредоточена не столько на движении тела, сколько на работе легких, которые при этом нагружаются чрезмерно.

Если удается достигнуть ритмичной и вместе с тем глубокой работы легких, то ноги подчиняются совершенно автоматически.

25 июня первая группа экспедиции достигает лагеря 4. Это место находится под крутыми северными склонами пика Ракиот на высоте 5900 м. Отсюда через понижение гребня открывается прекрасный вид на горные гиганты Каракорума. Несмотря на большое расстояние до этого могучего горного хребта, его огромные вершины видны достаточно отчетливо. Плотная дымка не отделяет их, а приближает и делает вершины более таинственными и недоступными. Они выстроились в ряд, как солдаты в строю, имея на фланге вторую по высоте вершину мира — Чогори (К2), а далее Брод-пик, Гашербрум и другие гиганты Каракорумов.

Долина Инда закрыта облаками, и все вершины встают в голубовато-туманной дымке прямо из моря облаков. Это их делает более величественными. А оно, это волнистое море облаков, лежит спокойно, лишь иногда над его поверхностью появляются белые обрывки тумана. Они медленно поднимаются вверх, но затем, словно под какой-то большой силой притяжения, вновь опускаются вниз. И снова перед глазами недвижимая волнистая поверхность верхнего слоя облаков.

Ближайший хребет Дофана выглядит отсюда незначительным поднятием, хотя ряд его вершин достигает высоты 6000 м. Выступы его отрогов, спускающихся в долину Инда, кажутся сквозь туман подобием подводных рифовых гряд.

На север спускается Ракиотский ледник. Он извилистой лентой уходит далеко вниз и скрывается в зелени лесов.

Из этого лагеря совершается восхождение группой альпинистов на Хонгра-пик.

Путь к этой вершине от лагеря 4 не представляет трудностей. Это очень некрутой снежный склон. Следовательно, и восхождение на Хонгра-пик не представляет большого спортивного интереса. Альпинисты были вознаграждены лишь чудесным видом, открывающимся отсюда на окружающие вершины, хребты и ущелья.

Далеко внизу непосредственно перед глазами людей зеленеют нежные луга долины Рама. Такое зрелище восхищает, но одновременно и навевает тоску по тенистым деревьям, пылающим лагерным кострам и прелестям роскошных лесов Ракиотского ущелья. Это особенно отзывается в душе альпинистов, потому что вокруг только снег, и подобная обстановка будет окружать восходителей еще на протяжении долгих дней.

Отсюда хорошо видна заветная вершина Нанга-Парбат за сверкающим изгибом Серебряного седла. Снежный склон круто спускается к юго-востоку и скоро переходит в почти отвесное падение с юго-восточного ребра. С того момента, когда взгляд альпинистов остановился на цели экспедиции, все остальное отходит на задний план.

Несколько дней прошло в подготовке к дальнейшему штурму. Носильщики, повторяя тяжелый путь от главного лагеря, подносят грузы в лагерь 4. Дорога до этого лагеря становится уже хорошо известной. Все промежуточные лагери достаточно обжиты и обеспечены всеми необходимыми запасами.

Из главного лагеря первой группы, расположенной в лагере 4, сообщают, что все идет хорошо. Носильщики работают безотказно. Радист главного лагеря передает, что уже переданы сообщения для печати.

28 июня к первой группе присоединяется и вторая. Теперь все альпинисты собрались вместе.

Утром 1 июля объединенная штурмовая группа выходит по дальнейшему маршруту к вершине. Это явилось отступлением от ранее принятого плана и отступлением в худшую сторону. Но руководство экспедиции, очевидно, этим не смущалось, так как подобный вопрос не нашел отражения ни в разговорах, ни в дневниках основных участников штурма.

Все участники горят желанием наступать, несмотря на мороз (в палатках утром температура —10°С). Носильщики идут достаточно быстро и бодро, хотя у каждого из них за плечами тяжелый груз в 23 кг. Медленно, но уверенно извивающейся гусеницей ползет вверх по крутому склону Ракиот-пика штурмовая группа экспедиции.

В этом году, в отличие от маршрута 1932 г., путь экспедиции лежит по северному ребру Ракиот-пика, придерживаясь западных его склонов, а не по крутому снежному склону с восточной его стороны. Это вызвано тем, что обилие снега в 1934 г. делает старый путь слишком лавиноопасным. Пересекая северное ребро Ракиот-пика, путь штурмовой группы выводит альпинистов на гребень, идущий к Серебряной седловине.

Путь этот нелегкий, но значительно менее опасный. Кроме опасности от лавин, участники группы хотели уйти и из таких мест, где страшно печет солнце, и выйти на гребень, где движение может совершаться и быстрее и приятнее; так как постоянно дующие здесь ветры действуют на людей освежающе и подбадривающе.

У отдельных участников были мысли о том, чтобы из лагеря 4 сразу без разбивки другого промежуточного лагеря дойти в один день до гребня. Но уверенности в этом не было, так как путь был неизвестен и беспокоил вопрос о том — удастся ли быстро провести носильщиков к гребню.

Но все же лагерь на склонах Ракиот-пика пришлось организовывать. Он был разбит на высоте 6600 м. Это был лагерь 5.

Неправильное решение руководства экспедиции двигаться единой группой через гребень Ракиот-пика без подготовки пути привело к тому, что все же пришлось организовать промежуточный лагерь до ребра Нанга-Парбат и держать всех альпинистов и носильщиков здесь два дня, пока небольшая группа альпинистов готовила путь через ребро Ракиот-пика для всех остальных участников штурмовой группы. За эти два дня было израсходовано значительное количество продуктов, и люди не смогли хорошо отдохнуть. Все это не могло не повлиять на дальнейший ход штурма вершины.

На следующий день часть альпинистов вышла в направлении к той точке ребра Ракиот-пика, через которую должен быть проложен путь к гребню, ведущему на Серебряное седло.

За два дня был подготовлен путь для носильщиков через ребро Ракиот-пика. На наиболее сложном участке пути длиной в 120 м были вырублены широкие ступени на крутых участках склона и навешаны веревки для использования их носильщиками в качестве перил. Также был пройден и подготовлен путь перехода с ребра Ракиот-пика до гребня Нанга-Парбат. На отдельных участках этого отрезка пути были также навешаны веревочные перила, укрепленные на крючьях.

Теперь путь по наиболее сложному участку маршрута восхождения на Нанга-Парбат подготовлен. Ничто уже не мешает альпинистам приступить к выполнению наиболее ответственной части своей основной задачи.

ПОЧТИ ПОБЕДА

4 июля стояло прекрасное утро. С большим воодушевлением группа выходит вверх. Все идет хорошо. Но подъем по крутому снежному склону труден. Каждый шаг отдается не только в голове, но и в сердце. Оно стучит усиленно и, как говорят, готово выпрыгнуть из груди. Несмотря на свежий ветер, людям жарко. По лицам альпинистов стекают крупные капли пота. Им приходится часто останавливаться и делать более или менее длительный отдых. Это влияние высоты (пониженное давление) сильно сказывается на работоспособности человеческого организма. Нагнув голову до самой головки ледоруба, воткнутого в снежный склон, альпинисты восстанавливают дыхание. И хотя рюкзаки у них очень легкие, но нагрузка все чаще и чаще заставляет их останавливаться. И так два-три десятка шагов, и снова отдых.

Очевидно, альпинисты не имели достаточной акклиматизации и были еще далеко не в той спортивной форме, которая требовалась для выполнения восхождения на Нанга-Парбат.

По сравнению с этим носильщики, произведшие много выходов для доставки грузов в промежуточные лагери, были хорошо подготовлены к работе на больших высотах. Это и подтвердилось в дальнейшем успешным подъемом носильщиков с грузами на Серебряную седловину. Недостаточная же подготовка альпинистов при подъеме на Северное седло выявилась в слишком медленном темпе движения, в результате чего и не было выполнено восхождение на вершину в тот же день, как на этом настаивали Шнейдер и Ашенбреннер.

Носильщики, дарджилингцы и балтистанцы, идут сзади. Идут они бодро, несмотря на большой груз, сильно тянущий назад не только плечи за одетые на них плечевые ремни, но и голову, на которой также надета дополнительная лямка от груза. Носильщики выполняют свои обязанности четко и добросовестно, без жалоб на трудности. Особенно хорошо зарекомендовали себя дарджилингцы.

Привыкшие к тяжелой работе, они безропотно взбираются но крутому склону с грузом в 23 кг и удивляются тому, что альпинисты, имея рюкзаки за спиной весом всего в 4—5 кг, так часто останавливаются и так тяжело дышат.

И, несмотря на большую нагрузку и трудность разговора на таких больших высотах при движении с тяжестью, среди носильщиков иногда слышались короткие возгласы или легкие вспышки смеха.

И снова шаг за шагом поднимается колонна людей все выше и выше по крутому склону Ракиот-пика.

Подъем к ребру Ракиот-пика и переход с него к гребню Нанга-Парбат, несмотря на опасения, прошел довольно быстро и без осложнений. Лишь на последнем участке пути, находясь уже в тени гребня Ракиот-пика, альпинистам и носильщикам стало холодно.

На гребень восходители вышли довольно рано. Пока готовили горячую пищу и обедали, погода стала меняться. Из ущелий вдруг начал подниматься туман. Он заполнял глубокие ущелья и, подобравшись к гребню, стал прикрывать его сначала своими малыми, а затем и большими клочьями, как хлопьями белой ваты.

Но уже во время установки лагеря туман стал расходиться. Из под его пелены встал взлет главной вершины Нанга-Парбат. Массив медленно раскрывался, показываясь во всей своей красе.

Носильщики, бросив полурасставленные палатки, вместе со спортсменами смотрят на это чудное видение с восторгом. Кажется, что все напряжение последних недель сразу куда-то улетучилось, и все участники, как завороженные, смотрят на величественную картину, не чувствуя усталости.

Последние лучи вечернего солнца падают на Серебряное седло, где покрытые вечным снегом выступы блестят ярко, как слитки серебра. Северная стена Нанги сейчас в тени, и поэтому она кажется еще более мрачной и даже какой-то зловещей. Перед глазами альпинистов весь путь по гребню вплоть до Серебряного седла. Этот гребень представляет собой ряд мощных снежных взлетов, сглаженных часто дующими с юга ветрами.

При вечернем освещении весь путь до Серебряного седла выглядел нетрудным. Само седло казалось очень близким.

Находящиеся в этом лагере испытывали сильное ощущение холода. Каждый из них старался не стоять на месте и непрерывно двигаться. Но это оказалось не так-то просто — быстро наступающая усталость не давала согреться и этим способом.

Все спешили с установкой лагеря, чтобы скорее залезть в палатку и согреться в теплом спальном мешке.

Но даже и тогда, когда все разместились по палаткам и легли спать, долго еще слышались тихие разговоры. И все они велись вокруг Нанга-Парбат. Грандиозный массив притягивал все стремления участников экспедиции. Носильщики оживленно переговаривались, но вскоре и они затихли. Весь маленький лагерек погрузился в сон.

Несмотря на тесноту в палатках, все спали хорошо. Но утро принесло альпинистам большое огорчение. Трое носильщиков заболели горной болезнью и не могли следовать вместе с штурмовой группой. Положение усложнялось. Ждать в лагере прихода других носильщиков не приходилось. Да и к тому же участники штурмовой группы знали, что в резерве экспедиции не было сильных носильщиков. Заболевшим «великодушно разрешили» возвращаться обратно, не заботясь о том, как они пройдут в таком состоянии этот сложный путь. Остальные начали готовиться к выходу по маршруту к вершине.

С некоторым опозданием против намеченного времени группа вышла в дальнейший путь с оставшимися носильщиками. Гребень, ведущий к Серебряному седлу, не представлял особых трудностей для движения. Он то плавно поднимался вверх, то вновь некруто понижался. Иногда он переходил в сравнительно узкий гребешок, ажурной аркой нависающий над мощными и крутыми северными склонами. В отдельных местах этого гребня фирн был очень твердый — приходилось вырубать ступеньки.

Величествен вид на массив Нанга-Парбат. Все более чувствуется его исключительная мощь. Со стороны Рупала и Ракиота поднимается прибой ползущих снизу туманов. Под отвесным полуденным солнцем все выше поднимается море облаков. Они обволокли гребень, и с нижних лагерей не могут следить за передвижением штурмовой группы. Вот первые обрывки тумана долетают до идущих, и через некоторое время вся группа оказывается окутанной серо-молочной пеленой.

К вечеру погода вновь проясняется. Совсем близко возникает между двух мрачных скальных выступов блестящий снежный мостик Серебряного седла. Кажется, что вот еще усилие и участники штурмовой группы достигнут его. Но это только кажется.

Крутая, почти отвесная скальная стена пятикилометровым обрывом спускается в ущелье Рупал. Снег на ней держится только в отдельных выемках да на выступах. Блестящий белый снег находится в резком контрасте с цветом темных, почти черных скал. А над этим грозным и величественным массивом высилась ослепительно сверкающая вершина, как бы состоящая из чистейшего серебра.

Носильщики по-другому воспринимали частые остановки альпинистов. Они говорили между собой, что альпинисты устали и останавливаются для того, чтобы отдохнуть. Такое медленное движение было для носильщиков неприятным. Они мерзли на свежем ветре, который был здесь, на гребне, легкая одежда мало их защищала.

Все участники штурмовой группы еще до захода солнца влезают в спальные мешки. Вопрос о погоде не беспокоит их, так как все признаки за то, что на следующий день погода будет хорошей. Гораздо больше беспокоит ночь. Все желают, чтобы она была тихой. Насколько хорошо удастся выспаться в эту ночь перед штурмом, настолько успешен будет сам штурм. Выход с задержкой в этот день и беспокойная предыдущая ночь сильно повлияли на продвижение группы. Уже сейчас к концу дня отдельные альпинисты жалуются, что им трудно дышать, других очень беспокоит холод, третьи почему-то не могут заснуть.

Носильщики скоро умолкают. Но сон их некрепок — холод дает себя знать.

Ночью температура доходит до —15°С, но некоторые из участников при свете свечи стараются внести запись в свои дневники…

Утро взволновало штурмовую группу. Двое носильщиков заявляют о том, что они больны. Вид у них действительно измученный. Конечно, идти вверх они не могут. Но хуже то, что приходится выделить одного альпиниста для их сопровождения вниз. Распоряжением начальника экспедиции для этого был выделен Бехтольд, который также чувствовал себя неважно. Горная болезнь не миновала и его.

Таким образом, штурмовая группа уменьшилась на шесть носильщиков и одного альпиниста. Носильщиков осталось вместо 17 только 11, а альпинистов 5.

Итак, трое возвращались вниз по пройденному пути.

Все остальные готовились к выходу на Серебряное седло, к этой перемычке между двух черных скальных выступов. Средний по крутизне снежный взлет к седлу неровен, снег бугрист, и только к самой седловине он становится более ровным и даже более отлогим. Если снизу этот склон казался очень крутым и неизвестно было, как придется выйти на седло, то практика показала, что склон этот гораздо проще. Преодоление его большого труда не составило.

В этот момент при взгляде из лагеря 4 было видно, как маленькие черные точки медленно движутся по снежным склонам. Одни из них поднимаются все выше и выше к Серебряной седловине, другие, ежеминутно оглядываясь, идут по гребню в направлении лагеря 6.

Спускающиеся видят, как к седловине подходит первая тройка из штурмовой группы. Значит, успех обеспечен.

С этими мыслями группа продолжала спуск. Бехтольд с трудом передвигался. Этот спуск ему казался сложнее, чем подъем. Заболевшие носильщики тоже шли напряженно. На подъемах то один, то другой из них пытался садиться на снег. Они говорили, что им очень хочется спать. Особенно тяжело было переходить ребро Ракиот-пика. Альпинист и один из носильщиков совершенно выбились из сил. На крутом участке этот носильщик сорвался, и только быстрая реакция второго, успевшего удержать веревкой сорвавшегося, спасает его от гибели.

С большим трудом добирается спускающаяся тройка до лагеря 5. Но здесь никого нет. Палатки полузасыпаны снегом — очевидно здесь был снегопад. После продолжительного отдыха тройка продолжает путь. Тропинка, связывающая эти лагери, занесена, и люди долго блуждают по занесенным снегом склонам. Теряет силы и второй носильщик. Теперь они оба совершенно обессилены. Бехтольд же в то время чувствовал себя значительно лучше. Он видит, что утомленных носильщиков трудно довести до лагеря 4. Тогда, оставив выбившихся из сил больных людей, он уходит вперед и находит лагерь. Оттуда поднимаются двое людей и находят носильщиков. Они уже в очень тяжелом положении. Только через два дня эти носильщики более или менее приходят в нормальное состояние.

Направить из лагеря 4 носильщиков с запасами питания навстречу штурмовой группе не удается. Имеющиеся носильщики больны. Выйти соглашаются только Ангтейнинг и Лева. В ночь на 7 июля в районе лагеря 4 снова был снегопад. Но это мало тревожило находившихся здесь. Они теперь знают, что в предыдущие дни, когда здесь также был снегопад, на гребне стояла хорошая погода. Утром вышли из лагеря 4 в лагерь 5 Бернард, Мюльриттер, а также Ангтейнинг и Лева. Но уже через два часа они возвращаются. Глубокий снег делает путь к этому лагерю чрезвычайно трудным, и альпинисты, не считая необходимым спешить, прекращают эту попытку. Планируют на завтра выйти снова.

В ночь на 8 июля вокруг палатки лагеря 4 бушевала пурга. С утра никто не решался выйти в лагерь 5.

С лагеря 4 пытаются всматриваться в направлении вершины и седловины. Но плотная завеса облаков не дает возможности видеть что-либо. Лишь один раз в середине дня разрываются на короткое время темные снеговые тучи. Все впиваются взглядами в Серебряную седловину. Вдруг кто-то из наблюдающих громко кричит: «Смотрите, смотрите! Они спускаются!». И действительно, на крутом склоне видна спускающаяся группа в пять человек. Большая группа видна наверху, на самом седле. Сразу же появляется много вопросов. Почему спускаются? Сделали ли они восхождение? Что случилось, если они спускаются, не совершив восхождения?

«Окошко» в облаках снова затянулось. Все закрыли густые тучи. Зрительная связь прекратилась. Связавшись по радио с главным лагерем, лагерь 4 сообщил, что вершина, очевидно, взята, так как наблюдали главную группу спускающейся.

Сильный ветер продолжается. Он гонит темные тучи над склонами. Собравшись в лагере 4, трое альпинистов и врач заявляют друг другу, что они тяжело переживают свое бессилие. Они чувствуют, что спускающиеся находятся в сложных условиях. Но как помочь? Тяжелые мысли томят обитателей лагеря 4. И, чтобы отвлечься, они начинают петь.

Несмотря на явно тревожное положение, никто из находившихся в лагере 4 даже не пытался выйти навстречу спускающимся. Так писал в своем дневнике Бехтольд.

Но могло ли это соответствовать действительности? В предыдущем изложении, даваемом нами на основании дневника Бехтольда, говорилось, что в ночь с 6 на 7 июля в районе лагеря 4 была буря и выпало много снега. Бернард и Мюльриттер говорили ему, что и предыдущие четыре дня тоже шел снег. Но 4 июля, когда штурмовая группа выходила из лагеря 5, погода была великолепная, и лагерь 4, расположенный на 700 м ниже, был залит солнечным светом, лишь к вечеру начал спускаться туман. 5-го на гребне Нанга-Парбат к середине дня был туман, а затем хорошая погода. 6-го погода была хорошей вплоть до лагеря 5, но у лагеря 4 Бехтольд с двумя носильщиками попадает в снегопад. 7 июля в лагере 4 погода достаточно хорошая, а в ночь на 8-е бушевала буря. Но перед обедом тучи разорвались, и находящиеся в лагере 4 увидели, что с Серебряного седла спускается группа.

Совершенно неожиданно около 19 часов раскрывается вход в палатку лагеря 4 и в нее входят двое из альпинистов штурмовой группы — Ашенбреннер и Шнейдер. Они в один день преодолели путь от Серебряной седловины до лагеря 4. Их раздевают и срочно приносят горячий чай и еду. «Вершина не взята», — сообщают они.

Относительно судьбы остальных они рассказывают оптимистически и предупреждают о скором их приходе. Дается команда о подготовке чая и еды для всех ожидаемых.

Отдохнув, возвратившиеся рассказали о том, что же произошло наверху…

На Серебряное седло передовая группа в составе Ашенбреннера и Шнейдера вышла довольно быстро, несмотря на то что альпинистам пришлось выбивать ступени для носильщиков в твердом фирне. Весь подъем у первой двойки от лагеря 7 до седла занял всего 3 ч. 15 м. Выйдя на седловину, они увидели следующее. По направлению к предвершине Нанга-Парбат простирается снежный склон незначительной крутизны. Увидя это, они укрепились в уверенности, что победа над вершиной близка. Дул сильный ветер. Здесь Ашенбреннер предложил взойти на северную вершину, пока остальные поднимутся сюда, на седловину, но Шнейдер не согласился на это. Продолжая двигаться в направлении главной вершины, эта двойка стремилась найти удобное и защищенное от ветра место для лагеря 8.

Они поднимались все выше и выше, не чувствуя усталости. Близость цели так захватила альпинистов, что они не замечали холода и ветра и остановились лишь тогда, когда увидели, что основная группа выходит на Серебряную седловину. Передовая двойка, как впоследствии утверждали Ашенбреннер и Шнейдер, была в это время на высоте 7900 м[77].

Когда они увидели, что носильщики разбивают лагерь вблизи седловины, Шнейдер пошел вниз с целью убедить всех идти дальше. Но он не смог доказать Мерклю, что необходимо продолжать двигаться к вершине. Оставшийся на высоте 7900 м Ашенбреннер также был вынужден спуститься к ним.

Ветер к вечеру усилился, но над альпинистами было голубое небо. Ничто не могло поколебать уверенности начальника штурмовой группы в победе. В этом были уверены также участники группы и даже носильщики.

Был разбит лагерь, приготовлена пища, и, наконец, все улеглись в своих палатках.

Ветер с каждым часом крепчал. От сильных порывов его одна из палаток наклонилась. Мелкая снежная пыль проникла в палатки, лезла в рот и нос. Все лежали в спальных мешках. Настроение у альпинистов заметно ухудшилось. Утром 7 июля Шнейдер и Ашенбреннер попытались выйти на штурм вершины, но из-за большого ветра они были вскоре вынуждены вернуться.

Весь день 7 июля и ночь на 8-е не принесли улучшения погоды. Все также дул сильный ветер, поднимая тучи снега, облака закрывали все вокруг. Все были того мнения, что необходимо спускаться в лагерь 4, откуда через несколько дней произвести вновь выход на штурм вершины. Меркль принял решение спускаться вниз и, переждав там непогоду, предпринять следующую попытку восхождения.

НЕ ОТСТУПЛЕНИЕ, А ПАНИЧЕСКОЕ БЕГСТВО

Итак, штурм Нанга-Парбат не увенчался успехом. Штурмовая группа экспедиции вынуждена была повернуть назад, не дойдя около 500 м по высоте и притом довольно простого пути. Началось отступление.

Казалось, что только случайность помешала всей группе победить вершину. Но это объяснялось тем, что альпинисты не знали ни характера пути, ни его протяженности. Пройденные Булем в 1953 г. эти участки маршрута оказались не такими простыми и потребовали значительного времени. Поэтому утверждение Ашенбреннера и Шнейдера о том, что только случайность помешала им совершить восхождение на вершину, не соответствовало действительности. На самом деле, от Серебряной седловины до вершины группе в составе четырех-шести человек потребуется целый день напряженных усилий, как впоследствии было и подтверждено восхождением Буля в 1953 г.

Исходя из известного теперь характера пути до вершины, можно уверенно сказать, что решение Меркля об организации основного штурмового лагеря на Серебряной седловине было правильным и оправданным. В свете этого авантюрной выглядела попытка Шнейдера и Ашенбреннера подняться на вершину в условиях ухудшавшейся погоды на следующий день по достижении Серебряной седловины.

И здесь, в условиях усложнившейся обстановки, решение руководителя экспедиции о временном отступлении до лагеря 4 с задачей возобновления штурма при наступлении хорошей погоды нельзя не признать целесообразным.

В качестве передовой группы при спуске были посланы Ашенбреннер и Шнейдер с тремя носильщиками. Они должны были прокладывать путь для остальных. При спуске с Серебряной седловины в передовой группе случилось несчастье — сорвался носильщик, но общими усилиями он был задержан. Сорвался лишь его тюк, где был один спальный мешок. Таким образом, у передовой группы остался лишь один двойной мешок. Происшествие произошло примерно в 150—200 м ниже Серебряной седловины. Это усложнило положение передовой группы, но не сняло с нее обязанностей по подготовке пути основной группе. Однако Ашенбреннер и Шнейдер в этих несколько усложнившихся условиях забыли о своих обязанностях и решили принять все меры к тому, чтобы как можно быстрее достигнуть лагеря 5, где есть спальные мешки и продукты, совершенно забывая, что основная группа без их помощи может очутиться в еще более серьезном, а возможно безвыходном положении.

Шнейдер, имеющий до восхождения на Нанга-Парбат пять успешных восхождений на вершины выше 7000 м, не может считаться малоопытным альпинистом. Он должен был и по указанию начальника экспедиции, да и в силу создавшейся обстановки возглавить все действия передовой группы для обеспечения успешного спуска основной части штурмовой группы и доверенных ему трех носильщиков.

Но он даже не обеспечил нормального спуска с Серебряной седловины по тому самому пути, по которому день назад эта же двойка альпинистов поднялась за 3 ч. 15 м. и оценила этот маршрут как сравнительно нетрудный.

На этом пути Шнейдер шел впереди, стараясь возможно быстрее спуститься на гребень, а не выполнял возложенных на него начальником экспедиции обязанностей по подготовке пути для спуска основной группы. Тяжело нагруженные носильщики шли в связке и страховали веревкой друг друга. И когда сорвался Ньима Дорье с рюкзаком, его быстро и четко задержал шедший следом Пассанг. В лагере 7 были только две маленькие, занесенные снегом палатки. Шнейдер решил не останавливаться здесь, а во что бы то ни стало спускаться до 4 или, в случае невозможности, до 5 лагеря, чтобы не замерзнуть здесь на гребне[78]. Выполнение задачи, возложенной на них, и забота о товарищах сразу отошли на задний план. Все поглотила эгоистическая узко личная мысль — спасти себя, а другие пусть спасаются как могут.

Проводя эту идею и дальше, Ашенбреннер и Шнейдер оставили носильщиков, предложив им следовать по их следам, и бросились в меру сил своих спасать себя.

Этим паническим бегством они бросили на гибель своих товарищей (не говоря уже о носильщиках), стремительно шагая по гребню Нанга-Парбат, не оглядываясь назад.

Вот прошли они лагерь 6 и перешли ребро Ракиот-пика. Наконец, и лагерь 5. Здесь спальные мешки и продовольствие. Двое альпинистов согрелись, поели и, не задумываясь о положении основной группы, оставшейся на ребре Нанга-Парбат, отправились в лагерь 4, куда пришли в тот же день к 19 часам.

Брошенные же ими носильщики медленно спускались по снежному ребру Нанга-Парбат. Падающий снег занес следы прошедших впереди альпинистов. Плотные облака иногда спускались так низко, что закрывали и так ограниченно видимое пространство. Носильщики скоро сбились с дороги. Они попадали на сложные участки склона и, преодолевая их, теряли последние силы. Наконец, они обессилели настолько, что не могли идти дальше.

Собрав последние силы, они выкопали яму в снегу и остались в ней до следующего дня. Голодные и уставшие, они провели здесь тяжелую ночь. Все они получили обморожения.

Итак, двое альпинистов добрались до лагеря 4. Их носильщики остались на гребне Нанга-Парбат, а остальные альпинисты и носильщики мерзли и гибли на пути от лагеря 7 к лагерю 6…

В ночь с 8-го на 9 июля ветер трясет палатки в лагере 4. Сквозь неплотности палаток пробивается снежная пыль. Холодно. Но еще холоднее альпинистам становится от того, что не пришла основная часть штурмовой группы, отмечали в своих дневниках Шнейдер и Ашенбреннер. Что с ними? Где они находятся? Почему не пришли вслед за первой двойкой? Это лицемерное сострадание, конечно, ничем не помогало гибнущим на ребре Нанга-Парбат.

С нетерпением все ожидали утра. Но что оно принесет?

9 июля в лагере 4 царит подавленное настроение. Организуется совещание, на которое приглашается и Лева, старшина дарджилингских носильщиков, один из лучших знатоков Гималаев. Он всегда излагает свои мысли спокойно и обдуманно. Он говорил о том, что необходимо принять все возможные меры по оказанию помощи спускающейся группе и не сомневается в успехе.

Обстановка усложняется. Имеющиеся в лагере четыре носильщика больны и идти не могут. Несмотря на это, нужно сделать попытку добраться хотя бы до лагеря 5. Вскоре группа выходит. Ветер очень сильный. Он бросает в глаза сухой колючий снег. Идти трудно. Прокладывание следов в глубоком порошкообразном снегу в такой ветер было бессмысленно — ветер через несколько минут заметает проложенную тропу — такое оправдание нашел Шнейдер этому отступлению. Пройдя лишь часть пути, группа вернулась обратно.

На спуске Лева идет сзади. Он не только видит, но и чувствует, что альпинисты с большой неохотой шли вверх, а сейчас спускаются с большой поспешностью. У него складывается впечатление, что альпинисты не особенно настойчиво стремятся помочь своим товарищам, попавшим в тяжелое положение.

Лева останавливается и, повернувшись к гребню Нанга-Парбат, напряженно всматривается в его неясные контуры, тонущие в снежной пелене поземки. Там в мучительном ожидании находятся живые люди. Они голодны и, очевидно, поморожены. Их силы иссякают. Они верят в своих спутников, они ждут их.

Глубокая складка прорезала широкий лоб мужественного человека. Он стоял на крутом снежном склоне, и поземка давно забила все его следы, и казалось, что ноги его начинаются от поверхности снега, как у незаконченной скульптуры. Губы его сжаты, брови нахмурены.

Горькая усмешка пробежала по его губам, когда он с усилием вытащив из снега ноги, шагнул вслед за удаляющимися альпинистами.

Около 11 часов облака разорвались. Отсюда совершенно ясно видно группу, спускающуюся с Серебряного седла. Они уже в районе лагеря 7. Но почему они здесь? Что их задержало?

Находящимся в лагере 4 становится совершенно ясно, что на гребне разыгралась трагедия и находящиеся там вряд ли смогут без помощи спуститься. А здесь в лагере 4 находятся пять опытных альпинистов, в том числе врач, и два сильнейших носильщика. Они имеют полную возможность оказать помощь попавшим в бедственное положение альпинистам и должны это сделать, несмотря на сложные условия погоды.

Ночью снова шел снег. Ветер значительно стих, но грохот лавин не смолкал.

С раннего утра следующего дня все находящиеся в лагере 4 с напряженным вниманием смотрят вверх.

Во второй половине дня они заметили 7—8 человек, спускающихся с ребра пика Ракиот. Срочно выходят навстречу. Через некоторое время из-за одного из снежных взметов выходят только четыре человека.

Что сзади? Где остальные?

При встрече альпинисты узнают в спускающихся четырех носильщиков: Пассанга, Китара, Да-Тунду и Кикули. Пассанг потерял очки и ослеп. Его ведут под руки. Все они совершенно истощены и обморожены. Врач дает им из термоса понемногу горячей пищи и затем их сопровождают в лагерь 4. Здесь организуется оттирание их помороженных конечностей снегом. В наихудшем состоянии Китар — его руки опухли. Долго не могут возвратившиеся прийти в себя и рассказать о том, что же случилось с остальными. Все находящиеся в лагере с нетерпением ждут рассказа очевидцев. Только к полуночи носильщик Китар оправляется настолько, что может более или менее связно рассказать о случившемся. Другие не могли это сделать, так как не знали языка. С большим трудом, медленно, стараясь произносить на чужом языке малознакомые слова, развертывает он страшную картину трагедии, происшедшей на спуске штурмовой группы.

8 июля, рассказывает Китар, основная группа спускалась с Серебряной седловины очень медленно. Настроение у всех было подавленное. Не дойдя до лагеря 7, остановились на ночевку, так как некоторые альпинисты не смогли идти дальше.

Еды здесь не смогли приготовить. В этом лагере еще вечером умер носильщик Ньима Нурбу, а Меркль и Виланд поморозили конечности. На всех было только три спальных мешка. Вельценбах спал в снегу без мешка. Но буря в эту ночь была уже слабее. Наутро из этого временного лагеря все, за исключением трех носильщиков — Гей-Лея, Ангтсеринга и Дакши, отправились вниз. Оставшиеся чувствовали себя плохо и хотели переночевать здесь еще ночь. Когда спустились в лагерь 7, начальник экспедиции приказал носильщикам идти вперед, в лагерь 6, так как здесь негде было ночевать.

Что было дальше с альпинистами, Китар не знает.

При спуске, по словам Китара, было много снега. Носильщики глубоко увязали в нем и поэтому не смогли дойти до лагеря 6 и ночевали в пещере. На следующий день они прошли лагерь 6 и решили его не занимать, так как сюда должны были скоро прийти остальные участники восхождения. Поэтому направились в лагерь 5.

На спуске с Ракиот-пика эта группа носильщиков догнала трех носильщиков, которые отстали от передовой группы. Они были сильно утомлены и еле двигались. Двое из них умерли там, где привязаны веревки. Ветер был сильный, и оставшиеся с большим трудом добрались до лагеря 5. Здесь около палаток умер Пинцу Нурбу. Отсюда направились в лагерь 4 и встретили группу, вышедшую из этого лагеря. Если бы этой встречи не произошло, то, вероятно, остальные тоже бы погибли. На этом Китар закончил свой рассказ.

После этого печального повествования у альпинистов создалось впечатление, что все остальные погибли, и рассчитывать на то, что хотя бы один из них остался в живых было маловероятно. Но Китар срывающимся голосом, мешая редкие английские слова со словами своего родного языка, утверждал, что оставшиеся на гребне живы и ждут помощи. К ним нужно выходить немедленно. Их нужно спасти, их можно спасти, говорил слабеющий Китар.

На следующий день, 12 июля облака еще плотно закрывали гребень Нанга-Парбат. Ветер еще не ослабевал. Больных носильщиков с одним альпинистом отправили вниз. И уже в это время у спасшихся альпинистов сложилось мнение, что там, наверху, на длинном снежном гребне горного гиганта Нанга-Парбат в живых никого не осталось. Бехтольд писал в своем дневнике, что мысли об этом приходят и уходят, они доводят до отчаяния, но страшно давят, вызывая боль, доводящую до отупения.

Но это только мысли. Практически же ими не было сделано ни одного решительного шага для спасения попавших в катастрофическое положение своих партнеров по экспедиции.

Во время спуска к лагерю 4 погода была достаточно хорошая. Просматривая гребень Нанга-Парбат, альпинисты увидели, что из лагеря 7 по направлению к лагерю 6 двигаются три человека. Вот они остановились в седловинке гребня. Здесь один из них выходит вперед и машет руками. Слышатся крики о помощи.

Теперь, когда все ясно увидели, что на гребне находятся люди, нуждающиеся в немедленной помощи, необходимость во что бы то ни стало подняться туда и помочь терпящим бедствие ни у кого не вызывала сомнения. К тому же в этот день спасательная группа доходила не только до лагеря 5, а почти до самого северного ребра Ракиот-пика. Отсюда до лагеря 6 оставалось 2—3 часа пути в нормальных условиях, а в настоящих, усложнившихся, это может потребовать 5—6 часов.

В таких условиях нужно было бы выходить немедленно или же дать людям отдых до утра, а еще до рассвета выйти к лагерю 5 с тем, чтобы в этот же день быть на гребне.

Альпинисты пишут в своих дневниках, что ночь для них была полна горьких сомнений. Каких сомнений? Теперь уже нечего было сомневаться. На гребне есть живые люди, обмороженные, голодные. Их нужно спасать, используя все имеющиеся средства. Сомнений в возможности оказания помощи также не может быть — ведь сумели же дойти до ребра Ракиот-пика.

Врачебное звание Бернарда обязывало его немедленно принять все меры к спасению погибающих. В соответствии с врачебным кодексом считается, что если врач не оказал помощи, то он этим совершил преступление. Очевидно Бернарду не знаком был не только этот кодекс, но и простое чувство человечности.

13 июля Мюльриттер, Ашенбреннер, Шнейдер, Нурбу, Ангтейнинг и Лобзанг пытались пробиться через глубокий снег в лагерь 5 и через 6 часов сумели подняться до лагеря. Там, конечно, никого нет. Попытались они пройти к ребру Ракиот-пика. Усиливающийся ветер прогнал их вниз. Конечно, при достаточной настойчивости они смогли бы дойти в этот день до гребня Нанга-Парбат. Но они этого не сделали.

К вечеру возвратились они в лагерь 4. Они не остались в лагере 5, для того чтобы наутро дойти до гребня. Теперь у альпинистов сложилась полная уверенность, что наверху никого в живых не осталось. Это просто совершенно невозможно, — говорили они друг другу. Носильщики с недоумением смотрели на сильных альпинистов и недоумевали, почему же они не идут навстречу терпящим бедствие. Лобзанг предлагал остаться на ночь в лагере 5, чтобы утром снова попытаться выйти на гребень, но альпинисты, не ответив на его предложение, направились вниз.

Ветер выводит печальные рулады. В них слышались то плач, то вопли, то тяжелые и безнадежные вздохи, то какой-то лихой свист или тихий звон.

В светлых глазах молодого Нурбу блеснул гнев. Он сел на снег и обхватил руками голову. Он говорил как бы самому себе — ведь у Гей-Лея двое детей, а жены нет. Бедные дети, они погибнут с голода. Лобзанг дотронулся до его плеча, но тот не шелохнулся. Тогда он легко встряхнул его. Нурбу поднял голову. Он встал и, легко подтолкнутый Лобзангом, медленно начал спускаться вниз. Часто оглядываясь на гребень, где люди ждали помощи и спасения, он инстинктивно сжимал кулаки, и его губы тихо шептали далеко не лестные слова в адрес Ашенбреннера и Шнейдера. Ведь уже шесть дней прошло с того момента, когда двое первых вернулись в лагерь 4. Их назначал начальник экспедиции в качестве передовой группы для обеспечения спуска всем участникам штурма. А они бросили их на произвол судьбы, добрались в лагерь 4, где надежные палатки, теплые спальные мешки и повар Рамона, готовящий вкусные блюда. Доктор Бернард должен был заставить их выполнить задание начальника экспедиции и принять все другие меры к этому.

Что же они сделали в данной обстановке для спасения группы?

Формально предпринимались две попытки выйти на гребень, и в обоих случаях они не увенчались успехом. Но вчерашняя попытка показала возможность добраться до гребня. Еще бы одно усилие, и помощь ими была бы оказана. Люди были бы спасены. В конце концов группа могла бы остаться в лагере 5 и наутро выйти на гребень. Но и этого ими не было сделано.

В дневниках участников, сосредоточившихся в лагере 4, имеются записи о том, что выход на гребень из-за плохой погоды невозможен. Шнейдер и Бехтольд указывали, что снега было очень много, и он не позволял осуществить попытку выхода на гребень.

Сильный ветер, продолжавшийся всю ночь, не затихал. Он поднимал со склонов тучи снега. На ребре Нанга-Парбат никого не было видно. 14 июля во второй половине дня из лагеря 4 заметили спускающегося по склону Ракиот-пика человека. Он пробился один сквозь ветер и снег совершенно истощенным и обессиленным.

Это был личный носильщик начальника экспедиции Ангтсеринг. Он не принес ни письма, ни записки от начальника экспедиции, который еще жив и вместе с последним из живых носильщиков (Гей-Лей) находится в ледяной пещере.

Придя в себя, этот носильщик достаточно подробно рассказал, как все происходило на гребне.

Утром 9 июля, сказал он, альпинисты и носильщики покинули временный лагерь. Трое из носильщиков, в том числе и он, настолько обессилели, что не могли идти. Они остались во временном лагере. 11-го утром двое из них пошли к лагерю 7, а третий умер накануне ночью. Подходя к палаткам лагеря, они нашли Виланда. Он замерз в тридцати метрах от палаток.

В лагере 7 были Вельценбах и Меркль — начальник экспедиции. Спальных мешков у альпинистов не было, и они спали на резиновых матрацах. Продуктов тоже не было.

Ангтсеринг предложил им завтра же утром спускаться вниз, но начальник экспедиции предпочел ждать того времени, когда поднимутся сюда люди из лагеря 4, которых он видел на пути к лагерю 5. Они принесут продукты и помогут нам спускаться, говорил Меркль.

В ночь на 13 июля умер Вельценбах. На следующее утро, оставив умершего в палатке, начальник экспедиции с оставшимися в живых носильщиками Гей-Леем и Ангтсерингом начали спускаться в лагерь 6. А так как начальник экспедиции Меркль был очень слаб, он спускался опираясь на два ледоруба.

Так трое истощенных, помороженных и уставших до предела людей двигались по гребню Нанга-Парбат. Они подошли к подъему на один из взлетов гребня. Меркль настолько ослабел, что не мог одолеть подъем. Носильщики также не имели сил поднять его на этот взлет гребня. Тогда они вырыли пещеру в снегу и в ней остановились. Здесь Меркль и носильщик Гей-Лей спали на резиновом матрасике и делились одеялом носильщика. У рассказывающего было только одно одеяло.

Утром 14 июля, сказал Ангтсеринг, я вышел из пещеры и громко взывал о помощи. Но в лагере 4 никого не было видно, и тогда я предложил начальнику экспедиции отпустить меня за помощью. Получив согласие, я вышел от пункта их остановки и вот пришел сюда.

Рассказ мужественного носильщика часто прерывался, от усталости он произносил слова с невероятными усилиями. Можно было понять, сколько вынес этот энергичный человек, сколько должен был он совершить прямо нечеловеческих усилий.

Значит, нужна помощь. Люди ждут ее. Они выносят нестерпимые мучения, но не теряют надежды на помощь со стороны своих товарищей.

Ангтсеринг не заметил в глазах альпинистов того участия, которого он ожидал. Альпинисты сидели хмурые, сосредоточенные. Но в их глазах не было видно вполне понятной для такого случая решимости идти на спасение товарищей во что бы то ни стало. Ангтсеринг с недоумением переводил взгляд то на одного, то на другого из альпинистов. И у всех одно и то же. Тот же пустой взгляд, то же отсутствие воли, та же видимая усталость.

Было ясно, что они не пойдут на ребро.

ОСТАВЛЕННЫЕ НА ГИБЕЛЬ

Таким образом, на гребне Нанга-Парбат, на высоте около 7000 м остались живые люди: начальник экспедиции Меркль и делящий с ним его трагическую судьбу носильщик Гей-Лей. Они ждут питания, потому что они голодны; они ждут медицинской помощи, потому что они больны и обморожены; они ждут помощи для того, чтобы спуститься, потому что самостоятельно сделать этого не могут.

Наутро 15 июля — очередная попытка пробраться в лагерь 5. Участники выхода пишут в своих дневниках, что идти было очень трудно. Ноги уходили в глубокий снег. Протоптать дорожку невозможно — снег сухой, как песок, и сразу же засыпает следы. Но очень трудно было доказать, что там, где прошел обмороженный и истощенный носильщик, только для того чтобы ускорить выход группы к погибающему начальнику экспедиции, не могут пройти опытные отдохнувшие альпинисты.

Всячески стремясь преувеличить трудности пути и погоды, они попадают в явно нелепое положение. Обессиленные носильщики, голодные, обмороженные, без снаряжения проходят этот путь. На восьмой день с начала спуска, несколько дней уже не имевший никакой пищи, обмороженный проходит этот путь в одиночку Ангтсеринг, рискуя своей жизнью для того, чтобы вызвать помощь гибнущим людям. Как благороден и высок моральный дух этого неграмотного человека, простого слуги, каким его считали «культурные» альпинисты.

Но группа опытных альпинистов, долго готовившаяся к штурму горного гиганта, знающая и учитывающая все трудности выполнения взятой на себя задачи, «не смогла» в течение десяти дней выйти на гребень, для того чтобы спасти своих гибнущих сотоварищей.

Вместо этого, эти люди принимают все меры только к тому, чтобы оправдать свою бездеятельность. Они пишут, что в результате снегопада выпал слой сухого снега, доходящий до пояса, что погода была исключительно плохой, что путь непроходим.

На следующее утро снова были слышны крики о помощи с гребня. Но они доносились глухо, и махающего рукой человека уже не было видно. Очевидно, что люди настолько ослабели, что не могли подняться. Носильщики больше не могут идти вверх. Они спускаются в главный лагерь, кроме двух, оставшихся в лагере 4.

Пришли Рехль и Миш — участники научной группы экспедиции. Они не хотят признать себя побежденными и намерены попытаться пробиться к гребню, но их не поддерживают другие альпинисты. Они даже пытаются отговорить их от этой попытки. А казалось бы, что все должны были поддержать это стремление и общими силами помочь им осуществить эту попытку. Но этого не было. 17 июля эти альпинисты делают попытку, но безуспешно — такими силами ничего сделать не удалось. Не зная пути и не будучи подготовленными к такому сложному мероприятию, они не добрались даже до лагеря 5.

Не без оснований не включились в эту группу Шнейдер и Ашенбреннер. На самом деле, если бы все находящиеся в лагере 4 пошли с самыми серьезными намерениями, вероятность успеха была бы очень велика. В это время в лагере были: Шнейдер, Ашенбреннер, Бехтольд, Мюльриттер и Бернард, а также два. дарджилингских носильщика. Таким образом, можно было бы организовать группу из семи альпинистов и двух носильщиков. Но вышли только Рехль (географ) и Миш (геолог); остальные оставались в качестве зрителей.

Больше ничего не предпринималось. На словах все присутствовавшие в лагере очень сожалели, что организатор и руководитель экспедиции, так много сделавший для ее проведения и так теперь нуждающийся в помощи, не может ее получить. Происходят никому не нужные рассуждения о том, что чувствует он там, на гребне, когда из всех его друзей только носильщик, честный и мужественный Гей-Лей делит с ним все трудности катастрофического положения. Участники экспедиции вспоминают и его. Они хвалят Гей-Лея. Называют его человеком, способным на бескорыстную товарищескую помощь, на присутствие духа в сложных условиях, на смелость и мужество.

И получилось так, что оба погибающих на северо-западном гребне Нанга-Парбат хороши для всех. Они скорбели об участи своего начальника. Они говорили о нем — каково теперь Мерклю?

А тот, умирая от обморожений и голода, все еще надеялся. Ведь он, собирая их на штурм Нанга-Парбат, сделал многое, чтобы этот штурм состоялся. Он, очевидно, никогда не думал, что его партнеры оставят его в таких условиях без помощи.

Дальнейшие попытки были прекращены. Альпинисты внушали всем, что Меркля и его верного носильщика Гей-Лея давно нет в живых. И когда 17 июля Лева, после попытки Рехля и Миша, говорил всем, что он слышал крики с гребня, то ему никто не верил или, вернее, показывали, что не верят.

И во второй половине дня все «население» лагеря 4 начинает спускаться в главный лагерь, чтобы подготовиться к отъезду из этих негостеприимных мест…

Последние люди покидают грозные склоны величественной Нанга-Парбат. Движение вниз идет очень медленно. Как похоронная процессия, идет цепочка людей по ослепительно блестящему снегу. Их темные костюмы кажутся траурными на общем белом фоне. Разговоров не слышно. Ветер выводит какую-то похоронную мелодию. Грохот лавин и обвалов воспринимается как прощальный салют.

Да, это именно похоронная процессия. Она хоронит оставленных в снегах Нанга-Парбат четырех альпинистов и шесть носильщиков. 10 человек погибших. Это ли не причина для подавленного настроения. Но настроение участников было далеко не такое печальное. Право жизни захватывает нас — писали альпинисты. «А когда мы еще в последний раз бросаем взгляды вверх к светящемуся гребню Нанга-Парбат, то в наших сердцах успокаивается чувство борьбы против судьбы и мы доходим к пониманию того, что было бы прекрасно возвратиться домой со знаменем победы над могучей вершиной. Но что отдать свою жизнь за такую цель, указать путь молодым сердцам будущих борцов и стать знаменем их победы — является большой заслугой», — так говорили участники экспедиции, покидая район Нанга-Парбат…

Этим немецкие альпинисты расписываются в своем бессилии и оправдывают свою неорганизованность, приведшую к катастрофе.

Чтобы закончить рассказ о второй экспедиции немецких альпинистов, стремящихся добиться победы над Нанга-Парбат (первой попыткой была экспедиция 1932 г.), остается сказать о том, что же стало с носильщиком Гей Леем и начальником экспедиции Мерклем, оставленными на гибель их коллегами на гребне вершины. Их окончательная судьба выяснилась только в 1938 г.

Во время экспедиции 1938 г. группа немецких же альпинистов, совершив восхождение на Ракиот-пик, вышла на гребень Нанга-Парбат с целью проверить, что сталось с оставшимися здесь в 1934 г. начальником экспедиции и одним из носильщиков. Альпинисты довольно легко нашли ту ледовую пещеру, в которой находились в последние дни своей жизни участники экспедиции 1934 г.

Вот что открылось перед глазами пришедших. В ледовой пещере найдены два человека. Сначала их приняли за двух погибших носильщиков. Но затем все уточняется.

Трупы лежат один на другом: внизу начальник экспедиции 1934 г., сверху носильщик Гей-Лей. Из кармана куртки Меркля выглядывает уголок бумаги. Это письмо вниз с просьбой помочь. В нем жалобы на сильную головную боль; высказываются предположения о заболевании ангиной, инфлюэнцией, бронхитом и о сильном обморожении.

«Мы несколько дней не ели ничего теплого, — записано там, — и ничего не пили». У них на двоих был один резиновый матрац и одно одеяло носильщика. Там был всего один ледоруб с поломанным древком. Продуктов при них никаких не было обнаружено, — следовательно, они умерли от голода…

ПОТЕРИ БОЛЬШИЕ, А ПОБЕДЫ НЕТ

Несмотря на катастрофические результаты экспедиции на Нанга-Парбат в 1934 г., немецкие альпинисты не оставили надежд на победу над этим грозным гигантом, отразившим все предыдущие атаки.

Три года было затрачено на подготовку к следующей экспедиции. В 1937 г. альпинисты с большим экспедиционным караваном вновь проделали длительный переход от Сринагара до ущелья Ракиот. Начальником экспедиции был Карл Вин. Он в 1931 г. на Кангченджунге дошел до высоты 7700 м, а в 1936 г. победил Синилолчу.

И снова оживление на «Сказочной поляне» в ущелье Ракиот возвестило о начале очередного наступления на Нанга-Парбат. Значительное время, как и в 1934 г., было затрачено на заброску промежуточных лагерей.

Все шло успешно. Благодаря тому что в составе этой экспедиции находились участники предшествовавших экспедиций, маршрут движения был не нов, известны и места промежуточных лагерей.

Снежные условия этого года были почти такими же, как и в 1934 г. Как и прежде, силами носильщиков забрасывались промежуточные высотные лагери. Путь между лагерями был достаточно сложный. На ряде участков верхней части ледника произошли значительные изменения. Хаотическое нагромождение ледово-фирновых глыб в иных местах сгладилось, и эти участки проходились довольно легко. Но были и такие участки, на которых появились огромные разрывы. Здесь нагромождения льда и снега сильно затрудняли движение, а гигантские трещины в отдельных местах были просто непроходимы. Приходилось в этих случаях искать обходных путей.

Да и погода не слишком баловала альпинистов. Нередко в нижних лагерях шел дождь, а в это время наверху были значительные снегопады.

10 июня штурмовая группа достигла места лагеря 4 экспедиции 1934 г. Однако это место не понравилось начальнику экспедиции, и он приказал организовать лагерь ближе к Ракиот-пику, фактически под его северными склонами. Один из участников штурмовой группы 14 июня из-за недомогания ушел из лагеря 4 в нижние лагери.

Он принес пространное письмо начальника экспедиции. Тот писал, что до 14 июня штурмовой группе не удалось еще занять лагерь 5. Этому помешала бурная погода со снегопадом. При улучшении погоды немедленно будут заниматься все высотные лагери, и штурмовая группа будет подготовлена к атаке на Нанга-Парбат.

Действительно, все было подготовлено к штурму. Наконец, последние тучи стали расходиться. Отдельные из них еще цеплялись за Ракиот-пик и массив Нанга-Парбат. Но было видно, что это их последние усилия. Закрепиться тучам не удалось. Солнце освещало ярким светом припудренные предыдущим снегопадом окружающие склоны. Свежий снег блестел под этим сильным светом ослепляюще. Предыдущий снегопад не мог остановить штурма. Слой свежего снега был еще небольшим и никакой опасности не представлял, тем более, что большая часть пути шла по гребню.

И вот накануне восхождения все было подготовлено к штурму. Маленькие палатки темнели под самыми склонами Ракиот-пика. Ветер был умеренный. Кругом ослепительно блестел снег. Нанга-Парбат стояла спокойная и величественная.

Начальником экспедиции была дана команда, что наутро назначается штурм. Все находившиеся в лагере 4 семь альпинистов и девять носильщиков были в хорошем настроении в предвидении успешного штурма. И хотя было указание о том, чтобы все раньше ложились спать, в палатках долго слышались тихие разговоры. Возбуждение не позволяло так скоро успокоиться. О возможных успехах теперь говорили, как о чем-то вполне определенном.

Но, наконец, и разговоры прекратились. Лагерь погрузился в безмолвие. Все 16 человек уснули глубоким сном, чтобы больше не проснуться…

Рано утром 18 июня группа из пяти носильщиков с врачом экспедиции медленно пробирается по ледяной террасе из лагеря 2 в лагерь 3. Они несли дополнительные продукты в лагерь 4 для штурмовой группы на время обратного пути. Врач нес свежую почту. Он надеялся догнать штурмовую группу и вручить ее участникам письма с родины. Они, конечно, будут рады этому.

Поэтому врач не остановился с носильщиками на отдых в лагере 3, а отправился в лагерь 4. Путь между этими лагерями был очень простой — некрутой снежный склон без всяких других препятствий на пути.

К середине дня он дошел до того места, где был лагерь 4 экспедиции 1934 г. и где сначала был разбит лагерь этой экспедиции. Но он знал, что еще 10 июня этот лагерь был перенесен ближе к склонам Ракиот-пика.

Внимательно осматривал он вышележащие склоны, стремясь обнаружить следы поднимавшейся группы. Его смущало отсутствие палаток лагеря 4, но вернувшийся 14 июня из этого лагеря один из участников сообщил, что палатки здесь были расставлены в углублениях, и поэтому врач мог предположить, что они могут быть скрыты от него снежными выступами или наддувами.

Он напряженно осматривал вышележащий склон Ракиот-пика, но не видел не только следов поднимавшихся людей, но и лагеря 5. Подойдя ближе к подъему на Ракиот-пик, врач еще и еще раз убеждался, что следов прошедшей группы не видно, нет ни лагеря 5, ни самого лагеря 4.

В душу его закрадывается тревога. Он проходит еще вперед. Останавливается и вновь осматривается кругом. Царит необычайная тишина. Нет даже обычного для этих мест ветра. Все склоны от Хонгра-пика до Ракиот-пика сверкают белизной свежего снега. Никаких следов. Нигде никаких палаток.

Тревожась все более и более, он начинает осматривать близлежащее снежное пространство. Вот взгляд его останавливается на совсем близком участке. Он, в отличие от всего окружающего, не покрыт ровным слоем снега. Здесь выступают над поверхностью глыбы льда и плотного фирна. Ужасная догадка проникает в его сознание.

Неужели это так? Ему не хочется верить своей догадке. Но действительность превращает догадку в страшную правду. Он пытается отбросить мрачные мысли, но каждая деталь обстановки говорит, что страшная мысль верна.

Все говорит о том, что со склонов Ракиот-пика сорвалась гигантская лавина и засыпала лагерь со всеми, кто в нем находился.

Осмотр подтверждает, что массой принесенных лавиной льда и снега засыпан участок площадью в 400 на 150 м. Значит, все участники погибли под тысячами тонн льда и снега.

Врач долго стоит на месте, а затем медленно идет по пути в лагерь 3. В дороге он не один раз задает себе вопрос — почему же лагерь 4 был перенесен в это опасное место.

Ведь в двух предыдущих экспедициях он находился в ином месте и ничего страшного не происходило. И эта лавина не захватила места лагеря прошлых лет.

И он еще и еще раз убеждался, что основная причина трагедии заключается именно в этом…

Развернутыми поисковыми работами вскоре были обнаружены палатки лагеря 4, и под 4—5-метровым слоем лавины, состоявшей из ледовых и фирновых глыб, пересыпанных снегом, были обнаружены трупы участников и носильщиков. Не нашли только двоих.

По положению найденных было установлено, что лавина сошла ночью, когда все участники штурмовой группы спали, и ни один из них не мог спастись.

Некоторые из участвовавших в поисковых работах удивлялись тому, как же лавина не сорвала палатки, а только засыпала их. Но в этом ничего удивительного нет. В дальнейшем было установлено, что уже при постановке палаток верхний слой рыхлого свежевыпавшего снега был расчищен. Снегопады еще более увеличили толщину слоя снега вокруг палаток. Бывавшие в этом лагере незадолго до катастрофы говорили, что палатки лагеря были настолько погружены в снег, что выше его поверхности виднелись лишь самые верхушки их. Поэтому лавина и не снесла их вниз, а засыпала на том месте, где они стояли…

И эта, третья по счету, экспедиция немецких альпинистов на Нанга-Парбат окончилась катастрофой. Под лавиной погибло семь альпинистов и девять носильщиков. Снова жертвы…

Нанга-Парбат стоит все в том же ореоле неприступности. По ее крутым склонам с грохотом скатываются мощные лавины. И людям кажется, что этот горный гигант страшным грохотом лавин и своим суровым видом пытается показать свою непреодолимость.

А солнце серебрит белоснежные склоны. Темные скалы на них кажутся глубокими провалами внутрь массива.

И третья экспедиция окончилась большой неудачей. Состояние всех оставшихся участников экспедиции подавленное. Все печальны и сосредоточены. Они свертывают экспедицию, они как бы соглашались с тем, что и на этот раз огромный массив Нанга-Парбат подтвердил свою неприступность…

АТАКИ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

Но первыми тремя попытками штурма Нанга-Парбат немецкими альпинистами дело не ограничилось.

В 1938 г. вновь оживает Ракиотское ущелье. Опять хлопоты по заброске промежуточных лагерей и уточнению маршрута. Из ветеранов лишь один участник экспедиции 1932 г.

В отличие от предыдущих экспедиция 1938 г. была оснащена значительно лучше. Была организована телефонная радиосвязь между всеми лагерями. Для заброски продуктов и снаряжения в высотные лагери использовались самолеты.

Опять «Сказочная поляна», длительный путь по вздыбленному леднику к подножью Ракиот-пика — месту трагической гибели всего состава штурмовой группы предыдущей экспедиции, лагерю 4; по дороге смерти 1934 г. через ребро Ракиот-пика и по гребню Нанга-Парбат до высоты 7250 м, т. е. до места лагеря 7 экспедиции 1934 г.

А каковы достижения?

Никаких, кроме повторения восхождения на Ракиот-пик[79], совершенного одним из участников штурмовой группы с носильщиком Бара Пемба по пути выхода на гребень Нанга-Парбат. Других достижений в этой экспедиции не было.

Достигнув подъема на Серебряное седло, штурмовая группа экспедиции 1938 г. попала в условия непогоды. После долгого ожидания хорошей погоды штурмовая группа вернулась вниз и прекратила попытки восхождения на Нанга-Парбат в этом году.

Небольшая часть участников экспедиции перешла после этого в ущелье Диамир с целью осмотра его и установления возможности восхождения на вершину Нанга-Парбат из этого ущелья…

В 1939 г. была проведена последняя довоенная экспедиция немецких альпинистов на Нанга-Парбат, но уже по другому маршруту. Разведав в предыдущем году ущелье Диамир, они направились сюда, чтобы попытаться атаковать грозную вершину с запада. Путь здесь значительно короче, да и ледник Диамир спокойнее, чем Ракиот. Он довольно плавно и без изломов, которым обычно сопутствуют труднопроходимые скопления ледово-фирновых глыб, трещин и разрывов, поднимается до высоты 6500 м. Далее склон более крут, но не лавиноопасен. В стороне видны и скальные ребра, могущие представить собой достаточно удобный путь на вершину.

Но и эта экспедиция, которой руководил Ауфшнейтер, закончилась неудачей. Восхождение штурмовой группы пришлось прекратить в верхней части ледника, примерно на той же высоте, до которой доходили английские альпинисты в 1895 г.

Так прошли все пять довоенных экспедиций немецких альпинистов на Нанга-Парбат. Ни одна из них не достигла вершины. За время всех этих попыток немецкие альпинисты потеряли 11 альпинистов и 15 носильщиков.

Суровые силы горной природы встали на пути экспедиций немецких альпинистов. Из-за недостаточной организованности и неправильной тактики люди не смогли решить поставленную задачу.

Причины неуспеха этих экспедиций заключались и в том, что немецкие альпинисты, при всей их квалификации и подготовленности, действовали самоуверенно, не в достаточной степени обдуманно («напролом»), без учета основных особенностей восхождений на такие вершины, как Нанга-Парбат.

Опыт показал, что восхождения на подобные вершины требуют особенно тщательной подготовки участников штурма, четкой организации и продуманной до конца тактики. Успех штурма может быть обеспечен только соединенными и согласованными действиями всего коллектива восходителей на всех этапах штурма. Этот коллектив должен быть подготовленным к действиям даже в условиях значительно более сложных, чем те, на которые можно рассчитывать заранее. Немецкие альпинисты, участвовавшие в довоенных экспедициях на Нанга-Парбат, оказались совершенно неподготовленными к действиям даже в сравнительно мало усложненных условиях.

Восхождение планировалось из условия благоприятной обстановки. Но как только природа вносила свои коррективы в такой план, то он сразу же разрушался. И вместо большей сплоченности, крепкой взаимоподдержки и выручки, что только можно противопоставить увеличивающимся трудностям, верх взял эгоизм. Появилась паника, и каждый из участников действовал по принципу — спасайся кто может. Вот это-то и приводило к катастрофам.

Так безуспешно кончились все попытки штурма этого восьмитысячника до начала второй мировой войны. Вершина Нанга-Парбат осталась непокоренной.

ПОСЛЕДНЯЯ АТАКА И ПОБЕДА

Вторая мировая война и последующие события надолго исключили продолжение попыток восхождений на Нанга-Парбат.

Лишь через 10 лет, в 1950 г., к Нанга-Парбат вернулись альпинисты. Это были англичане Р. Мэрч, Д. Торнлей и У. Крас. Они решили попытаться атаковать гигантскую вершину. Экспедицией руководил капитан Мэрч. Надеясь добиться больших успехов, чем их соотечественники, руководимые Муммери в 1895 г., они прибыли в район Нанга-Парбат с достаточной уверенностью в победе.

Английские альпинисты избрали тот же путь, которым следовали все экспедиции немецких альпинистов. Однако их успехи были более чем скромными. Практически они не сумели выполнить даже подготовительной работы. Этот сложный маршрут в связи с недостаточной подготовкой участников восхождения оказался составу экспедиции явно не по плечу. Мешала им и недостаточно устойчивая погода. Ко всему этому нужно заметить, что не только опытных участников для такого восхождения, но и опытного руководителя в их составе не было.

В результате всего этого при первом же серьезном испытании английские альпинисты встретили серьезнейшие затруднения. Происшедший к этому времени несчастный случай, стоивший жизни двум альпинистам, привел к прекращению дальнейших работ экспедиции.

Таким образом, экспедиция на Нанга-Парбат английских альпинистов в 1950 г. имела большие недостатки — с теми силами, которыми она располагала, невозможно было рассчитывать на серьезные достижения. И поэтому указанная экспедиция может считаться лишь незначительным эпизодом в истории борьбы за победу над самым западным восьмитысячником Гималаев — вершиной Нанга-Парбат… И снова Нанга-Парбат оставалась непобежденной. Но немецкие альпинисты не оставили мысли о продолжении попыток восхождения.

Только в 1953 г. соединенными усилиями западногерманских и австрийских альпинистов была организована очередная, восьмая по счету, экспедиция на Нанга-Парбат…

Экспедиция 1953 г. на Нанга-Парбат была организована немецким альпинистским союзом, немецким гималайским обществом и австрийским альпинистским союзом. В качестве руководителя экспедиции был назначен доктор Карл Херлигкоффер, «молочный» брат погибшего в 1934 г. на гребне Нанга-Парбат Вилли Меркля[80]. Заместителем начальника экспедиции был доктор Вальтер Фрауенбергер. Начальником штурмовой группы являлся Петер Ашенбреннер.

В состав штурмовой группы входили: А. Битерлинг — проводник из Берхтесгадена, Г. Буль — отличный спортсмен, принципиальный альпинист-одиночка, О. Кемптер — известный альпинист, Г. Райнер — профессиональный проводник в горах и Г. Келенспергер — известный восхождением на Гранд-Жорас. Кроме того, в состав экспедиции входили Ф. Ауманн (связист и фотограф) и Г. Эртль (кинооператор и опытный альпинист).

Участники штурмовой группы не в одинаковой степени были подготовлены к прохождению маршрута. Опыт восхождений на высочайшие вершины имели только Ашенбреннер и Эртль; остальные участники, являясь опытными и способными альпинистами, совершено не были знакомы с условиями больших высот. Это требовало большого внимания к ним со стороны руководства в подготовительный период. Во всяком случае у штурмовой группы такого состава шансы на успех несомненно были. И эти шансы становились бы все более и более реальными, если бы руководство, учитывая особенность маршрута, серьезно готовило участников штурма к восхождению.

Особенностью организации этой экспедиции было ее финансирование. Немецкий альпинистский союз и немецкое гималайское общество отказались участвовать в финансировании экспедиции. Причиной отказа явилось несогласие этих организаций с назначением К. Херлигкоффера начальником экспедиции. Поэтому необходимые средства были собраны за счет пожертвований спортивных магазинов, путем отчислений австрийского общества и взноса швейцарского общества альпинистских исследований. И, кроме того, как это выявилось впоследствии, Херлигкоффер получил довольно крупную сумму с издательства «Леман» за право первого издания книги об экспедиции.

Только при помощи этих мероприятий удалось обеспечить экспедицию средствами.

В организации снаряжения и питания больших трудностей не было еще и потому, что на снабжение экспедиции были приняты в основом уже отработанные, стандартные образцы снаряжения. Заслуживают внимания принятые для экспедиции ботинки. Они имеют профилированную резиновую подошву и совершенно не имеют триконей. Пластинка с укрепленными на ней триконями присоединяется к ботинкам специальными креплениями. Для этого на подошве предусмотрена такая форма профилировки, которая допускает установку пластинок. Участники экспедиции считают такую конструкцию выгодной, потому что отсутствие в подошве значительного количества металла лучше обеспечивает предохранение ног от обморожения — металлические пластинки касаются подошв только по узкой полоске вдоль края подошвы.

Интересным нововведением явилось применение при восхождении лыжных палок вместо ледоруба. Предварительный опыт полностью подтвердил рациональность такого использования их.

В качестве продуктов питания решено было широко использовать наряду с консервами и концентраты.

Нужно сказать, что подготовка участников экспедиции шла с большим напряжением. Среди них не было единства. Нередко возникали ожесточенные споры. Но так или иначе время выезда приближалось. К середине апреля они собирались выезжать, однако их задержали с выдачей виз. При этом участники экспедиции были предупреждены, что получат их только в том случае, если руководителем штурмовой группы поедет Ашенбреннер. Альпинисты понимали, что Ашенбреннер им навязывается, но сделать все равно ничего они не могут. И поэтому руководителем штурма выезжает Ашенбреннер[81]

17 апреля 1953 г. участники экспедиции выезжают из Мюнхена до Генуи. Отсюда на итальянском пароходе «Виктория» добираются до главного порта Западного Пакистана — Карачи. 6 мая через Лахор и Равальпинди[82] участники экспедиции прибыли в Гильгит — свой исходный пункт. Здесь они наняли значительное количество носильщиков для переноски грузов к подножью Нанга-Парбат в ущелье Ракиот. Эти носильщики из племени хунза, так же как носильщики шерпы, бхотии или балтистанцы, скромные, незаменимые труженики обеспечили доставку всех грузов экспедиции. Они обеспечивали также заброску всех промежуточных высотных лагерей. Без их помощи не только эта, но и ни одна подобная экспедиция не смогла бы состояться. Участники экспедиции эксплуатировали их без всякого сожаления. Каждый носильщик должен был нести не менее 22 кг груза экспедиции. К этому нужно добавить то питание, которое он должен был брать на многие дни пути. Под палящим солнцем или проливным дождем, при сильном ветре, когда сквозь тучи пыли не видно дороги, шли они с тяжелым грузом. Претерпевая невзгоды и лишения, они честно выполняли свои обязательства. «Австрийская альпинистская газета» в № 5 от 15 мая 1953 г. писала, что при различных попытках восхождений в Гималаях или других районах Азии носильщики являлись незаменимыми спутниками, от помощи которых не может отказаться ни одна экспедиция.

В связи с тем что путь от Гильгита значительно короче чем от Сринагара, отряд экспедиции уже к середине мая подошел к ущелью Ракиот, из которого и должно было начаться восхождение.

Подходя к цели, экспедиционный отряд, так же как и при всех довоенных экспедициях, перешел по уже знакомому Ракиотскому мосту через Инд, поднялся по крутым серпантинам на хребет Булдар и в середине мая достиг «Сказочной поляны».

Сначала базовый лагерь был разбит в лесу, несколько выше «Сказочной поляны» (на высоте 3700 м). Началась разведка обстановки. С ближайших склонов Нанга-Парбат выглядела своеобразно. Весь массив был сильно заснежен. Даже Ракиот-пик с его характерным скальным северным ребром, выглядел сплошной снежной пирамидой. А в условиях стоявшей в тот день пасмурной погоды все имело мрачный, холодный и неприветливый вид. Участники штурма вершины хорошо понимали, что их попытка должна быть дерзкой и она потребует больших и напряженных усилий.

После дополнительной разведки пути выше по ущелью все имущество экспедиции было перенесено к началу Большой морены и здесь организован главный лагерь экспедиции. Отсюда должна была выполняться вся последующая работа экспедиции. Снежные и ледовые условия были тяжелые, и поэтому требовалась собранность всех участников. Каждый из них должен понять, что только напряженпой повседневной работой можно обеспечить проведение эффективных попыток, особенно учитывая сравнительно небольшую численность штурмовой группы.

Общее направление движения к вершине было принято то же, что и при всех предыдущих экспедициях. Маршрут проходил по большой морене, затем по леднику Ракиот. Сначала путь отклонялся влево к склонам Хонгра-пика, а затем шел в направлении Ракиот-пика. От подножья этого, сравнительно невысокого поднятия гребня маршрут шел прямо вверх по его склону, а пройдя примерно две трети высоты этого пика, он поворачивал направо (на восток). На дальнейшем пути он пересекал скальное ребро пика Ракиот, спускающееся до верхней части ледника, и выводил на западный гребень массива Нанга-Парбат. Далее по этому гребню путь вел к Серебряному седлу. Затем по Серебряному плато (имеющему протяженность 3 км) путь подходил к предвершине, спускался во впадину между предвершиной и плечом главной вершины. После подъема на плечо путь по отлогому снежному склону выводил на вершину.

Прокладка этого пути и организация промежуточных лагерей с заброской в них всего необходимого для штурма производились с большим напряжением сил. Мешали периоды плохой погоды, во время которых участникам восхождения и их помощникам приходилось сидеть в палатках. Видимая часть небосклона в эти периоды бывала закрыта плотными, непроницаемыми для лучей солнца, тучами. Шел дождь в ущельях и снег на хребтах. Были периоды, когда снег шел и в ущельях. Лето превращалось в зиму. После таких снегопадов все кругом становилось бело, и сама Нанга-Парбат, даже при редких разрывах облаков, выглядела еще более сурово. Альпинистам казалось, что после таких снегопадов о попытке восхождения не может быть и речи. Толщина слоя выпавшего снега на леднике Ракиот доходила до одного метра. Но все же в периоды улучшения погоды участники экспедиции старались забросить грузы в промежуточные лагери.

К концу июня, когда хорошая погода окончательно установилась, промежуточные лагери были уже подготовлены. Первый из них был установлен на высоте 4560 м у подножья северо-восточной стены Нанга-Парбат. Этот лагерь располагался в верхней части большой морены. Впереди был сильно расчлененный ледник Ракиот.

Лагерь 2 был организован выше нижнего ледопада на высоте 5300 м около скального выступа среди мощного нагромождения огромных ледовых глыб. Путь к нему был труден. Большие трещины не один раз принуждали изменять направление движения. Альпинисты вынуждены были лавировать среди этих трещин, а иногда, не найдя путей обхода, им приходилось наводить специальные мостки из веревочных лестниц.

Лагерь 3 был расположен на большой снежной террасе верхней части ледника Ракиот на высоте 6150 м, вблизи гребня хребта, идущего от Ракиот-пика к Хонгра-пику. Отсюда путь шел к подножью Ракиот-пика уже менее трудными фирновыми склонами, сильно заснеженными. Большое количество снега видно на месте лагеря 3. Верно, снег под действием высокой температуры днем и сильных ветров уже становился достаточно плотным, но на отдельных участках он еще представлял собой рыхлую массу. Здесь идти было трудно. Ноги уходили в снег нередко и до колен.

Следующий, лагерь 4, был разбит под ледовой стеной Ракиот-пика на высоте 6400 м. Этот лагерь был установлен примерно на том месте, на котором лагери организовывались экспедициями 1932 и 1934 гг. Далее крутизна пути увеличивалась, так как маршрут проходил по склонам пика Ракиот.

В установленные лагери силами носильщиков забрасывалось большое количество снаряжения и продуктов питания для обеспечения продвижения альпинистов к вершине.

При таком характере поверхности ледника и снежных склонов оказалось совершенно необходимым использовать вместо ледорубов обычные металлические лыжные палки с кольцами. При большой глубине снежного слоя они значительно помогают при движении, а следовательно, обеспечивают лучшее сохранение сил. Если со стороны смотреть на альпиниста, идущего с лыжными палками, то значительный слой рыхлого снега создает впечатление, что это лыжник. Но у него нет лыж. Используя палки как опоры, он успешно продвигается даже и по более глубокому снегу.

В отношении организации восхождения по оставшейся части маршрута до вершины планом экспедиции 1953 г. была намечена заброска еще только одного промежуточного лагеря на гребень между Ракиот-пиком и массивом Нанга-Парбат. У всех довоенных немецких экспедиции на этом участке разбивалось три лагеря: на склонах Ракиот-пика, несколько ниже того места северного ребра этого пика, по которому оно траверсировалось для того, чтобы выйти на гребень, ведущий к Серебряному седлу — лагерь 5, на гребне вблизи Ракиот-пика — лагерь 6, и только лагерь 7 разбивался на гребне под Серебряным седлом.

29 июня участники штурма Фрауенбергер, Эртль, Буль и Кемптер находились в лагере 3, где они отдыхали, готовясь к штурму. Перед этим они только что спустились из лагеря 5. Совершенно непонятным для находящихся в лагере 3 был принятый по радио из базового лагеря приказ руководства экспедиции о прекращении восхождения и спуске всех участников экспедиции, находящихся в верхних лагерях. Что за причины вынудили такое распоряжение? Все признаки указывали на длительный период хорошей погоды. Альпинисты хорошо акклиматизировались и находились в отличной спортивной форме. Так почему же они должны спускаться?

Эртль, являющийся опытным альпинистом, высказал предположение, что этот приказ дан по инициативе Ашенбреннера, который боится повторения 1934 г.

Всем четверым стало ясно, что в этот решающий момент противоречия и разногласия, которые все время сопутствовали экспедиции, обострились до крайности. Конфликт чуть не вспыхнул еще у подножья Нанга-Парбат, но тогда его удалось замять. Все альпинисты, собравшись на могиле Дрекселя[83], дали торжественную клятву отбросить в сторону все свои разногласия и быть верными друг другу. Но, очевидно, это была неискренняя клятва, которая не прекратила разногласий, а лишь на время отодвинула конфликт…

Находясь в хорошей спортивной форме и будучи уверены в благоприятной погоде на ближайшие дни, участники штурмовой группы решили не подчиняться приказам Херлигкоффера. И, несмотря на то что он повторял свое указание четыре раза, альпинисты не послушались и решили готовиться к штурму.

Не обращая внимания на дальнейшие приказы, они решили действовать самостоятельно.

30 июня Фрауенбергер, Эртль и Буль с тремя носильщиками поднялись в лагерь 4. Кемптер не вышел с ними — он остался в лагере 3 для отдыха. На следующий день Буль с носильщиками прошел путь до гребня Нанга-Парбат — он готовил путь через ребро Ракиот-пика. Буль нес с собой около 100 м веревки, для того чтобы натянуть перила на скальных участках ребра, и вернулся в лагерь 4 усталым. В тот же день в лагерь 4 поднялся из лагеря 3 Кемптер…

Утром 2 июля солнце ярко освещало крутые склоны Нанга-Парбат, разорванную поверхность ледника Ракиот и заснеженный гребень, идущий от этого пика к другому поднятию на нем — Хонгра-пику. Херлигкоффер и Ашенбреннер напряженно всматривались в склоны Ракиот-пика и гребень Нанга-Парбат. Пока нигде не было видно альпинистов.

Руководители экспедиции надеялись на то, что неподчинившиеся их приказам участники экспедиции все же возвратятся. Долго Херлигкоффер и Ашенбреннер не обнаруживали на склонах ни одного человека. Погода была прекрасной. Легкие утренние облака, скользя по склонам, поднимались вверх; за гребнем были видны пушистые шапки поднимающихся облаков.

Несколько позднее обстановка стала яснее. Сильный бинокль позволил рассмотреть восемь человек, поднимающихся на гребень Нанга-Парбат. Наблюдателям стало ясно, что неподчинившиеся их указаниям четыре альпиниста, в сопровождении четырех носильщиков отправились на штурм вершины…

По достижении лагеря 5 участники штурма оценили перспективы восхождения. Всем из них было ясно, что утром нужно выходить на штурм. Погода была великолепной и обещала быть теплой на завтра. Эртль и Фрауенбергер высказывают хорошие шансы на успех. К штурму все подготовлено. Но в лагере 5 всего одна палатка, вмещающая только двух человек, и поэтому Эртль и Фрауенбергер решили спускаться вместе с носильщиками в лагерь 4, уступая честь штурма (несмотря на свой большой опыт и подготовленность к штурму) Булю и Кемптеру, как более молодым.

Приближалась ночь, последняя ночь перед штурмом. Буль и Кемптер договорились о том, что выходить на штурм нужно в 2 часа утра, и начали готовиться.

Однако согласованность в действиях двух участников штурма не пошла дальше этого. Буль лег спать в 21 час, а Кемптер еще долго возился в палатке. Он кипятил чай, пил его, что-то укладывал. Спать он лег лишь в 23 часа.

Буль, по его словам, долго не мог заснуть. Мысль о восхождении не давала ему покоя. Он вновь и вновь продумывал все детали предстоящего штурма. Ночью поднялся сильный ветер. Буль вставал и выходил из палатки, для того чтобы укрепить ее при помощи ледорубов и лыжных палок. В час ночи он окончательно встал. Ветер немного стих. Буль решил, что выход на штурм возможен, и стал собираться. Он разбудил Кемптера, но тот заявил, что у него нет никакого желания идти и что он пока еще полежит. Буль предупредил Кемптера, что вне зависимости от его решения он, Буль, выйдет в точно назначенное время. Скипятив чай и уложив рюкзак, Буль еще раз разбудил Кемптера, но тот снова отказался вставать.

К двум часам Буль был готов к выходу. К этому времени Кемптер стал подниматься. Он заявил, что тоже пойдет, но немного позднее. Тогда Буль переложил в рюкзак Кемптера часть продовольствия, рассчитанного на обоих, и вышел в путь.

Было еще темно. Небо было безоблачно. Дул слабый ветер. Подмороженный снег приятно скрипел под ногами. Перед альпинистом стояла серьезная задача добраться до вершины и спуститься обратно. Путь его был не длинен (около 6 км) и средняя крутизна не превышала 15°. Но этот путь лежал на высоте от 7000 до 8125 м, и поэтому его трудность не может оцениваться только по протяженности и крутизне. Выполнить такую нагрузку очень трудно. Предыдущие экспедиции считали совершенно необходимым организацию штурмового лагеря на Серебряном седле на высоте около 7600 м, для того чтобы альпинистам штурмовой группы оставалось до вершины не более 500 м по высоте. И это было более правильно, так как подобное положение подтверждалось практикой многочисленных попыток восхождений на высочайшие вершины.

Участники же экспедиции 1953 г. считали возможным из лагеря на гребне добраться до вершины и спуститься обратно, учитывая, что на этом пути нет технических трудностей.

Во всяком случае при достаточно серьезном подходе к решению этого вопроса, нельзя не признать принятое решение по крайней мере трудновыполнимым. К тому же при принятии решения не был известен характер пути от конца Серебряного плато до вершины.

Но Буль вышел с желанием совершить восхождение на вершину и, подгоняемый утренним морозцем, бодро двигался в направлении Серебряного седла, расположенного между юго-восточной и северо-восточной вершинами Нанга-Парбат. Было достаточно светло на снежном склоне. Пирамидки вершин являлись прекрасными ориентирами. Буль поднялся на седло около 6 часов утра. Начинался рассвет. Сначала дальние вершины начали сверкать позолотой в первых лучах восходящего солнца. Когда Буль начал пересекать трехкилометровую по длине поверхность Серебряного плато, солнце уже поднялось над горизонтом и в его лучах снежная поверхность плато действительно блестела, как серебряная…

Кемптер вышел из лагеря 5 в 3 часа. Он уверенно двинулся вслед за Булем, который был виден впереди на всем протяжении его движения до Серебряного седла. Лишь выйдя из него, Буль скрылся из глаз Кемптера. Продолжая двигаться по его следам, Кемптер вышел на седло с тем же разрывом в один час. Выйдя сюда, Кемптер увидел широкое и отлогое Серебряное плато. Оно шло по направлению к предвершине и уходило куда-то за это поднятие гребня. Буль в это время ушел уже далеко. Кемптер видел лишь точку у линии горизонта. . После небольшого отдыха Кемптер двинулся дальше. Но скоро он почувствовал сильную усталость. Он присел и его стало клонить в сон. Скоро Кемптер уснул и проспал около часа. Но и проснувшись, он не почувствовал себя отдохнувшим. За это время Буль уже скрылся из виду. Кемптер решил, что ему уже не догнать далеко ушедшего Буля, и остался на этом месте с намерением ожидать Буля…

Буль еще перед выходом из лагеря 5 оставил Кемптеру наиболее существенную часть продуктов (сало и др.). У него в рюкзаке оставалось немного теплой одежды, а из съестных припасов — чернослив, вафли и термос чая. Из возбудительных средств у него были таблетки глюкозы и первитипа (доппинг). Ему, конечно, было ясно, что при таких запасах, в случае невыхода Кемптера, он попадет в тяжелое положение…

Продвигаясь по Серебряному плато к предвершине, Буль чувствовал, что прохождение плато отнимет много сил, несмотря на его кажущуюся простоту. Он понял к моменту достижения предвершины, что предполагаемое им восхождение на вершину во второй половине дня уже нереально. Оглянувшись назад, он заметил сильно отставшего Кемптера и решил не ждать его. Он был уверен, что Кемптер его уже не догонит. Одна неотвязная мысль сверлила его мозг — англичане взошли на Джомолунгму, и он решил во что бы то ни стало взойти на вершину — это тоже своеобразный рекорд высоты. Никто еще не поднимался на восьмитысячник в одиночку. Однако передвижение на высотах выше 7500 м требует много сил. Он шел без кислородного прибора и почти каждые 30 шагов вынужден был останавливаться для отдыха.

Чувствуя, что при таком темпе ему будет трудно дойти в этот день до вершины, Буль решил оставить свой рюкзак на месте очередной остановки и дальше идти совсем налегке. Взяв в карман несколько вафель, термос с чаем и таблетки первитина, он пошел дальше.

Идти было все труднее. Его страшно мучила жажда. Несмотря на голод, он не мог проглотить вафли. Буль вспоминал о сале, оставшемся в рюкзаке Кемптера.

Без продуктов, без теплой одежды и без всякой надежды на возможную помощь спутников Буль теперь мог рассчитывать только на свои собственные силы. Несколько раз он испытывал искушение подкрепиться таблетками первитина, ибо ничего другого у него уже не было. Однако, зная действие этого средства, возбуждающего силы на 5—6 часов, после чего усталость еще более увеличивается, Буль пока воздерживался от употребления таблеток.

Добравшись до предвершины, Буль все же принял дозу первитина. От предвершины Буль спустился к так называемой Бацинской впадине, потеряв при этом значительную высоту. Отсюда, по сильно разрушенным скалам предвершинного гребня, он поднялся почти к самой вершине Нанга-Парбат. Далее оставался короткий и совсем нетрудный путь по снежному склону. Наконец, в 19 час. 3 июля 1953 г. Буль[84] стоял победителем на вершине очередного восьмитысячника, сдавшегося на «милость победителя».

Наконец, после почти что шестидесятилетней борьбы, вершина Нанга-Парбат была побеждена. К сожалению, эту победу нельзя назвать закономерной. Она не явилась результатом усилий всего коллектива экспедиции и даже усилий штурмовой группы, а лишь результатом напряженных, но вряд ли рациональных и целесообразных усилий отдельной небольшой группы альпинистов.

Не только Буль — этот способный, но придерживающийся авантюристической тактики «одиночного хождения» в горах альпинист добился большого успеха. Этот успех во многом был обеспечен большой поддержкой опытных альпинистов Эртля и Фрауенбергера. В то же время характерна неблаговидная, трусливая тактика руководства экспедиции в лице Херлигкоффера и Ашенбреннера. Они принимали все меры к тому, чтобы не допустить восхождения. И в этом стремлении дошли до открытого конфликта. Достаточно было даже отдельных небольших неудач в восхождении, чтобы, они, руководители, всю вину взвалили бы на Фрауенбергера, Эртля и Буля…

Буль, поднявшись на вершину, уже чувствовал весь трагизм своего положения. Скоро ночь, а он один на вершине без теплой одежды, спального мешка и палатки. У него не было даже питания. Оставаться на ночь на высоте около 8000 м в таких условиях было безумием, но и выхода из такого положения у Буля не было. На самом деле его положение было чрезвычайно тяжелым, если не сказать безвыходным. Подобное положение могло создаться только потому, что в экспедиции господствовал дух голого рекордсменства, стремления любой ценой достичь вершины.

Уставший Буль установил ледоруб с тирольским вымпелом и произвел несколько снимков. Затем он повторил съемку вершины с ледорубом, на котором был укреплен пакистанский флаг, и быстро начал спускаться.

Несмотря на большую усталость, Буль достаточно быстро спустился в Бацинскую впадину. На пути к предвершине его застигла ночь. Быстро спустившаяся темнота и большая усталость не дали возможности Булю добраться до той группы скал, которую он наметил для своей невеселой вынужденной ночевки. И он вынужден был остановиться на ночь в совершенно неподходящем месте — на скальной полке, на которой с трудом можно расположиться. На крутом скальном склоне Буль не имел даже возможности привязаться к скалам, так как у него не было и веревки. Буль рассказывал, что всю ночь он удерживал себя от сна, боясь сорваться со своей полки. Ночь для него прошла очень тревожно. Но в то же время Булю способствовали изумительно благоприятные метеорологические условия — ветра не было, температура понижалась за ночь сравнительно немного. Верно, Булю было холодно. Особенно это чувствовали ноги. Усталость не проходила. Пожалуй, даже, наоборот, принятые им перед вечером две таблетки первитина уже окончили свое действие, и затерявшийся на склонах предвершины альпинист чувствовал себя плохо. Подкрепиться ему было нечем, никаких продуктов с собой он не имел. Его рюкзак лежал в верхней части Серебряного плато. Да и в нем оставалось только немного чернослива, который не мог бы удовлетворить его большого аппетита. Силы его явно уменьшались. Эта памятная ночь дорого стоила Булю — он отморозил пальцы ног.

С рассветом голодный, продрогший и не отдохнувший альпинист продолжал свой путь. Немало времени пошло у него на достижение предвершины. Спускался он на Серебряное седло по снежному склону на кошках. Идти было очень тяжело. Пошатываясь, он шел тяжелой походкой, не обращая внимания на окружающее.

У Буля порвался ремень одной из кошек. Дальше он шел на одной кошке, не имея сил закрепить вторую. Надежды, что его встретит Кемптер, не оправдались. С огромным напряжением сил, очень медленно продолжался спуск.

Как вспоминает Буль, у него временами были галлюцинации. Иногда им овладевала мысль, что ему уже больше не вернуться к своим спутникам. Наконец, почти в бессознательном состоянии он добрался до оставленного им накануне рюкзака. Долго сидел он здесь без движения. Несколько таблеток глюкозы и первитина подкрепили его силы. Он почувствовал себя лучше и теперь уже мог сознательно реагировать на окружающее. Буль видел далеко внизу, как от лагеря 5 к лагерю 4 спускалась группа людей — это был Кемптер с носильщиками.

Долго сидел здесь Буль, приходя в себя и набирая сил для дальнейшего движения. День был прекрасный. Все вершины сияли под лучами яркого солнца. На востоке снежные хребты уходили в синеющую даль. На северо-западе совсем близко поднимались круто изогнутые хребты Каракорума. Их вершины, особенно восьмитысячники, были видны настолько рельефно, что казались совершенно рядом. Но нужно было идти дальше. Тяжело поднявшись, Буль медленно пошел по направлению к Серебряному седлу.

Расстояние, которое накануне он прошел менее чем за три часа, казалось ему огромным и нескончаемым. Несмотря на то что путь шел вниз, движение часто замедлялось, а временами останавливалось совершенно…

Поднявшийся вслед за Булем на Серебряное седло Кемптер решил ждать его возвращения. Он сидел и сначала дремал, а затем все чаще и чаще поглядывал на предвершину, ожидая возвращения Буля. Но тот все не показывался. В 17 часов Кемптер решил, что ждать больше нельзя, и, не оставив даже продуктов для находившегося вверху Буля, он решил спускаться в лагерь 5, не рискуя остаться на ночь без палатки и спального мешка на такой высоте.

Еще до темноты он спустился в лагерь 5 и переночевал здесь. А наутро сюда поднялись Эртль и Фрауенбергер с четырьмя носильщиками. Еще перед выходом из лагеря 4 в 7 часов утра Эртль передал по радио Херлигкофферу о том, что Буль и Кемптер ушли па вершину.

Из лагеря 5 Эртль и Фрауенбергер направили Кемптера с носильщиками вниз, а сами решили ожидать Буля.

Лишь в 18 часов тот появился на Серебряном седле. Он шел спотыкаясь. Видимо, он очень устал. Фрауенбергер и Эртль вышли ему навстречу.

За ночь Буль хорошо отдохнул, и наутро все трое начали спускаться в лагерь 4. Останавливаясь в пути для коротких передышек, Буль продолжал начатый еще вчера вечером рассказ о своем восхождении. При этом все трое становились или садились лицом к вершинной части Нанга-Парбат, и Буль лыжной палкой в качестве указки показывал на четко вырисовывающемся контуре вершинной части путь своего восхождения. Он пояснил, что склон предвершины, обращенный в сторону главной вершины, страшен только на вид. Он вполне проходим. Долго, не отрываясь, смотрели все трое на красивый, точно выточенный из слоновой кости, силуэт вершины. Фрауенбергер и Эртль очевидно не без сожаления посматривали на прекрасную вершину и с досадой вспоминали, что только плохая организация штурма не дала возможности и им принять в нем непосредственное участие. Тогда и для них было бы возможно успешно совершить восхождение.

В лагере 4 их ожидал сюрприз — лагеря не было. Никто не встретил возвращающихся участников штурмовой группы. Кто-то, очевидно, уже снял этот лагерь. И поэтому ни приюта, ни питания они здесь получить не могли.

Значит, лагерь покинули? Не следует ли отсюда сделать выводы, что все это сделано по прямому указанию Херлигкоффера и Ашенбреннера? И это сделано руководителями, знавшими о выходе альпинистов на вершину и возможной необходимости оказания им помощи.

Тройка альпинистов спустилась в лагерь 3. Но и он был пуст. Уставших людей серьезно начала мучить мысль — неужели им отрезана возможность спуститься в залитую солнцем долину Ракиот… Лагерь 2 также был свернут… Но альпинисты дошли…

Весть о восхождении Буля была воспринята остальными участниками экспедиции более чем сдержанно. Австрийская газета «Ди Прессе» от 29 октября 1953 г. вынуждена была признать, что великие узы дружбы, обычно сплачивающие людей на большие достижения, в данном случае объединяли только некоторых участников экспедиции, отправившейся в 1953 г. на Нанга-Парбат.

Начальник экспедиции Херлигкоффер отнесся к Булю совершенно недопустимо и как профессиональный врач. Он уже отправил из базового лагеря в Гильгит большинство грузов и в том числе медикаменты. В главном лагере Буль не подвергался даже элементарному медицинскому осмотру. Из-за отсутствия медикаментов обмороженные пальцы на ногах Буля не подвергались даже элементарной обработке, а следовательно, не было проведено почти никаких профилактических мероприятий. Спустя несколько недель Буль, в результате теперь уже необходимой ампутации, лишился нескольких пальцев на ногах…

Да и могло ли получиться иначе при таких условиях, когда (как позднее сказал Эртль) участники экспедиции договорились в самом начале, что никто, разве что в крайнем случае, не будет считаться с другими.

Так окончилась экспедиция немецких и австрийских альпинистов на Нанга-Парбат в 1953 г.

Как ясно из всего сказанного, экспедиция 1953 г. с самого начала возникновения идеи ее организации проходила в ожесточенной борьбе отдельных групп ее участников.

Известно, что в экспедиции 1934 г., окончившейся гибелью большей части ее участников, особенно сильно проявился дух эгоизма и себялюбия. Тогда ушедшие вперед Шнейдер и Ашенбреннер бросили на произвол судьбы своих спутников, не проявили достаточной настойчивости для их спасения и ушли вниз, даже не будучи уверенными, что необходимость в их помощи уже миновала.

В чем же отличие экспедиции 1953 г. от экспедиции 1934 г.? Их отделяют 19 лет, но характер событий не изменился. В 1953 г. начальник экспедиции Херлигкоффер и тот же Ашенбреннер отказали в помощи участникам штурмовой группы, находящейся на пути к решению задачи экспедиции. Да и не только отказали в помощи. Они сделали все, что возможно, для того чтобы еще более усложнить положение штурмовой группы. Эвакуацией промежуточных лагерей они поставили трех альпинистов на грань гибели. И не относится к заслуге руководителей, что Буль, Эртль и Фрауенбергер нашли в себе достаточно сил для того, чтобы добраться до базового лагеря.

А действия самих участников штурмовой группы? Эртль и Фрауенбергер, проводив Буля и Кемптера в лагерь 5, вернулись в лагерь 4. Было бы целесообразнее первым остаться в этом лагере, проводить штурмовую группу и ожидать ее возвращения, а при необходимости оказать им посильную помощь. Это несомненно способствовало бы лучшему успеху штурма.

И совершенно непонятно для советских альпинистов, как можно было выходить на штурм в одиночку. Все эти действия Кемптера и Буля не выдерживают никакой критики. Чисто «детские» поступки Кемптера перед выходом на штурм восьмитысячника и несерьезность Буля, оставившего все продукты в рюкзаке Кемптера, указывают на плохую подготовку к решительному этапу экспедиции.

А далее на каждом шагу безрассудность Буля. То он выходит без продуктов, надеясь, что их захватит Кемптер, то он оставляет рюкзак на Серебряном плато. И далее Буль, совершенно отчетливо видя, что он уже давно вышел из графика движения, продолжает двигаться к вершине, заранее обрекая себя на холодную ночевку на высоте около 8000 м без теплой одежды, без палатки, без спального мешка и даже без продуктов.

Только счастливым совпадением благоприятных условий объясняется тот факт, что Буль не погиб во время штурма. Конечно, Эртль и Фрауенбергер, выйдя в лагерь 5 навстречу Булю, также в значительной степени обеспечили ему успешный спуск. Трудно представить, что делал бы Буль, если бы в лагере 5 никто его не встретил и никто не помог. А если бы после спуска в лагерь 4 он застал его эвакуированным, то его положение стало бы почти безвыходным. И его «победа» оказалась бы никому ненужной.

Из этого следует, что организация и проведение штурма на Нанга-Парбат участников немецко-австрийской экспедиции 1953 г. прошли на том же невысоком организационно-тактическом уровне, на каком проводились все довоенные экспедиции на Нанга-Парбат.

При иных условиях проведения результаты могли бы быть значительно выше…

Но нельзя этим закончить рассказ об экспедиции 1953 г.

Разногласия и противоречия, которые сопровождали экспедицию со дня зарождения идеи о ее организации, обострились до крайности после возвращения в Европу. Здесь весь коллектив разделился на два враждебных лагеря. С одной стороны, Буль, Эртль и Фрауенбергер, а с другой — Херлигкоффер с остальными участниками. Первая группа обвиняла Херлигкоффера в том, что он умышленно отправил еще до окончания экспедиции все медикаменты в Гильгит и не сделал Булю необходимых уколов в целях предупреждения ампутации. В начале августа Буль направил открытое письмо Херлигкофферу, в котором изложил эти обвинения. В то же время он начал публиковать в газете «Мюнхенер Абендцайтунг» серию статей под названием «Наконец, правда о Нанга-Парбат».

Херлигкоффер же еще до опубликования Булем открытого письма сообщил, что издательство «Леман» частично финансировало экспедицию и поэтому оно заинтересовано, чтобы до выхода в этом издательстве книги об экспедиции в другой печати ничего не появлялось бы. Чтобы обеспечить эти права издательству, Херлигкоффер потребовал и даже, по его словам, добился от участников экспедиции согласия, которое он называл соглашением (и даже договором) не печатать ничего об экспедиции без его согласия.

Сразу же после начала печатания статей Буля в «Мюнхенер Абендцайтунг», опираясь на якобы имеющееся «соглашение», Херлигкоффер совместно с издательством «Леман» подал заявление в суд с просьбой запретить Булю и газете печатать далее серию статей об экспедиции. Суд нашел просьбу Херлигкоффера правомерной и вынес запрещение.

В свою очередь редакция «Мюнхенер Абендцайтунг» подала протест против этого запрещения, одновременно оспаривая правомерность «соглашения», на котором базировался Херлигкоффер. Но протест не был удовлетворен.

Несколько раньше (3 августа 1953 г.) состоялась прессконференция, организованная газетой «Мюнхенер Цайтунг» в отеле «Регина». Эта прессконференция прошла очень бурно.

Херлигкоффер обвинял Буля в том, что у него тяжелый характер и что он все время старался не нагружать себя во время подготовительной работы экспедиции в целях сохранения своих сил.

Буль доказывал вздорность его обвинений и обвинял в свою очередь в умышленности издания приказа о прекращении восхождения и преступном отношении Херлигкоффера как врача, не оказавшего необходимой помощи ему, Булю, после его спуска с вершины Нанга-Парбат с помороженными ногами…

После двух часов ожесточенных споров положение не только не разъяснилось, а, наоборот, стало еще более напряженным.

Обер-бургомистр Вены Томас Виммер, присутствовавший на прессконферепции, предложил окончить споры, но участники споров отказались последовать этому.

Позднее Херлигкоффер выдвинул предложение о передаче всех этих дел в третейский суд. Однако единомышленники его не поддержали. Они считали, что обращаться в такую высокую судебную инстанцию нельзя без вероятности в этом случае больших претензий к участникам экспедиции со стороны многих организаций.

В результате предпринятых усилий удалось мирно уладить возникший конфликт. 10 августа прессбюро экспедиции опубликовало коммюнике. Из него следовало, что все участники придерживаются того мнения, что дальнейшая открытая полемика между ними должна быть прекращена.

В соответствии с принятым решением руководство должно было подготовить официальный отчет об экспедиции. Этот отчет должен быть издан только после одобрения его всеми участниками. Вскоре Буль отказался от своих обвинений против Херлигкоффера.

По соглашению с участниками экспедиции представители «Мюнхенер Абендцайтунг» и издательства «Лемап» решили уладить свои взаимоотношения во внесудебном порядке.

Отчет экспедиции выпущен издательством «Леман» под названием «Нанга-Парбат 1953 года».

И как бы в порядке эпилога, можно сообщить читателю, что Буль за свое достижение получил награду. Она заключалась в том, что бургомистр Вены предоставил ему комнату. До этого Буль и его жена жили в разных местах у своих знакомых, совершенно не имея своего угла.

V. КОМУ ИДТИ РАНЬШЕ

До 1921 г. никто из европейцев даже не слышал о существовании восьмитысячника Чо-Уйю. В то же время вершина Гауризанкар была широко известна. Это название входило даже в школьные учебники, где указывалось, что высочайшей вершиной мира является Эверест, или Гауризанкар. Это не соответствовало ни географическому их расположению, ни высоте, так как Гауризанкар почти на 1750 м ниже Эвереста.

Лишь после английской экспедиции на Джомолунгму в 1921 г. в литературе появляется Чо-Уйю, вершина, поднимающая свою снежную главу до высоты 8200 м. Несколько позднее высота была уточнена, и теперь на всех картах вершинная отметка Чо-Уйю сопровождается цифрой 8153 м.

Этот массив находится в 28 км северо-западнее Джомолунгмы, в дугообразном выгибе Главного Гималайского хребта, между перевалами Нуп-ла и Нангпа-ла. С его склонов на север стекают ледники Кьетрак и Палунг, а на восток и юго-восток — ледник Нгоджамба. Они могут служить возможными путями на вершину.

Также возможным путем восхождения с юга может быть и перевал Нангпа-ла, издавна известный местным жителям и служащий караванным путем торговой связи Индии и Тибета. Несмотря на свою гигантскую высоту, Чо-Уйю не привлекал к себе исследователей и альпинистов. Соседство Джомолунгмы естественно отвлекало внимание от всех ближайших вершин.

И, возможно, после покорения высочайшей вершины мира не скоро эта вершина привлекла бы внимание спортсменов, если бы английские альпинисты, готовившиеся к штурму Джомолунгмы, не решили в 1952 г. произвести пробу сил в штурме Чо-Уйю.

Для восхождения на эту вершину вышла экспедиция во главе с Е. Шиптоном. В состав ее входили: Т. Бурдиллон, Ч. Эванс, А. Грегори, Э. Хиллари, Г. Лоу, Г. Редифорд и К. Секорд. Они наметили направление движения к вершине с востока от перевала Нангпа-ла (5806 м) по западному склону.

Проделав с большим караваном носильщиков немалый путь через весь Непал до Намхе-Базара, далее экспедиция двинулась прямо на север, к излучине Гималайского хребта, по ущелью реки Дудз-Коси и в дальнейшем по ущелью Бете-Коси в направлении перевала Нангпа-ла.

Недели напряженной работы экспедиции дали сравнительно немного. Пройден большой путь, но до вершины еще было далеко. Преодолевая крутые скальные склоны, ледопады, крутые снежники, они стремились все выше и выше. На их пути вставали и трудности пути и трудности суровой горной природы.

Несмотря на препятствия, они упорно продвигались вперед. Но определив, что дальнейший путь непроходим, с высоты 6600 м они прекратили движение к вершине и повернули на спуск. С первой попытки гигант Чо-Уйю не сдался.

В 1954 г. к этой вершине прибыла несколько необычная для Гималаев экспедиция. Она называлась «легчайшей гималайской экспедицией» австрийских альпинистов, руководимых Гербертом Тихим. В ее состав, кроме руководителя, входили двое: С. Иохлер и Г. Хайбергер. Значительный вес этой действительно «легкой» экспедиции придавал известный «носильщик» Пасанг Дава Лама…

Группа прошла такой же долгий путь от столицы Непала города Катманду до далекого Намхе-Базара, как и все, другие экспедиции, направляющиеся в район Джомолунгмы.

Австрийская экспедиция не сопровождалась караваном с сотнями носильщиков, так как весь ее груз составлял 900 кг.

Тихий, считая возможным достижение высоких вершин малыми группами, стремился на деле доказать правильность своей теории.

Еще в 1936 г. он пробовал взойти на один из наиболее высоких семитысячников Гималаев — вершину Гурла Мандата (7728 м). Выйдя на ее штурм только с одним носильщиком, он достиг высоты 7200 м, что несомненно надо признать большим успехом при подобной организации восхождения.

В 1952 г. он один, лишь с пятью носильщиками, исколесил весь западный Непал. За время этого путешествия ими были пройдены высокие и интересные перевалы и, кроме того, альпинисты добились победы над рядом безыменных пиков, высотой более 6000 м. Основным спутником Тихого в этих восхождениях был Пассанг Дава Лама. Тихий считал его сильным и квалифицированным восходителем.

Поэтому и в 1954 г. он включил в свою группу лишь сильного альпиниста Йохлера. Другой же участник (Г. Хайбергер) был географом и не мог усилить альпинистский состав экспедиции.

Покинув 2 сентября Катманду с караваном всего из 27 носильщиков, экспедиционный отряд Тихого 19 сентября прибыл в Намхе-Базар, а 27 сентября альпинисты уже организовали главный лагерь на высоте 5500 м, несколько севернее перевальной точки Нангпа-ла.

Отсюда открылся вид на вершину. Гребень Главного Гималайского хребта здесь дугообразно выгнут к югу, и путь к вершине по этому гребню слишком длинен и достаточно сложен. Тихий сразу же забраковал его. Оставались еще два возможных варианта пути. Первый из них— по сравнительно не длинному, но круто взмывающему к вершине ребру. Внимательный осмотр этого ребра также не дал положительных результатов. Путь этот был самым коротким из трех, но не самым доступным. Пришлось отказаться и от этого направления.

Оставался третий путь — по западному гребню от соседней с Чо-Уйю вершины, расположенной севернее своего мощного соседа. Этот путь был наиболее приемлемым. Он проходил по снежному склону вдоль юго-западного отрога вышеуказанного гребня, затем шел по гребню и выходил к тому участку его, который располагался над крутым лавиноопасным снежным склоном. Далее возможен проход на снежный склон, не круто поднимающийся к гребню Главного хребта. И наконец путь подходил к вершине.

Маршрут подъема на Чо-Уйю

На следующий день вся группа двинулась к вершине. В нее входили: Тихий, Йохлер, Пасанг Дава Лама, Адьжиба и Анг Ньима. Они поднялись на ребро и здесь организовали лагерь 2 (6200 м). Отсюда просмотр был ограничен. С севера высился мощный отрог Главного хребта. В нем точно на север от лагеря альпинистов высилась мощная вершина, увенчанная белоснежной шапкой. Высота ее, по отметке на карте, равнялась 6888 м. На юго-востоке высился Чо-Уйю, и все вокруг было замкнуто в массивное кольцо хребтов и отрогов. Путь вперед, к вершине, проходил по гребню отрога, представляющему собой волнообразное чередование снежных надувов, довольно плавных и поэтому несложных для прохождения. 1 октября весь этот путь был пройден и разбит лагерь 3 (6600 м). Он располагался уже после прохождения снежного склона, перед взлетом гребня к вершине Чо-Уйю. Сюда поднялись Тихий, Йохлер и Пасанг, чтобы проверить возможность преодолеть этот участок. И в тот же день они вернулись в лагерь 2. На следующий день в лагерь 3 пришли Тихий и Йохлер с носильщиками Пасангом, Адьжибой, Анг Ньимой, Гиальценом. Пемба Бутаром и Да Нурбой. Они доставили сюда все необходимое для штурма вершины. 5 октября был установлен и лагерь 4 (7000 м) на мощном снежном взлете непосредственно под склоном вершинной части Чо-Уйю.

До сих пор все шло успешно. Лишь восемь дней потребовалось на то, чтобы разведать пути и занять штурмовой лагерь на высоте 7000 м. И, несмотря на то что до вершины оставалось еще более тысячи метров, настроение у восходителей было прекрасное. Их радовала близость вершины; они надеялись, что момент победы отделен лишь коротким промежутком времени.

Но неожиданно обстановка резко изменилась. В ночь с 5-го на 6 октября поднялся сильный буран[85]. Палатки лагеря 4 дрожали и сотрясались под ударами порывов все усиливающегося ветра. Перейдя в ураган, он грозил сорвать палатки и сбросить их вниз. Альпинисты были вынуждены вылезти из теплых спальных мешков и удерживать свои хрупкие и миниатюрные жилища от разбушевавшейся стихии. Во мраке ночи, при бешеных порывах пурги они руками удерживали палатки. И вот тогда оставшийся без рукавиц, сорванных ветром, и продолжавший прилагать все силы к тому, чтобы удержать палатку, Тихий сильно обморозил руки.

К утру буран утих, засияло солнце, обещая хорошую погоду днем, но настроение у альпинистов упало. Вместо штурма вершины была начата срочная эвакуация верхних лагерей. Печально спускались вниз альпинисты. Носильщики-шерпы также выглядели хмуро.

Вновь все собрались в лагерь 1. Здесь Тихий решил переждать несколько дней, чтобы подлечить свои сильно обмороженные руки, а затем вновь идти на штурм. Однако возникло препятствие: продовольствие было на исходе. Поэтому Тихий послал Пасанга с двумя носильщиками вниз в Намхе-Базар или даже Люклу за продуктами для пополнения своих истощенных запасов.

Пасанг ушел 8 октября. Тихий лечил свои руки. Он натирал их специальной мазью, грел на солнце, стараясь ускорить лечение.

Но испытания еще не кончились. 11 октября в лагерь Тихого пришли гости. То были участники швейцарской экспедиции на Гауризанкар. Альпинисты этой страны, руководимые уже популярным гималайцем Раймоном Ламбером, имели твердое намерение покорить эту известную по названию, но никем еще не побежденную вершину Гималаев. В состав этой экспедиции, кроме руководителя, входили: К. Коган, Д. Вертолет, Ж. Джуг, Ф. Лохматтер, А. Циммерман, М. Штенгелин. Руководителем носильщиков-шерпов с ними был известный гималайский носильщик Дава Тондуп. Обследовав район Гауризанкара (7145 м) и Менлунгтзе (7181 м), швейцарцы решили перебазироваться к перевалу Нангпа-ла и попытать счастье в штурме Чо-Уйю. Однако, к своему удивлению, они увидели на большой заснеженной морене чьи-то палатки. Естественно было предположить, что это альпинисты. И тогда К. Коган и Д. Вертолет отправились к ним в гости с целью узнать намерение хозяев этого лагеря.

Тихий любезно принял гостей. После обычного для таких случаев обмена любезностями швейцарцы приступили к деловым разговорам. Они заявили, что в их намерения входит также штурм Чо-Уйю, и они предлагают объединиться с ними участникам австрийской экспедиции. Особенно настойчиво это предлагала Коган. Она стремилась установить мировой рекорд высоты в восхождениях для женщин, и это для нее было очевидно очень важно.

Однако, вместо ожидаемого согласия, Тихий ответил решительным отказом. Разговор обострялся. Швейцарцы настаивали. Тихий продолжал категорически возражать. Он ссылался на то, что он первый прибыл к этой вершине и его право первым сделать попытку штурма неоспоримо. Кроме того, он мотивировал это и тем, что он стремится доказать всем, что легко оснащенная небольшая группа может совершить восхождение на очень высокую вершину. И он штурмом Чо-Уйю хочет подтвердить правильность своей теории. Швейцарцы продолжали настаивать. Но в конце концов они вынуждены были согласиться предоставить Тихому право «первого удара», с условием немедленного выхода австрийцев на штурм.

Гости ушли, повергнув Тихого в глубокое уныние. Немедленный выход был невозможен. У него еще сильно болели обмороженные руки, да и лучшие носильщики-шерпы отсутствовали. Но откладывать выход — это значит вообще отказаться от него. А уступить швейцарцам значит потерять право не только первовосхождения, но, возможно, и вообще восхождения на восьмитысячник Чо-Уйю.

И Тихий решил выходить на штурм. Больной, без лучших носильщиков, с ограниченным запасом продовольствия… На что он надеялся? Была ли у него вера хотя бы в частичный успех? Да и вообще было ли серьезно продумано это решение?

Но все же австрийцы вышли 14 октября на штурм вершины. Они повторяли пройденный путь, и им было легче, чем в первый раз. Сам Тихий шел очень напряженно. Он не мог действовать больными руками. А, кроме физической боли, его все больше и больше тяготила мысль о бесплодности этой попытки. Но отказаться он уже не мог.

Действительно, его упорства хватило только до лагеря 3. Здесь он был вынужден сделать продолжительную остановку, вce более и более свыкаясь с мыслью о возможной неудаче восхождения…

Вдруг он увидел, что снизу приближается группа людей. Тихий сразу подумал, что это швейцарцы, изменившие свое решение, вопреки договоренности, спешат обогнать их. Для форсирования штурма, по мнению Тихого, у австрийских альпинистов не было возможностей. Они молча наблюдали приближение своих соперников.

И каково было их удивление, когда они узнали в приближающихся Пасанга и ушедших с ним шерпов.

Пасанг, услышав еще внизу о появлении швейцарцев, поспешил на помощь австрийским альпинистам. Он со своими товарищами, нагруженные тяжелыми рюкзаками, за один день добрались от Намхе-Базара, преодолев 3000 м по высоте.

Казалось бы, что после такого маршрута им всем троим требуется немедленный и продолжительный отдых. Но Пасанг, еле успевший приветствовать всех находящихся в лагере 3, предложил подниматься в лагерь 4, для того чтобы завтра же штурмовать вершину. Тихий решил идти. В пути он ничего не мог делать своими больными руками, и Пасанг втаскивал его веревкой на те крутые взлеты, при подъеме на которые требовалось использование рук.

18 октября в лагере 4 собрались: Тихий, Йохлер, Хайбергер, Пасанг, Адьжиба и Гиальцен. На завтра был назначен штурм вершины. Все ждали следующего дня с большим нетерпением. 19 октября в 6 часов утра Тихий, Йохлер и Пасанг Дава Лама вышли на штурм Чо-Уйю. Состояние участников штурмовой группы было не из отличных. Больной Тихий, Пасанг, поднявшийся за один день более чем на 3000 м по высоте с большим грузом и еще не отдохнувший. Только Йохлер находился в приличном состоянии. Но у каждого участника штурмовой тройки было горячее стремление победить вершину.

Они шли довольно быстро. Этому способствовало, конечно, и то обстоятельство, что подъем был достаточно легок. Некрутой снежный склон вел их все ближе и ближе к вершине. Лишь отдельные взлеты его задерживали продвижение. Здесь Пасанг и Йохлер помогали руководителю преодолевать препятствия. Он не мог держать в руках ледоруб, не мог браться ими за скальные выступы, но у него хорошо работала голова, и он твердо стоял на ногах.

Вершина, хотя и медленно, но все же заметно приближалась. Вот они уже взошли со снежного ребра на округлый вершинный купол. В движениях восходителей чувствовалась усталость. Но вершина, точно магнит, притягивала их к себе. Еще несколько усилий, и альпинисты победителями вступили на ее обширную вершинную часть, представляющую собой верхнюю часть гигантского снежного купола.

Трудно передать восторг этих трех измученных людей. Не успев даже поздравить друг друга с успехом, они устремили свои взгляды на юго-восток. Почти рядом с ними высились гиганты Гималаев. Джомолунгма казалась отсюда огромной пирамидой, господствовавшей над всем окружающим. Почти таким же мощным казался и Лхо-тзе. Несколько дальше, но с таким же величием высился массив Макалу. И совсем вдали, за нагромождением хребтов и отрогов, виднелась самая верхняя часть Кангченджунги.

Какое величие! Какой простор! Какая непередаваемая и незабываемая красота! Победители по очереди сфотографировались на вершине с флагами Непала, Австрии и Индии. Впечатление, что они стоят на каком-то снежном поле, указывало на характер вершины, а расположенные на заднем плане высочайшие гиганты Гималаев свидетельствуют о высоте расположения этого снежного поля.

Полчаса оставались альпинисты на вершине. Эти тридцать минут прошли очень быстро, и они с сожалением оставили то место, к которому так долго и так упорно стремились. В 19 ч. 30 м. они были уже в лагере 4…

Швейцарцы вышли на вершину несколькими днями позднее. Они довольно быстро продвигались по уже проложенному пути. Они установили лагерь 3 на высоте 6700 м и считали себя уже на пороге победы.

Но их постигло то же, что и австрийцев во время их первой попытки штурма вершины, ночью разразился сильный снежный буран. Выпало много снегу. Температура воздуха значительно упала, и им ничего не осталось делать, кроме спуска. Таким образом, попытка швейцарских альпинистов закончилась неудачей.

Итак, восьмитысячник Чо-Уйю вошел в список побежденных гигантов пятым, хотя по своей высоте он находится на седьмом месте среди высочайших вершин мира.

VI. КАНГЧЕНДЖУНГА СДАЛАСЬ

Как уже говорилось раньше, Кангченджунга привлекла внимание исследователей раньше, чем любая другая вершина. Высоко поднимаясь над хребтом Гималаев и хорошо видимая с юга (особенно из Дарджилинга), она в середине прошлого века считалась самой высокой вершиной мира. Уже в 1848 г. район ее расположения привлек ботаника Гукера, который намеревался проникнуть на ледник Зему, спускающийся на восток со склонов ее мощного массива. Любознательному путешественнику не удалось выполнить своего намерения, но начало исследований этого района им было положено.

К подножью этой части хребта, на ледник Зему впервые проникли Вайт и Гофман в 1891 г.

С 1899 г. начинается альпинистская история Кангченджунги. В этом году сюда прибыл английский географ и альпинист Д. Фрешфилд. Он с небольшой группой спутников (Гарвуд, В. Селла и А. Маркинац) подробно исследовал северо-западный склон и склон Зему. Они взошли на северо-восточный гребень вершины. С тех пор считалось, что это путешествие явилось знаменательной вехой, так как все были уверены, что Фрешфилду удалось открыть единственно правильный путь на вершину. Это подтверждалось и тем, что многие из последующих альпинистских экспедиций предпринимали настойчивые попытки штурма этого гиганта именно по данному пути. И кто знает, не объясняет ли это той длинной цепи неудач, которые преследовали всех, пытавшихся покорить красивую вершину Кангченджунгу.

Неудача сопровождала и группу швейцарцев: Р. Ричи, Ч. Раймонд, А. Пах, руководимых Ж. Гиллармонд в 1905 г. Преодолевая многочисленные трудности пути, они стремились к вершине, но суровая природа высокогорья ставила им одну преграду за другой. Сложность рельефа и периоды плохой погоды сопровождали их неотступно. Предел усилий альпинистов наступил на высоте 6500 м. Трудности сломили их упорство. Сильно повлияла на это и гибель швейцарца Паха, которого вместе с тремя носильщиками снесла лавина. Штурм был прекращен.

Так же неудачны были все четыре экспедиции неутомимого путешественника и исследователя А. Келласа (1907, 1909, 1911, 1912 гг.). Он не смог добиться победы над величавым гигантом. Но район его расположения обязан этому энергичному англичанину своей популярностью. Келлас хорошо изучил ледники и хребты, окружающие вершину, и совершил восхождение на ряд из них.

В 1920 г. район Кангченджунги посетили английские альпинисты, руководимые Г. Рибурном и К. Крауфордом. Они попытались штурмовать вершину по юго-западному гребню с целью разведать пути на вершину. Им удалось достичь высоты лишь 5600 м. Не достигла успеха и экспедиция А. Томбази, посетившая этот район в 1925 г.

В 1929 г. в район вершины прибыли американские альпинисты, руководимые Е. Фармером. Их усилия также не увенчались успехом. А сам руководитель погиб в лавине на юго-западном склоне, достигнув высоты 5600 м.

В том же году к вершине прибыла крупная экспедиция немецких альпинистов. Руководил ею П. Бауэр. В состав альпинистской группы входили известные для того времени немецкие альпинисты: Э. Альвейн, К. Крауз, П. Ауфшнейтер, Ю. Бреннер, Э. Бейгель, В. Фейдт, И. Леопольд и А. Тенес.

Для штурма был избран открытый Фрешфилдом путь по северо-восточному гребню. Участники экспедиции проделали большую подготовительную и разведывательную работу.

Они изучили маршрут, организовали ряд промежуточных лагерей.

Поднимаясь все выше и выше, восходители достигли уровня 7275 м. Большего они добиться не смогли и прекратили свои усилия.

Но уже на следующий год вновь появляется экспедиция в районе Кангченджунги. Это были английские, немецкие и швейцарские альпинисты, объединившиеся под руководством Г. Диренфурта, чтобы штурмовать несдающийся гигант. Для этого они избрали все тот же северо-восточный гребень. Состав альпинистской группы был достаточно квалифицированным (М. Курц, Ч. Дюванель, Г. Герлин, У. Виланд, Г. Рихтер, Д. Ханнах, Ф. Смит и Г. Вуд-Джонсон). К тому же значительную часть пути прошла в предыдущий год экспедиция Бауэра, а следовательно, маршрут был уже знаком участникам экспедиции Диренфурта. Да и погода в достаточной мере благоприятствовала успеху.

И действительно, продвижение началось энергично. Организовывались промежуточные лагери по маршруту к вершине, участники экспедиции обеспечивали их снаряжением и продуктами питания, тренировались сами и проходили акклиматизацию.

Однако на пути к вершине им встретились достаточно серьезные препятствия, которые заставили и эту экспедицию отступить. Достигнутая высота (7400 м) лишь на 125 м отличалась от той высоты, до которой дошли участники предыдущей экспедиции.

В 1931 г. вновь к Кангченджунге прибыла экспедиция П. Бауэра. Ее состав несколько обновился и, даже можно сказать, усилился. В число участников входили: Г. Гартман, К. Вин, Е. Альвейн, Э. Бейгель, Ю. Бреннер, В. Фейдт, И. Леопольд, П. Ауфшнейтер, Г. Пирхер и Г. Шаллер.

Используя накопленный опыт как свой, так и альпинистов других стран, экспедиционная группа достаточно быстро продвигалась по направлению к вершине по уже знакомому северо-восточному ребру.

Но условия штурма в этом году были менее благоприятными. Периоды ухудшения погоды сильно задерживали продвижение. Приходилось прерывать движение и отсиживаться в палатках или снежных пещерах, а иногда и спускаться в нижние лагери. Наступивший затем период теплой погоды привел к усилению деятельности лавин. Группу восходителей постигло несчастье — альпинист Шаллер и носильщик Пасанг сорвались на склоне и погибли. Вскоре среди других альпинистов начались заболевания. Упорное продвижение к вершине все замедлялось. Штурмовая группа в составе Гартмана и Вина 17 сентября достигла так называемой «шпоры» — резкого взлета гребня перед вершиной частью Кангченджунги. На следующий день восхождение было повторено Э. Альвейном, Г. Пирхером и К. Вином.

Эта высота и оказалась пределом подъема экспедиции (7700 м).

В 1933 г. в район Кангченджунги прибыла экспедиция американских альпинистов, руководимая Ч. Хоустоном. Она не смогла добиться сколько-нибудь значительных результатов.

Известный по прежним экспедициям П. Бауэр приезжал в этот район и в 1936 г. Но на этот раз он не предпринимал попытки покорить вершину, дважды отразившую атаки немецких альпинистов в предыдущие годы. Он вместе с Вином, Геттнером и Хеппом предпринимают ряд попыток восхождений на окружающие мощный восьмитысячник вершины — Непал-пик (7180 м) и др.

В районе Кангченджунги были и другие экспедиции: в 1937 г. немецкая экспедиция под руководством Л. Шмадерера, в том же году — английская экспедиция под руководством К. Кука и Д. Ханта, в 1939 г. — немецкая экспедиция под руководством Л. Шмадерера…

Но затем альпинисты надолго оставили мысль о победе над грозной Кангченджунгой. Основной причиной этого явилась вторая мировая война, надолго оторвавшая народы мира от созидательной деятельности. Да и после войны даже тогда, когда были побеждены первые восьмитысячники (Аннапурна, Джомолунгма, Нанга-Парбат), альпинисты не нарушали покоя неприступной Кангченджунги.

Не потревожили этого покоя и победы над Чогори и Чо-Уйю.

Но неприступность этого гиганта, после побед над пятью восьмитысячниками, уже не представлялась такой устрашающей.

Еще в год победы над Джомолунгмой английские альпинисты Г. Льюис и Р. Кемпе, совершая попытки восхождений на вершины района (пик Талунг — 7349 м и Кабру — 7338 м), открыли новый возможный путь к третьей по высоты вершине мира, по южному склону.

В 1954 г. разведка была продолжена более значительной группой английских альпинистов (Р. Кемпе, Г. Льюис, Т. Брахам, С. Джексон, Л. Метьюз и Я. Туккер). Часть намеченного в 1953 г. маршрута была пройдена и тем была подготовлена экспедиция 1955 г.

Гималайский комитет Англии поддержал инициативу альпинистов об организации экспедиции на Кангченджунгу в 1955 г. Начальником экспедиции был утвержден Ч. Эванс, участник многих гималайских экспедиций.

К организации этой экспедиции руководители английского альпинизма и сами альпинисты отнеслись чрезвычайно серьезно, даже осторожно. Выступая на заседании комитета, бывший начальник экспедиции на Джомолунгму в 1953 г. сказал, что на пути экспедиции много трудностей и они возможно будут более значительны, чем при восхождении на Джомолунгму, и поэтому задачей экспедиции нужно считать глубокую разведку с возможностью восхождения.

Экспедиция была подготовлена очень тщательно. В ее состав были привлечены сильнейшие альпинисты не только Англии, но и Новой Зеландии. Все это подтверждало, что целью экспедиции является решительный штурм вершины.

Подтверждается это и квалификацией состава основной группы ее участников. В него входили опытные высотники: Г. Бенд, Н. Харди, Т. Макиннон, Т. Стречер. Вместе с Эвансом пять опытных гималайцев представляли сильное ядро экспедиции. Кроме них, входили Д. Броун, являющийся лучшим альпинистом Англии (по оценке Эванса), совершивший многие сложнейшие восхождения в Альпах, а также Н. Мозер, один из лучших специалистов по ледовым маршрутам Альп. Врачом экспедиции был назначен Д. Клегг, также хороший альпинист.

Такой состав вполне обеспечивал решительный штурм избранного объекта восхождения.

Очень внимательно был подобран и состав носильщиков (шерпов) для обслуживания экспедиции во время штурма. Руководителем их был назначен Дава Тенсинг, который в 1953 г. дважды поднялся на Южное седло Джомолунгмы без кислорода, а в 1954 г. участвовал в экспедиции под руководством Хиллари в район Барун (Макалу). Он же подобрал сильный состав основной группы носильщиков, который мог бы обеспечить работы любой степени напряженности. Фактически так оно и было.

Материально экспедиция обеспечивалась прекрасно. Снаряжение, питание и средства связи в качественном отношении были лучше, чем в экспедиции на Джомолунгму. Кислородные аппараты также высокого качества, с большим запасом кислорода в баллонах.

Таким образом, экспедиция была подготовлена прекрасно. Созданные условия вполне обеспечивали ей успех в решении трудной задачи штурма вершины Кангченджунги.

В исходном пункте городке Дарджилинг шла подготовка экспедиции к выходу. Здесь формировалась «армия» носильщиков. Для того чтобы перенести все грузы экспедиции, их потребовалось 300 человек. Только авторитет старшины носильщиков Дава Тенсинга и его известного помощника Анг-Тарке обеспечили быстрый прием массы носильщиков, распределение их на группы и подготовку к выходу.

За это время начальник экспедиции Эванс ездил в столицу Сиккима город Ганток для получения разрешения на восхождение. Это было очень важно для экспедиции, так как до тех пор она еще не имела этого разрешения и неполучение его могло бы поставить экспедицию в затруднительное положение. Поэтому Эванс и отправился к властям Сиккима за таким разрешением. А это было не простым делом. Религиозные круги и правительство Сиккима категорически возражали против восхождения на вершину Кангченджунги, которая считалась священной горой Сиккима. В первой встрече Эванс не получил желаемого разрешения. Беспокойство его возрастало. Но на следующий день ему удалось добиться разрешения, хотя и не полного. В полученном документе указывалось, что экспедиции разрешается идти на вершину, но на самую высшую точку не вступать. По настоянию Эванса было записано, что альпинисты могут дойти до высоты на один метр ниже вершины.

Итак, разрешение было получено.

Вернувшись, Эванс начал ускорять выход экспедиции. Но и в эти хлопотливые дни удалось провести встречу с одним из победителей высочайшей вершины мира — Тенсингом Норки. После дружеских бесед Тенсинг пожелал английским альпинистам успехов в борьбе за Кангченджунгу.

И, наконец, 13 марта экспедиция тронулась в путь. Настроение у всех было приподнятое.

Движение по горным дорогам и тропам было утомительно, особенно для носильщиков. Их сопровождал то изнурительный зной, то проливные дожди. Только на девятый день караван экспедиции перешел безыменный перевал через один из отрогов Главного Гималайского хребта и спустился в ущелье Ялунг. Здесь, на высоте 4400 м, был организован главный лагерь экспедиции. Отсюда и началась «настоящая работа», по выражению альпинистов.

Сначала она была малоинтересна. Одни проводили разведку пути, другие выбирали место для базового лагеря, третьи готовили снаряжение и питание на различные участки маршрута восхождения.

Первые выходы были удачны. Харди и Браун провели инструментальную съемку части маршрута по юго-западной стене массива Кангченджунги, а Эванс и Маккиннон с носильщиками Анг Дава и Анг Темба выбрали удобное место для базового лагеря под нижним ледопадом.

Это было 29 марта. А на следующий день разразился сильный буран. Необычайно сильная пурга сопровождалась таким ветром, который сорвал 8-местную палатку с каркасом из стальных труб и откинул ее со всем находящимся в ней имуществом на двести метров. Другие палатки, хотя и были сильно порваны, остались на месте.

После этого наступил период плохой погоды. То дождь, то снегопад удерживали альпинистов в палатках. Они тяжело переживали такую бездеятельность. Только 15 апреля они смогли продолжить восхождение.

Примерный маршрут был уже намечен. Он проходил левее большого ледопада, напоминающего ледопад Кхумбу, по скальному острову, делящему этот склон на две неравные части. По восточной стороне этих скал проходит ярко выраженное ребро, которое, по мнению альпинистов, могло бы быть использовано для подъема. Здесь, возможно, пришлось бы поработать и с крючьями.

Дальнейший путь пролегает по пологой части ледопада до второго фирнового плато и далее до большой трещины.

Отсюда путь идет по скалам на гребень между западной и главной вершинами Кангченджунги. После выхода на седловину путь идет по гребню главной вершины вплоть до ее высшей точки.

18 апреля Харди и Бенд поднялись на ребро скального острова. Они проверили путь, навесили 120 м веревок на наиболее сложных участках и установили палатку в верхней части ребра. Проверили они и верхнюю часть нижнего ледопада. Его разорванность, нагромождение огромных ледовых глыб и крутизна оказались значительно более трудными, чем было указано в описании разведок предыдущих лет. Присоединившиеся Эванс и Джексон также убедились в трудности этого участка пути. Даже беглый осмотр показал, что пройти здесь будет весьма трудно. Путь рисовался так. С ребра скального острова нужно спуститься по крутым скалам в рантклуфт[86]. Затем по мостику из ледовых глыб перейти на другой берег его. Далее нужно было по крутому ледовому склону подняться на 60 м к горизонтальной полке. После нескольких десятков метров движения по полке нужно преодолеть 25-метровую ледовую стену, от верхней части которой по крутому ледовому желобу подняться на пятнадцать метров выше и только отсюда вступить в лабиринт больших ледовых глыб, ежеминутно угрожающих падением. И даже преодолев эти трудности, перед альпинистами был бы лишь несколько менее трудный путь.

Вывод был неутешительный. По такому пути носильщики с грузом не пройдут. Снова возникала неразрешимая, казалось, задача.

Но она решилась сама собой. Харди обнаружил и разведал другой путь. Он проходил по небольшому и почти не разорванному леднику, спускавшемуся левее склонов западного скального острова, под ребром западной вершины Кангченджунги. Это ребро высоко поднимается по южному склону и выходит к верхней части второго ледопада. Открытие обрадовало Эванса. Было решено идти этим путем.

26 апреля Бенд и Харди с группой носильщиков-шерпов поднялись из базового лагеря на скалистый остров и установили на его западной стороне лагерь 1. Не останавливаясь на ночлег, они прошли по верхней части острова и вышли на открытый ранее пологий ледник. Следовавшие за ними Эванс и Броун установили лагерь 2 на уровне верхней части нижнего ледопада. После этого альпинисты начали осваивать пройденный путь. Этот участок пути проходил по некрутому леднику, несложному для движения. Но в то же время на его поверхности были остатки лавин и куски льда, временами падающие с висячего ледника, расположенного примерно на двести метров выше над направлением маршрута. Это был наиболее опасный участок пути. К лагерю 1 крутизна пути увеличивалась. Ледник здесь был покрыт толстым слоем снега, который размяк под горячим южным солнцем, и идти по нему, особенно носильщикам с двадцатидвухкилограммовым грузом, было нелегко. В лагере 1 были установлены три палатки и вырублена большая снежная пещера.

Освоив участок пути от базового лагеря до лагеря 1 (он находился всего в двух часах ходьбы), альпинисты приступили к освоению второго участка. Он представился им в таком виде: сначала сильно расчлененный ледник.

Несколько первых трещин преодолеваются достаточно легко. Затем встречаются более широкие, которые преодолевались с помощью алюминиевых лестниц. На крутых склонах были вырублены большие ступени и натягивались перила из веревок. Этот участок альпинисты и носильщики проходили, прицепляясь карабинами к натянутым веревкам. Далее путь шел по крутому снежному склону (с перепадом высот в 150 м). Пройдя после этого склона несколько трещин, путь подходил к крутому снежному желобу, который выводил к верхнему краю нижнего ледопада. После этого должна проходиться глубокая ложбина и затем преодолевается шестиметровая стенка и путь подходит к лагерю 2 (6300 м).

По этому маршруту шло напряженное движение. Одни перебрасывали в лагерь 2 снаряжение и продовольствие, другие обеспечивали переброску грузов в лагерь 3 (6675 м). Путь до этого лагеря, проходящий по крутой части ледника, на которой встречались трещины и отдельные крутые участки, преодолевался достаточно успешно, и лагерь 3, так же как и предыдущий, скоро стал принимать обжитой вид.

Также достаточно быстро был проложен путь к лагерю 4 (7160 м). К этому лагерю альпинисты шли уже с кислородными аппаратами, которые использовались не в целях обеспечения питания следующих по маршруту альпинистов, а для тренировки и экономии сил. Выйдя из лагеря 3, в котором оставались три палатки и уютная пещера на 8 человек под защитой отвесной ледовой стены, восходители внимательно выбирали место для лагеря 4. И действительно, удалось подобрать вполне удобное место на уровне большой террасы. Здесь на достаточно ровной площадке были подготовлены места для установки палаток. Но Эванс и Харди установили только одну и, отправив носильщиков вниз, остались здесь ночевать.

Ночь выдалась холодная и ветреная. Несмотря на то что альпинисты и ночью дышали кислородом, утром они чувствовали недомогание. Погода не благоприятствовала продолжению восхождения. Сильный ветер гнал с верхних склонов снежную пыль, обрывки облаков сгущались в плотную пелену.

Но к 9 часам утра погода стала улучшаться. Эванс и Харди решили идти выше. Вопреки ожиданиям, они довольно быстро нашли хороший и безопасный проход между серраками и вышли на ровный склон под так называемую «подкову», представляющую собой глубокую выемку в склоне западной вершины с отвесными скальными склонами со стороны гребня и снежным дном.

Здесь они установили лагерь 5, путь до которого от лагеря 4 занимал всего 3 часа.

На этом глубокая разведка была закончена. Ее участники спустились в базовый лагерь…

18 мая начался штурм. Альпинисты в сопровождении 11 носильщиков вышли к вершине из лагеря 3. Но уже вскоре после выхода один из лучших носильщиков молодой Пемба Дорье провалился в трещину. Его вытащили из трещины и отправили в лагерь 3. Пострадавший скоро пришел в себя и через три дня выглядел совершенно здоровым, но на следующий день он скоропостижно умер от сотрясения мозга, происшедшего во время падения в трещину.

В ночь с 18 на 19 мая участники штурма ночевали в лагере 4. Погода была плохая. Было холодно. Шел снег. Носильщики отказались идти дальше. Не мог идти и Джексон, заболевший снежной слепотой. Однако альпинистам удалось уговорить носильщиков идти дальше. Взяли с собой и Джексона.

Движение было напряженным. Крутизна пути, нагрузка (18—22 кг), да и влияние высоты давали себя знать. Лагеря 5 вместе с альпинистами достигли лишь пять носильщиков. Здесь (7700 м) была установлена палатка и тем самым отмечено образование пока самого высокого «населенного пункта». В этот же день в лагерь 4 прибыла первая штурмовая группа — Бенд и Броун. С ними поднялись сюда Эванс и Мозер с четырьмя лучшими носильщиками, выполняющими функции вспомогательного отряда. 20 мая в лагерь 4 должна была подняться вторая штурмовая двойка в составе Харди и Стречера.

В ночь с 19 на 20 мая резко изменилась погода. Ветер усилился. Затем он перешел в сильную пургу, которая свирепствовала 60 часов.

Только утром 22 мая небо очистилось от облаков, ветер несколько стих и изменил свое направление (на северо-западное). Были надежды, что улучшившаяся погода может продержаться достаточно долго. Все условия для решительного штурма были налицо. Итак, к вершине. С этого момента лагерь 4 становится тем пунктом, который связывал ушедших на штурм с основным составом экспедиции и внешним миром.

В 10 часов утра первая штурмовая группа вышла для восхождения на вершину. Ее сопровождали вспомогательная группа и группа носильщиков.

Движение шло медленно. Тяжелые грузы и значительная численность группы не могли не отразиться на темпе продвижения. Но все же к 16-ти часам люди подошли к последнему подъему перед лагерем 5.

Здесь произошло событие, которое напомнило участникам экспедиции об осторожности и необходимости принять самые решительные меры во избежание возможного несчастья.

Шедшие впереди Эванс, Броун и двое носильщиков прокладывали путь остальным. Снег здесь был довольно свежий, и они часто проваливались в нем выше колен. На одном из участков пути они вдруг наткнулись на примус, торчащий из снега. Альпинистам сразу стало ясно, откуда он попал сюда. Сошедшая ночью лавина смела лагерь 5 со всем находящимся в нем имуществом. Если бы в эту ночь штурмовая группа находилась в этом лагере, то ее постигла бы судьба немецкой экспедиции на Нанга-Парбат в 1937 г.

Оглядевшись, альпинисты увидели торчащие из-под снега кислородные баллоны, палатки, ящики и другое имущество. Собрав все, что было возможно, они поднялись на площадку лагеря. Было 16 ч. 15 м. Никаких признаков лагеря они не обнаружили. Лавина сделала свое дело так чисто, что никто не мог бы даже предположить, что здесь когда-то были люди. Предстояло восстановить все заново.

Прибывшие выбрали поблизости более безопасную площадку и в течение двух часов напряженной работы создали новый лагерь 5. Строительство лагеря, раскопки снега в поисках сметенного лавиной имущества и другие хлопоты потребовали много сил. Особенно устали Бенд и Мозер, которые занимались раскопками в нижнем выносе лавины и поднялись оттуда с чрезвычайно большим грузом «трофеев».

Альпинисты сразу же улеглись спать. У них не было сил для того, чтобы приготовить себе еду или подождать, пока другие приготовят им. Очень быстро они заснули, усталые, но довольные тем, что страх их в отношении лагеря 5 оказался менее обоснованным, чем они думали.

А носильщики-шерпы, конечно, также изрядно уставшие, не преминули приготовить ужин и даже чай. Только плотно поужинав и поговорив между собой за чаем, они последовали примеру восходителей…

На следующий день план пришлось изменить. Вместо движения к лагерю 6 Эвансу пришлось делать дневку. Да и резонно. Имущество лагеря 5 было разбросано. Не были подведены итоги, что же сохранилось и что погребено лавиной. Люди также устали и требовали отдыха. Погода в этот день была хорошая. Ветра не было. Все отдыхали с наслаждением.

В 9 часов утра 24 мая движение к вершине продолжилось. Было холодно, но ждать больше невозможно. Первой связкой вышли Эванс, Мозер, Дава Тенсинг и Анг Норбу. Они прокладывали путь штурмовой группе, для того чтобы сохранить силы ее участников на решительный штурм. Во второй связке шли Бенд и Броун с носильщиками Тахси и Анг Темба. Все были снабжены кислородными аппаратами, которые работали хорошо. И даже носильщики, часть из которых впервые пользовалась ими, очень быстро освоились с аппаратурой, и все продвигались в достаточно бодром темпе, несмотря на тяжелый вес рюкзаков (до 25 кг).

Путь проходил по широкому заснеженному желобу, выходящему на седло между главной и западной вершинами. Этот путь еще раньше просматривался Эвансом в бинокль и представлялся «удобной дорогой». Все с нетерпением ожидали, оправдается ли это предположение. Действительно, несмотря на довольно крутой наклон желоба, идти по нему было сравнительно нетрудно. Снег здесь был плотный. Иногда приходилось подрубать ступени, что не требовало больших усилий. Шедшие впереди менялись, и темп движения не снижался.

В 13 ч. 30 м. группа прошла широкую часть желоба и подошла к тому месту, где он переходит в довольно узкий кулуар. Движение продолжалось.

В 14 часов была найдена наклонная площадка на высоте 8200 м. Здесь и было вырублено место для палатки лагеря 6. В 16 часов палатка была установлена. Организован самый высокий штурмовой лагерь экспедиции. Здесь было сосредоточено все имущество, необходимое для обеспечения штурма. После этого участникам восхождения оставалось подготовиться к напряженной работе следующего дня, а вспомогательной группе следовать вниз.

На следующий день, 25 мая, погода была хорошей. Дул слабый ветер, и было сравнительно не холодно. С радужными надеждами Бенд и Броун начали собираться в путь. Давно взошедшее солнце освещало ближайшие вершины и далекие отроги. Альпинисты не чувствовали себя заброшенными среди нагромождения скал, льда и снега. Перед ними была желанная цель, а снизу наблюдали друзья, желающие им успеха.

В 8 ч. 15 м. они вышли из лагеря 6 и довольно быстро поднялись вверх по кулуару. После 100 м подъема они решили выйти по его правой стороне на склон главной вершины. Но скалы здесь были покрыты льдом, и, потеряв более часа на эту попытку, они вынуждены были вновь вернуться в кулуар и продолжать по нему подъем к седловине между главной и западной вершинами.

Не доходя около 100 м до седловины, они по широкой полке вышли на снежник, спускающийся по южному склону главной вершины, и по нему поднялись к гребню.

Последний участок выхода к гребневой линии оказался достаточно сложным. Крутой, спрессованный постоянно дующими здесь ветрами, снег был очень тверд. Пришлось вырубать в нем около полусотни ступеней. Это делалось по очереди Броуном и Бендом, так как на такой высоте (8400 м) подобная работа была нелегка.

Но вот и гребень. Здесь ветер, не сдерживаемый никакими преградами, дул с достаточной силой. Но и это не явилось особым препятствием. Первые десятки метров они шли по гребневой линии. Здесь встречались несложные 2—3-метровые взлеты. Они как технические трудности не задерживали бы движение, если бы не находились на такой высоте. Перед большим взлетом гребня восходители спустились и прошли по его крутому склону, покрытому осыпью, до 6-метровой скальной ступени. Броун поднялся по этому сложному участку, а вслед за ним поднялся и Бенд при верхней страховке. А вот и вершина.

Бенд и Броун в 14 ч. 30 м. стояли около главной вершины Кангченджунги, всего на один-полтора метра ниже ее высшей точки. Но преодолеть эти последние полтора метра они не могли из-за обязательства, наложенного при разрешении восхождения правительством Сиккима.

Альпинисты успокаивали себя, что их головы все же находятся выше главной вершины.

Два человека, впервые достигшие третьей по высоте вершины мира, с глубоким восхищением всматривались в окружающее. Совсем рядом возвышались два соседних гиганта — западная (8500 м) и южная (8476 м) вершины Кангченджунги. К первой из них вел скальный гребень, имеющий отдельные снежные участки. Путь от седловины до этой вершины не представляет больших трудностей для прохождения. А сама вершина имеет вид острого гребня, спускающегося плавно на запад, так же как и на восток.

А за западной вершиной, над морем облаков, закрывающих хребты, вершины и ущелья, возвышалось самое мощное поднятие Главного Гималайского хребта. Вот они возвышаются над молочной пеленой облаков (слева направо), как «президиум гигантов», — Макалу, Лхо-тзе, Джомолунгма, Чо-Уйю… Все эти вершины побеждены альпинистами.

На юг от главной вершины высится южная. Она гордой скальной пирамидой возвышается над сплошной пеленой облаков. Ослепительно белый снежный гребень поднимается к ней. Он может быть путем победы. И несомненно найдутся смелые люди, которые пройдут его…

После краткого отдыха, фотографирования и внимательного осмотра окружающего победители начали спуск по пути подъема и в 19 ч. 30 м. были в лагере 6. Здесь они встретились со второй штурмовой двойкой — Харди и Стречером. Встреча была радостной и дружеской…

Вторая двойка должна выйти на штурм 26 мая. Они деятельно готовились к этому. Штурм был затруднен тем, что альпинисты не смогли хорошо отдохнуть, так как Бенд и Броун не могли уйти в лагерь 6, и им всем четверым пришлось спать в двухместной палатке.

Но, несмотря на это, Харди и Стречер успешно провели штурм и добились победы над Кангченджунгой.

Достижение английских альпинистов несомненно было выдающимся. Они завершили многочисленные попытки покорения этой красивой и величественной вершины.

Но они далеко не исчерпали ее возможностей. Кроме оставшихся двух непобежденных восьмитысячников, в этом массиве еще много интересных маршрутов и на главную вершину. Они ждут своих победителей. И эти победители, несмотря на большие трудности, добьются не менее славных побед.

VII. ВТОРОЙ УСПЕХ ФРАНЦУЗСКИХ АЛЬПИНИСТОВ

Французские альпинисты не часто попадали в Гималаи. После первой, собственно французской экспедиции 1936 г. на Гидден-пик, руководимой А. Сегоне, в борьбу за восьмитысячники французы включились лишь в 1950 г. И этот второй выход превзошел все ожидания скептиков. М. Эрцог и Л. Лашеналь стали первыми победителями восьмитысячника.

И когда в 1955 г. альпинисты Франции собрались на Макалу, никто уже не сомневался в возможности их успеха. Да и понятно. Французские высотники этой страны завоевали право на это своей практической деятельностью, своими успехами, своим настойчивым участием в битве за восьмитысячники…

Макалу располагается в Главном Гималайском хребте юго-восточнее Джомолунгмы, несколько западнее того места, где река Арун пропиливает хребет глубоким каньоном. К юго-западу от хребта, в котором находится эта вершина, располагается ледник Барун, между главным хребтом и его мощным южным отрогом. С севера к Макалу подходит огромный ледник Кангчунг. От самого массива Макалу на север отходит короткий, но высокий отрог с вершиной Хомо-Лонзо (7815 м). Он располагается своим широким гребнем почти параллельно гребню Макалу, как бы заслоняя ее от холодных ветров с Тибетского нагорья. Так и стоят они, тесно прижавшись друг к другу, как братья.

Вершину Макалу альпинисты и исследователи видели давно. Она привлекала их своей красотой и величием. Но вид у нее был такой устрашающий, что не находилось смельчаков померяться с ней силами.

Впервые с серьезными намерениями разведки возможностей восхождения в район ледника Барун прибыли английские альпинисты под руководством Е. Шиптона после неудачной попытки штурма вершины Чо-Уйю в 1952 г. Однако эта разведка дала сравнительно мало. Альпинисты прошли ряд маршрутов по ущельям и перевалам и только бегло ознакомились с районом.

Широкая разведка района этого восьмитысячника была проведена в 1954 г. Район этой вершины привлек тогда три экспедиции — американскую, новозеландскую и французскую. И все эти экспедиции официально ставили задачей «разведку» путей на вершину, но несомненно то, что ни одна из них не отказалась бы штурмовать вершину, если бы выявилась хотя бы малейшая возможность к этому. Так это было и на самом деле.

Первой начала действовать американская экспедиция под руководством доктора Сайри. В ней принимали участие: Б. Майер, А. Стик, Р. Хоустон, В. Динмайер, Ф. Липпман, В. Лонг и В. Инсолд. Они пытались проложить путь по юго-восточному скальному ребру. Продвижение шло медленно. Натолкнувшись на труднопреодолимые участки и опасаясь приближения муссона, экспедиция прекратила дальнейший подъем на высоте около 7000 м. На этом и окончилась эта попытка американских альпинистов.

Более настойчивыми и упорными оказались новозеландские альпинисты. Еще в предыдущем году, во время успешного штурма Джомолунгмы, Хиллари внимательно рассмотрел западное ребро Макалу и сфотографировал его. Изучив снимки, он пришел к выводу, что восхождение с этой стороны вполне возможно.

Поэтому Новозеландский альпинистский клуб и организовал экспедицию на Макалу под руководством Э. Хиллари, В нее входили: Н. Харди, Д. Макфарлан, Г. Лоу, Д. Харроу, К. Тодд, Б. Уилкинс и Б. Бивен. К участию в экспедиции были приглашены английские альпинисты Ч. Эванс и М. Белл. В конце марта участники экспедиции уже были в Джагбани, на границе Непала.

Прибыв в окрестности Макалу, они приступили к разведке района восхождения. Альпинисты выходили в верховья ледника Барун, обследовали пути подъема на гребень хребта, совершали восхождения на вершины его отрогов. Во время одного из таких выходов сорвались в трещину Уилкинс и Макфарлан. Хиллари с носильщиками прибыл к месту происшествия. Для оказания помощи Хиллари спустили в трещину. Он был уже почти рядом с пострадавшими и дал команду спустить его дальше. Однако носильщики, не поняв его, начали поднимать. А когда подняли к краю трещины, то Хиллари задержался за край нависающего карниза. Носильщики, стремясь скорее вытащить его, приложили все силы и так прижали альпиниста к краю трещины, что у него оказались сломанными три ребра. Несмотря на это, Хиллари после непродолжительного лечения продолжал участвовать в разведывательных выходах. В дальнейшем новозеланды решили проверить возможности выхода на гребень Макалу между ее двумя вершинами. Для этого вышла группа в составе Эванса, Харроу и Тодда.

Успешно поднимаясь, они достигли высоты 7000 м, организовав там промежуточный лагерь. На смену им сюда прибыли Хиллари, Бивен, Лоу и Харди.

Предполагалось выйти на седловину и просмотреть дальнейший путь к вершине. Однако через два дня Хиллари почувствовал себя очень плохо, и его вынуждены были спустить вниз. Несомненно это было последствием приведенного выше случая.

На этом и закончилась новозеландская экспедиция на Макалу. За время ее проведения был изучен район, побежден ряд шеститысячников и в том числе Петанг-тзе (6724 м — Харди, Белл и Уилкинс). Побежден был и один семитысячник (Барун-тзе, 7290 м — Лоу, Тодд, Бивен и Харроу)…

Французская экспедиция прибыла в район Макалу в августе 1954 г. В это время здесь свирепствовал муссон. Предгорья встретили альпинистов сурово. Каждый ручеек на их пути превратился в бурный поток. Отряд экспедиции двигался мимо затопленных полей, обходя стороной скрытые под водой глубокие долины. В течение трех недель добирались французские альпинисты до подножья Макалу.

Здесь, в районе работы экспедиции, была хорошая обстановка. Снег внизу уже сошел. Погода была отличная, небо безоблачное. Температура вполне приемлемая.

Весь состав экспедиции стремился скорее начать свою деятельность. Руководитель ее Ж. Франко и все участники (Ж. Кузи, Ж. Бувье, П. Леру, Г. Маньон и Л. Терри) с большим интересом осматривали величественные хребты и вершины района. Альпинисты пришли к выводу — для того чтобы победить такую сложную вершину, нужно хорошо продумать план действий и всесторонне подготовиться к штурму.

Они с самого начала отвергли юго-восточный вариант пути из-за ожидаемых серьезных препятствий, отдельные из которых могли быть и непреодолимыми. Их манил северо-западный вариант пути. Они не ожидали здесь больших трудностей. Основным они считали достижение северо-западного цирка (6400 м), откуда имеется реальный выход на седло между Макалу и Макалу II.

Выполняя этот план, они 15 октября разбили лагерь 5 на седловине (7410 м). Первая часть задачи была выполнена.

Убедившись в возможности восхождения, альпинисты чувствовали себя превосходно. Некоторые из них уже предлагали идти на вершину, но более осторожные и благоразумные сдерживали эти порывы и предлагали только предпринять попытку организации лагеря 6 где-то уже на непосредственных подходах к вершине.

Но погода начала ухудшаться. Ветер нередко усиливался до ураганной скорости. Температура ночью снижалась до —30°С. В такой обстановке нечего было и пытаться выполнить такую задачу. С большим сожалением пришлось отказаться от намерения подойти ближе к вершине.

Но затем последовал период улучшения погоды, и французским альпинистам удалось неплохо закончить экспедицию 1954 г. Они победили Макалу II (7610 м) и Хомо-Лонзо (7815 м).

Наибольшим их достижением надо считать то, что восходители увидели северный склон Макалу, до 8100 м занятый огромным ледником, позволяющим пройти по этому пути. Падение ледника в верхней части крутое, но склоны над ним были менее круты, и по ним представлялась реальная возможность продвижения. Здесь были просмотрены два возможных пути, ни на одном из которых не замечено непреодолимых препятствий.

С такими радужными надеждами французские альпинисты закончили разведывательную экспедицию 1954 г.

Итак, разведка 1954 г. дала положительные результаты. Она подготовила успех экспедиции 1955 г.

К 1955 г. французские альпинисты готовились особенно тщательно. Французский альпинистский клуб и Французский гималайский комитет, получившие разрешение на проведение экспедиции на Макалу в 1954 г. и в 1955 г., придали этому большое значение. Заслушав доклад разведывательной экспедиции 1954 г., эти организации развернули широкую подготовку к следующему году. План экспедиции был составлен таким образом, чтобы добраться до вершины не позднее 15 мая. При таком плане оставались две-три недели в запасе, так как муссоны начинаются обычно в июне.

Запас времени, который был у восходителей, давал им возможность компенсировать за время до наступления муссона возможные задержки в восхождении из-за непогоды.

Для выполнения подобного плана было необходимо все имущество доставить в Индию не позднее 20 февраля.

Начальником экспедиции был утвержден Ж. Франко. Скомплектован и состав экспедиции. В него вошли: Ж. Бувье, Г. Маньон, Ж. Кузи, Л. Терри, С. Купе, П. Леру, А. Виолат. Кроме того, в состав экспедиции входили: врач А. Лапра (он заменил Ж. Риволье, участие которого предполагалось ранее), географ М. Латрей и геолог П. Борде.

Начались энергичные подготовительные работы. Жан Кузи, специалист по кислороду, занялся созданием газовых баллонов на давление в 230 атмосфер и облегченного редуктора. Гвидо Маньон работал по облегчению снаряжения и оборудования. Он провел за время подготовки испытания 400 образцов снаряжения. Его усилиями было отработано теплое, удобное и легкое снаряжение.

Л. Терри занимался подбором продуктов питания. Ему удалось подобрать очень хороший ассортимент. Но он стремился добиться лучшего, помня известное выражение А. Сегоне: «для экспедиции в Гималаи все, что делается лучшее, будет хорошо».

Наконец, все было подготовлено. 450 баллонов кислорода было отправлено в Калькутту еще в декабре. Остальные материалы (всего около 9000 кг), запакованные и запарафинированные в двойные мешки из винила или в герметические коробки, были отправлены несколько позднее и прибыли в Калькутту в конце февраля.

Как только сборы закончились, весь состав экспедиции выехал в Индию…

18 марта самолетом из Калькутты экспедиция прибыла в первый приграничный город Непала — Бират-Нагар. Отсюда, погрузившись на четыре старомодных автомобиля, дымящих, как паровозы, участники экспедиции проехали 50 км по довольно плохой дороге и в тот же день прибыли в городок Даран. Здесь был разбит первый базовый лагерь экспедиции, где сосредоточивались все грузы. Отсюда начинался такой путь, по которому можно было переправлять имущество только вьюками или носильщиками. Прибыли носильщики-шерпы. Среди них были и те, которые сопровождали экспедицию в прошлом году, а также и не участвовавшие во французских экспедициях. Старшина представил их составу экспедиции. Вот Аила и Панци, участвовавшие в экспедиции на Аннапурну, Мингма Тсеринг, дважды поднимавшийся на склоны Джомолунгмы, Ангтсеринг, трижды участвовавший в английских экспедициях на Джомолунгму по северному ребру, Анг-Бао, который участвовал в экспедиции П. Бауэра на Кангченджунгу в 1931 г. Были и многие другие. Здесь, в их лице, была собрана вся история покорения Гималаев, альпинистские удачи и неудачи на маршрутах к высочайшим вершинам. Самые молодые из носильщиков участвовали лишь в одной-двух экспедициях, но их открытые улыбающиеся лица невольно располагали к себе.

Весь груз, размещенный в 260 тюках, был распределен на носильщиков, нанятых в Дарджилинге и в районе Соло Кхумбу. Тюки получились тяжелыми, до 40 кг, а нести их нужно было на 300 км. Носильщики неохотно брались за эти грузные ноши. Только большой авторитет Гиальцена и старшины дарджилингцев Кинжока препятствовали возникновению возмущения с их стороны.

20 марта длинный караван экспедиции тронулся в путь. Он был довольно красочный. Дарджилингские носильщики были одеты очень легко и большую часть пути шли без рубашек. Полный контраст с ними представляли носильщики из Соло Кхумбу. На них были штаны и рубашки из шерсти яка, ботинки из козьей кожи. В дополнение к этому они носили длинные волосы, которые вместе с грубой одеждой изобличали в них жителей более суровых мест, чем окрестности Дарджилинга.

Дорога часто шла среди полей риса и маиса, минуя сосновые рощи Данкута, пески Легуа-Тата, серебристые волны Субайя, тенистые рощи Нума. Запах цветов сопровождал караван на всем пути. Альпинисты наслаждались им, но для носильщиков это было не ново, да и тяжелые ноши не давали им возможности замечать их.

Для участников экспедиции этот поход явился первой тренировкой, в которой утонула парижская усталость. Настроение их было великолепно. Все они стремились к вершине и надеялись на успех.

Носильщикам было тяжело, но они стойко переносили трудности пути. Их выдержка удивительна. После напряженного дня они собирались вокруг костра и пели свои песни, как будто у них был праздник и они три дня ничего не делали. А после этого они ложились спать вокруг костра прямо на земле.

С каждым днем караван экспедиции подходил все ближе и ближе к району основной деятельности. Наконец, он прибыл в Нум, из которого спустился к реке и через интересный висячий мост, сплетенный из лиан, перешел в последнее на этом пути селение. Это было Седоа, представляющее собой длинный ряд домов, дальний край которых упирается в сосновый лес. Несмотря на бедность построек, оно очень живописно. Природа здесь сурова. Человек отвоевывает у нее участки земли под пашни, но в то же время он теряет часть отвоеванной с большим трудом земли от разлива бурных горных потоков.

Носильщики были рады прибытию в Седоа, так как здесь был конец пути, а значит, и конец их напряженной работы. Они получали оплату за свой честный труд и отправлялись по домам.

Но экспедиция не оставалась без носильщиков. Жители Седоа относятся к племени шерпов, известных своей смелостью и выносливостью, и потому здесь были наняты другие сто носильщиков, которые должны были донести грузы к исходному пункту экспедиции — леднику Барун.

Начался поход и к Макалу. Он проходил по горному лесу. Сосны здесь стояли сплошной стеной. Тропинка извивалась между ними. Иногда через нее тянулись мощные корни деревьев, и поэтому носильщики должны были идти по ней с большой осторожностью. Конечно, споткнуться с тяжелым грузом на такой дороге было бы очень неприятно.

Первого апреля отряд экспедиции подошел к перевалу (4200 м) через один из отрогов главного хребта. Этот переход оказался трудным, особенно из-за заснеженности перевала, низкой температуры и густого тумана, закрывающего все окружающее. Особенно тяжело было носильщикам. 35 из них отказались идти дальше. С большими трудностями спустился отряд экспедиции с этого перевала. Остановившись лагерем на ночь, разожгли костры, так как было очень холодно. Но носильщики так сильно устали что не только не собирались у костров и не пели песни, а даже без еды повалились на сухие ветки рододендронов и тут же заснули. Участники экспедиции опасались, что они поморозятся, так как вокруг был снег, дул холодный ветер. Руководители экспедиции боялись, что наутро продрогшие и измученные носильщики просто убегут вслед за своими товарищами.

Поэтому шерпам было приказано разжечь еще большие костры и закрыть спящих носильщиков большими брезентами, предназначенными для базового лагеря.

Но они не ушли. Возможно, что принятые меры удержали их от этого. Так или иначе, утром караван тронулся в дальнейший путь.

4 апреля он прибыл к подножью Макалу. Здесь еще стояла зима. Площадка основного лагеря экспедиции на высоте 4700 м покрыта снегом. Бурный поток, протекающий здесь, почти замерз и журчал так тихо, как сравнительно небольшой весенний ручей. К полудню пошел густой мокрый снег и поднялся резкий ветер, который проникал под одежду. Все ежились от холода.

Носильщиков пришлось срочно отпустить. В лагере, кроме 25 шерпов, были оставлены только 20 человек из числа носильщиков, для обеспечения мелких переносок и снабжения лагеря дровами из леса, находящегося отсюда в двух дневных переходах. Также были оставлены шесть почтальонов из Джагбани находящегося в 350 км от базового лагеря. Это были скороходы. Они могли совершать такой переход в двадцать дней туда и обратно. Интересно то, что один из них за время работы экспедиции сделал четыре таких похода.

6 апреля прибыл и второй экспедиционный отряд, который доставил в основной лагерь кислород. Кузи и Купе, руководившие этим отрядом, были очень рады своей удаче, так как разразившаяся на следующий день снежная буря на несколько дней отрезала дорогу снизу к основному лагерю…

За время вынужденного пребывания в основном лагере альпинисты вместе с носильщиками многое сделали для его благоустройства. Было капитально установлено более двадцати палаток для участников экспедиции и носильщиков-шерпов, для остальных носильщиков были устроены более примитивные убежища. Пьер Леру и Жан Бувье, архитекторы по профессии, сконструировали и построили из больших каменных плит специальное помещение. Оно находилось наполовину в земле, и в нем было тепло. Это помещение так всем понравилось, что сделалось чем-то вроде гостиницы-клуба. Оно получило название «Отеля Макалу» и оставалось им до самого окончания экспедиции.

Теперь альпинисты смогли приступить к уточнению плана, решив провести акклиматизацию и подготовку к штурму, с тем, чтобы к 5 мая занять лагерь 3, располагающийся в северо-западном цирке.

Такой план был не слишком напряженным. Движение к вершине намечалось по пути разведки 1954 г., а этот путь был хорошо знаком основному составу экспедиции. Несмотря на то что в районе было много интересных и заманчивых вершин, которые соблазняли альпинистов, они не поддались искушению. В качестве объектов тренировочных выходов они избрали ряд более простых вершин до 6400 м, для того чтобы не перегружать себя и сохранить силы.

За время тренировочных выходов Гиальцен с носильщиками перебазировал лагерь на большую морену ледника Барун, чтобы исключить лишние переходы до основного лагеря при тренировочных выходах и подготовке к основному штурму. В течение оставшегося времени небольшими группами участников штурма были совершены восхождения на вершину 6200 м, расположенную над лагерем 1, затем на две вершины западного гребня до высоты 6500 м. После этого дважды был пересечен гребень этого отрога. Одной из групп было осуществлено восхождение на вершину Петанг-тзе (6700 м).

Наконец, тренировочный период был окончен, и начался этап продвижения к Макалу. Еще несколько ранее началась перебазировка в лагери 2 (5800 м) и 3 (6400 м), располагающиеся в северо-западном цирке.

А между тем температура воздуха повышалась, снег таял и окружающие склоны чернели, все более и более освобождаясь от снежного покрова. Сводки погоды, передаваемые для экспедиции индийским радио, были все лучше и лучше. К 7 мая лагерь 3, расположенный в самой верхней части северо-западного цирка, был освоен. Сюда доставили около 3 т продовольствия и снаряжения, подготовив все для дальнейшего продвижения к вершине.

И это продвижение началось. По сравнению с прошлым годом здесь произошли изменения. Перевал Макалу, тогда покрытый глубоким снегом, теперь очистился от него. Ледники также очистились от снега. Это несколько упрощало путь альпинистов, но на отдельных участках и усложняло. Разбившись на мелкие группы, в каждую из которых входило два альпиниста и несколько носильщиков-шерпов, участники экспедиции принялись за прокладку пути к перевалу Макалу. Четко налаженная радиосвязь позволяла координировать работу этих групп, и с каждым днем завоевывались все новые и новые участки трудного пути.

На пути от лагеря 3 к лагерю 4 пришлось обходить северо-западный цирк в его верхней части, непосредственно под склонами Макалу II.

8 мая Франко и Маньон достигли лагеря 4 (7000 м), расположенного непосредственно под перевалом Макалу. А 9 мая Бувье и Леру добрались до перевала и установили на крутом подъеме к нему около 800 м перильных веревок для обеспечения подъема и спуска как альпинистов, так и носильщиков. Здесь же они организовали лагерь 5 (7410 м). Виолат и Купе обеспечивали переноску необходимых грузов в организуемые по пути движения лагери.

Подъемом на перевал был закончен первый этап подготовки восхождения на Макалу.

После этого был уточнен и план решительного штурма вершины. Запас кислорода и снаряжения распределялся в промежуточных лагерях таким образом, чтобы обеспечить четырехкратный штурм вершины. Это диктовалось необходимостью обеспечения возможности восхождения даже при срыве штурма из-за ухудшения погоды. В конкретном плане разбивки сил предусматривалось, что первой двойкой пойдут Кузи и Терри, второй — Франко и Маньон. Первая двойка должна была продвигаться с таким расчетом, чтобы организовать очередной лагерь 6 на высоте 7800 м и далее следовать к вершине. Вторая двойка должна была двигаться вслед за ними с разрывом в 24 часа и, если потребуется, организовать лагерь 7 на непосредственном подходе к вершине. В случае, если две первые попытки окажутся неудачными, тогда на штурм пойдет группа в составе оставшихся в резерве четырех участников экспедиции, которые должны будут предпринять попытку восхождения несколькими днями позднее.

На следующий день погода была хорошая. Облачности, за исключением отдельных редких обрывков, кое-где висевших над ущельями, не было на сотни километров вокруг. Все благоприятствовало штурму.

13 мая Терри и Кузи вышли из лагеря 5, а Франко и Маньон — из лагеря 4. Когда последние поднялись на перевал и взглянули на дальнейший путь к вершине, то их глазам открылись снежные поля, всхолмленные значительным количеством резких перегибов склона, а также нагромождениями серраков на более резких из этих перегибов. Первой двойки нигде не было видно.

В лагере 5 вторая двойка встретила двух носильщиков, сопутствовавших первой двойке. Эти носильщики почувствовали недомогание и были оставлены здесь.

И отсюда взоры альпинистов часто обращались в сторону вершины. Но никого и ничего не было видно. Несколько позднее совсем неожиданно на одном из гребней от лагеря 5 появились три черные точки. Присутствовавшие в лагере 5 были уверены, что это участники первой двойки. Они спускались очень медленно. Было видно, что они шатались. Веревка тащилась у них между ногами. Франко опасался, что с Терри и Кузи случилось что-то и они прекратили штурм.

Но когда тройка приблизилась к лагерю, то все разъяснилось. Это были три носильщика, мужественные шерпы Аила, Гиальцен младший и Анг Футар, доставившие груз в лагерь 6. Они настолько устали, что ни один из них не улыбался, как обычно. День для них был слишком тяжел. Эта трудность увеличивалась еще и тем, что они старались экономить кислород, для того чтобы его больше осталось для восходителей. Кроме того, эта тройка сорвалась на одном крутом участке склона и, пролетев некоторое расстояние, к счастью, смогла остановиться. Но у каждого из ее участников были повреждения, которые несомненно повлияли на их состояние. Однако никто из них не жаловался. Их покормили, снабдили кислородом и помогли спуститься по крутому участку склона от перевала. Но самым отрадным для Франко было то, что Терри и Кузи прислали с носильщиками бодрую записку, в которой сообщалось, что они сумели подняться в лагерь 6.

Настроение у находящихся на перевале (в лагере 5) было великолепным: план осуществляется без задержек и срывов.

В 18 часов было получено сообщение о прогнозе погоды. На завтра ожидалась хорошая погода. Это тоже радовало. В то же время снизу сообщили, что четверо оставшихся в резерве участников экспедиции подготовлены и смогут в любой момент выходить. При этом подтверждали, что по договоренности они выходят на штурм не только в случае срыва восхождения первых двоек, но и в случае их успеха. Также было сообщено о достижении первой двойкой лагеря 6.

В конце разговора по радио Франко еще раз подтвердил, что на следующие 24 часа ожидается хорошая погода. Начальник экспедиции передал это всем находящимся с ним здесь в лагере 5. Он констатировал, что это сообщение о погоде дается в первый раз без всяких оговорок.

Пятнадцатое мая стало днем победы над Макалу. Франко и Маньон, сопровождаемые пятью носильщиками, вышли к лагерю 6. Они нередко поднимали лицо вверх, к вершине и подолгу смотрели на ее склоны, ожидая, не появятся ли две темные точки, под которыми понимались вышедшие на штурм Кузи и Терри. Но их все не было. Тяжелый путь под палящими лучами солнца сильно утомлял идущих. Представлял трудность и крутой обледенелый гребень, который ими преодолевался перед тем, как выйти к площадке лагеря 6. И вот, когда прохождение этого склона уже заканчивалось, когда из-за него все больше и больше стал виден вершинный гребень, на короткий момент времени они увидели, как две темные точки пересекали большой кулуар на подходе к самой вершине Макалу. Было 10 часов. Франко стало ясно, что если ничего не помешает, то вершина должна быть взята сегодня. За пройденным гребнем показался еще один, и в лагерь 6 группа пришла в 12 ч. 30 м. (выйдя из лагеря 5 в 8 ч. 30 м.). В тот момент, когда пришедшие, устав от нагрузки на пройденном маршруте, снимали не торопясь рюкзаки, они услышали сверху радостные крики.

— Победа! Победа! — подхватили все семь человек, находящихся в лагере. Альпинисты неоднократно кричали это слово в радостном возбуждении. А носильщики, которые также разделяли эту радость, беспрестанно скандировали три слога Ма-ка-лу. Они обнимали Франко и Маньона, трясли им руки и всячески показывали свою радость. И все они — Кинжок, Пемба Тенсинг, Ганден, Да-Ноо и Гиальцен радовались, как дети.

Было решено, что трое первых носильщиков пойдут обратно в лагерь 5. Франко уточнил план на следующий день. План состоял в следующем: на вершину выходят трое: Франко, Маньон и Гиальцен (который с радостью согласился принять участие в штурме). Да-Ноо остается здесь, в лагере 6.

После такого уточнения стали отправлять вниз трех шерпов, которые своим тяжелым трудом обеспечили подъем в лагерь 6. Франко впоследствии вспоминал, до чего эти люди необыкновенны. Уходя вниз, они просто улыбнулись остающимся, долго жали им руки и, наконец, начали спускаться. В воспоминаниях Франко интересен такой эпизод. Пемба Тенсинг несколько задержался на одном из участков движения при траверсе серраков, и, когда Франко несколько потянул за связывающую их веревку, давая понять носильщику, что нужно ускорить движение, тот ответил: прошу немного тише идти. Франко, присмотревшись, заметил, что кислородный аппарат носильщика не работает, а он без жалоб и без остановок шел вместе со всеми, неся на спине 22 кг груза на высоте 7700 м…

Вот какие люди носильщики-шерпы.

Находящиеся в лагере 6 спокойно готовились к отдыху. Укладывалось необходимое снаряжение, готовилось питание. В лагере было тихо. Даже разговоров не было слышно в тот момент, когда заскрипел снег под ногами подходящих людей. Все «население» лагеря 6 бросилось за перегиб склона, откуда слышались приближающиеся шаги. Да, это действительно возвращались Терри и Кузи. Даже издали, по их виду, по приветственным знакам их рук стало ясно, что они победили.

На высоте 7800 м приходится экономить силы, не делать резких движений, тем более, что все уже находились без кислородных приборов. Но сдержать себя в таком случае не удалось даже самому спокойному из присутствующих. Все бросились к пришедшим с радостными восклицаниями и объятиями. Гиальцен и Да-Ноо бросились снимать с них рюкзаки и повели в палатки, где напоили подсоленым и подслащенным питьем. И они пили, казалось, без меры, потеряв за время штурма очень много влаги.

Готовящиеся к восхождению Франко и Маньон жадно спрашивали обо всем, что встретили на пути победители. Они охотно отвечали, несмотря на большую усталость.

На вопрос, трудно ли было им добраться до вершины, они просто сказали, что не труднее, чем на многие вершины Альп.

Долго просидели восходители, делясь впечатлениями и обсуждая возможности повторного штурма. У участников второй группы сложилось впечатление, что они, так же как и первая группа, добьются победы.

Наконец, все устали, и пришедшие с вершины и собирающиеся штурмовать ее. Разговор их прерывался все более и более продолжительными паузами. День оканчивался очаровательно. С высоты лагеря 6, расположенного между гигантскими ледяными глыбами, была видна половина Гималаев, покрытых розово-лиловым туманом Тибета. Совсем рядом были Макалу II и Хомо-Лонзо. Кангченджунта была далеко и казалась громадным облаком. Одна Джомолунгма величаво поднималась над северо-восточной частью горизонта. Она казалась прозрачной в свете заходящего солнца. И все сияло под его розоватыми лучами.

Тени все удлинялись. Под горизонтальными лучами солнца маленькая палатка проектировалась на тибетском склоне сначала на одной с ней высоте, а затем и ниже. Легкий ветерок поднимал тучки снега и закручивал их в маленькие вихри. Температура резко падала. Даже в двойной нейлоновой палатке ночью температура опускалась до —32 °С. Но альпинисты не мерзли. Их теплое снаряжение защищало хорошо. Шли последние приготовления. Гиальцен и Да-Ноо готовили горячее питье. Маньон оценивал вес всех грузов, которые нужно было взять на штурм. Он стремился уменьшить их до минимума. Затем отрегулировали кислородные аппараты из расчета расхода до литра в минуту и улеглись спать. Ночь была исключительно хороша. Ни малейшего дуновенья ветра. Глубокая тишина спустилась на Гималайские хребты и вершины…

Утро выдалось великолепным. Сборы были быстро закончены, и тройка восходителей вышла на штурм. Плотный снег хорошо выдерживал вес альпинистов. Низкая температура, стеснявшая их в первые минуты после выхода, вскоре не стала ощущаться. Гиальцен, наравне с альпинистами, так же как и на других участках маршрута, уверенно идет к манящей вершине.

А она, Макалу, в лучах только что взошедшего солнца была особенно прекрасна. Отсюда для стремящихся к ней восходителей она представлялась в виде снежной пирамиды настолько острой и изящной, что трудно найти другую такую вершину. Линии ребер ее очень круты и на вид недоступны. А вокруг море тумана, закрывающее плотной пеленой не только долины, но и вершины соседних хребтов. Наиболее высокие из них поднимались над пеленой тумана и выглядели, как отдельные острова в безбрежном море.

Тройка восходителей поднималась все выше и выше. Они уже вышли на гребень и продвигались к вершине. И несмотря на то что они стремились попасть на вершину как можно раньше, чудесные картины окружающего заставляли иногда останавливаться и любоваться все новыми и новыми видами, открывающимися для них.

Наконец, вершина уже близка. Еще усилие, и победа одержана. К первым двум победителям Макалу добавилось еще трое. Вот один из них сидит на грани «остро очиненного карандаша» (как образно назвали французы острую верхнюю часть вершины) и, воткнув в самое острие свой ледоруб, предоставляет возможность другим запечатлеть на фото этот торжественный момент.

Погода продолжала оставаться прекрасной. Пробыв пятнадцать минут на вершине этого гиганта и оставив там французское и непальское знамена, победители отправились вниз…

На следующий день третья группа французских альпинистов достигла вершины. То были С. Купе, П. Леру, Ж. Бувье и А. Виолат. Они в один день поднялись из лагеря 3 (6400 м) в лагерь 6 (7800 м) и после этого трудного дня вышли на штурм и победили…

Победа французских альпинистов над Макалу была полной. Никогда еще в истории борьбы за восьмитысячники весь состав экспедиции не достигал такого успеха. Французы первыми победили вершину такой высоты, и они же первыми добились того, что на вершину взошло девять альпинистов. Это объясняется, с одной стороны, хорошей подготовкой их к экспедиции, квалифицированным составом штурмовой группы, а с другой — погодой, которая на редкость была удачна для штурма на всем протяжении трех выходов…

Через несколько дней облака, предвестники муссона, подгоняемые южным ветром, подходили к Гималаям. Но французы смотрели на них без тени беспокойства. Теперь они уже не могут помешать им. Победа одержана.

Еще до второй мировой войны японские альпинисты включились в борьбу за высочайшие вершины мира. Однако их достижения в первые годы были скромными — наивысшим их успехом явилось восхождение на вершину Нанда-Кот, высота которой не достигает и семи тысяч метров.

Но это был лишь этап на их пути к победе над одним из восьмитысячников. И вскоре после конца войны они вновь начали активно готовиться к восхождениям на гиганты Гималаев.

В начале 50-х годов они избрали и объект штурма. То был гигантский массив Манаслу, имеющий высоту 8128 м и расположенный в мощном южном отроге Главного Гималайского хребта, восточнее отрога Аннапурны.

Почему именно эта вершина привлекла внимание японских спортсменов, сказать трудно. Возможно потому, что другие известные вершины уже давно были избраны объектами восхождений альпинистов других стран, как, например, Джомолунгма, которую избрали английские альпинисты, или Нанга-Парбат, избранная немецко-австрийскими спортсменами.

Первая экспедиция на Манаслу была проведена еще в 1952 г. Участники ее, руководимые К. Иманиси, прибыв в район восхождения, провели широкие разведки путей на вершину. Пытались они пройти часть избранного маршрута до значительной высоты. Однако они дошли только до высоты 5800 м.

Весной 1953 г. японские альпинисты, руководимые Мита, были вновь у вершины Манаслу. У них был уже первый опыт экспедиции предыдущего года, да и сил прибавилось вместо пяти альпинистов их стало одиннадцать.

Японские спортсмены настойчиво стремились к вершине. Недостаток опыта они в значительной степени компенсировали энергией и настойчивостью. За время работы этой экспедиции они смогли подняться на значительную высоту (до 7750 м), т. е. до той части подъема на вершину, где заканчивался склон и путь выходил на предвершинное плато.

Много недоумений высказывалось в печати разных стран по поводу этой экспедиции. Известным альпинистам казалось странным отступление японцев после того, когда все трудности были преодолены и до вершины оставалось всего около 400 м по высоте.

Сами японские спортсмены объясняют факт весьма просто — у них кончались продукты и горючее, а недостаточный опыт не давал возможности определить, сколько еще времени потребуется на достижение вершины. Кроме того, говорили они, по утрам уже появлялись облака, хотя и редкие, что, по их мнению, могло означать приближение муссона, т. е. периода непогоды. Все это и привело к решению о прекращении штурма.

Весеннюю экспедицию 1954 г. возглавлял Фуниро Мураки, участник предыдущей экспедиции. Состав штурмовой группы был также достаточно сильным и опытным. Спортсмены считали, что их шансы на победу весьма значительны.

Однако их большая колонна, состоящая из 11 альпинистов, 22 носилыциков-шерпов и 500 местных носильщиков, была остановлена еще на дальних подступах к вершине. Это случилось так: когда участники экспедиции проходили одну из последних деревень, их встретило здесь все население — мужчины, женщины и дети. Они преградили путь экспедиции. Староста выступил вперед и заявил, что японских альпинистов не пропустят к вершине, потому что своей прошлогодней экспедицией японцы рассердили богов. В наказание за это с Манаслу сошла лавина и смела монастырь, причем погибли трое лам.

Какие еще разговоры были при этом, трудно сказать. Но шерпы отказались в подобных условиях идти дальше, и караван вынужден был повернуть обратно.

На этом экспедиция того года закончилась.

В 1955 г. японские альпинисты не проводили экспедиции. Они решили более капитально подготовиться к экспедиции 1956 г. И действительно, по оснащению и подготовленности весенняя экспедиция 1956 г. превосходила все предыдущие. К этому времени в Непале к власти пришел король Махендра Ярги, буддист. Через японские буддистские организации было получено разрешение на проведение экспедиции и отдан приказ жителям той деревни, чтобы они пропустили альпинистов.

Но когда караван экспедиции подошел к деревне, жители вновь встали на его пути, требуя возвращения альпинистов.

Здесь ярко проявились дипломатические способности начальника экспедиции, 62-летнего Аритсуна Маки. Он заявил жителям деревни, что привез вакцину для прививок оспы, которая в то время широко распространилась в этой местности, и деньги на восстановление храма. Кроме того, заявил Маки, я буддист и выполняю это восхождение, как паломничество к священному месту.

После этого все пошло хорошо. Экспедицией были наняты жители деревни в качестве носильщиков, и вскоре началось продвижение к вершине.

25 мая 1956 г. с высоты 7300 м начался штурм вершины. На нее вышли японский альпинист Тошио Иманиси и шерп Гиальцен II. Эта связка, обойдя мощный жандарм на гребне, успешно продвигалась к вершине, вырубая ступени в плотном фирне. Путь был нелегким. Даже вершинное плато потребовало немало сил для прохождения.

На следующий день эта двойка достигла вершины. Один из участников представлял Японию, а второй — Индию.

Так в числе победителей восьмитысячников появилась и Япония.

В отличие от многих восхождений эта победа нашла достаточно яркое отражение в Непале. Король призвал непальцев отпраздновать победу азиатских альпинистов над гигантской вершиной. Празднование продолжалось целую неделю. Так был завоеван седьмой по высоте восьмитысячник Гималаев.

VIII. КАРАКОРУМСКИЙ ГИГАНТ ПОБЕЖДЕН

КАРАКОРУМ

(географический обзор)

Горные цепи Иранского нагорья, продолжаясь на восток, сходятся все ближе и ближе. На меридиане Кабула они достигают наименьшего распространения в широтном направлении, как бы стиснутые средними течениями мощных рек Азии — Инда и Аму-Дарьи.

Отсюда начинается горный хребет Гиндукуша, который, продолжаясь далее на северо-восток, приближается и примыкает к грандиозному горному узлу — Памиру.

Достигнув 74° восточной долготы, того места, где из ледника Читбай вытекает горная речка Карамбар (приток Ашкумана), Гиндукуш, не меняя ни направления, ни характера, изменяет лишь свое название на Каракорум[87]. Граница эта чисто условная, но так как она принята в географии, то и мы будем придерживаться этой границы. Хотя, на наш взгляд, для альпинистов было бы проще принять границей перевал Ионова.

Имея здесь среднюю высоту около 5000 м, хребет Каракорум далее на восток повышается и вскоре меняет свое направление на юго-восточное. При дальнейшем продолжении хребта от него отходят на север и на юг мощные отроги, часто не менее мощные, чем сам главный хребет.

Поднимаясь в массивах Канжут и Хиспар до высоты 7500 м и выше, хребет достигает к 78° восточной долготы наибольшей высоты в своей центральной части.

Здесь высится главная вершина этой горной системы — гигантский массив Чогори (8611 м)[88], являющийся второй по высоте вершиной земного шара. А рядом располагаются еще три восьмитысячника: Хидден-пик (8068 м), Брод-пик (8047 м)[89] и Гашербрум (8035 м). По главному хребту и по его отрогам тянутся к темно-голубому, почти синему небу изумительные по форме вершины, то сверкающие белизной мощного снежного покрова, то темнеющие мрачными, почти черными, слагающими их горными породами.

Продолжаясь в том же направлении, лишь несколько отклоняясь к северу, хребет Каракорум уходит в центральную озерную область Большого Тибета, где разветвляется на ряд отрогов, сравнительно невысоко поднимающихся над уровнем Тибетского нагорья. Собственно Каракорумом считается часть этой горной системы, располагающаяся между 74° и 82° восточной долготы.

В северном выступе эта горная система соединяется с Памиром, с его мощным меридиональным хребтом Сары-кол, а одним из северных отрогов, разделяющим верховья рек Раскем-дарьи и Каракаша, — с Сугетом, южным отрогом Кунь-Луня.

В горную систему Каракорум входят также мощные отроги, отдельные из которых по высоте не уступают главному хребту.

Из северных отрогов наиболее мощным является хребет Агыл-таг, расположенный в междуречье Раскем-дарьи и Сипара. Он продолжается на север и северо-запад на протяжении около 200 км, не уступая в первой части по высоте главному хребту.

На северо-западе от района высочайших вершин, несколько севернее перевала Шимшал в междуречье Раскем-дарьи и реки Мазар, отходит мощный хребет, носящий название «Горы Чуне».

Из многих южных отрогов Каракорума весьма значительны хребты Канжут и Хиспар, ответвляющиеся от хребта на запад в тех участках его, где высятся пики Канжут (7760 м) и Хиспар (7468 м). Величественный отрог ответвляется от главного хребта в районе восьмитысячников. Отходя на запад, несколько восточнее Гидден-пика отрог, ограничивает с юга цирк ледника Балторо. В этом отроге расположены вершины Балторо Кангри (7312 м), Чоголиза (7654 м), Машербрум (7821 м) и многие другие.

Но наиболее мощным южным отрогом является хребет Сасыр, отходящий от главного хребта в районе Каракорумского перевала в междуречье Нубры и Шейока. Главная вершина этого хребта — массив Сасыр (7750 м). Кроме того, здесь расположены вершины Киагур (7543 м), Ак-таш (7531 м) и другие, лишь несколько уступающие первым по высоте.

Юго-западные и южные склоны Каракорума спускаются в долины верхнего течения Инда и его правых притоков, а северные и северо-восточные склоны — в долины Раскем-Дарьи и ее левых притоков.

Горная система Каракорума имеет сложное геологическое строение — наряду со складчатой основой, в отдельных массивах ее отмечается складчато-глыбовый характер.

Начинаясь на юго-западе гнейсами и гранитами, горная система на северо-восток меняет свою геологическую структуру. Прочные породы здесь все более и более уступают место темным сланцам и песчаникам, а еще дальше на северо-восток начинают преобладать известняки и кристаллические сланцы.

Наряду с наличием в данной горной системе четырех восьмитысячников — Чогори, Хидден-пика, Брод-пика и Гашербрума, здесь располагается значительное количество семитысячников, немалое количество из которых превышает 7500 м. Наиболее известны из них: Канжут (7760 м), Дастогиль (7884 м), Машербрум (7821 м), Сасыр (7750 м), Салторо Кангри (7742 м), Сиа-Кангри (7600 м), Скайянг Кангри (7544 м), Киагур (7543 м), Ак-таш (7531 м) и др.

Расчлененность хребтов при прочных коренных породах привела к образованию чрезвычайно оригинальных по форме и значительных по высоте вершин, наиболее интересными из которых являются: пик Транго — 7300 м, Мустаг-Тоуер — 7273 м, Пирамид-пик — 7623 м, пик Кристалл — 6237 м и др.

Сильная разрушенность горных пород, послужившая основой для названия этой системы, здесь ярко выражена. Особенно это видно по мощным срединным моренам на Каракорумских ледниках. Так, например, на леднике Балторо имеется пятнадцать мощных срединных морен.

Снеговая линия в этой огромной горной системе подчиняется тем же законам, что и в Гималаях. На южных склонах она располагается (в среднем) на высоте 4700 м, а на северных поднимается до 5900 м.

Оледенение Каракорума весьма значительно. Наибольшее число ледников располагается на южных склонах. Наибольшим по площади является ледник Балторо, спускающийся со склонов восьмитысячников этой горной системы. При длине в 66 км и ширине от 2 до 4-х километров он имеет площадь 1227 кв. км. Он заканчивается на высоте 3000 м, т. е. на 500 м выше зоны лесов. К наиболее мощным ледникам южных склонов относятся Зайчар-Кангри (Сиачен) длиной 72 км, Хиспар длиной 64 км, Биафо — 60 км.

Весьма значительны также ледники: Канжут, Нобан-де-Собанде, Панмах, Чум-Хундан, Гумулюн и др.

Оледенение северных склонов менее мощно. Но и здесь ряд ледников поражает своей величественностью и размерами. Из наиболее значительных здесь должны быть отмечены ледники: Бралду, Кревассе, Сарпо-Лагго, Чогори северный, Скайянг и др.

Общее количество ледников в этой горной системе превышает 500 с площадью оледенения более 10 000 кв. км.

Большинство каракорумских ледников, особенно те из них, которые расположены на южных склонах, относится к гималайскому типу, т. е. без фирнового бассейна или с весьма ограниченной областью питания. Характерной особенностью ледников этого района является наличие большого количества притоков, впадающих в основной ледник часто под прямым углом. Некоторые из них, впадая, не сливаются с ледовой массой главного потока. Они наслаиваются на него сверху. А вследствие разных скоростей течения от впадающего ледника отрываются огромные глыбы льда, которые, оставаясь на поверхности главного потока, продолжают двигаться с ним. Это делает каракорумские ледники труднопроходимыми из-за нагромождения на их поверхности массы ледовых глыб.

Через Каракорум ведет ряд перевалов. Однако в связи с большой высотой и малой расчлененностью хребтов, эти перевалы немногочисленны, высоки и труднопроходимы. Особенно бедна перевалами центральная часть главного хребта. В западной части Каракорума расположен перевал Ионова, ведущий из бассейна Инда в бассейн Аму-Дарьи. Этот перевал, как указано выше, может быть принят, с альпинистской точки зрения, за западную границу Каракорума.

Перевал Ионова, так же как и расположенные по соседству с ним перевалы Чилиндж и Ир-Шоод, находится в стороне от обычных путей через хребет и поэтому особой роли в качестве пути сообщения не играет.

Из западных перевалов наибольшую роль играют Каллик (4754 м) и Мин-Теке (4629 м). Оба эти перевала ведут из Канжута (с юга) в Синьцзян (на север), с выходом к городу Таш-курган. Это наиболее важные из западных перевалов.

Перевал Каллик достаточно легко проходим летом, а Мин-Теке, кроме того, проходим и зимой. Поэтому указанные перевалы являются наиболее широко используемыми еще с давних времен.

На следующем участке хребта, от Мин-Теке до вершины Канжут, располагаются перевалы Хунджур-об (4703 м), Упранг (4256 м) и Шимшал (4489 м). Они ведут из Канжута в долину реки Раскем-дарья. Все три перевала вполне проходимы летом, а Хунджур-об, несмотря на большую высоту, и зимой. Эти перевалы, так же как и Каллик и Мин-Теке, используются местными жителями для связей между севером и югом (Китаем и Индией), главным образом в торговых целях.

Однако из-за большой протяженности пути и несколько большей трудности, указанные перевалы не так популярны, как Каллик и Мин-Теке.

Участок главного хребта от вершины Канжут до Каракорумского перевала значительно более сложен. Имеющиеся здесь перевалы высоки и сложны; пути подхода к ним с обеих сторон протяженны и трудны.

От района вершин Канжут и Хиспар, где хитросплетения хребтов образуют запутанный и сложный горный узел с огромным горным плато на высоте более 6000 м, главный хребет продолжается все в том же общем юго-восточном направлении. Здесь на плато располагается интересное геологическое образование: между переплетающимися хребтами лежит почти правильной круглой формы, с незначительным понижением к центру, огромная, не менее 75 кв. км площадь. Она закрыта снегом и представляет собой как бы огромное озеро, замерзшее и засыпанное снегом. Впервые увидевший это Конвей, когда в 1892 г. предпринимал попытку восхождения на пик Хиспар, назвал это круглое пространство «Снежным озером». Название сохранилось и до наших дней.

От этого «Снежного озера» на юго-восток в главном хребте располагаются редкие и высокие перевалы.

Из верховьев ледника Нобанде-Собанде на ледник Бралду бассейна Раскем-дарьи ведет перевал Бобис-хилл высотой 6200 м. Этот перевал является весьма сложным и не используется для перехода с юга на север или в обратном направлении.

На отрезке главного хребта от этого перевала до перевалов района Чогори имеется еще ряд перевальных седловин. Но все они находятся в стороне от обычных путей с юга на север, сложны по характеру и путям подхода, а поэтому не используются как перевалы для пересечения хребта Каракорум.

В том районе, где сходятся два величайших ледника этой горной системы Балторо и Биафо, в верховьях последнего левого притока Биафо — ледника Транго — в хребте видна глубокая впадина. Это перевал Сарпо-Лагго (5685 м), ведущий с ледника Транго (на юге) на ледник Сарпо-Лагго (на севере). Перевал труден, но вполне проходим в летнее время.

Далее на восток, в отрезке хребта до вершины Чогори, имеются еще два перевала: Новый Мустаг и Старый Мустаг. Они имеют высоту порядка 5600—5700 м. Эти перевалы ведут с притоков ледника Балторо на притоки ледника Сарпо-Лагго. Оба перевала в настоящее время труднопроходимы для вьючных животных. Английская военная экспедиция в 1887 г. прошла перевалом Старый Мустаг и считала, что это прохождение совершено ею впервые. Однако это утверждение вряд ли может быть принято за истинное. Еще в отдаленное время, по рассказам местных жителей или по свидетельству различных литературных источников, эти перевалы проходились. Есть данные о том, что не позднее первых веков нашей эры буддийские миссионеры-индийцы проникали здесь через Гималаи в Каракорум на север, в южные, самые высокие и труднодоступные районы Центральной Азии. Лишь несколько десятков лет назад путь через эти перевалы усложнился: на ледниках появились большие нагромождения морен и ледовых глыб; увеличилось число и изменился характер трещин на ледниках.

Все это сделало чрезвычайно трудным движение вьючных животных. Поэтому перевалы Мустаг в настоящее время используются редко.

На восток, за восьмитысячниками, хребет понижается. И здесь в верховьях реки Салторо и одноименного ледника имеется перевал того же названия.

Наиболее популярным перевалом в восточной части Каракорума является одноименный с горной системой перевал. Несмотря на его большую высоту (5575 м), он достаточно проходим.

Путь к этому перевалу проходит от города Лех в Ладаке. Он идет на север через хребет Кайлас (перевал Кардунг — 5440 м), выходит сначала в долину реки Шейока, а затем Нубры, следует вдоль отрога Сасыр. Перейдя этот отрог по одноименному перевалу, путь снова выходит на Шейок. Далее он пересекает окраину плато Дапсанг и выходит под самый перевал: отсюда путь спускается непосредственно в долину верховьев Раскем-дарьи.

Это наиболее известный и часто посещаемый перевал, связывающий верховья великой реки Индии — Инда с верховьями великой реки Тарима — Хотан-дарьей.

От Каракорумского перевала на восток высота хребта понижается, и, несмотря на то, что вершины здесь еще нередко превышают 6000 м и даже 6500 м, а перевалы 5500 м (Компас-ля — 5600 м, Пантонг — 5770 м и др.), общий характер горной системы упрощается. Сам хребет Каракорум и его отроги округляются и не представляют собой той грандиозности, что в центральной части. А скоро, по мере продолжения на восток, еще более снижаются и теряются среди всхолмленной центральной озерной области Большого Тибета.

Северные склоны Каракорума и его синьцзянских отрогов некруто спускаются в северные долины.

В верхней зоне они совершенно обнажены. В средней полосе, особенно по дну боковых долин, изредка встречаются небольшие участки склонов, поросшие травой и даже зарослями редких кустарников. В нижних частях боковых долин (долин главных притоков) и в средних частях основных долин растительность становится богаче. Здесь встречаются отличные пастбища, обширные заросли кустарников и даже туграков (тополей). Изредка встречаются и дикие фруктовые деревья — яблони, груши, абрикосы. По дну долин растительный мир еще более многообразен. Здесь распространены различные виды шиповника и заросли облепихи. Отдельные группы тополей подступают к самой воде.

А на склонах отдельными зарослями и даже разбросанными кустиками произрастают терескен, хвойник, караган и хармык. Из трав распространены ромашка, полынь, одуванчик, астрогал, мытник, белоголовник, лук многолистый, песчанка и другие.

Животный мир северных склонов Каракорума небогат. В верхних зонах распространены киики, архары, куку-яманы. Ниже нередко встречаются антилопы хара-сульта и оронго. Здесь водятся медведи, волки, а иногда рыси и барсуки. В юго-восточных частях Каракорума распространены дикие яки и овцы.

Из птиц довольно многочисленны бурый гриф, бородатый ягнятник, тибетский и гималайский вороны. Большее распространение имеют горная индейка (улар) и каменная куропатка (кеклик).

Климат северных предгорий и горных областей резко континентальный. Он характеризуется довольно жарким летом и холодной зимой. В связи с малым количеством осадков воздух здесь сухой. Характерны сильные ветры и так называемые пыльные бури.

Весна в горах начинается поздно. Нередко до апреля в этих местах лежит глубокий снег. Лето наступает в мае. Как правило, хорошая погода прочно устанавливается в августе и сентябре, а иногда удерживается и до октября. Зима наступает в ноябре и характеризуется частыми снежными буранами. Здесь преобладают северные и северо-западные ветры. На зиму скотоводы-кочевники спускаются из высокогорной зоны и проводят зиму в глубоких долинах. Южные склоны Каракорума отличаются значительной протяженностью. В долинах главных рек пышная растительность. Низовья Шейока, Гильгита и других главных притоков, как и сама долина Инда, отличаются плодородием и хорошим климатом. Они достаточно заселены. Здесь много обрабатываемой земли.

Даже в верхнем течении Инда и в нижних и средних течениях основных его притоков широко распространена древесная растительность. В многих долинах распространены тополь, осина, ива, бузина, клен, чинара, ясень, каштан. Нередки здесь шелковица, дикие абрикосы, яблони, груши. В верхних частях долин преобладают жимолость, ломонос, боярышник, кизильник, барбарис, шиповник. Склоны долин богаты травяной растительностью.

Правобережье Инда, расположенное между рекой и наиболее высокой частью хребтов Каракорума, несколько беднее по растительности, чем в более высокой части этой долины, между Хермангом и Лехом. Здесь расположена высокоприподнятая область, называемая Малым Тибетом. Но все же сходство этой области по высоте над уровнем моря и по названию еще не говорит об их равнозначности по климатическим условиям. Растительность здесь явно богаче. Климат значительно мягче.

Расположенная в основном восточнее города Лех по течению Инда область называется Ладаком. Эта высокогорная область является западной границей Тибетского нагорья (высота от 2750 м до 4300 м и выше). Но здесь не так холодно, как в Тибете. В течение четырех месяцев (с мая по сентябрь) в этом районе достаточно тепло даже в ночное время.

Здесь до высоты 3700 м вызревает пшеница, а до 4500 м — ячмень. Осадков в этом районе мало. Сухость воздуха большая. И поэтому снег, как правило, здесь не тает, а испаряется.

В Балтистане, расположенном западнее Ладака на южных склонах Каракорума, и частично в Ладаке распространены абрикосы, яблони, тутовое дерево, а в отдельных местах и виноград. В Балтистане сеют пшеницу, ячмень, лен, горох, гречиху, табак и люцерну, а в отдельных долинах просо, кукурузу и даже разводят овощи.

Здесь распространены те же виды животных, что и на северных склонах, но в значительно большем количестве. Кроме того, много туров, а в Ладаке — диких яков и овец.

В верхних частях долин южных склонов мир пернатых более богат, чем на северных. Здесь наряду с теми же видами птиц, что и на северных склонах, но в значительно большем количестве встречаются пустельга, голубь, крохаль, лысуха, клушицы, жаворонки, пеночки, снегири, оляпки, дрозды, земляные ласточки, трясогузки и др.

Население горных стран, располагающихся между Гиндукушем, Каракорумом и Кашмиром, при общей площади этих областей до 700 тыс. кв. км несколько больше 10 миллионов человек.

Первоначально Балтистан и Ладак[90] были самостоятельными княжествами. Но в 1834 г. они были захвачены сикхами, а в 1846 г. перешли к Англии. Расширяя свои колониальные владения, английские колонизаторы пытались проникнуть и через хребты на север.

Население горных районов в соответствии с природными условиями занимается земледелием и животноводством. В Ладаке больше распространено земледелие и животноводство (разведение яков).

В Балтистане и смежных районах разводят рогатый скот, овец, а также кашмирских коз, славящихся длинной, тонкой и мягкой шерстью.

Средства сообщения в этих районах развиты слабо. За последние годы здесь усилилось строительство автодорог.

ИССЛЕДОВАНИЯ КАРАКОРУМА

Горная система Каракорум[91] является одной из самых высоких и величественных, но в то же время и самых труднопроходимых и пустынных горных стран мира. Каракорум располагается между верховьями Раскем-дарьи и Инда, стиснутый со всех сторон другими высочайшими горными системами: Памиром — с северо-запада, Кунь-Лунем — с северо-востока, Гималаями — с юго-востока и Гиндукушем — с запада. Располагающийся в стороне от сколько-нибудь удовлетворительных путей сообщения Каракорум достаточно долго находился вне сферы действий географов различных стран.

Северные склоны этой горной системы, располагающиеся в Восточном Китае, требуют многодневных, а ранее и многомесячных передвижений по сложным караванным тропам, а нередко по бездорожью, для того чтобы попасть к району исследований.

Не проще путь и с юга. К южным склонам Каракорума почти до конца XIX в. также можно было добраться только после длительного пути по горным тропам и бездорожью. С востока к этой горной системе примыкает Тибетское нагорье, сложность путешествий по которому общеизвестна. И, наконец, с северо-запада и запада путь лежит через Гиндукуш.

Таким образом, Каракорум был исследован менее, чем любой другой район суши, почти вплоть до наших дней.

Но не только географическая труднодоступность явилась причиной подобного положения. Главная причина малоисследованности Каракорума заключалась в его политической недоступности. Не горный рельеф явился препятствием для географов-исследователей, а взаимоотношения между соседними государствами, для которых горная система Каракорум была не столько географической, сколько политической границей.

Этими странами являлись Англия и дореволюционная Россия. Колониальные устремления Англии были направлены на Китайский Туркестан, да и на Русскую Среднюю Азию. Дореволюционная Россия со своей стороны стремилась не только сохранить, но и расширить свое влияние в Восточном Китае. И, конечно, она не собиралась уступать свои среднеазиатские владения.

Следовательно, колонизаторские противоречия двух могучих империалистических держав встали непреодолимой стеной на пути смелых исследователей, не отступающих перед препятствиями любой трудности.

Немаловажное значение для развертывания географических исследований представляло и отношение местных жителей. Использовав неприступность горных местностей, они отважно противодействовали проникновению иноземных поработителей, отстаивая свою независимость.

Даже после того как основные княжества южных склонов Каракорума были захвачены сикхами и в 1846 г. присоединены к британским владениям того времени, горные племена не смирились. Народы основных княжеств Гиль-гит и Хунза-Нагар неоднократно изгоняли пришедших к ним интервентов.

Схема «хребтов района Каракорума

И только к девяностым годам англичане сумели окончательно утвердиться на территориях южнее хребта Каракорум. Это стало возможным после того как была построена Гильгитская военно-транспортная дорога, связавшая районы южных склонов Каракорума с Индией (Сринагар— Бандипур—Астор—Бунджи—Гильгит).

Но и после этого слава о неприступности этой горной системы не была развеяна. До сих пор исследования Каракорума как географические, так и альпинистские, проводились крайне редко и главным образом английскими военными экспедициями, прокладывавшими все новые и новые пути из Индии в Восточный Китай и среднеазиатские области России.

Сами горы, несмотря на их кажущуюся неприступность, никогда не вставали непреодолимым препятствием на пути человека. Китайские путешественники Фай-ен и Хуан-Тсанг, проникшие в эти местности, первый в V, а второй в VII в., отмечают географическую суровость и труднодоступность края, но и они не сообщали о том, что здешние горные хребты непроходимы для человека.

Северо-запад Индии был известен давно. Еще Геродот упоминает о населяющем эти края племени дардов (откуда происходит и название большого района — Дардистан). В истории сохранились свидетельства частых набегов канжутцев (жителей Хунзы и Нагара) на племена, живущие на северных слонах Каракорума. Частые набеги совершали они и на караваны, проходившие из Ладака в Яркенд и обратно.

Для этого отважные канжутцы переходили высокие и на первый взгляд неприступные хребты этой гигантской горной системы. Нередко перебирались через хребты свергнутые вожди племен со значительным числом сопровождающих.

Рассказы и предания, имеющие распространение среди жителей этих районов, сохранили и много других свидетельств о довольно частых переходах Каракорумских хребтов местными жителями в торговых, военных и иных целях.

Это подтверждают обнаруженные уже в двадцатом веке яркие, неоспоримые факты. Так, при исследовании одного из сложнейших перевалов центральной части Каракорума (перевала Салторо) английской альпинистской экспедицией, руководимой Лонгстаффом, вблизи от перевальной точки были обнаружены древние могильники. Есть немало и других исторических свидетельств о прохождении высоких и сложных перевалов этой величественной горной системы. К примеру, можно привести и тот факт, что в 1535 г. измена Рашид Султана заставила одного из правителей здешних княжеств Магомета Гайдара бежать в Бадахшан через Каракорумский перевал, чтобы найти там себе убежище.

Следовательно, можно считать, что горные хребты Каракорума не служили непреодолимой преградой. Их неизученность объясняется тем, что обстановка в этих районах не позволяла до конца девятнадцатого столетия исследовать эти действительно труднодоступные горные районы…

Первым путешественником, которому удалось попасть в эти районы, считается англичанин Томпсон. Он поднялся на перевал Каракорум в 1846 г. Путешественниками, исследовавшими верховья Нубры, были Муркрофт (1821 г.), Вигни (1835 г.) и Стречи (1848 г.), а позднее Дрю.

Спустя тринадцать лет, в 1861 г., английская военная экспедиция, руководимая полковником Годвином Оустеном, исследуя горные проходы через Каракорум, достигла ледника Балторо и осмотрела район высочайших вершин этой горной системы. Эта попытка разведки и прокладывания путей из Индии в Китайский Туркестан оставила след и в географии. Участники разведки отметили уважение к своему начальнику тем, что назвали высочайший массив исследуемой горной системы его именем, несмотря на то что местное название вершины было широко известно. С тех пор на многих географических картах главная вершина называется пиком английского полковника Годвина Оустена.

В течение двадцати пяти лет после этого Каракорум не посещался официальными экспедициями. Но и в это время отдельные исследования продолжались.

За этот период Каракорум настойчиво изучался английскими властями Индии с помощью пандитов. Особенно большую работу проводили такие известные пандиты, как Кишенсинг и Ата Мохамед. Они под видом торговцев, миссионеров и просто странников исколесили как южные, так и северные склоны. Данные, добытые ими, уточнялись последующими военными экспедициями.

С 1885 г. в Каракоруме оживляется исследовательская деятельность. В 1885—1886 гг. А. Кери и А. Даглиш прошли через Каракорум от Леха до Керии. Они пересекли хребет восточнее района высочайших вершин Каракорума, а в 1886 г. английская военная экспедиция под руководством Ф. Ионгхезбенда и Г. Джемса прошла из Яркенда (Китай) в Скардо (Индия) через перевал Мустаг.

Путешественниками было отмечено, что этот перевал значительно сокращает расстояние между Индией и Китаем, по он сложнее пути через Каракорумский перевал. Значительную сложность пути признавал и полковник М. Белл, прошедший тот же перевал несколько позднее Ионгхезбенда.

Такая характеристика маршрута через перевал Мустаг подтвердилась в сентябре 1899 г., когда Ф. Ионгхезбенд потерпел неудачу при попытке перехода через этот перевал. Но в следующем, 1900 г., другая английская военная экспедиция, возглавляемая полковником Смитом, политическим агентом Англии в Гильгите, в апреле месяце легко перешла другой высокий перевал Шимшал (4735 м). Сами участники экспедиции переправились через перевал верхом на яках; грузы же были перенесены канжутцами.

Много и других, преимущественно военных, английских экспедиций проходило за эти годы через Каракорум. Основная их цель сводилась к разведке путей через каракорумские перевалы как основных линий торговых и других связей Индии с Китаем.

Из русских путешественников эти районы были посещены известным русским исследователем-географом Б. Л. Громбчевским в 1890 г. Кроме того, хребет Каракорум пересек М. Ф. Новицкий во время своего продолжительного путешествия из Индии в Фергану в 1898 г. В своих записках[92] он достаточно подробно описал характер пройденного пути с изложением условий путешествия по этому маршруту.

В начале девятнадцатого века число исследователей Каракорума заметно возрастает. Теперь уже наряду с военными и географическими экспедициями в эту горную страну попадают и экспедиции, имеющие альпинистские задачи.

Все такие экспедиции стремились к высочайшему массиву Каракорума, грандиозной вершине Чогори. Одни из них стремились ознакомиться с районом Центрального Каракорума; другие ставили задачу обследовать ледники этой части горной системы; третьи стремились совершить восхождения на более легкодоступные вершины. Но почти каждая из этих экспедиций ставила задачу разведки путей и изучения условий района в целях подготовки к последующим восхождениям на вторую по высоте вершину мира.

Первой альпинистской экспедицией в Каракорум нужно считать успешное путешествие известного исследователя Гималаев Мартина Конвея в 1892 г.

Этот неутомимый путешественник поднялся на пик Хиспар, возвышающийся над мощным высокогорным плато в районе Канжут — Хиспар. Своим путешествием М. Конвей внес большой вклад в дело первоначального обследования ледников, хребтов и вершин Каракорума. Он обследовал также район высочайших вершин — бассейн ледника Балторо — и наметил путь восхождения на высочайшую вершину этой горной системы Чогори. Опыт и достаточно высокая квалификация альпиниста помогли ему выбрать такой маршрут, который был вполне рационален и использовался впоследствии почти при всех попытках восхождения на эту гигантскую вершину.

Небезынтересно отметить, что сопровождающий его художник Мак Кормик снабдил отчет экспедиции хорошими иллюстрациями, отражающими различные этапы экспедиции.

В 1898, 1899 и 1903 гг. Каракорум посещали экспедиции английских альпинистов, возглавляемые супругами Буллок-Уоркман.

В 1898 г. эта группа ознакомилась с районами Ладак, Нубра и Суру. В следующем году они же, пройдя маршрут из Сринагара до Скардо, прибыли в населенный пункт Аскол, откуда намеревались заняться исследованием района одного из величайших ледников данной горной системы — Биафо.

Они прошли ледник Биафо до перевала Хиспар (5340 м) и установили, что этот ледник, имея огромную длину, характерен своеобразным бассейном питания. Его фирновый цирк имеет достаточно мощные площади только с восточной стороны. Западная сторона цирка упирается в крутые стены скального отрога и не имеет фирновых полей. На большем своем протяжении ледник Биафо залегает в узкой долине и не имеет здесь притоков справа.

За время этой экспедиции супруги Уоркман с проводником Матиасом Цурбриггеном совершили с ледника Скоро-ла два восхождения на вершины Зигфрид-горы (5700 м) и пик Буллок-Уоркман (5970 м). За время третьего выхода они взошли на вершину Косер Гунж (6440 м).

В 1903 г. та же группа вновь была в Каракоруме и посетила ледник Чого. За время проведения экспедиции альпинисты совершили восхождения на три вершины: Чого (6610м), Лунгма (6900м) и Пирамидный пик (7400м). Однако они не закончили восхождения на этот пик и были вынуждены вернуться с высоты 7200 м.

С помощью участника экспедиции Б.Хьюита Буллок-Уоркманы составили карту бассейнов ледников Биафо, Хиспар, Сосбон, Керо-Лунгма и Чого-Лунгма.

Небольшими силами этой группы была внесена известная ясность в ряд отдельных районов центральной части Каракорума.

С начала двадцатого века интерес к Каракоруму заметно увеличивается. Все чаще попадают сюда альпинистские группы и экспедиции. Они появляются то в одной, то в другой части этой горной системы. И после каждого посещения вносятся те или иные уточнения. На карту Каракорума наносились новые ледники, перевалы, вершины.

В 1902 г. район посетила экспедиция под руководством Фарбера. Но она, видимо, имела ограниченные и специфические задачи, и заметного следа в истории исследования района не оставила.

В том же году сюда выезжала широко разрекламированная в то время «Интернациональная альпинистская экспедиция», ставившая перед собой задачу не только разведки, но и штурма вершины Чогори.

Однако ей не удалось справиться с поставленной целью. Соединенных усилий английских, австрийских и швейцарских альпинистов, руководимых О. Эккенштейном, оказалось недостаточно для выполнения этой сложной задачи[93].

В 1909 г. в район Каракорума выезжала группа английских альпинистов, возглавляемых Лонгстаффом (кроме него, участвовали Артур Нив и Слингсби).

Они стремились отыскать перевал Салторо, расположенный между перевалом Мустаг и Каракорумским. Он интересовал альпинистов потому, что, по имевшимся у них данным, на этом участке главного хребта протяженностью около 240 км не проходил еще ни один европеец.

Перевал пытались отыскать еще Вигни (в 1835 г.) и Стречи (1848 г.), но неудачно. Среди местных жителей ходили упорные слухи, что в верховьях реки Упранг существует перевал из Китая в Балтистан.

Альпинистам удалось обследовать район, где, как они предполагали, расположен перевал Салторо. Исследования выявили чрезвычайно интересное строение хребтов этого района и расположенного здесь, величайшего по длине во всей горной системе, ледника Сиачен[94].

Находясь между главным хребтом Каракорума, отступающим в этом районе на север, и мощными отрогами хребта, отходящими в междуречья реки Салторо и его притока Кондуса, а также в междуречья Салторо — Нубры и Нубры — Шейока, верхняя часть ледника представляет огромное платообразное пространство, заполненное ледовыми массами.

Питаясь снегами и фирнами главного хребта и его отрогов, ледник спускается на юг достаточно мощным языком в долину реки Нубра. В бассейн реки Салторо спускаются еще три ледника — Биляфонд, Чумик и Режайонг. Но эти ледники не связаны с ледником Сиачен. Областью их питания являются склоны отрогов, но не главного хребта.

Перевал Салторо расположен в этом отроге, отделяющем область питания указанных трех ледников от области питания ледника Сиачен. Это важное обстоятельство дало возможность Лонгстаффу сделать вывод, что перевал Салторо использовался раньше не для сообщения с долинами Раскем-дарьи на севере, а лишь для сообщений с расположенной на востоке от долины реки Салторо долиной реки Нубры.

Нам кажется, что этот вывод недостаточно обоснован. В лежащем на севере от перевала главном хребте имеется ряд седловин. Сам Лонгстафф на схеме отмечает перевальную точку, путь через которую ведет на ледник Опранг, расположенный на северных склонах Каракорума. Можно думать, что седловина перевала Салторо, открытая Лонгстаффом, и седловина над ледником Опранг и составляют тот перевал Салторо, который, по рассказам местных жителей Лонгстаффу, и ведет с юга на север.

Значительным достижением группы Лонгстаффа явилось открытие мощного массива, до того времени неизвестного, Терам-Кангри. Высота его, по определению Лонгстаффа, равнялась 8420 м. Однако последующие экспедиции не подтвердили такой высоты этого массива. И до сих пор нет точных данных о его высоте.

Пройдя весь ледовый поток Сиачен до долины реки Нубра, альпинисты выявили его своеобразный характер. Ледник, спускаясь с верхнего обширного бассейна, проходит между отвесными скальными склонами, и на ряде участков его поверхность совершенно скрывается под обломочным материалом морен.

Весьма характерным при этом было то, что все левые морены состояли из темного и слюдяного сланца, а также белого и серого мрамора различных сортов, в то время как правые морены состояли из обломков светло-серых и коричневых гранитов. Это вносило ясность в строение окружающих хребтов.

Путешественники, пройдя всю эту часть ледника, установили его огромную длину, достигающую 70—72 км. Такая длина ледника Сиачен была позднее подтверждена другими исследователями.

Проводивший в 1911 г. триангуляцию этого района топограф Г. Коллинс уточнил высоты хребтов, окружающих цирк ледника Сиачен. Но затяжной период плохой погоды не дал ему возможности провести работы в полном объеме.

В том же 1909 г. в Каракорум выезжала экспедиция итальянских альпинистов, возглавляемых герцогом Абруццким, с целью восхождения на высочайшую вершину этого района Чогори (К2). В эту экспедицию входили: Ф. Негротто, Филиппо де Филиппи, В. Селла и его ассистент Е. Ботта, а также капитан Коньи.

Кроме того, в состав экспедиции входили проводники Д. Петигакс, А. и Е. Брохерель и четыре альпийских проводника из Аосты, используемые в экспедиции в качестве носильщиков. Всего в экспедиции было занято тринадцать европейцев и триста шестьдесят местных носильщиков. К концу мая 1909 г. экспедиция достигла ледника Балторо и приступила к выполнению своей задачи — подготовке к штурму Чогори. Однако встретившиеся большие трудности заставили экспедицию отказаться от этого и переключиться на выполнение других задач. Проведя триангуляционную съемку окружающих вершин, альпинисты решили предпринять попытку восхождения на одну из них, расположенную в отроге, ограничивающем цирк ледника Балторо с юга.

Избранная вершина имела высоту 7654 м. Она высилась над своими соседями мощным массивом с плоской вершиной. Много названий имела эта вершина. Итальянские топографы, при съемке района обозначали ее на карте К6. Мартин Конвей, проникший в этот район одним из первых европейцев, дал ей название Брайд-пик, что означает в переводе пик Невеста[95]. Но в то же время местные жители именовали эту вершину Чоголиза.

После прибытия в район предполагаемого восхождения альпинистами были организованы по мере продвижения к вершине промежуточные лагери. С высоты 6605 м лагерь был перенесен 17 июля до высоты 6853 м. Отсюда на следующий день была предпринята попытка восхождения. На штурм вершины вышел герцог Абруццкий с проводниками Д. Петигакс и братьями А. и Е. Брохерель.

Однако, подойдя к высоте 7500 м, они были вынуждены остановиться. Дальнейший путь проходил по узкому обледенелому гребню, который сам по себе не мог явиться непреодолимой трудностью для такой опытной группы. Но сильный ветер[96] угрожал сорвать их с такого узкого и неустойчивого пути. Тогда альпинисты решили сделать привал и переждать у подхода к этому ребру в надежде, что ветер стихнет. Но их расчеты не оправдались. Восходители вынуждены были отказаться от своих первоначальных планов и спуститься вниз.

Еще до этого руководитель экспедиции предпринял попытку восхождения на соседнюю с Чогори ступенчатую вершину Скайянг Кангри (иначе она называется Стайркейз-пик, что означает — пик Лестница). Начав движение к этой вершине с ледника Чогори, в том же составе, что и на Чоголизу, альпинисты достигли гребня на высоте 6600 м. На этом они прекратили движение вверх, удовлетворившись достижением гребня, с которого открывались изумительные виды во все стороны. Осмотрев высящиеся на западе и от местонахождения альпинистов гиганты района — Чогори, Брод-пик, Гашербрум и Гидден-пик, они просмотрели и восточную часть Каракорума. Перед ними высились гигантские вершины группы Терам Кангри и отрога Агил, а также мощные ледники, расположенные в глубоких ущельях северных склонов.

Большего экспедиция сделать не смогла.

Позднее один из участников этой экспедиции Филиппе де Филиппа организовал новую экспедицию в район Каракорума. Экспедиция проводила работу в 1913 г., и результаты ее внесли новые и достаточно серьезные уточнения в имевшиеся до сих пор сведения о Каракоруме. Они нанесли на карту ряд новых ледников, отрогов главного хребта и вершин.

В том же 1913 г. протяженный путь из Индии на Памир прошел русский дипломатический чиновник Л. Ревелиоти. Он, выехав из Калькутты через Кашмир, Гильгит и Хунзу, преодолел после длительного путешествия перевал Минтеке и в конце концов благополучно прибыл в Ташкент.

Первая мировая война серьезно затормозила развитие исследований этой грандиозной горной системы. Специальные и военные экспедиции, конечно, продолжались, но их результаты не стали достоянием географической науки.

Лишь в 1926 г. организуется географическая экспедиция в Каракорум, возглавлявшаяся английским майором К. Мейзоном (К. Mason). Районом действий этой экспедиции были северные склоны центральной части хребта (район Чогори) и район хребта Агил. Результаты работ экспедиции позволили внести уточнения в имеющиеся сведения о районе Шексгама (притока Раскем-дарьи) и мощного хребта Агил.

В 1929 г. вновь, с целью восхождения на Чогори, выезжала экспедиция итальянских альпинистов под руководством герцога Сполетто. Однако эта экспедиция не добилась успеха. После этого она обследовала район ледника Балторо и северные склоны массива Чогори, спускающиеся в верховья реки Шексгама и его притоков. Географом и геологом экспедиции был профессор Ардито Дезио.

В результате этой экспедиции была составлена карта района восьмитысячников Каракорума в масштабе 1 : 25000.

В 1934 г. проводилась «Интернациональная гималайская экспедиция 1934 г.», возглавлявшаяся Г. Диренфуртом. В ней принимали участие немецкие, австрийские и итальянские альпинисты. Основной задачей этой экспедиции было совершение восхождений. От решения научных задач руководство экспедиции отказалось. И поэтому никаких научных работников в ее составе не было.

На высочайшую вершину района — Чогори участники экспедиции не предпринимали восхождений, но ими было побеждено несколько вершин в районе ледника Балторо.

Здесь привлекли внимание альпинистов два мощных массива — Сиа-Кангри (другое название — пик Куин Мери) (этот массив имеет четыре вершины — Главную, Западную, Среднюю и Восточную) и Балторо-Кангри (другое название — Золотой трон).

3 августа вышли на восхождение две группы. Одна из них, в составе Г. Эртля, П. Гехта, Г. Диренфурта и К. Диренфурт, отправилась с седла Конвея на Западную вершину Сиа Кангри — 7312 м, а вторая, в составе И. Беляева П. Жиглионе и А. Роха, вышла на Восточную вершину массива Балторо-Кангри, имеющую высоту 7260 м.

Первая группа, успешно продвигаясь по южному снежному склону, достигла Западной вершины. Участники второй группы от лагеря на высоте 6700 м шли на лыжах. Достаточно ровный снежный склон позволил им, не снимая лыж, добраться до высоты около 7100 м. Отсюда они уже без лыж достигли вершины.

10 августа та же группа вышла на Среднюю вершину Сиа-Кангри. За один день вершина высотой 7315 м была ими побеждена.

После этих восхождений 12 августа на Главную вершину вышла группа в составе Г. Эртля и А. Гехта с местным проводником Хакимбеком. Маршрут их, так же как и в предыдущем восхождении, проходил по южному склону.

Хорошо подготовленные и тренированные альпинисты сумели за один день из лагеря на высоте 6800 м подняться на Главную вершину Сиа-Кангри (7422 м) и на Восточную вершину этого массива (7315 м).

На этом закончилась экспедиция 1934 г.

В следующем, 1935 г. в Каракоруме действовали две экспедиции. Одна из них возглавлялась Мухамедом Аркманом и состояла из местных топографов; вторая — экспедиция английских альпинистов. Она возглавлялась Джемсом Уоллером и включала Карлслоу, Бродерхуда и Д. Ханта. С ними были двое из наиболее известных гималайских носильщиков «тигров» Пальден и Дава Тондуп, перед этим участвовавших в экспедициях на Джомолунгму (в 1933 г.) и на Нанга-Парбат (в 1934 г.).

Первая из этих экспедиций ставила своей целью съемку ряда районов горной системы Каракорум. К сожалению, мы не располагаем сведениями о результатах работы этой экспедиции.

Вторая экспедиция имела целью восхождение на вершину Салторо-Кангри (иначе называемую «пик К36»), высотой 7620 м. Эта экспедиция в сопровождении 50 носильщиков прибыла в район восхождения. Для штурма вершины был избран маршрут с ледника Лика через боковой хребет и далее, с выходом на восточное ребро К36, ведущее к вершине.

Успешно пройдя первую часть маршрута, участники английской экспедиции подготовили ряд промежуточных лагерей для штурма. Неустойчивая и периодами плохая погода в значительной мере мешала восходителям.

Уоллер считал, что тактика штурма вершины с носильщиками и стремление использовать их до максимальной высоты неправильна. Это, по его мнению, лишь затягивает восхождение. Он заявлял, что штурмовая группа должна сама нести свой груз на последних этапах восхождения. Поэтому принятый им план восхождения был отличен от планов всех предыдущих гималайских экспедиций. Для выполнения этого экспедиция была обеспечена облегченным снаряжением и высококалорийным концентрированным питанием…

13 июня был начат штурм. 14 июня был организован лагерь 4 на высоте 5320 м. На следующий день, в чрезвычайно трудных условиях, штурмовая группа достигла высоты 6080 м, где и был разбит очередной лагерь 5. Только 19 июня штурмовая группа добралась до высоты предлагаемого лагеря 6. Альтиметр начальника штурма показывал высоту 7300 м. Однако уверенности, что это действительная высота, у альпинистов не было.

20 июня начался штурм вершины. Оставив лагерь в 7 ч. 30 м. восходители к полудню еще не достигли гребня хребта, по которому открывался непосредственный путь на вершину. Крутой склон, засыпанный глубоким сухим снегом, был труден для передвижения. Около часу дня показалась вершина. Путь к ней преграждал большой жандарм.

Альпинисты сильно устали. Они пришли к выводу, что на оставшийся путь у них не хватит сил и отступили. Восхождение было прекращено.

Важным результатом этой экспедиции явилось появление в отчетах экспедиции описаний хребтов и ледников неизвестного ранее участка горной системы Каракорума…

В 1936 г. в Каракорум выезжала Французская гималайская экспедиция на Чогори (К2), или Гидден-пик. Руководил экспедицией Г. Сегоне. В число участников экспедиции входили альпинисты: Ж. Арлод, М. Ихас, П. Аллен, Ж. Карле, Ж. Шариньон, Ж. Дюдон и Ж. Лейнингер.

Кроме того, в состав экспедиции входили геолог и картограф Л. Нельтнер и комендант базового лагеря капитан Ж. Аземар.

С экспедицией следовало 50 носильщиков-шерпов из Дарджилинга и 800 местных носильщиков.

Пройдя длительный и сложный путь к району восхождения (сорок дней), от Сринагара через Зожди-жя, Драс, Скардо, Зигар в Аскол, французские альпинисты начали деятельно готовиться к штурму Гидден-пика.

Маршрут штурма был избран через Южную шпору (острый пикообразный выступ на высоте 7069 м).

Свой штурмовой лагерь экспедиция разбила в районе этого поднятия хребта на пути к вершине. Отсюда открылись величественные виды на окружающие хребты. На юго-западе высилась стена массива Урдок (7082 м). Совсем рядом вставали мощные пирамиды вершин Гашербрума, а на севере, в глубоких ущельях сползали мощные ледники Урдок, Сган и др.

Разразившийся снежный буран надолго задержал участников штурма в палатках. Туманы, то и дело окутывавшие горные склоны, не давали возможности идти к вершине.

1 июля сошедшая лавина чуть было не снесла лагерь штурмовой группы.

Эти трудности вынудили руководство экспедиции прекратить штурм.

В следующем, 1937 г. в Каракорум выезжала экспедиция английских альпинистов (Шексгамская экспедиция), имевшая целью широкое обследование северных склонов Каракорума в верховьях реки Шексгам и его притоков, т. е. в районе северных склонов центральной, наиболее высокой части главного хребта. Эта задача была поставлена, по-видимому, по той причине, что экспедиция майора К. Мейзона 1926 г., обследовавшего эти места, или не охватила достаточного района, или результаты той экспедиции требовали уточнения и проверки.

Официальной целью экспедиции было расширение и углубление знаний местности, расположенной на границах Ладака, Хунзы (Канжута) и Шигара. Непосредственно местом исследования был горный район между ледником Сарпо-Лагго, расположенным на северных склонах западнее верховьев реки Сипар, или вернее его левого притока реки Мустаг. В задачу входило также широкое обследование северо-западных, а также северо-восточных склонов массива Чогори и района хребта Агил.

18 мая экспедиция прибыла в Скардо, а уже к концу мая она была у языка ледника Балторо.

К этому времени Тильман и Тенсинг серьезно заболели, что значительно уменьшило силы экспедиции.

Шиптон решил перейти главный хребет западнее перевалов Старый и Новый Мустаг. По данным итальянской экспедиции 1929 г., прямо над ледником Транго в главном хребте есть седловина. Эту седловину и хотел использовать Шиптон для перехода на юг.

Переход по леднику Транго был сложен из-за загромождения его ледовыми глыбами и моренами, а также из-за сильной расчлененности ледовых масс (были случаи, когда люди проваливались в трещины). В награду за эти трудности участники экспедиции любовались исключительно интересными видами окружающих вершин.

С высоты гребня над перевалом, на который поднялись Шиптон и Тильман (перевал этот называется Сарпо-Лагго и имеет высоту 5689 м), перед их глазами открылись глубокие и мрачные долины северных склонов и сверкающие гиганты Каракорума как на востоке, так и на западе.

После прохождения перевала экспедиционный отряд спустился в ущелье Шексгама и подробно обследовал район, пройдя достаточное расстояние вниз по течению реки вплоть до ее впадения в Раскем-дарью.

Затем участниками экспедиции были обследованы и картированы все ущелья северных склонов главного хребта и отрогов. Группы экспедиции проделали много маршрутов. Они неоднократно то поднимались на главный хребет, то далеко спускались в долины рек на северных его склонах.

Выполнив задачи по обследованию северных склонов, экспедиция вновь переместилась в район перевала Сарпо-Лагго и отсюда приступила к обследованию перевалов и ледников западной части главного хребта как с севера, так и с юга от него. Затем группами экспедиции были обследованы ледники на южных и северных склонах центральной части Каракорума.

Район за районом обследовали группы экспедиции. Они наносили на карты пути через главный хребет западнее перевала Хиспар, большое ущелье Бралду и нанесли на карту значительное пространство от перевала Шимшал до реки Шексгам. С пройденных перевалов производились съемки расположения хребтов, вершин, ледников, ущелий как южных, так и северных склонов.

Экспедиционные группы открыли пути через хребет от ледника Бралду, к верховьям ледника Биафо и выходили к «Снежному озеру» в верхней северной части бассейна питания этого гигантского ледника.

Была выявлена и следующая интересная деталь, заключающаяся в том, что верховья ледников Хиспар, Биафо, Бралду, Нобанде-Собанде, Кревасс сходятся очень близко одно с другим.

Работа экспедиции закончилась только в сентябре. Было продолжено обследование путей Мейзона по реке Шексгам до ее впадения в Раскем-дарью, а также топографические съемки на большой площади, включающей 120 км главного хребта горной системы Каракорум.

В 1938 г. в Каракорум выезжала экспедиция американских альпинистов с целью восхождения на Чогори. Руководил ею Чарльз Хоустон. Экспедиция ставила перед собой только спортивные задачи. Однако успеха она не добилась. В географическое описание района эта экспедиция ничего не добавила.

Не больший вклад в дело географического исследования Каракорума внесла и следующая американская альпинистская экспедиция 1939 г., руководимая Виснером.

В 1947 г. английскими альпинистами Шиптоном и Тильманом была организована экспедиция на массив Мустаг-ата в Кашгарском хребте. Трудно понять их стремление к восхождению на вершину подобной высоты (7546 м)[97]. Для чего было им ехать так далеко в поисках вершины такой высоты, когда их много в Гималаях и Каракоруме.

В 1952 г. в район Чогори вновь выезжала экспедиция американских альпинистов под руководством Ч. Хоустона. Ее участники в стремлении к победе над второй по высоте вершиной мира достигли высоты 7770 м, но, так же как в 1939 г., их усилия были безуспешны.

Первой успешной экспедицией в Каракорум была итальянская экспедиция 1954 г. под руководством бывшего участника Каракорумской итальянской экспедиции 1929 года профессора А. Дезио.

Она не только добилась победы над Каракорумским гигантом, но и внесла значительный научный вклад в дело изучения района расположения второй по высоте горной вершины земного шара[98].

В кратком обзоре истории исследований Каракорума освещены наиболее известные из них.

Но и из этого краткого обзора следует, что грандиозная горная система Каракорум до сих пор мало исследована в географическом и особенно в альпинистском отношении. Большинство вершин этого района не побеждено, а многие совсем неизвестны.

Для географической науки до сих пор этот район в значительной степени остается «белым пятном».

ОТ ПЕРВЫХ АТАК ДО ПОБЕДЫ

Главная вершина горной системы Каракорум — Чогори расположена в центральной части главного хребта. Она поднимается до высоты 8611 м, занимая, таким образом, второе место среди вершин земного шара.

Эта вершина имеет ряд наименований. В некоторых литературных источниках можно встретить название ее по горной системе — Каракорум. В Ладаке ее называют Дапсанг по высокому горному плато, расположенному на южных склонах этой горной системы. В Гильгите она известна как Акбар, что значит большая белая гора.

Гигантскую горную вершину знают и в Кашмире. Здесь она называется Латба Рахар. В Балтистане она пользуется широкой известностью под именем Чогори, что значит большая гора.

Но приведенные названия не исчерпывают всего перечня ее наименований. В английской географической литературе есть и другие. Изредка она обозначается как Гора Воуга, в честь посещавшего когда-то эти районы английского генерала Э. Воуга, или гора Монтгомери — по имени английского генерала Монтгомери, наблюдавшего эту вершину из Кашмира, со склонов вершины Харамуш.

Более часто применяется название Годвин Оустен, по имени английского полковника Годвина Оустена, возглавлявшего военную экспедицию, исследовавшую район ледника Балторо, в верховьях которого расположен этот огромный массив.

И, наконец, рассматриваемая вершина достаточно часто называется просто знаком К2, что означает — Каракорумская вершина №2. Так она была обозначена на картах местной съемки[99].

На наш взгляд, наиболее правильным будет наименование Чогори, так как это балтистанское название, а вершина располагается над ущельями и долинами Балтистана. Это название достаточно распространено и в географической литературе. Поэтому в дальнейшем мы будем пользоваться только им.

Вершина Чогори расположена в главном хребте горной системы Каракорум под №235°53' северной широты и под 76°31' восточной долготы. С севера от массива Чогори расположен ледник Чогори северный; с южных склонов величественного массива стекают ледники бассейна Балторо.

В той части хребта, которая отходит от массива на восток, расположены восьмитысячники Каракорума — Бродпик, Гашербрум и Гидден-пик. В западной части хребта, примыкающей к Чогори, располагаются перевалы Старый и Новый Мустаг, а также по сравнению с гигантским массивом сравнительно не высокая, но очень красивых форм вершина Мустаг-тоyep.

Альпинистское освоение района Чогори было положено известным английским альпинистом и исследователем Мартином Конвеем в 1892 г. Он со сравнительно небольшой группой проник на ледник Балторо из Балтистана первым из альпинистов, побывавших в Каракоруме. Альпинистская группа этой экспедиции обследовала бассейн ледника Балторо, установила расположение его основных притоков и положение главнейших вершин и отрогов хребтов, а также внесла ясность в расположение вершин и ледников в Центральной части Каракорума и особенно в районе ледника Балторо. Конвей впервые оценил широкие альпинистские возможности Каракорума и достаточно подробно описал его огромные ледники и гигантские вершины. От опытного глаза Конвея не скрылось своеобразие каракорумских ледников, изумительная оригинальность форм отдельных вершин, девственная прелесть района. Но в то же время он отметил и те большие трудности, которые встречаются здесь путешественнику-исследователю.

Пользуясь результатами экспедиции Конвея, так называемая «Интернациональная альпинистская экспедиция», руководимая О. Эккенштейном, в 1902 г. выезжала в этот район, имея достаточные представления о его своеобразии. Поэтому, пожалуй, слишком смело она поставила перед собой задачу восхождения на эту гигантскую вершину.

Экспедицией руководил О. Эккенштейн. В состав ее участников входили: англичане А. Кроули и Г. Ноуэл; австрийцы X. Пфан и В. Вессели, а также швейцарец Ж. Гилармонд.

Экспедиция была задумана в широких масштабах.

Пройдя маршрут Сринагар — перевал Зоджи-ла (3528 м) — Скарду-Аскол — ледник Балторо, 7 июня экспедиция подошла к цели своего путешествия. Отсюда отдельными группами участниками экспедиции были пройдены маршруты для разведки района и подготовки к основному восхождению.

Однако достичь вершины Чогори, Брод-пик и ряда других, более низких, не удалось. Экспедиция за весь период своей работы достигла лишь однажды высоты 6600 м.

Эта экспедиция внесла некоторые уточнения в описание района, но основной своей задачи она не выполнила. Вершина Чогори осталась непобежденной.

Дополнительная цель экспедиции — восьмитысячник Брод-пик также остался непокоренным…

Только через семь лет попадает в Каракорум следующая альпинистская экспедиция, стремящаяся на Чогори. То была итальянская экспедиция. Ею руководил Луиджи герцог Абруццкий. В те годы этот итальянский альпинист считался уже достаточно опытным. Еще с 1873 г. он начал заниматься альпинизмом в Пьемонтских Альпах. После ряда успешных восхождений в Альпах Луиджи Абруццкий в 1897 г. возглавил экспедицию в горы Аляски. Итальянцы добились тогда успеха, совершив восхождение на до того никем не побежденную вершину Сент Елиас (гора Святого Ильи) — 5520 м.

В число участников экспедиции на Чогори в 1909 г. входили: топограф Ф. Негротто, географ Филиппе де Филиппи, фотограф В. Селла со своим ассистентом Е. Ботта. С ними были три известнейших альпийских проводника: Д. Петигакс, а также А. и Е. Брохерель. Пройдя тот же маршрут, что и предыдущая экспедиция, участники путешествия 1909 г. к 25 мая прибыли к месту намеченной деятельности.

Основной лагерь был разбит на высоте 5033 м у начала южного ребра вершины Чогори. Начав продвижение к вершине 30 мая, участники экспедиции разбили очередной лагерь на юго-восточном гребне на высоте 5560 м. Затем альпинисты поднялись на седловину с запада от вершины Чогори. Эту седловину они назвали «Савойским седлом». Отсюда можно было осмотреть весь район. Прямо перед ними лежал кратчайший путь к вершине Чогори, по крутому северо-западному гребню. Но этот путь был сложным. Ребро обрывалось на север крутой скальной стеной, которая, спускаясь в глубину северных долин, ниже становилась менее крутой, продолжаясь так до мощного ледника, лежащего глубоко внизу.

Альпинисты с интересом осматривали грандиозные горные цепи, расходящиеся отсюда во все стороны.

Горные отроги уходили далеко на север к широкой долине Раскем-дарьи. А за этой долиной высились не менее грандиозные горные хребты Кунь-Луня. На западе совершенно рядом высились гиганты Хиспар, Канжут и другие вершины. На юго-востоке гигантскими массивами поднимались восьмитысячники. Далее на восток возвышалась массивная горная цепь с вершинами, казавшимися не ниже близ расположенных восьмитысячников.

Но на вершину Чогори участники экспедиции по северозападному ребру идти не решились. Они вновь спустились вниз в основной лагерь.

Вскоре они предприняли новую попытку восхождения, но уже с ледника Южный Чогори по юго-восточному ребру. Добившись успеха в первой части ребра, альпинисты дальше пошли медленнее, а вскоре остановились и после нескольких минут обсуждения повернули обратно[100].

Не во всех делах экспедицию сопровождали неудачи. Топограф Ф. Негротто со своими помощниками составил хорошую карту района в масштабе 1:100000[101], а мастер исключительно высокого качества фотографий Витторио Селла привез отличные снимки ледников, вершин и хребтов района…

Через пять лет на штурм Чогори снова выезжает альпинистская экспедиция с целью восхождения на этот массив. Руководит этой экспедицией Аймоне Сполетто. Географом и геологом этой экспедиции был профессор Ардито Дезио (возглавивший итальянскую экспедицию на Чогори в 1954 г.).

Экспедиция ставила задачи широкого обследования района высочайших вершин Каракорума с практическими целями подготовки к более широкой экспедиции, имеющей целью победу над высочайшей вершиной этой горной системы. На Чогори участники экспедиции и не предпринимали попыток восхождения. Они ограничились проведением широких работ по детальной съемке местности, расположенной как на северных, так и на южных склонах горной системы Каракорум. В результате этих работ была составлена достаточно точная карта района в масштабе 1:25000…

Прошло еще пять лет. В 1934 г. в Каракорум направилась очередная альпинистская экспедиция. Она, как и в 1902 г., называлась «Интернациональной», так как в нее входили альпинисты ряда стран.

Швейцария была представлена руководителем экспедиции Г. Диренфуртом и его женой К. Диренфурт, а также И. Беляевым, А. Рохом и П. Жиглоне; Австрия представлялась Г. Эртлем и А. Гехтом. Экспедиция Диренфурта ограничилась восхождениями на ряд семитысячников в районе «седла Конвея» и не предпринимала попыток восхождения на Чогори[100].

В 1936 г. в Каракорум впервые прибыла экспедиции французских альпинистов под руководством Г. Сегоне.

Однако дела этой экспедиции шли не так успешно, как ожидалось. После того как участники ее прибыли в район восхождения и столкнулись с серьезными условиями погоды, подготовка к штурму значительно замедлилась. Но все же участники экспедиции упорно готовились к восхождению.

Маршрутом штурма был избран путь через Южную шпору (7069 м), которым не пользовалась ни одна из ранних экспедиций. Однако погода не улучшалась. Лишь изредка густой туман несколько приподнимался над ледником, и тогда сквозь его грязно-серые хлопья проглядывали хмурые вершины.

Погода продолжала оставаться неустойчивой. Участники экспедиции были вынуждены покинуть район.

После экспедиции английских топографов в 1937 г. с целью широких съемок южных и северных склонов Центральной части горной системы Каракорум[102] впервые сюда попадают американские альпинисты.

Этой экспедицией, называвшейся «Каракорумской экспедицией Американского альпинистского клуба», руководил Ч. С. Хоустон. В числе участников были: Р. Л. Бурделл (участник восхождения на вершину Минья Гонкар в 1932 г.), Р. X. Бетс, В. П. Хоуз и П. К. Петцольд. Экспедицию сопровождал знаток района Хунзы английский капитан Н. Р. Стречфилд. В состав экспедиции входили шесть высокогорных носильщиков-шерпов и сто местных носильщиков.

Для этой экспедиции многое было уже подготовлено. Расположение ледников и вершин давно нанесено на карты. Пути до высоты 7000 м уже проходились участниками ряда экспедиций. Ясны были и условия проведения восхождений в этом величественном районе.

Началась разведка пути. Организовывался один высотный лагерь за другим. Из базового лагеря почти каждый день выходили группы.

Хоустон и Хоуз взошли на «Савойское седло» в северо-западном гребне Чогори. Затем Хоустон, Бетс и Бурделл поднимались на перевал Скайянг, а Петцольд и Хоуз — на один из взлетов северного гребня северной вершины Брод-пика, расположенного восточнее Чогори.

После этих разведывательных выходов вся группа вышла на штурм Чогори по маршруту, проходящему по второму западному отрогу юго-восточного гребня массива в направлении шпоры Чогори, расположенной в соединении третьего западного отрога юго-восточного гребня и самого этого гребня. Однако балтистанские носильщики не смогли идти этим сложным путем. Лишь носильщики-шерпы шли почти безостановочно. Их руководитель Пассанг Кикули, участвовавший ранее в восхождениях на Хомолохари и Нанга-Деви, а также в попытках восхождения на Джомолунгму, Кангченджунгу и Нанга-Парбат, был в своей стихии. Подъем продолжался. Но на высоте около 7000 м встреченные трудности заставили отступить восходителей.

Пытались они подняться и по юго-восточному ребру на вершину 6821, для того чтобы штурмовать вершину Чогори по северо-восточному ребру, что также оказалось безуспешным.

1 июля из лагеря 1 (5440 м) три участника штурмовой группы и четыре носильщика-шерпа вышли по пути на восточный гребень в лагерь 2 (5880 м), расположенный в небольшой снежной мульде. Отсюда 5 июля поднялись до лагеря 3 (6310 м).

На следующий день погода ухудшилась. Поднялся сильный ветер. Идти вверх было очень тяжело, и поэтому часть группы спустилась вниз. Лишь 13 июля вновь продолжалось движение вверх. Очередной лагерь 4 был разбит на высоте 6550 м.

3 июля штурм продолжался. Но уже вскоре восходители подошли к камину[103] в 45 м высоты. Прохождение этого «высотного камина», как его назвали альпинисты, оказалось сложным. Следующий лагерь 5 был разбит на высоте 6700 м. За весь день альпинисты преодолели только 150 м высоты.

Положение усложнялось. Задержка из-за неблагоприятной погоды привела к тому, что запасы продовольствия уменьшались и дальнейшие возможные задержки могли заставить отказаться от штурма.

17 июля продолжали двигаться вверх до лагеря 6. Хоустон и Петцольд 19 июля снова вышли к вершине. Они разбили очередной лагерь на высоте 7540 м.

Наконец, они дошли до высоты 7740 м. Отсюда открывались прекрасные виды. Совсем рядом мощными гигантами поднимались Брод-пик (трехглавый) и Гашербрум со своими величественными соседями. Вдали вставала прекрасная в голубой дымке Нанга-Парбат. А внизу открывался вид на ледники Каракорума. Мощный ледник Чогори с огромной срединной мореной уходил на юг к еще более мощному ледовому потоку Балторо. А почти напротив места слияния этих ледников с юга подходил другой большой ледник Вигне, спускающийся со склонов вершины Чоголиза и прилегающих отрогов. Этот ледник несколько отличается от других ледников. По его поверхности тянется лишь одна морена, а остальная же часть ледника представляет собой чистый лед.

Штурмовая группа продолжала движение вверх. После напряженного продвижения группа достигла высоты 7925 м. Дальше сил у нее не хватило, и альпинисты прекратили подъем. На этом окончилась экспедиция 1938 г.

В следующем, 1939 г., американские альпинисты вновь возвращаются в район Чогори. Из участников прошлогодней экспедиции в ее составе нет ни одного. Лишь группу носильщиков-шерпов по-старому возглавлял Пассанг Кикули. Кроме него, в группу носильщиков входят Пассанг Дава Лама, Пассанг Китар, Нурбу, Дава Тондуп, Пинцо Да Тсеринг и Тсе Тендуп. Каждый из этих носильщиков имел большой опыт участия в высотных экспедициях. Все они достигали не раз высоты 8000 м, а некоторые и больше. Американские альпинисты рассчитывали с их помощью добиться победы над Чогори. Фактически эта группа носильщиков была подготовлена к такому сложному восхождению значительно лучше, чем участники экспедиции.

Экспедицию возглавлял Ф. Висснер. В состав штурмовой группы входили альпинисты: Ч. Кранмер, И. Кромвелл, Д. Дюрранс, Г. Шеллдон и Д. Вольф. Сопровождал экспедицию лейтенант Г. Тренч.

Путем штурма вершины был избран маршрут прошлогодней экспедиции. В район Чогори экспедиционный отряд прибыл 31 мая. Началась энергичная подготовка к штурму. К 14 июня были организованы лагери 1 и 2, а к 5 июля пройденный маршрут уже достигнул лагеря 6.

Продвижение к вершине продолжалось. Но в этом штурме уже назревала катастрофа.

Еще 11 июля группа участников экспедиции в составе Висснера, Вольфа и Дюранса в сопровождении носильщиков-шерпов: Пассанга Кикули, Пассанга Дава Ламы, Пассанга Китара, Нурбу, Дава Тондупа, Пинцу и Тсе Тендупа вышла из лагеря 4. 13 июля Висснер и Вольф с семью носильщиками вышли в лагерь 7. На следующий день Висснер и Вольф вместе с носильщиками Пассангом Дава Ламой, Пассангом Китаром и Тсе Тендупом вышли в лагерь 8. В тот же день Китар и Тендуп возвратились в лагерь 7.

Погода стояла отличная. С той огромной высоты, которой достигли альпинисты, все окружающие хребты были видны на большом удалении. На западе, казавшиеся очень близкими, поднимались из-за окружающих хребтов мощные вершины Гиндукуша. К северу от них вставали из синеющей дымки долин белоснежные хребты Памира. Очень близко на северо-востоке поднимался Кунь-Лунь. Длинная цепь его вершин, уходя далеко на восток, скрывалась за отдаленными хребтами. На востоке и юго-востоке поднимались гиганты Гималаев. Затерявшейся в горах маленькой группе альпинистов порой казалось, что бесконечные хребты покрывают всю поверхность земли.

Утро следующего дня выдалось великолепным. Все обещало успех штурму. И вершинная пирамида Чогори была так близко, она приковывала все мысли, все внимание участников штурма.

Но все же восхождение, хотя и продолжалось, но не по первоначальному плану. Вольф внезапно заболел. Висснер с Пассангом Дава Ламой вышли к вершине вдвоем. Вольф остался в палатке лагеря 8, разбитого на высоте 7711 м. Продвижение вышедшей двойки шло достаточно успешно, несмотря на довольно сложный путь. Но высота набиралась медленно. За целый день альпинисты смогли набрать только 230 м высоты. Они остановились на ночлег, установив свою палатку на скальном гребне непосредственно под вершиной, до которой оставалось менее 700 м.

Переночевав в этом лагере, Висснер наутро выходит на штурм вершины.

К вершине от этого лагеря намечалось два варианта пути: первый из них (правый) проходил по снежному склону под крутым снежным карнизом. Он был не сложен, но на этом участке не исключалось падение снежных глыб с карниза, и не был ясным путь за перегибом склона после обхода снежного выступа. Левый вариант пути проходил по крутоподнимающемуся к вершине скальному гребню. Левый путь был сложнее технически, но более безопасный. Висснер и Пассанг Дава Лама вышли левым путем. Они продвигались медленно — довольно крутой склон из разрушенных скал заставлял часто менять направление движения, да и поднявшийся к середине дня ветер затруднял подъем.

Чем выше, тем медленнее становилось продвижение. Уже вторая половина дня, а до вершины, несмотря на всю ее кажущуюся близость, еще далеко.

Пройдя еще час вверх, Висснер убедился, что достигнуть желанной точки им не удастся, и повернул обратно. В лагерь 9 они спустились уже в темноте.

Переночевав в маленькой палаточке, Висснер решил на следующий день повторить штурм. Но при подготовке к выходу выяснилось, что питания у них недостаточно. И вместо выхода на вершину двойка альпинистов начала спуск в лагерь 8.

Вольфу становилось все хуже. Было ясно, что его нужно срочно эвакуировать вниз. Однако Висснер решил предпринять повторную попытку штурма.

20 июля он с Пассангом Дава Ламой, пополнив запас продуктов в лагере 8, вновь пошел на вершину.

Вторая попытка оказалась еще менее успешной. Они сумели подняться только до высоты 8200 м, тогда как при первой им удалось достичь, по мнению Висснера, высоты 8380 м[99].

Вновь Висснер спустился в лагерь 8. Вольфу не стало лучше. Он, кроме болезни, еще и ослабел, так как уже пять дней не имел горячей пищи. После вторичного выхода Висснера в этом лагере продуктов почти не осталось.

Теперь не приходилось сомневаться в том, что Вольфа нужно спускать вниз. Сам он идти не мог. Висснер мог сигналами вызвать помощь из нижних лагерей или вдвоем с носильщиком помочь больному спуститься.

Так и было сделано. Больной Вольф мог двигаться с большим трудом. Носильщик Пассанг Дава выбивался из сил, помогая больному. Спуск проходил очень медленно. Чувствовалось, что Вольф с каждым шагом слабеет.

Впереди за поворотом гребня должен быть и лагерь 7. Однако спускающиеся не обнаруживают лагеря, даже подойдя вплотную к тому месту, где он был расположен… Как оказалось в дальнейшем, лагерь был ликвидирован, так же как и все остальные. Руководство экспедиции посчитало, что со штурмовой группой произошла катастрофа. Свернув все высотные лагери, экспедиция готовилась покинуть район восхождения.

Условия для спускающихся усложнились. Были необходимы максимальная организованность и напряжение, чтобы закончить спуск, осложненный необходимостью транспортировки больного Вольфа.

Для Висснера должно было быть ясным, что в такой обстановке все зависит от него. Он был обязан принять все меры к тому, чтобы обеспечить спуск Вольфа. К тому же и дальнейший путь спуска не представлял непреодолимых трудностей.

Однако вместо этого для любого человека понятного и естественного стремления помочь слабому, он оставил Вольфа в наскоро поставленной палатке, а сам поспешил вниз.

В промежуточных высотных лагерях Висснер не встретил альпинистов. Все они были уже в нижних лагерях.

24 июля Висснер прибывает в базовый лагерь. Все узнают о положении Вольфа, но ни один из альпинистов не предложил срочно выходить к нему. Наоборот, готовится свертывание экспедиции и уход ее из района восхождения. Наконец, Дюрранс с тремя носильщиками попытался выйти к Вольфу, но по пути заболел, и группа вернулась. Других попыток альпинисты не предпринимали.

Носильщики, эти простые, но мужественные люди, изумлены. Они видят воочию, что больного человека, находящегося в лагере на высоте 7530 м, хотят бросить на гибель. Их возмущение подобной жестокостью со стороны альпинистов к больному человеку было безграничным. Они даже не могли представить себе, как это можно было бросить живого человека.

И тогда произошло событие, которое показало все величие моральных качеств этих скромных тружеников.

Пассанг Кикули, Пассанг Китар и Пинцу решили без помощи альпинистов выходить на спасение Вольфа. Пассанг Дава Лама, тоже решивший идти с ними, был оставлен старшим группы носильщиков Пассангом Кикули внизу, так как он был сильно утомлен и болен.

Сборы отважной тройки были недолгими. Скоро они уже бодро двигались по снежным склонам ребра.

29 июля они достигли лагеря 6 и в тот же день поднялись к Вольфу. Спасающие застали его в тяжелом состоянии. Больной не мог идти сам. Его нужно было транспортировать. Надев на Вольфа принесенную дополнительно теплую одежду и накормив его, трое носильщиков вынуждены были спуститься в лагерь 6, приближалась ночь, а их палатка, спальные мешки и питание оставались в том лагере.

Пообещав Вольфу наутро прийти за ним, они спустились в этот лагерь и здесь заночевали.

В ночь поднялась пурга. Сильный ветер трепал палатку. Наутро снегопад не прекратился. Весь день бушевала пурга, не дававшая выйти наверх. Спасатели оказались в снежном плену.

К утру следующего дня она прекратилась. Яркое солнце осветило склоны гигантской вершины. Из нижнего лагеря в сильный бинокль было видно, как трое шерпов продвигаются вверх. Они то появлялись тремя темными точками на сверкающем белизной свежего снега склоне, то скрывались за его перегибами.

Но как ни напрягал зрения Пассанг Дава Лама, он не увидел их на спуске в течение всего дня.

Никто из альпинистов не предложил выйти навстречу отважным носильщикам. Их не увидели и утром следующего дня.

А затем произошло то, отчего даже у Пассанга Дава Ламы, не раз встречавшего смерть лицом к лицу, на глазах выступили слезы. Он бессильно упал на снег. Причиной этого была команда снимать лагерь и уходить всем вниз.

И экспедиция покинула район восхождения. Вольф и трое пожертвовавших собой для его спасения носильщиков-шерпов навсегда остались на склонах Чогори…

Так закончилась вторая американская экспедиция на Чогори.

Тринадцать лет альпинистские экспедиции не посещали Каракорума. Грозные вершины его хребтов, как и прежде, высились неприступными громадами.

Не достигла успеха и новая американская экспедиция на Чогори в 1952 г. Ее руководитель Ч. Хоустон и участники: Р. Бетс, А. Джилин и Т. Стречер, предпринявшие упорные попытки штурма вершины, вынуждены были прекратить восхождение на высоте 7770 м.

Но вот в 1954 г. сюда вновь прибыла очередная альпинистская экспедиция. Это были итальянцы, руководил ими профессор Ардито Дезио, побывавший здесь еще в 1929 г.

После удачного восхождения на Нанга-Парбат Херлигкоффер стал добиваться у правительства Пакистана разрешения совершить в 1954 г. восхождение на Чогори. Но ни он, ни Хоустон не добились успеха, так как еще в 1953 г. разрешение на штурм Чогори было получено итальянской экспедицией, возглавляемой профессором Миланского университета Ардито Дезио.

В состав этой экспедиции входила альпинистская группа из двенадцати спортсменов и проводников (Э. Абрам, Л. Лачаделли, Г. Согда, А. Компаньони, У. Рей, С. Виотто, М. Пухоц, У. Ангелино, В. Бонатти, К. Флореанини, П. Галотти, Г. Пагани).

Научную группу составляли П. Грациози — профессор этнографии Флорентийского университета; А. Марусси — профессор геофизики Триестинского университета; Б. Цанетти — петрограф, доцент университета в Падуе; Ф. Ломбарди — топограф Миланского военно-топографического института.

Итальянская экспедиция была тщательно подготовлена и хорошо оснащена. Одним из новшеств были окрашенные штормовые веревки, которые оставляли красный след на снегу, облегчая нахождение пути восхождения предыдущих групп последующими. Экспедиция была обеспечена большим запасом кислорода и хотя для изготовления кислородных приборов, так же как и всего остального снаряжения, применялись наиболее высококачественные и самые легкие материалы, общий вес грузов экспедиции оказался настолько значительным (16 т), что она считается самой тяжеловесной экспедицией на высочайшие вершины мира.

Только в конце апреля 1954 г. из Скарду двинулся огромный караван в семьсот носильщиков, которые подняли на свои плечи разнообразные экспедиционные грузы; причем на каждом свертке или ящике, упакованном в водоупорный и воздухонепроницаемый картон были точно указаны «адреса»: поход, базовые, штурмовые лагери.

В то время как длинная цепь людей, извиваясь огромной змеей, медленно ползла по горным дорогам и тропам, некоторые из участников экспедиции успели совершить полет к Чогори, осмотрев вершину со всех сторон.

9 мая при сильном снегопаде караван достиг маленького селения Лилиго, расположенного на левом берегу мощного горного потока, с ревом вырывавшегося из-под языка ледника Балторо. Разместить несколько сот людей в крошечном селении оказалось невозможным. Плохо одетые носильщики из племени балти (в Балтистане) сильно страдали от холода. Наконец, 25 мая на высоте 5000 м был организован базовый лагерь.

26 мая Компаньони вместе с тремя товарищами произвел разведку ребра, наметив места для первого и второго лагерей, а 30 мая шестьдесят носильщиков уже доставили в лагерь 1 (5400 м) 1500 кг грузов, и лагерь стал обживаться. На следующий день здесь была установлена канатная дорога, продолженная затем и в следующие лагери на пути к вершине.

Легкие санки, прикрепленные к длинному стальному тросу, поднимали 20 кг груза на 600 м за 38 минут. Подвесная дорога была проложена до лагеря 5 (7000 м), что высвободило значительное количество носильщиков и ускорило продвижение к вершине.

Между тем 4 июня погода резко ухудшилась. Почти каждый день выпадал снег, ветер временами достигал ураганной силы, температура упала до —15, —20°. Однако подготовка к штурму вершины не прекращалась.

30 июня группа альпинистов и носильщиков поднялась к месту, намеченному для лагеря 5. Погода все ухудшалась, препятствуя дальнейшему продвижению к вершине, но связь с нижними лагерями все более налаживалась. Канатная дорога действовала бесперебойно. Она особенно оправдала надежды альпинистов, когда при ее помощи удалось быстро доставить грузы по самому ответственному участку пути — вертикальному «камину Хоустона».

24 июля, когда погода, наконец, улучшилась, обещая установиться, Компаньони, Лачаделли, Бонатти, Галотти и Рей вышли из базового лагеря к лагерю 5. За два с половиной дня они с тяжелыми рюкзаками добрались до лагеря 7 (7500 м). Еще через день они разбили лагерь 8 на высоте 7740 м у подножья ледовой стены.

29 июля Компаньони и Лачаделли начали подниматься по крутой (до 70°) ледовой стене с отдельными отвесными участками. Им удалось пройти эту стену и навесить перила. Поднявшись еще на 100 м, они оставили там груз, а сами вернулись в лагерь 8.

В этот же день из лагеря 7 вышли вверх Галотти, Абрам, Бонатти и Рей. Они взяли с собой два комплекта кислородной аппаратуры, палатку и продовольствие. Рей и Абрам вскоре почувствовали себя не в состоянии подниматься выше и повернули назад, сложив на снегу кислородное оборудование, предназначенное для лагеря 8.

30 июля стояла безветренная солнечная погода. Во второй раз преодолев ледовую стену, Компаньони и Лачаделли с оставленным накануне по пути грузом добрались до площадки на высоте 8050 м, где устроили лагерь 9.

В этот же день Бонатти и Галотти подняли оставленные на пути кислородные приборы в лагерь 8, куда вскоре прибыли Абрам и два носильщика — Хунза-Махди и Изакхаи с большим запасом продовольствия, медикаментов и запасными спальными мешками.

Во второй половине дня Абрам, Бонатти и Махди (первый с полпути вынужден был вернуться) пытались доставить подкрепление в лагерь 9. Ночь застала их в пути даже без спальных мешков.

Тем временем Ламчаделли и Компаньони устроились в лагере 9 на ночевку, но холод и жажда не давали возможности уснуть даже в спальных мешках. Они согревались горячим чаем и бульоном.

В пятом часу утра, несмотря на то что сгустившиеся внизу облака не предвещали ничего хорошего, альпинисты спускаются за кислородными приборами к тому месту, откуда они вчера в темноте слышали голоса Бонатти и Махди, а в начале седьмого уже снова выходят из лагеря 9 к вершине.

Ослепительно блестит и искрится на солнце свежевыпавший снег. Восходители поднимаются сначала по несложному скальному гребню. Здесь они могут осмотреться. Далеко внизу ледник Чогори с темными лентами морен спускается к мощному ледовому потоку Болторо. Справа и слева высятся мощные хребты горной системы Каракорум. Почти рядом виднеется совсем «не страшный» трехглавый Брод-пик.

Далее на юго-восток острыми главами выделяются вершины Гашербрума и Гидден-пика, а за ними еще и еще поднимаются к яркому южному небу высоты Каракорума, уходят вдаль хребты, сливающиеся на горизонте с Гималаями.

На запад та же картина нескончаемых хребтов. Одна из близких вершин особенно поражает альпинистов смелыми линиями своих форм, напоминающих исполинскую башню средневекового замка. Недаром ее название — Мустаг-Тоуэр (от английского слова тоуэр — башня, замок).

Скоро двойка подошла к основанию скальной стены, по которой вверх ведет крутой ледовый кулуар. Пятнадцать лет назад этим путем шли Пассанг и Виснер, но тогда кулуар не был заполнен снегом и не угрожал лавиной, как теперь. Не желая рисковать, альпинисты избирают путь по скалам левого края кулуара.

Компаньони, продвигавшийся на кошках, через несколько метров сорвался. К счастью, он упал в мягкий снег и не получил повреждений. Тогда впереди пошел Лачаделли. Кислородные приборы значительно облегчали дыхание, но 19-килограммовый рюкзак сильно затруднял и без того нелегкий путь.

По мере приближения к вершине туман стал сгущаться; постепенно внизу уже ничего не было видно за облаками. Лишь на мгновения в разрывах облаков показывался лагерь 8, и альпинистам казалось, что они различают черные точки следящих за ними товарищей. Это придавало им силы. В прозрачном воздухе вершина казалась уже совсем близкой, как вдруг почти одновременно Лачаделли и Компаньони почувствовали, что кислородные приборы перестали работать: запас кислорода иссяк. Пришлось снять маски, отчего, к своему удивлению, альпинисты почувствовали себя в первое время даже лучше.

Близость к вершине, наступившее улучшение погоды снова придали им энергии, и восходители твердо решили не отступать.

Но поднявшись на казавшийся последним взлет снежного купола, альпинисты замерли разочарованные: передними все тот же снежный склон, правда, не крутой, но для них бесконечный. Усталость возрастала. Болела голова, звенело в ушах. Совсем неожиданно идти стало легче. Восходители невольно переглянулись. Купол начал снижаться на запад. Они достигли вершины!

31 июля 1954 г. в 18 ч. 15 м. вторая по высоте вершина мира была побеждена.

Победители оставили здесь как вещественное доказательство кислородные приборы и ледоруб с укрепленными на нем национальными флагами Италии, Пакистана и вымпелом Итальянского альпинистского клуба. Они еще имели силы произвести на вершине фото— и киносъемки, хотя при этом основательно обморозили руки.

На этом можно было бы закончить описание восхождения на Чогори. Но и спуск не обошелся без приключений.

После получасового пребывания на вершине Лачаделли и Компаньони начали спуск. Приближение времени захода солнца подгоняло их. Было ясно, что с наступлением темноты и ночным понижением температуры условия спуска значительно ухудшатся.

Миновав лагерь 9, альпинисты направились прямо к тому месту, где они утром взяли кислородные приборы и оставили свои рюкзаки. Несмотря на темноту, усталость и сильный мороз, спуск, казалось, должен был закончиться благополучно. Лагерь 8 был уже недалеко.

Внезапно погас электрический фонарик, израсходовавший свою батарею. Пришлось удвоить осторожность. Но и это не помогло. Они сорвались и только чудом, как они сами заявили, им удалось пролететь всего шесть метров. Лачаделли при этом потерял последний ледоруб (другой остался на вершине). Приходилось продолжать спуск «безоружными». Но где же лагерь 8? Неожиданно альпинисты замечают, что они находятся над ледовой стеной, под которой этот лагерь расположен. Не найдя навешанных здесь веревочных перил, Компаньони первым вышел на край карниза. Внезапно карниз обвалился, и он полетел вниз. Лачаделли, не удержав его веревкой, сорвался вслед за ним. Казалось, с таким трудом завоеванная победа закончилась катастрофой. Но этого не случилось. Компаньони задержался при падении, в 15 метрах ниже остановился и Лачаделли. Ни один из них не получил серьезных повреждений. Но им предстояло еще одно испытание. Еще раз сорвался Лачаделли, пролетев двадцать метров перед самым выходом к перильным веревкам.

В 23 часа они, наконец, были снова в лагере 8, где их радостно приветствовали товарищи. 18 часов затратили альпинисты на подъем от лагеря 9 до вершины (560 м) и на спуск с вершины до лагеря 8 (880 м).

При спуске в базовый лагерь жизнь Компаньони еще раз подверглась серьезной опасности. Во время спуска по крутому склону над лагерем 7 он, поскользнувшись, упал и покатился в направлении двухкилометрового обрыва. Помочь ему было невозможно, шли без связки, и все с ужасом наблюдали, как он все быстрее и быстрее скатывался в пропасть. Глубокий снег и здесь спас его: падение было остановлено через 200 метров, и пострадавший отделался испугом.

На следующий день начальник экспедиции Дезио торжественно встречал победителей вершины и всех, кто непосредственно содействовал их победе.

Через год (1956) в Каракорум прибыла экспедиция австрийского Гималайского клуба, которой руководил Ф. Моравец.

Экспедиция была оснащена первоклассной техникой, обмундированием и лучшими продуктами питания. Кислородными аппаратами они не пользовались — брали несколько баллонов для лечебных целей.

Выехав 25 марта из Вены, участники экспедиции уже 28 мая были на леднике Южный Гашербрум, где на морене (5320 м) установили базовый лагерь. Вскоре началась деятельная разведка пути. Маршрут от базового лагеря до лагеря 1 проходил по сильно разорванному леднику и через ледопад. 11 мая был оборудован лагерь 1 (6000 м) и продолжена разведка пути по юго-западному склону, местами ледовому, местами скальному. С 7000 м до вершины был виден крутой, но ровный ледово-снежный склон без трещин и сбросов. Лагерь 2 был разбит на 6700 м, а лагерь 3 на 7000 м. Между этими лагерями участок маршрута сложен. Он начинается крутым скальным взлетом с переходом в острый фирновый гребень с карнизами и крутыми взлетами, которые приходилось проходить после установки веревочных перил, а в двух местах и веревочных лестниц. Перед самым выходом к месту лагеря 3 пришлось преодолеть 100-метровый ледовый склон крутизной 57°, где надо было вырубать ступени и натягивать двойную веревку.

Грузы доставлялись по наиболее сложным участкам трассы при помощи «тросовой дороги» (как на Чогори).

По плану штурма на 7500 и 7700 м должны быть организованы лагери 4 и 5. Из последнего должен был осуществляться штурм. В момент выхода штурмовой группы из лагеря 5 на вершину туда должна прийти наблюдательная группа и ждать здесь возвращения восходителей.

Однако непредвиденные обстоятельства изменили план. Лавина, сошедшая с верхних склонов после снегопада, наполовину разрушила лагерь 3, снесла оттуда значительную часть оборудования и продуктов питания, предназначенных для лагерей 4 и 5. К тому же приближался период муссона. Руководитель принял решение штурмовать вершину из лагеря 3.

Штурмовая группа 6 июля вышла к вершине в составе Моравец, Ларх и Валленпарт, имея рюкзаки весом в 15 кг (в них были спальные мешки, теплые вещи, продукты, кухня). К вечеру они достигли высоты 7700 м, заночевав в вырытой ими снежной пещере.

7 июля штурмовая группа вышла в 7 часов утра и при хорошей погоде достигла вершины Гашербрум II в 13 часов.

Оставив в жестяной банке записку о восхождении, а также вымпелы Австрии и Пакистана, в тот же день поздно вечером победители вернулись в лагерь 3.

Так был побежден второй восьмитысячник Каракорума. А на следующий год немецкие альпинисты, по примеру австрийских, которые в 1954 г. успешно совершили восхождение на Чо-Уйю под руководством Г. Тихого, группой всего в четыре человека выехали для восхождения на Брод-пик.

В составе этой четверки были Маркус Шмук, прошедший все сложнейшие маршруты Альп, Герман Буль, победивший в 1953 г. Нангу-Парбат, а также Курт Димбергер и Фриц Винтерштеллер, проявившие спортивные способности на северных стенах Гранд Жораса, Эйгера, Маттергорна и др.

Вылетев самолетом из Вены, в начале апреля, австрийские альпинисты уже 21 апреля вместе с шестью носильщиками-хунза к 7 часам вечера поднялись на высоту 6500 м и установили лагерь 2, примерно на том месте, где у немецких альпинистов, предпринимавших попытку восхождения на эту вершину в 1954 г., был лагерь 3. Успев поставить только две палатки, все десять человек втиснулись в них.

На следующий день спортсмены предполагали подняться до гребня, спускающегося с предвершинного плато. Этот гребень разделяет ледово-снежный склон на две половины. В нижней части гребня высится скальная башня, а выше ее ряд жандармов, которые, очевидно, придется обходить по крутому ледовому склону. Так думали альпинисты…

В действительности путь оказался более сложным. Буль и Димбергер на двенадцатизубых кошках по крутому ледовому склону поднялись под башню. Далее им пришлось пускать в ход скальные крючья и рубить ступени. И после башни крутой фирновый гребень потребовал больших усилий и тщательной страховки. Много сил было затрачено пока восходители дошли до высоты 6950 м и здесь установили лагерь 3.

На следующий день, 23 апреля, альпинисты поднялись до высоты 7200 м, закрепив на всем пути веревочные перила, и в сумерках, в условиях ухудшающейся погоды, спустились в лагерь 3.

29 апреля четверка пошла на штурм. Быстро поднявшись по перилам до 7200 м, альпинисты двинулись по некрутому фирновому склону и вскоре подошли под перемычку. Здесь по довольно крутому склону они были вынуждены преодолевать глубокую трещину между скалами и фирном. Буль спустился на 8 м в трещину и вылез на ее противоположный скальный берег, откуда помог веревкой подняться остальным.

После этого они вышли на предвершинный гребень. Вершину все более и более окутывали облака. Видимость ухудшалась. Усилились порывы ветра. Но альпинисты упорно продвигались вперед. Уже четыре часа шли они от седловины, а вершины все не было видно. Наконец, в б часов вечера они оказались на верхней части какого-то снежного взлета.

Была ли это вершина или что другое, они не знали, но для них стало ясно, что дальше им идти нельзя, и они пошли на спуск.

Руководитель штурма после писал, что он не помнит, как происходил спуск. Где-то, вспоминает он, они съезжали по снегу, переползали ажурные мостики через трещины, ехали вдоль перил. И только к 5 часам утра добрались до палаток лагеря 3.

Оказалось, что погода ухудшилась надолго. Альпинисты были вынуждены спуститься в базовый лагерь.

Погода улучшилась только к концу мая. Проведя необходимые заброски и дождавшись окончательного восстановления погоды, восходители 9 июня вышли на штурм. Пройдя весь маршрут, проделанный в мае, и убедившись, что тогда они были на взлете гребня в часе хода от вершины, альпинисты в условиях хорошей погоды достигли вершины Брод-пика. Шмук воткнул в карниз ледоруб с вымпелом Австрии, Пакистана и альпинистского клуба в Зальцбурге.

В лагерь 2 победители пришли в 10 часов вечера, сняв по пути лагерь 3.

Теперь из четырех каракорумских гигантов остался непобежденным лишь Гидден-пик, но мы надеемся, что и он скоро сдастся под настойчивым натиском высокогорных спортсменов.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Много примеров восхождений на вершины величайших горных систем мира приведено в этой книге. Далеко не все они закончились желанной победой. Нередко альпинистам пришлось и отступать.

Около ста экспедиций ставили своей целью восхождение на вершины, превышающие по высоте восемь тысяч метров, а успешно закончились из них до 1956 г. только двенадцать. В этих экспедициях участвовало около пятисот альпинистов и в три-четыре раза больше носильщиков-шерпов. Достигло же вершин только 38 человек, в числе которых 34 альпиниста и четыре носильщика.

Такой скромный процент успешно выполнивших восхождения на восьмитысячники, конечно, имеет серьезные основания. Трудности на пути к этим грандиозным вершинам были настолько велики, что даже опытные альпинисты, сопровождаемые исключительно выносливыми, смелыми и работоспособными носильщиками-шерпами, более чем в пятидесяти случаях вынуждены были отступить, а иногда и понести большие потери[104].

Вне зависимости от высоты и технической сложности, все восхождения требуют больших сил и внимания к вопросам подготовки, четкой организации, большой технической квалификации участников, правильно и полно разработанного и осуществленного тактического плана штурма вершины, эффективного обеспечения безопасности участников на всех участках пути к вершине, а также высоких моральных качеств руководителей и участников.

Без этого не может быть осуществлено серьезных восхождений даже на вершины высотой 4000—5000 м. Высотные же восхождения требуют более высоких личных качеств альпинистов, отсутствие или даже некоторое снижение этих качеств может привести к серьезным последствиям.

Анализируя многочисленные попытки штурма восьмитысячников, как успешные, так и безуспешные, весьма полезно разобраться в основных причинах неудач.

Достаточно просмотреть отчеты проведенных экспедиций, чтобы увидеть, сколько препятствий встретили на своем пути восходители, сколько сил и энергии потребовалось для преодоления трудностей маршрута восхождения и что помешало им добиться цели.

Одновременно с попытками восхождений на восьмитысячники альпинистами многих стран проводились экспедиции на вершины высотой до 8000 м (семитысячники). И здесь они столкнулись с большими трудностями, преодолеть которые далеко не всегда удавалось. До 1958 г. из большого количества предпринятых восхождений на такие вершины успешно закончились лишь 82[105]. На эти вершины всего поднялось 256 человек.

Показательно распределение этих восходителей по национальной принадлежности. На семитысячниках побывало 82 советских альпиниста, 47 английских, 41 швейцарский, а также по 27 германских и индийских (носильщики-шерпы) [106].

Однако приведенные цифры еще не полностью характеризуют борьбу за семитысячники. Показательным критерием является и то количество вершин, на которых побывали альпинисты той или другой страны. А это характеризуется следующими цифрами: английские — на 22 вершинах, индийские — на 21, швейцарские — на 18, германские — на 14, а советские — всего на 8. Альпинисты других стран победили еще меньше семитысячников (Франция, Италия, Австрия, Норвегия, Польша, США, Япония и др.). И к тому же, за исключением пиков Сталина и Победы, семитысячники СССР по высоте своей или только приближаются к семи тысячам метров или лишь незначительно превосходят.

Это говорит о том, что, превосходя достижения альпинистов других стран по массовости, советские альпинисты уступают ряду из них по количеству побежденных вершин. Изучение опыта зарубежного альпинизма представляет несомненный интерес. А этот опыт наиболее отражен в борьбе за восьмитысячники. В нем видны более резко, чем в восхождениях иного характера, малейшие недочеты и ошибки. В сложных условиях восхождений на такие гигантские вершины они вырастают до огромных размеров и приводят не только к срыву восхождения, но даже к гибели людей.

Наиболее важно при этом рассмотреть те методы, которыми решались основные задачи в этих экспедициях — организационные и тактические.

Организация — понятие широкое. Для условий проведения экспедиций в удаленные и труднодоступные высокогорные районы сюда входят: оформление экспедиции, ее комплектование личным составом, обеспечение снаряжением и питанием, передвижение к объекту восхождения, размещение и обеспечение как базового, так и всех промежуточных лагерей, расчет сил экспедиции, организация взаимодействия вспомогательных групп на маршруте и ряд других. От того, насколько четко решаются эти вопросы, во многом зависит успех экспедиции. Решение любой из этих задач сильно зависит от учета условий погоды, моральных качеств участников экспедиции — их сплоченности, их целеустремленности, их взаимоотношений с участниками, обеспечивающими основное восхождение.

Большинство организационных вопросов в зарубежных альпинистских экспедициях решалось достаточно четко. К ним относятся: оформление, обеспечение снаряжением и продовольствием, организация переброски грузов экспедиции, передвижения к объектам восхождения и др. Но и в них были отдельные, порой досадные неточности, не прошедшие бесследно для участников экспедиций.

При организации экспедиции на Аннапурну в 1950 г. французские альпинисты много внимания уделили подбору снаряжения и продуктов питания. Но уже в районе экспедиции выявилось, что имевшиеся у них ботинки не утеплены[107]. Ноги в них мерзли. Эрцог и Лашеналь, не посчитавшись с этим и не приняв мер на месте, пошли на вершину в таких ботинках. В результате оба получили серьезные обморожения ног, приведшие к ампутации.

Также получилось в этой экспедиции с перчатками у Эрцога. Во время спуска с вершины он уронил одну из них и, продолжая спускаться без перчаток, сильно обморозил руки, что также привело к ампутации.

Тоже получилось и у Тихого на Чо-Уйю. Спасая палатку и имущество во время сильного бурана, Тихий утерял рукавицы. Увлекшись борьбой с бураном, он забыл про руки, и они были поморожены.

Не менее показателен пример неорганизованности во время восхождения немецких альпинистов на Нанга-Парбат в 1953 г. Оказавшись в одиночестве, Буль только благодаря счастливому стечению обстоятельств остался жив.

Не обошлось без происшествий во французской экспедиции на Макалу в 1955 г. Отправленные из Франции еще в декабре предыдущего года баллоны со сжатым кислородом заслали в Рангун (Бирма). Если бы ценой больших усилий их не получили, экспедиция была бы сорвана.

Из-за организационных недостатков много терпели экспедиции немецких альпинистов на Нанга-Парбат. Достаточно вспомнить экспедиции 1934 и 1937 гг. Как указывалось ранее, при проведении первой из них промежуточные лагери не были оборудованы необходимым количеством снаряжения и продуктов питания.

В результате, когда обстановка усложнилась бураном и пургой, путь отступления не был подготовлен. Теряя снаряжение, а главное силы, участники экспедиции начали спуск к спасательному лагерю 4. Туда не дошел ни один из альпинистов и многие из носильщиков.

Также из-за неправильной организации лагеря 4 под лавиноопасными склонами пика Ракиот погиб весь состав экспедиции 1937 г.

Организационные недочеты в комплектовании штурмовых групп также могут серьезно сказаться на успехе восхождения. Весьма важным при этом является подбор участников. Чем меньше штурмовая группа по составу, тем большие требования должны быть предъявлены к каждому альпинисту, включенному в нее. И это вполне понятно. Если, например, в группу входят только два восходителя или даже три, то они должны подбираться из равносильных спортсменов. Это диктуется тем, что выход из строя такой группы даже одного участника приводит к прекращению восхождения.

Наглядно это иллюстрируется опытом восхождений на Джомолунгму и другие восьмитысячники.

В английской экспедиции 1924 г. на Джомолунгму одна из штурмовых двоек (Нортон и Сомервелл) успешно преодолела рубежи высоты в 8400 м. Однако при дальнейшем движении Сомервелл не мог подниматься выше 8500 м. А Нортон мог еще идти к вершине. Идти одному было трудно. Не было дружеской поддержки. Угнетала мысль, что он скоро, так же как и его спутник, будет вынужден сначала остановиться, а затем повернуть обратно. Так, конечно, и вышло. Он не смог достичь и 8600 м.

В следующей экспедиции (1933 г.) также вышла двойка (Шиптон и Смит) из лагеря на высоте 8370 м. У них было упорное стремление к вершине. Но уже после получаса движения Шиптон отказался от дальнейшего подъема, и Смит пошел один. Но его пределом оказалась высота 8500 м.

Неудача Меллори и Ирвина в 1924 г., по-видимому, также объясняется неодинаковой подготовкой участников этого штурма. И это вполне понятно. Меллори был опытным альпинистом, а Ирвин впервые попал в Гималаи, да и до того не имел достаточного опыта в горовосхождениях.

Такое же положение было и при восхождении Буля и Кемптера на Нанга-Парбат. Хотя они не вышли вместе, но по дальнейшему ходу событий было ясно, что если бы они шли вдвоем, то вряд ли вершина была побеждена[108].

И в то же время хороший подбор штурмовой группы обеспечивает успех (Хиллари и Тенсинг, Компаньони и Лачаделли, Терри и Кузи, Браун и Бенд).

Много и других организационных недостатков, больших и малых, отмечалось в проведенных восхождениях на восьмитысячники. И все они оказывали серьезное влияние на успехи экспедиций, а в большинстве случаев приводили к срыву штурма.

Но наряду с организационными задачами перед каждой экспедицией стоят серьезные тактические проблемы, которые требуют четкого, конкретного и своевременного решения.

В альпинизме понятие тактика включает ряд вопросов. Прежде всего это — выбор маршрута восхождения, времени его прохождения, порядка и темпа движения, мероприятия по обеспечению безопасности участвующих в нем спортсменов и другие такие же серьезные факторы.

При этом решение тактических задач не может не учитывать характер рельефа, климатические условия района восхождения и моральные качества участвующих в нем альпинистов. Эти моменты накладывают столь серьезный отпечаток на стремления восходителей, что порой и выполнение восхождений становится невозможным.

Выбор маршрута подъема на вершину является одним из наиболее важных, а подчас и определяющим успех восхождения. Но решить этот вопрос удается не сразу.

На каждую из таких вершин может быть несколько наиболее рациональных маршрутов, но каждый из них требует соответствующей подготовки восходителей, наиболее рациональной организации восхождения (подготовка, обеспечение), а также гибкого тактического плана, обеспечивающего прохождение этого маршрута.

Без этого даже правильно выбранный и вполне проходимый маршрут может стать недоступным, несмотря на любые усилия.

Если просмотреть историю борьбы за восьмитысячники, то можно найти много подтверждений высказанным положениям.

Впервые путь восхождения на Кангченджунгу был намечен Д. Фрешфилдом по северо-восточному гребню еще в 1899 г. С тех пор многие экспедиции пытались штурмовать вершину по этому пути. Но ни одна из них не достигла успеха. Английские альпинисты, добившиеся победы над вершиной в 1955 г., прошли другой путь — с юга, с ледника Ялунг.

На высочайшую вершину мира — Джомолунгму — альпинисты той же страны предпринимали шесть попыток по северному гребню. В этих попытках они достигли огромной высоты, но вершину не победили. Также не достигли вершины Даулагири швейцарские, а затем аргентинские и швейцарско-германские альпинисты. И даже опытные английские альпинисты не смогли достигнуть вершины Чо-Уйю по маршруту с востока.

Подобные примеры можно продолжить. До 1958 г. предпринималось около ста попыток восхождений на восьмитысячники, но только двенадцать из них окончились победой. Но это не значит, что и другие маршруты непроходимы. Скорее это означает, что организационное и тактическое мастерство альпинистов, принимавших участие в этих восхождениях, еще недостаточно высоко. Но пройдут годы, возрастет опыт штурма высочайших вершин, улучшится организация, повысится тактическое мастерство, и ранее недоступные вершины сдадутся под настойчивым натиском спортсменов-альпинистов.

Для успеха весьма важно выбрать также такое время, когда погода не помешает восхождению и когда состояние снега на склонах хребтов менее всего угрожает лавинами. Указанные условия, справедливые для любого горного района, приобретают особое значение для Гималаев и Каракорума.

Наиболее сложным препятствием для альпинистов в Гималаях являются муссоны[109]. Их наступление нерегулярно. В иные сезоны муссон может начаться во второй половине июня, а иногда наступает и во второй половине мая. Следовательно, его трудно предусмотреть при планировании работ экспедиции. Большинство из указанных ранее попыток штурма высочайших вершин мира сорвалось именно потому, что муссон начинался раньше предполагаемого срока и экспедиции вынуждены были сворачивать свою деятельность.

А иногда и не муссон, а временное ухудшение погоды лишало экспедицию возможности бороться за достижение вершины. Характерным в этом отношении является случай на Чо-Уйю в 1954 г. Австрийская экспедиция под руководством Г. Тихого при первой попытке поднялась до последнего высотного лагеря, откуда наутро предполагалось начать штурм вершины. Но ночью разразился сильный буран, приведший к серьезным обморожениям рук у руководителя восхождения. Через некоторое время штурм был повторен с успехом. Вершина достигнута. А всего через несколько дней по этому же маршруту отправились швейцарские альпинисты. Вновь разразившийся сильный буран заставил их отступить. Вершины они не достигли.

Во втором случае можно выбрать время для штурма между периодами временного ухудшения погоды. В первом же случае (муссон) пережидать невозможно.

Но в то же время хорошо поставленная служба погоды в прилегающих к горным системам странах, при регулярной связи с ними действующих в горах экспедиций, может заблаговременно предупредить о приближении муссона. Это дает возможность вовремя принять меры предосторожности, исключающие какие бы то ни было последствия от его наступления.

В отчетах многих экспедиций говорится о том, что основной причиной неуспеха является раннее наступление муссона. Но это далеко не всегда так.

При попытках восхождений на Джомолунгму с севера неоднократно муссон объявлялся причиной срыва восхождения. Однако здесь были и другие, в значительной степени зависящие от людей. Наиболее важными из них являлись неточности тактического плана штурма.

Так, английские альпинисты в довоенный период начинали решающую фазу штурма (от последнего лагеря до вершины) на недостаточной высоте (1922 г. — 7620 м; 1924 г. — 8170 м; 1933 г. — 8370 м и т. д.). Разве можно было рассчитывать на достижение вершины с высоты 7620 м или даже 8170 м? Если на меньших высотах альпинисты поднимались на 400—600 м в день, то как же можно было на большей высоте, с грузом (хотя с небольшим) за один день подняться на 700—1200 м и спуститься обратно? Такой нагрузки не могли бы выдержать и сильные альпинисты.

Такой же неверный расчет времени восхождения был и у швейцарцев в 1953 г. на Даулагири. Их штурмовая группа отправилась на вершину с высоты 7000 м. Впереди было еще почти 1200 м по высоте. Естественно, что восходители были вынуждены вернуться, не достигнув вершины (с 7700 м).

Опыт успешных восхождений показал, что тактический план должен предусмотреть организацию штурмового лагеря не более чем за 400—600 м по высоте от вершины. И чем сложнее путь от этого лагеря до вершины, тем ближе к ней должен располагаться штурмовой лагерь.

Этот вывод в последние годы уже сделан, и он несомненно поможет добиваться еще больших побед.

Но не только высота расположения штурмового лагеря или несовершенство тактического плана могут повлиять на успех восхождения. Наиболее важным является распределение сил альпинистов, участвующих в штурме.

В проведенных ранее экспедициях выявились два направления тактического решения задачи штурма. Одно из них, исходя из необходимости многократности штурма вершины за время действий экспедиции, считало основой штурма «двойку» (группа из двух альпинистов). При таком плане из состава экспедиции выделялось несколько двоек, каждая из которых самостоятельно решала задачу достижения вершины, соблюдая очередность выхода на штурм. Авторами этого направления являются английские альпинисты, применявшие такое тактическое решение во всех проводимых ими экспедициях.

Другим направлением является принятое немецкими альпинистами — штурм всеми силами. Они применяли это при восхождении на Нанга-Парбат и Кангченджунгу.

Однако ни то, ни другое тактическое решение задачи штурма в их чистом виде не дало и не могло дать положительных результатов.

Двойки англичан выходили с Северного перевала и шли к вершине. С момента выхода с перевала участники штурмовой группы, дойдя с носильщиками до лагеря, оставались одни. Они ночевали на этой огромной высоте и, выходя отсюда утром к вершине, снова были одни со своими желаниями, своими мыслями. Они не чувствовали участия друзей, не слышали их ободряющих голосов, не могли пожать им руки. И больше того, они знали, что если что-то случится с ними, то помочь им будет некому. Несомненно, это оказало влияние и на Сомервелла и Нортона, достигших в 1924 г. 8500 м, и на Уин-Харриса и Уэйгера в 1933 г., а также на Меллори и Ирвина, не вернувшихся с этого трудного пути в 1924 г.

Недостаток такого тактического решения ясен. Однако у отдельных читателей может появиться мнение, что здесь не все верно. Может возникнуть вопрос, как же понимать тогда практику экспедиций. Найдутся такие читатели, которые скажут, что Аннапурну, Джомолунгму, Чогори, Кангченджунгу, Лхо-Тзе и Макалу победили двойки. А если это так, то предыдущее утверждение неверно?

Такой вывод был бы поспешен. При восхождении на Аннапурну Эрцог и Лашеналь действительно шли двойкой. И что же из этого получилось? Вершины они достигли, но вернулись с серьезными обморожениями. Их в штурмовом лагере встретили Терри и Ребюффа и оказали им помощь.

И на Джомолунгму совершила восхождение иная двойка, непохожая на все предвоенные. Путь ей разведали Эванс и Бурдиллон. Они же оставили здесь часть кислорода. Группа Ханта занесла им в штурмовой лагерь продукты, а другая группа проводила их сюда при подъеме. К тому же их товарищи наблюдали за движением двойки из лагеря на Южном седле. Они же встретили победителей на спуске.

Так что это была уже другая двойка. Они были в центре внимания всего состава штурмовой группы экспедиции, которая им помогала и способствовала в достижении успеха.

На Чогори Лачаделли и Компаньони шли тоже двойкой. И они достигли успеха. Но во время подъема их сопровождали участники экспедиции и носильщики до последнего лагеря. Спускаясь, уже ночью они прошли лагерь 9 и в 23 часа дошли до лагеря 8 настолько уставшими, что, не будь этого лагеря на пути, они рисковали бы очень многим.

А при восхождениях на Кангченджунгу и Макалу двойки так тесно взаимодействовали друг с другом, что фактически представляли собой единую группу, лишь разделенную каким-то небольшим отрезком времени.

Следовательно, тактика «двоек» за истекшие годы изменилась. И она теперь ближе к правильной форме, обеспечивающей успешное восхождение, чем в первые годы.

Использованная немецкими альпинистами тактика восхождения всем составом группы (массой) себя не оправдала. И это естественно. Оторвавшись от базового лагеря и не обеспечив всем необходимым промежуточные лагери, они шли на вершину, «не оглядываясь» на пройденный путь. Две катастрофы (1934 и 1937 гг.) ярко показали несостоятельность такой тактики штурма высочайших вершин.

Но в то же время нельзя не отметить, что и организация и тактика штурма всегда в весьма большой степени были связаны с носильщиками. Их участие в подготовке и обеспечении штурма было одной из основ успеха восхождений. И даже то большое количество незаконченных экспедиций не могло бы состояться без этих честных и безотказных тружеников. С ними альпинисты идут не только до верхних лагерей, но нередко и до самой вершины. Так, в числе победителей гигантов Гималаев находятся 4 носильщика (Тенсинг, Пассанг Дава Лама, Гиальцен Нурбу, Гиальцен II). Некоторые из них вошли в число победителей семитысячников.

Наиболее ярко и полно все недочеты проведенных до сих пор экспедиций на вершины Гималаев и Каракорума проявились в вопросе обеспечения безопасности. На всем трудном пути от базового лагеря и до вершины альпинисты вместе с носильщиками преодолевали большие трудности, которые воздвигала на их пути природа гор. Здесь в полной мере оправдалась известная восточная поговорка: «Трудности, которые воздвигает природа на пути человека, преодолимы, но те трудности, которые сам человек воздвигает на своем пути, часто становятся непреодолимыми».

В трудных условиях больших высот успех может быть достигнут только соединенными силами всех участников экспедиции — альпинистов и носильщиков. И поэтому вполне понятно, что только при дружной взаимоподдержке, заботливом отношении ко всем участникам, при всех мерах предосторожности и достаточно полной гарантии безопасности на любом этапе штурма может быть достигнут действительный успех. При этом каждый участник экспедиции должен постоянно чувствовать дружескую поддержку, быть уверенным в том, что при усложнении обстановки, особенно в том случае, когда он попадает в затруднительное положение, ему всегда протянут дружескую руку помощи. В таких условиях и восходители действуют увереннее, и успех более надежен.

Но далеко не всегда действовали таким образом зарубежные альпинисты. Многими из них руководил иной принцип — победа над вершиной во что бы то ни стало.

Ранее мы показали, что на безопасность влияли организация и тактика штурма вершин. Теперь посмотрим на примерах, какие же специальные меры по обеспечению безопасности предпринимались организаторами и руководителями экспедиций.

За длительную эпопею атак Джомолунгмы, когда вершина штурмовалась двойками, реальных мер безопасности, как это понимается в советском альпинизме, вообще не предпринималось. Двойки выходили с Северного перевала (7007 м) с носильщиками до штурмового лагеря, оставались здесь в одиночестве, а наутро выходили на вершину. Что бы ни случилось с ними на этом трудном пути, они оставались одни. Никто не мог прийти к ним на помощь даже при случайной травме, заставляющей их прекратить движение. Участники штурмовой двойки были бы оставлены на произвол судьбы, что естественно привело бы к тяжелым последствиям, а нередко и к гибели «забытых» восходителей.

Кто знает, может быть, Меллори и Ирвин в 1924 г. и не погибли, если бы по их следам вышла спасательная группа. Возможно, она нашла бы их и помогла спуститься.

Также, если бы в 1934 г. в одном из промежуточных лагерей на гребне Нанга-Парбат была спасательная или вспомогательная группа, то наверное катастрофы не последовало бы.

В подтверждение этого можно привести случай с Эрцогом и Лашеналем в 1950 г. на Аннапурне. Они также вышли вдвоем на штурм вершины, не подкрепив свои тылы вспомогательной группой. Серьезно поморозившись при восхождении, они легко могли бы стать жертвами недостаточной обдуманности своего восхождения. Но, на их счастье, совершенно неожиданно для победителей вершины в штурмовой лагерь поднялись Терри и Ребюффа. Эта случайная вспомогательная группа спасла восходителей. Без нее их положение было бы катастрофическим.

Английские альпинисты в 1953 г. перед выходом на штурм разведали часть пути к вершине; их вторая штурмовая двойка сопровождалась вспомогательной группой до штурмового лагеря. На Кангченджунге эта поддержка была еще более ощутимой — там шли две двойки, и даже при этом их провожала вспомогательная группа.

Еще более была обеспечена безопасность у французских альпинистов во время их восхождения на Макалу. Здесь каждая двойка имела неоднократную страховку. Когда первая двойка (Терри и Кузи) шла на штурм, то в одном переходе за нею следовала двойка Франко и Маньон, а еще в одном дневном переходе находились остальные участники штурма. Поэтому каждая штурмовая группа чувствовала близость друзей, знала, что они желают им успеха и в случае необходимости придут на помощь. С таким чувством участники штурма шли уверенно к цели своих мечтаний. И эта уверенность помогла им победить.

Не только на приведенных примерах, но и на многих других фактах из истории восхождений на высочайшие вершины можно показать, что обеспечение безопасности во всех ранних экспедициях было неудовлетворительно.

Только многолетний опыт проведения экспедиций позволил добиться победы уже над многими восьмитысячниками.

Советский высотный альпинизм бурно развивается. Значительным достижением наших высотников является восхождение на пик Победы. В содружестве с китайскими альпинистами наши спортсмены победили Мустаг-ата и Кунгур. Также повторен нашими восходителями траверс пика Ленина; совершено первовосхождение на пик Москва и вершину Кзыл-Огин. Только в 1955 году на вершинах, превышающих по высоте 7000 метров, побывало 44 советских альпиниста. Этот же год является первым годом выхода за рубеж. Из всех высоких вершин, побежденных спортсменами нашей страны, четыре достигают, а две из них превосходят 7500 м. Указанные достижения создают реальную возможность для наших спортсменов-высотников в ближайшие годы включиться в борьбу за восьмитысячники.

И безусловно, постановка такой задачи привлечет еще большее внимание советских читателей к той обстановке, которая будет окружать наших альпинистов. Их несомненно еще больше заинтересует история экспедиций в высочайшие горные системы мира. Читателей, очевидно, будут интересовать и те сведения о районах расположения таких вершин, которые помогут лучше разобраться и понять особенности и трудности, могущие встать на пути наших спортсменов к высочайшим вершинам мира.

И если, хотя бы частично, данная книга поможет советским людям, интересующимся спортом сильных и смелых, спортом, который нередко называется школой мужества, то автор будет считать свою задачу выполненной.

ЛИТЕРАТУРА

Побежденные вершины. Ежегодник советского альпинизма. Географгиз, М., 1948—1953 гг.

Рябчиков А. М. Природа Индии. Географгиз, М., 1950.

Шокальский Ю. М. Высочайшая вершина на земном шаре и определение ее высоты. Известия Государственного Русского географического общества, 1930, том XII, вып. 1.

Бейкер Д. История географических открытий и исследований. Изд. Иностранной литературы, М., 1950.

Ионгхезбенд Ф. Борьба за Эверест (перевод под ред. Анисимова С. С.), Госиздат, М., 1930.

Jounghusband F. The Epic of Everest, London, 1926.

Freshfield D. Round Kangchenjunga, London, 1903.

Ruttledge H. Everest 1933, London, 1934.

Bechtold F. Deutsche am Nanga Parbat. Der Angriff., Munchen, 1934.

Herzog M. Annapurna premier 8000. Arthaud, Paris, 1951.

Herzоg M. Annapurna. Erster Achttausender, Ullstein, 1952.

Dyhrenfurth G. Zum dritten pol (Die Achttausender der Erde), Stiasny G. M. В. Н. Graz — Wien, 1952.

Shiptоn E. The expedition to Cho-oyu, Geografical Journal, VCXIX, p. 2, 1953.

Hunt J. The ascent of Everest. Hodder and Stoughtoh, London, 1953. (Русск. пер. Хант Дж. Восхождение на Эверест. М., 1956.)

Herrligkoffer К. Nanga Parbat, 1953. Neues Leben, Berlin, 1954.

Berge der Welt, 1948—1954.

Murrey W. The story of Everest. J. Dent, London, 1953.

Tiсhу Н. Cho Oyu. Im verlag Ullstein, Wien, 1955.

Franco J. Makalu. Arthaud, Paris, 1955.

Dyhrenfurth G. Das Buch vom Kantsch. Nymphenburger Verlagshandlung, Munchen, 1956.

Приложения

Побежденные семитысячники (хронология)[110]

Номер / Вершина / Район / Высота в м / Год восхождения / Восходители / Страна, организовавшая экспедицию

Силла / Пенджабские Гималаи / 7025м / 1860г. / Неизвестный работник группы военных топографов / Англия

Аконкагуа / Анды / 7021м / 1897г. / М. Цурбригген / Швейцария

Аконкагуа / Анды / 7021м / 1897г. / С. Винес, Н. Ланти / Швейцария

Аконкагуа / Анды / 7021м / 1906г. / Г. Геблинг / Германия

Трисул / Гарвальские Гималаи / 7120м / 1907г. / Т. Лонгстафф, А. и Е. Брохерель, Карбир / Англия

Кабру-Северо-восточная / Сиккимские Гималаи / 7316м / 1907м / К. Рубензон, А. Монрад / Норвегия

Паухунри / Сиккимские Гималаи / 7127м / 1911г. / А. Келлас, Т. Сонам и два носильщика / Англия

Кун / Кашмирские Гималаи / 7077м / 1913г. / М. Пьяченца, Л. Борелли, П. Гас-пард, К. Савойя, Али Рахим / Италия

Аконкагуа / Анды / 7021м / 1925г. / Макдональд / Англия

Пик Ленина / Памиро-Алай, Заалайский хребет / 7134м / 1928г. / Э. Альвейн, Е. Шнейдер, К. Вин (с юга) / Германия

Непал-пик Юго-западный / Непальские Гималаи / 7145м / 1930г. / Е. Шнейдер / Германия

Джонсон-пик / Сиккимские Гималаи / 7459м / 1930г. / Ф. Смит, В. Виланд, М. Курц, Тсеринг, Нурбу / Германия

Джонсон-пик / Сиккимские Гималаи / 7459м / 1930г. / Г. Герлин, Е. Шнейдер / Германия

Джонсон-пик / Сиккимские Гималаи / 7459м / 1930г. / Г. Диренфурт, Лева / Швейцария

Доданг-Ниима / Р-н Кангченджунги / 7150м / 1930г. / Г. Герлин и Е. Шнейдер / Германия

Камет / Гарвальские Гималаи / 7756м / 1931г. / Ф. Смит, Р. Хольцворс, Е. Шиптон, Лева / Англия

Камет / Гарвальские Гималаи / 7756м / 1931г. / Е. Бирни, К. Грин, К. Синг / Англия

Хан-Тенгри / Тянь-Шань, хр. Сталина / 6995м / 1931г. / М. Погребецкий, Б. Тюрин, Ф. Зауберер / СССР

Ракиот-пик / Кашмирские Гималаи / 7070м / 1932г. / Г. Кениг, П. Ашенбреннер / Германия

Минья-Гонкар / Сычуанские Альпы / 7587м / 1932г. / Т. Мур, Е. Бурделл / Англия

Аконкагуа / Анды / 7021м / 1932г. / Е. Шнейдер / Германия

Трисул / Гарвальские Гималаи / 7120м / 1933г. / П. Оливер, К. Синг / Англия

Пик Сталина / Памир, хр. Академии Наук / 7495м / 1933г. / Е. Абалаков / СССР

Пик Сталина Северо-восточный / Памир, хр. Академии Наук / 7380м / 1933г. / Н. Горбунов, Е. Абалаков / СССР

Ракиот-пик / Кашмирские Гималаи / 7070м / 1934г. / Е. Шнейдер, П. Ашенбреннер / Германия

Балторо-Кангри Восточная / Каракорум / 7250м / 1934г. / И. Беляев, П. Жиглионе, А. Рох / Швейцария

Сиа-Кангри Главная / Каракорум / 7422м / 1934г. / Г. Эртль, А. Гехт, Хакимбек / Швейцария

Сиа-Кангри Западная / Каракорум / 7300м / 1934г. / Г. Диренфурт, К. Диренфурт, Г. Эртль, А. Гехт / Швейцария

Сиа-Кангри Центральная / Каракорум / 7340м / 1934г. / И. Беляев, П. Жиглионе, А. Рох / Швейцария

Сиа-Кангри Восточная / Каракорум / 7315м / 1934г. / Г. Эртль, А. Гехт, Хакимбек / Швейцария

Пик Ленина / Памиро-Алай, Заалайский хребет / 7134м / 1934г. / В. Абалаков, Н. Чернуха, И. Лукин / СССР

Аконкагуа / Анды / 7021м / 1934г. / Островский, Оснецкий, Наркиевич, Дашинский / Польша

Карта-фу / Р-н Джомолунгмы / 7221м / 1935г. / Е. Шиптон, Е. Кемпсон, Ч. Уоррен / Англия

Келлас-Рок / Р-н Джомолунгмы / 7065м / 1935г. / Е. Шиптон, Г. Тильман, Е. Уиграм / Англия

Пумори / Р-н Джомолунгмы / 7068м / 1935г. / Е. Шиптон и др. / Англия

Карта-Чангри / Р-н Джомолунгмы / 7035м / 1935г. / Е. Кемпсон, Ч. Уоррен / Англия

Кабру Главная / Сиккимские Гималаи / 7338м / 1935г. / К. Кук, Е. Шеббир / Англия

Нанда-Деви / Гарвальские Гималаи / 7816м / 1936г. / Г. Оделл, Г. Тильман, Лева, К. Синг / Англия

Непал-пик Главная / Непальские Гималаи / 7168м / 1936г. / А. Геттнер, К. Вин / Германия

Непал-пик Юго-западный / Непальские Гималаи / 7145м / 1937г. / К. Кук, Д. Хант / Англия

Пик Сталина / Памир, хр. Академии Наук / 7495м / 1937г. / Е. Белецкий, О. Аристов, В. Киркоров, Н. Гусак, И. Федорков, Л. Бархаш / СССР

Пик Ленина / Памиро-Алай, Заалайский хребет / 7134м / 1937г. / Е. Белецкий, И. Мартынов, Б. Некий, А. Альгамбров, С. Ганецкий, Г. Розенцвейг, А. Поляков, Л. Бархаш / СССР

Хан-Тенгри / Тянь-Шань, Хр. Сталина / 6995м / 1937г. / Е. Колоколышков, И. Тютюнников, Л. Кибардин / СССР

Хан-Тенгри / Тянь-Шань, Хр. Сталина / 6995м / 1937г. / Е. Абалаков, В. Абалаков, Л. Гутман, Л. Саладип, М. Дадиомов / СССР

Хомолохари / Сиккимские Гималаи / 7315м / 1937г. / Ф. Спенсер, Пасанг Дава-лама / Англия

Мана-пик / Гарвальские Гималаи / 7272м / 1937г. / Ф. Смит, П. Оливер, с проводником / Англия

Непал-пик Северо-восточ. / Непальские Гималаи / 7180м / 1939г. / Е. Гроб, X. Пайдар, Л. Шмадерер / Германия

Тент-пик / Сиккимские Гималаи / 7365м / 1939г. / Е. Гроб, X. Пайдар, Л. Шмадерер / Германия

Дунагири / Гарвальские Гималаи / 7065м / 1939г. / А. Рох, Ф. Стеури, Д. Цогг / Швейцария

Нанда-Деви Восточная / Гарвальские Гималаи / 7434м / 1939 / И. Буяк, М. Кларнер / Польша

Паухунри /Сиккимские малаи / 7127м / 1945г. / У. Нойс, Анг Тарке / Англия

Затопай / Гарвальские Гималаи / 7075м / 1947г. / А. Суттер, Р. Диттерт, А. Рох, А. Гравен / Швейцария

Паухунри / Сиккимские Гималаи / 7127м / 1949г. / Вальтер с носильщиками / Англия

Мустаг-Ата Восточная вершина / Кашгарский хребет / 7433м / 1949г. / Е. Шиптон, Г. Тильман, Гиальцен VI. / Англия

Пирамид-пик Северо-вост. / Непальские Гималаи / 7123м / 1949г. / А. Суттер, Р. Диттерт, И. Паргетци / Швейцария

Тирадьж-мир / Гиндукуш / 7700м / 1950г. / П. Квернберг, Г. Берг / Норвегия

Аби-Гамин / Тибет-Гарвал / 7355м / 1950г. / Р. Диттерт, Г. Шевалье, А. Тиссерис / Швейцария

Пик Ленина / Памиро-Алай, Заалайский хребет / 7134м / 1950г. / В. Рацек, А. Кормщиков, В. Никонов, В. Запорожченко, Ю. Маслов, В. Нарышкин, Э. Нагел, И. Рожков, В. Аксенов, В. Ноздрюхин, В. Ковалев, Ю. Израэль / СССР

Нанда-Деви Восточная / Гарвальские Гималаи / 7434м / 1951г. / Тенсинг, Л. Дубост, Р. Дуплат, Ж. Вигне / Швейцария

Мукут-Парбат / Гарвальские Гималаи / 7242м / 1951г. / Г. Редифорд, Е. Маккарти, Анг-Китар / Англия

Нанда-Деви Главная / Гарвальские Гималаи / 7816м / 1951г. / Р. Дуплат, Ж. Вигне, Тенсинг / Швейцария

Трисул / Гарвальские Гималаи / 7120м / 1951г. / Гурдиал Синг, Гринвуд, Дава Тондун, Ниима, Тенсинг, Вальтер / Англия

Чаукамба / Гарвальские Гималаи / 7138м / 1952г. / Георге, Руссенберг / Норвегия

Нун / Гарвальские Гималаи / 7135м / 1953г. / К. Коган, Виттоз, Пемба Норбу / Швейцария

Кун / Гарвальские Гималаи / 7100м / 1953г. / Р. Ламбер, К. Коган / Швейцария

Пик Корженевской / Памир. Хр. Турамыс / 7105м / 1953г. / А. Угаров, А. Гожев, Л. Красавин, А. Ковырков, Б. Дмитриев, Р. Селиджанов, Э. Рыспаев, П. Скоробогатов / СССР

Гауризанкар / Непальские Гималаи / 7145м / 1954г. / Р. Ламбер / Швейцария

Барун-тзе / Центральные Гималаи / 7290м / 1954г. / Г. Лоу, К. Тодд, Б. Бивен, Д.. Харроу / Н. Зеландия

Макалу II / Центральные Гималаи / 7610м / 1954г. / Ж. Франко, Л. Терри, Гиальцен Нурбу, Да Норбу / Франция

Чомолонзо / Центральные Гималаи / 7815м / 1954г. / Ж. Кузи, Л. Терри / Франция

Хан-Тенгри / Тянь-Шань, Хр. Сталина / 6995м / 1954г. / В. Шипилов, П. Черепанов, А. Сем-ченко, В. Колодин, Б. Сигитов / СССР

Пик Революции / Памир. Язгулемский хребет / 6987м / 1954г. / А. Угаров, А. Гожев, П. Скоробогатов, М. Шилкин, И. Солодовников, Б. Шляпцев, А. Шкрабкин, Р. Андреев, Р. Селиджанов, Э. Рыспаев, А. Ковырков / СССР

Пик Ленина / Памиро-Алай, Заалайский хребет / 7134м / 1954г. / П. Карпов, В. Ковалев, В. Ноздрюхин, В. Нарышкин, Э. Нагел Траверс через в. Раздельная / СССР

Аннапурна IV / Центральн. Непал / 7560м / 1955г. / Г. Штеймец, Ю. Волленкампф, Г. Вильдер / Германия

Истро-о-Нал / Читрал / 7470м / 1955г. / Экспедиция Пристонского университета / США

Пик «7060» / Каракорум / 7060м / 1955г. / Р. Запдср и др. / Австрия, Германия

Пик Ленина (траверс п. Октябрьский— пик Ленина) / Памиро-Алай, Заалайский хребет / 7134м / 1955г. / К. Кузьмин, Е. Иванов, А. Угаров, А. Гожев, Б. Дмитриев, А. Ковырков, П. Скоробогатов / СССР

Пик Сталина (по южн. гребню) / Памир. Хр. Академии Наук / 7495м / 1955г. / И. Кахиани, Д. Медзмариашвили, Л. Авхледиани, М. Харгиани / СССР

Пик Ленина / Памиро-Алай, Заалайский хребет / 7134м / 1956г. / 16 альпинистов Узбекского Комитета ФК и Спорта и Ташкентского Дома офицеров под руководством Г. Овчарова / СССР

Ганес-Гимал. / Ганес Гималаи / 7456м / 1955г. / Р. Ламбер, К. Коган, Э. Гаухэт / Швейцария, Франция

Аннапурна II / Центральные Гималаи / 7300м / 1955г. / Г. Штейнмец, Ю. Велленкампф, Г. Вильдер / Германия

Пик 7260 / Гарвальские Гималаи / 7260м / 1955г. / М. Джексон, Б. Кларк с проводником Гиальценом / Англия

Камет / Гарвальские Гималаи / 7756м / 1955г. / Участники индийской экспедиции / Индия

Аби-Гамин / Тибет-Гималаи / 7355м / 1955г. / Участники индийской экспедиции / Индия

Пик Победы / Центральный Тянь-Шань / 7439м / 1956г. / В. Абалаков, В. Кизель, И. Леонов, Н. Гусак, Я. Аркин, Л. Филимонов, П. Буданов, С. Мусаев, Ю. Тур, К. Клецко, У. Усенов / СССР

Мустаг-ата / Кашгарские горы / 7546м / 1956г. / 19 советских и 12 китайских альпинистов. Нач. экспедиции Е. Белецкий. Зам. нач. экспедиции К. Кузьмин, Ши Чжань-чунь / СССР, КНР

Кунгур II / Кашгарские горы / 7595м / 1956г. / 6 советских и 2 китайских альпиниста под руководством К. Кузьмина / СССР, КНР

Гунгашань / Сычуанские горы / 7595м / 1957г. / Ши Чжань-чунь, Лю Лянь-ман / КНР

Пик 7420 / Каракорум / 7420м / 1957г. / М. Шмук и Ф. В. Винтерштеллер / Австрия

Пик Сталина / Памир / 7495м / 1957г. / Советские альпинисты (10 человек) под руководством К. Кузьмина / СССР

Восьмитысячники (хронология восхождения)

Джомолунгма (Эверест) 8882м

Центральные Гималаи

1921 (до 7007 м)

Руководитель Г. Бери.

Участники: Г. Меллори, Г. Финч, Г. Рибурн, К. Буллок, О. Уиллер, Г. Морсхед

Англия

1922 (до 8320 м)

Руководитель К. Брус.

Участники: Г. Меллори, Е. Нортон, Г. Сомервелл, Г. Финч, Е. Струтт, Д. Брус, С. Крауфорд, Д. Ноэль, Т. Лонгстафф (врач)

Англия

1924 (Меллори и Ирвин до 8620 м, Нортон до 8565 м)

Руководитель К. Брус (его сменил Е. Нортон).

Участники: Г. Меллори, Е. Нортон, Г. Сомервелл, Д. Брус, Г. Оделл, Б. Битгам, Газард, Э. Ирвин, Р. Гингстон (врач)

Англия

1933 (Уин-Харрис и Уэйгер до 8565 м)

Руководитель X. Рутледж.

Участники: Е. Шиптон, П. Уин-Харрис, Л. Уэйгер, Е. Бирни, Е. Шеббир, Д. Крауфорд, Ф. Смит, Г. Боустед, Д. Броклебанк, Д. Лонгленд, Г. Вуд-Джонсон, Р. Грин (врач)

Англия

1935 (Разведка района без попытки восхождения на Джомолунгму)

Руководитель Е. Шиптон.

Участники: Г. Тильман, Е. Кемпсон, Л. Брайен, Е. Уиграм, Ч. Уоррен (врач)

Англия

1936 (до 7007 м)

Руководитель X. Рутледж.

Участники: Е. Шиптон, Ф. Смит, П. Уин-Харрис, Е. Кемпсон, Е. Уиграм, П. Оливер, Гевин, Моррис, Ч. Уоррен (врач)

Англия

1938 (до 8400 м)

Руководитель Г. Тильман.

Участники: Е. Шиптон, Ф. Смит, П. Ллойд, Г. Оделл, П. Оливер, Ч. Уоррен (врач)

Англия

1949 (Разведка южных склонов)

Руководитель Е. Джордж

Англия

1950 (Разведка южных склонов)

Руководитель Г. Тильман.

Участники: О. Хоустон, Ч. Хоустон, С. Баквелл, Б. Коулс (достигли высоты 5480 м по леднику Кхумбу)

Англия

1951 (Разведка путей восхождения по леднику Кхумбу)

Руководитель Е. Шиптон.

Участники: В. Муррей, М. Уорд, Т. Бурдиллон, Г. Редифорд, А. Тиссерис, Э. Хиллари (достигли высоты 5800 м — ледопада Кхумбу)

Англия

1952 (май) (Ламбер и Тенсинг до 8600 м )

Руководитель Р. Дитмар.

Участники: Р. Ауберг, Г. Шевалье, Л. Флори, Р. Ламбер, Э. Хофштеттер, Э. Висс-Дунант, Ж. Аспер, А. Рох., непалец Тенсинг

Швейцария

1952 (октябрь) (до 8100 м)

Руководитель Г. Шевалье.

Участники: Р. Ламбер, Ж. Бушио, Г. Гросс, А. Шпохель, Н. Диренфурт, непалец Тенсинг

Швейцария

1953 (Эванс и Бурдиллон достигли 8720 м; Хиллари и Тенсинг — вершины, 29.05.53г.)

Руководитель Д. Хант.

Участники: Ч. Эванс, Т. Бурдиллон, А. Грегори, Э. Хиллари, Г. Лоу, Ч. Уайли, М. Вестмакот, Г. Бенд и непалец Тенсинг

Англия, Индия

1956 (Все четверо достигли вершины через Южное седло 23. 05. 56 г.)

Руководитель Альбер Эггер.

Участники: Э. Шмидт, Ю. Мармет, А. Рейсе, Г. Гунтен.

Швейцария

Чогори (К2) 8611м

Центральный Каракорум

1860

Английская экспедиция военных топографов обследовала верховье ледника Балтора. Ее участники увидели эту вершину и назвали ее по имени своего начальника, руководителя экспедиции полковника Г. Оустена

Англия

1892

Экспедиция М. Конвея.

Она обследовала район и наметила путь восхождения на Чогори. В экспедиции принимали участие: К. Брус, А. Маккормик(художник), М. Цурбригген и др.

Англия

1902 (до 5968 м)

Руководитель О. Эккенштейн.

Участники: А. Кроули, Г. Ноул (англичане), X. Пфан и В. Вессели (австрийцы), Ж. Гилармонд (швейцарец). По юго-западн. гребню достигли высоты 5968 м

Англия, Австрия, Швейцария

1909 (до 6600 м)

Руководитель: Л. Абруццкий.

Участники: Ф. Негротто, Филиппо де Филиппи, В. Селла, Е. Ботта, проводники: Д. Петигакс, А. и Е. Брохерель и 4 носильщика из Шамони. По юго-западному гребню достигли высоты 6600 м

Италия

1926

Руководитель К. Мейзон. Задача — обследование подступов к Чогори

Индия

1929 (до 5560 м)

Руководитель А. Сполетто.

Участники: А. Дезио, В. Селла. Достигли высоты 5560 м

Италия

1934

Руководитель Г. Диренфурт.

Участники: А. Рох, Г. Эртль, И. Беляев, Д. Рох, П. Жиглионе

Швейцария, Австрия

1936

Руководитель Г. Сегоне.

Участники: Ж. Арлод, М. Ихас, П. Аллен, Ж. Карле, Ж. Шариньон, Ж. Дюдон, Ж. Лейнингер

Франция

1937 (разведывательная экспедиция северных склонов)

Руководитель Е. Шиптон.

Руководитель группы топографов М. Спенсер

Англия

1938 (до 7925 м)

Руководитель Ч. Хоустон.

Участники: Р. Бурделл, Р. Бете, В. Хоуз, П. Петцольд, Н. Стречфилд, непалец Пассанг Кикули (достигли высоты 7925 м)

США

1939 (до 8382 м)

Руководитель Ф. Висснер.

Участники: Ч. Кранмер, И. Кромвелл, Ж. Дюранс, Г. Шельдон, Д. Вольф и непальцы: Пасанг Дава Лама, Пасанг Кикули, Пасанг Китар и Пинцу (достигли высоты 8382 м)

США

1952 (до 7770 м)

Руководитель Ч. Хоустон. Участники: Р. Бете, А. Джилин, Т. Стречер (достигли высоты 7770 м)

США

1953

Разведывательная экспедиция под рук. А. Дезио

Италия

1954 (достигли вершины Л. Лачаделли и А. Компаньони)

Руководитель А. Дезио.

Участники: Э. Абрам, Л. Лачаделли, Г. Сольда, А. Компаньони, У. Рей, С. Виотто, М. Пухоц, У. Ангелино, В. Бонатти, К. Флореанини, П. Галотти, Г. Пагани и непалец Пасанг Дава Лама

Италия

Кангченджунга 8583м

Сиккимские Гималаи

Главная вершина — 8583 м

Западная вершина — 8500 м

Южная вершина — 8473 м

1899 (поднялись на северо-восточный гребень)

Экспедиция под руководством Д. Фрешфилда. Его сопровождали: Э. Гарвуд, В. Селла, Э. Седла и А. Маркинац

Англия

1905 (до 6500 м)

Руководитель Ж. Гилармонд.

Участники: Р. Ричи, А. Пах, Ч. Раймонд (достигли высоты 6500 м поюго-западному склону)

Швейцария

1907

1909

1911

1912

Экспедиции под руководством А. Келлаа с целью восхождения. Участниками экспедиций сделан ряд восхождений на окружающие вершины, но серьезных достижений на Кангченджунге они не добились

Англия

1919 (до 5600 м)

Руководитель Е. Фармен (достигли высоты 5600 м с юго-запада)

США

1920 (до 5600 м)

Руководитель Г. Рибурн.

Участники: К. Крауфорд и др. (Достигли высоты 5600 м с востока)

Англия

1929 (до 7275 м)

Руководитель П. Бауэр.

Участники: Э.Альвейн, К. Крауз, П. Ауфшнейтер, Ю. Бреннер, Э. Бейгель, В. Фейдт, И. Леопольд, А. Тенес (достигли высоты 7275 м по северо-восточному гребню)

Германия

1930 (до 7400 м)

Руководитель Г. Диренфурт.

Участники: К. Диренфурт, М. Курц, Ч. Дюванель, Г. Герлин, У. Виланд, Г. Рихтер, Д. Ханнах, Ф. Смит, Г. Вуд-Джонсон (достигли высоты 7400 м по северо-западному ребру)

Германия

1931 (до 7700 м)

Руководитель П. Бауэр.

Участники: Г. Гартман, К. Вин, Э. Альвейн, Э. Бейгель, Г. Шал-лер, Ю. Бреннер, В. Фейдт, И. Леопольд, П. Ауфшнейтер, Г. Пирхер (достигли высоты 7700 м по северо-восточному гребню)

Германия

1953 (разведка южных склонов)

Р. Кемп и Г. Люис(май—июнь) (взошли на Кабру—7338 м до 7300 м, а также предприняли попытку восхождения на Талунг. Увидели хороший путь на Кангченджунгу)

Англия

1954 (разведка пути по южному склону)

Руководитель Р. Кемп.

Участники: Г. Люис, Т. Брахам, С. Джексон, Д. Метыоз и Я. Туккер.

Англия

1955 (Бенд, Харди, Браун и Стречер достигли Главной вершины по южному склону)

Руководитель Ч. Эванс.

Участники: Г. Бенд, Н. Харди, С. Джексон, И. Стречер, Т. Маккиннон, Д. Браун, Н. Мозер, Д. Клегг (врач). Руководитель шерпов Дава Тенсинг.

Англия

Лхо-тзе 8501м

Центральные Гималаи

Главная вершина — 8501 м

Юго-восточная вершина — 8400 м

1955 (до 8100 м)

Руководитель Н. Диренфурт.

Участники: Е.Шиптон, Е.Шнейдер, А. Спенель, Э. Зенн (достигли высоты 8100 м с юга по леднику Кхумбу)

Швейцария и Австрия

1956 (взошли на вершину Э. Рейсе и Ф. Лусингер)

Руководитель А. Эггер.

Швейцария

Макалу 8472м

Центральные Гималаи

1954 (до 7000 м)

Руководитель В. Сайри.

Участники: Б. Мейер, А. Стик, Р. Хоустон, В. Динмайер, Ф. Липпман, В. Лонг, В. Инсолд (достигли высоты 7000 м по юго-восточному ребру)

США

1954 (до 7000 м)

Руководитель Г. Лоу.

Участники: Н. Харди, Д. Макфарлан, Ч. Эванс, М. Белл, Э. Хиллари, Д. Харроу, К. Тодд, Б. Уилкинс, Б. Бивен (достигли высоты 7000 м с северо-запада)

Новая Зеландия

1954 (достигли высоты 7800 м по северо-западному гребню)

Руководитель Ж. Франко.

Участники: Ж. Кузи, П. Леру, Ж. Бувье, Ж. Револье (врач), Г. Маньон, Л. Терри

Франция

1955 (все достигли вершины по северо-западному ребру)

Руководитель Ж. Франко.

Участники: Л. Терри, Ж. Кузи, Г. Маньон, Г. Леру, С. Купе, Ж. Бувье, А. Виолат и непалец Гиальцен Нурбу

Франция, Индия

Даулагири 8178м

Непальские Гималаи

1950 (до 5500 м)

Руководитель М. Эрцог.

Участники: Л. Терри, Г. Ребюффа, Л. Лашеналь, М. Шац, М. Ихас, Ж. Удо (врач) (достигли высоты 5500 м с востока)

Франция

1953 (до 7700 м)

Руководитель Б. Лаутенбург.

Участники: П. Браун, Р. Шац, Р. Пфистерер, М. Эйхельберг, Г. Хусс и А. Рох (достигли высоты 7700 м по западному гребню)

Швейцария

1954 (до 8000 м)

Руководитель Ф. Ибаньес.

Участники: Г. Ватцль, Д. Бертоннце-ли, Р. Бусквет, Ф. Годой, Ф. Грай-ялес, а также непальцы Пасанг Дава Лама и Анг Ньима (достигли высоты около 8000 м по западному гребню)

Аргентина

1955 (до 7300 м)

Швейцарско-германская экспедиция.

Участники: М. Мейер, Л. Висе, В Штаубль, О. Баррейс, Г. Венингер, Ф. Вимигер, В. Христен, А. Липпль, И. Мегль (врач).

Чо-Уйю 8153м

Непальские Гималаи

1952 (до 6800 м)

Руководитель Е. Шиптон.

Участники: Т. Бурдиллон, Ч. Эванс, А. Грегори, Э. Хиллари, Г. Лоу, Г. Редифорд и К. Секорд (достигли высоты 6800 м по западному склону).

Англия

1954 (достигли вершины с запада)

Руководитель Г. Тихий. 

Участники: С. Йохлер и непалец Индия Пасанг Дава Лама

Австрия

1954 (до 6700 м)

Руководитель Р. Ламбер.

Участники: Ф. Лохваттер(врач), Д. Вертолет, Ж. Джуг, К. Коган, М. Штенгелин, А. Циммерман (достигли высоты 6700 м с запада)

Швейцария

Манаслу 8128м

Непальские Гималаи

1950

Руководитель Г. Тильман.

Участники: Ч. Эванс, Г. Лоу, В. Паккард. Разведка южных склонов

Англия

1952 (до 5800 м)

Руководитель К. Иыанси.

Участники: И. Тагухи, М. Такаги, К. Ханаси, С. Накау. С. Такебузи и шерпы Гиальцен II, Панци, Сарки, Анг Тсеринг IV, Дако, Анно (достигли высоты 5800 м с запада)

Япония

1953 (до 7750 м)

Руководитель Мита.

Участники: М. Такаги, И. Тагухи, Н. Като, К. Като, Имацаки, Мураяма, Иомадо, Мураки, Исхицака, Такенуси, Татсунума (врач), Иода (фотограф).

Япония

1954 (вернулись от подножия из-за отказа носильщиков)

Руководитель Ф. Мураки.

Участники: Ж. Танидуци, М. Мураяма, К. Като, И. Ямада, X. Ямацаки, Я. Матсуда, Я. Матсуцава, М. Хигета.

Япония

1956 (Вершины достигли: альпинист Т. Иманиси и носильщик шерп Гиальцен II)

Руководитель А. Маки.

Япония, Индия

Нанга-Парбат 8125м

Кашмирские Гималаи

Главная вершина — 8125 м

Южная вершина — 8042 м

Предвершина — 8070 м

1895 (до 6100 м)

Руководитель А. Муммери.

Участники: Рагобир, К. Брус, Н. Колье, Г. Гастингс (достигли высоты 6100 м из ущелья Дамир)

Англия

1913 (Исследование северных склонов)

Руководитель А. Келлас.

Англия

1932 (до 7070 м)

Руководитель В. Меркль.

Участники: П. Ашенбреннер, Ф. Бехтольд, Г. Кюниг, Ф. Симон, Ф. Виснер, Р. Герон (достигли высоты 7070 м по леднику Ракиот)

Германия

1934 (до 7900 м)

Руководитель В. Меркль.

Участники: П. Ашенбреннер, В. Бехтольд, А. Дрексель, П. Мюльриттер, Е. Шнейдер, В. Вельценбах, У. Виланд (достигли высоты 7900 м по леднику Ракиот)

Германия

1937 (до 6280 м)

Руководитель К. Вин.

Участники: П. Франкхаузер, А. Гетнер, Г. Гартманн, Хепп, П. Мюльриттер, М. Пффефер и У. Люфт (врач) (достигли высоты 6280 м)

Германия

1938 (до 7300 м)

Руководитель П. Бауэр.

Участники: Ф. Бехтольд, У. Люфт, Р. Клингенсперг, X. Ребич, Г. Руте, Л. Шмадерер, С. Цукк (достигли высоты 7300 м по леднику Ракиот)

Германия

1939 (до 6100 м)

Руководитель П. Ауфшнейтер.

Участники: Г. Харрер, Г. Лодепхоффер, Л. Хиккен (достигли высоты 6100 м из ущелья Диамир)

Германия

1950 (до 5500 м)

Руководитель Р. Мэрч.

Участники: Д. Торнлей, В. Крас (достигли высоты 5500 м из ущелья Ракиот)

Англия

1953 (достиг вершины Буль по пути с ледника Ракиот)

Руководитель К. Херлигкоффер.

Участники: П. Ашенбреннер, А. Битерлинг, Г. Келленспергер, К. Райнер, О. Кемптер, Г. Буль, В. Фрауенбергер, Г. Эртль

Германия, Австрия

Аннапурна 8078м

Непальские Гималаи

1950 (достигли вершины Эрцог и Лашеналь с северо-запада)

Руководитель М. Эрцог.

Участники: Л. Лашеналь, М. Шац, Л. Терри, Г. Ребюффа, М. Ихас, Удо (врач)

Франция

1950 (разведка хребта Аннапурна с востока)

Руководитель X. Тильман.

Участники: Ч. Эванс, В. Паккард, Д. Эмлин-Джон, Д. Роберте, Д. Лоунд.

Англия

1952 (разведка путей восхождения)

Руководитель Мита.

Япония

Гидден-пик 8068м

Каракорум

1892 (разведка подходов к вершине с ледника Балторо)

Руководитель В. Конвей.

Участники: К. Брус, А. Маккормик и М. Цурбригген.

Англия

1909 (разведка путей на вершину с частичным подъемом по северо-западному склону)

Руководитель Л. Абруццкий.

Италия

1929 (разведка путей на вершину с ледника Балторо)

Руководитель А. Сполетто.

Италия

1936 (до 7070 м)

Руководитель Г. Сегоне.

Участники: Ж. Арлауд, М. Ихас, П. Аллен, Ж. Карле, Ж. Чариньон, Ж. Дюдон, Ж. Лейнингер, Л. Нельтнер (достигли высоты 7070 м по южному ребру)

Франция

Брод-пик 8047м

Каракорум

Главная вершина — 8047 м

Средняя вершина — 8000 м

1892 (разведка путей к вершине)

Экспедиция В. Конвея.

Англия

1902 (разведка путей восхождения)

Экспедиция О. Эккенштейна.

Швейцария

1909 (обследование вершины и фотографирование ее В. Селла)

Экспедиция Л. Абруццкого.

Италия

1926 (картографические съемки района)

Экспедиция К. Мейзона.

Индия

1934 (обследование района расположения вершины)

Экспедиция Г. Диренфурта.

Швейцария

1939 (до 7370 м)

Руководитель Ф. Висснер. Виснер и Пасанг Дава Лама достигли высоты 7370 м.

США

1954 (до 7900 м)

Руководитель К. Херлигкоффер. Попытка восхождения — достигли высоты 7900 м по пути с севера.

Германия

1957 (на вершину взошли: М. Шмук, Г. Буль, К. Димбергер, Ф. Винтерштеллер)

Экспедиция под руководством М. Шмука.

Австрия

Гашербрум 8035м

Каракорум

Почти все экспедиции на Чогори и Гидден-пик имели второй целью восхождение на Гашербрум.

1954

Руководитель К. Херлигкоффер.

Австрия

1957

Руководитель Ф. Моравец.

Участники: С. Ларх, С. Ратай, Р. Рейкагель, Г. Раисе, Г. Вилленперт, Г. Вейлер, Т. Геттингер

Австрия

Шиши Пангма (Гозантанг) 8013м

Непальские Гималаи

Попыток восхождений не было

Примечания


1

П. Джемс. Латинская Америка, Лондон, 1946. Сокращенный перевод В. Гохмана. ИЛ, М., 1949.

2

См. таблицу побежденных семитысячников (приложение 1).

3

Мы рассматриваем здесь влияние на человеческий организм только уменьшения кислорода в атмосферном воздухе по мере поднятия на высоту. Однако уменьшение общего атмосферного давления оказывает влияние и на другие стороны деятельности человеческого организма: на работу желудочно-кишечного тракта — газовыделения в системе пищеварения; на зрение и цветоощущение — постепенная утрата остроты зрения и цветоощущения; изменения в кровеносной системе — некоторое сгущение крови за счет резкого увеличения эритроцитов и возможное образование газовых пузырьков и пробок; серьезные и глубокие изменения нервной системы, которые могут проявиться в моральных сдвигах и потрясениях.

4

См. главу «Победа над первым восьмитысячником».

5

См. главу «Многолетняя борьба за Нанга-Парбат».

6

В приложении 2 дается краткий перечень всех попыток восхождения на вершины высотой свыше 8000 м как краткий справочный материал к дальнейшему тексту.

7

А. М. Рябчиков. Природа Индии. Географгиз, М., 1950.

8

Здесь геологическое строение дается лишь схематично; в действительности геологическое строение Гималаев значительно сложнее.

9

Здесь приводится одно из делений Гималаев. Есть и другие деления с наименованием более мелких участков.

10

Элизе Реклю указывает, что «панджал» означает в переводе «горы», прорезанные многочисленными ущельями, называемыми «пир».

11

В переводе с языка хинди означает «голая гора». Местные жители называют ее Дийямир, что значит в переводе «гора богов». Немецкие альпинисты, очевидно в погоне за сенсацией, нередко преподносят перевод этого названия как Гора Ужасов, что, как видно из предыдущего, никак не соответствует истинному смыслу перевода. В большинстве источников высота вершины 8125 м. Немецкие топографы (Финстервальдер), принимавшие участие в экспедиции 1934 г., определили ее высоту в 8136 м.

12

Эта вершина названа так английскими топографами в XIX веке по имени бывшего тогда председателем Геодезического комитета Индии Джорджа Эвереста. Еще раньше французские миссионеры назвали ее Джомолунгма («мать богов»). Местное название вершины Чомо-Канкар («царица снегов»). На ранних английских картах она была обозначена названием — пик XV («Тибетские и непальские названия Эвереста» Г. Оделл. Альпине Джорнел, XLVI, №248, май 1934 г.).

13

Написание названия этой вершины в различных источниках дается по-разному. Британская энциклопедия дает — Кинченджунга; известный английский географ и альпинист Д. Фрешфильд называет вершину Канченджунгой; в немецких изданиях дается— Кхангченджунга; в книге «Природа Индии» А. М. Рябчиков называет эту вершину Канченджанга. Распространенным сокращенным названием вершины чаще всего берется слово Канч. Канченджунга в переводе — 5 мощных хранилищ горного снега или льда. При дальнейшем изложении мы берем название Кангченджунга. Это правильно, потому что в переводе это название означает — 5 величественных хранилищ горного льда, где слово канг — в переводе с языка хинди — величественный.

14

Дендритовый — древовидный.

15

Сублимация — возгонка, переход вещества при нагревании непосредственно из твердого в газообразное состояние.

16

В горную зону входит северо-западная горная полоса, Западные и частично Центральные Гималаи, а также остальная часть Гималаев с высоты 2000 м.

17

А. М. Рябчиков. Природа Индии. Географгиз, М., 1950.

18

Период развития высотного альпинизма с 1950 г. нами взят потому, что этот год явился переломным. Французские альпинисты победили первый восьмитысячник. Таким образом, высотный альпинизм уже перешел к практике освоения высочайших вершин мира.

19

Позднее этот термин был использован швейцарским альпинистом Г. Диренфуртом в качестве названия выпущенной им книги о восьмитысячниках Гималаев. Он назвал ее «К третьему полюсу». Ранее этим термином пользовался М. Kurtz в своей книге «Die Erchliessung des Himalaya».

20

Это в несколько меньшей степени относится и к верхней части ущелья реки Кали-Гандак.

21

Подробно об этой экспедиции изложено в главе «Даулагири или Аннапурна» (см. стр. 53).

22

Звание «тигра» получали те носильщики, которые поднимались до высоты 8000 м.

23

«Берге дер Вельт» — альпинистский ежегодник, издающийся в Швейцарии.

24

Доппингом называется медицинский препарат, ускоряющий работу человеческого организма. Зарубежные спортсмены нередко пользуются им для достижения более высоких результатов. В связи с тем, что указанные препараты серьезно влияют на организм, ускоряя его изнашиваемость, советские спортсмены им не пользуются.

25

Хотя радиостанции были взяты экспедицией.

26

Китайское название этой вершины — Чжумуланма.

27

Высота вершины Джомолунгма определялась много раз. В соответствии с данными индийской съемки 1849—1850 гг., высота этой вершины равняется 8884 м. Это получено как среднее из восьми замеров (максимальный 8891 м и минимальный 8875 м). Это высота над поверхностью сфероида. Если же считать высоту вершины от поверхности геоида, то ее высота будет равна 8867 м.

В большинстве изданий и атласов высота этой вершины несколько разнится. Но эта разность сравнительно невелика (8880— 8882 м), и лишь в атласах Андре и атласе Таймса она уменьшается до 8840 м.

Академик Ю. Шокальский в своей статье «Высочайшая горная вершина на земном шаре и определение ее высоты» (Ю. М.Шокальский, Известия Государственного русского географического общества, 1930 г., том LXII, вып. 1) считает высоту 8884 м определенной правильно с ошибкой порядка пяти метров. Следовательно, высоту вершины с достаточной точностью можно считать равной 8880—8889 м.

28

Д. Лонгленд. Географический журнал, октябрь 1951 г., том 24, № 6.

29

Пандиты готовились и использовались английскими колониальными властями в качестве разведчиков на соседних с Индией территориях.

30

Наиболее известные из пандитов — Кишен-Синг, Наин Синг, Сарат Чандра Дас и Учжень-Чжяцо.

31

И. И. Ермашев. В Гималаях. Побежденные вершины. Географгиз, М., 1953.

32

В девяностых годах прошлого века англичане усиленно пытались распространить свое влияние на Кашгарию и Русский Памир. Для этого ими высылались многочисленные агенты и военные отряды. В целях предупреждения проникновения англичан на Памир на его границы был направлен отряд из казаков и охотничьих команд линейных батальонов Ферганы в составе 112 человек под командованием полковника Ионова. Обойдя вдоль восточной и южной окраин Памира, Ионов перешел перевалом Бай-Кара через Гиндукуш, обследовал перевалы Даркот и Барогиль, после чего вернулся на Памир. Здесь им был встречен английский капитан Ионгхезбенд, которому Ионов предложил удалиться с русской территории. Ионгхезбенд дал письменное обязательство не возвращаться на Русский Памир без разрешения русских властей через все перевалы Сарыкольского хребта и перевалы Гиндукуша Иршод и Бай-Кара.

На дальнейшем движении по территории Памира Ионов задержал группу английского лейтенанта Девисона, следящего за движением русского отряда.

Несколько позднее русскими топографами перевал Бай-Кара был назван именем полковника Ионова. Это название сохранилось на многих зарубежных картах.

(Корнилов. Кашгария или восточный Туркестан. Издание Туркестанского военного округа, Ташкент, 1903, стр. 39—40).

33

Д. Лонгленд. Географический журнал, Лондон, октябрь 1951 г., т. 24, 6.

34

Заслуживает внимания факт попытки проникновения в Тибет Кармита Рузвельта (сына бывшего президента США Ф. Д. Рузвельта) под видом американского альпиниста, участвующего в разведке путей на Джомолунгму. Он стремился попасть в Лхассу с целью «оформить» заранее подготовленную «жалобу» Тибета в Организацию Объединенных Наций. Но это не помешало подписанию соглашения между Центральным Правительством Китая и местным тибетским правительством о мирном освобождении Тибета (23 мая 1951 г.).

35

Среднее количество осадков в районе Дарджилинга достигает 3333 мм в год, по данным Н. И. Иванова (Ландшафтно-климатические зоны земного шара, Записки Всесоюзного географического общества, т. 1. Новая серия, 1948). По данным доктора Бисуас (М. С. Дунин, По Афганистану, Пакистану и Индии. Географгиз, 1952), среднее многолетнее количество осадков в этом районе равно 3048 мм.

36

М. С. Дунин в книге «По Афганистану, Пакистану и Индии». (Географгиз, М., 1952) приводит характеристику жизни рабочих плантаций, данную известным индийским писателем Рабиндранатом Тагором. Когда его спросили, где можно увидеть каторжную жизнь, Рабиндранат Тагор сказал: «Поезжайте и посмотрите, как живут и работают кули на чайных плантациях Дарджилинга» (М. С. Дунин, стр. 368)

37

Чанг-ла в переводе с языка хинди означает Северный перевал. Окружающие Джомолунгму вершины — Чанг-тзе, Нуп-тзе и Лхо-тзе означают в переводе соответственно Северный, Западный и Южный пики. Под такими названиями в дальнейшем они и даются в тексте.

38

Т. Лонгстафф участвовал в ряде восхождений на Кавказе. В Гималаях он в 1907 г. совершил восхождение на Трисул (7134 м).

39

В пути можно нередко наблюдать, как один из них положит в мешок другого внизу перед выходом на перевал большой камень, и тот поднимает ношу. А когда обнаружит на перевале такую добавку к своему и без того нелегкому грузу, то от души смеется, заражая этим смехом других.

40

При этом нужно помнить, что высота перевала по отношению к Тибетскому нагорью лишь немного превышала 500 м.

41

«Пришли мужчины и женщины, некоторые женщины с детьми на руках… И снова выносливость тибетцев вызвала удивление: даже женщины и дети спали под открытым небом у скал на высоте 4800—5000м» (Ф. Ионгхезбенд. Борьба за Эверест, стр. 96).

42

«Обычно в этих деревнях брали мужчин и понуждали их нести груз» (Ф. Ионгхезбенд. Борьба за Эверест, стр. 25).

43

Но, как известно, даже из лагеря 8400 м не удалось достигнуть вершины при последующих попытках восхождений с севера.

44

«Все чувствовали себя изнуренными, задыхающимися, как спортсмен-бегун в конце длинного пробега. Если бы здесь находилась толпа, восторженно рукоплескающая им, или если они могли бы читать мысли на расстоянии у тех, кто там, дома, с жадностью следил воображением за их продвижением, они, может быть, испытывали бы некоторую гордость. Но они боролись за достижение своей цели в мертвой тишине. В холодной пустыне этих величайших высот человеческому духу приходилось завоевать свой путь в подавленном состоянии» (Ф. Ионгхезбенд. Борьба за Эверест. Перевод под редакцией С. С. Анисимова, Госиздат, 1930, стр. 107)

45

Ф. Ионгхезбенд. Борьба за Эверест. Перевод под редакцией С. С. Лнисимова. Госиздат, 1930, стр. 109.

46

Попавший в лавину должен стремиться удержаться на ее поверхности, чтобы не быть раздавленным массой движущегося снега. Это возможно при помощи применения «плавательных движений».

47

«Так окончилась трагедией третья попытка штурма вершины: очевидно, отряду не следовало в это время подвергать себя риску на склонах Северного перевала» (Ф. Ионгхезбенд. Борьба за Эверест, стр. 127—128).

48

Говоря о подъеме на Северный перевал до 7000 м, Сомервелл пишет: «Я никогда не забуду наш первый подъем по этому проклятому склону, покрытому снегом и льдом; каждый шаг — это томительная работа, каждый метр — это тяжелая борьба, пока мы, наконец, не очутились лежащими наверху почти в полном изнеможении…

После одного из двух дней, проведенных в лагере 3 (6400 м), мы снова отправились на перевал. Подъем на него был трудным, но не более того; взойдя на перевал, Морсхед и я чувствовали себя достаточно бодрыми, чтобы сейчас же отправиться отыскивать путь на Эверест…

Через день или два мы снова поднялись на Северный перевал; на этот раз мы не испытывали ничего неприятного, кроме затруднительного дыхания… за те немногие дни, что мы прожили на высоте 6400 м, мы, очевидно, приспособились к нашим высотам замечательным образом, и то, что раньше казалось тяжелым достижением, теперь сделалось сравнительно легким» (Ф. Ионгхезбенд. Борьба за Эверест, стр. 136—137).

49

«Наиболее тяжелая работа естественно падала на носильщиков… Среди тибетцев были не только мужчины, но и женщины и мальчики. Средняя нагрузка равнялась приблизительно 16 кг… Женщины проявляли замечательную исполнительность. У одной из них был двухлетний ребенок, и она несла его поверх своего груза в 18 кило с 5300 до 6000 метров…» (Ф. Ионгхезбенд. Борьба за Эверест, стр. 179—180).

50

Шекельтоны — утепленные альпинистские ботинки.

51

Ф. Ионгхезбенд. Борьба за Эверест, стр. 215.

52

Одиночные восхождения в горах безрассудны по своему существу. Успех в альпинизме обеспечивается не только высоким индивидуальным спортивным мастерством, но и главным образом взаимодействием и взаимопомощью. Одиночка в горах является игрушкой случая. Серьезные изменения погоды, недомогание и другие случайности могут поставить одиночку на грань гибели. В советском альпинизме одиночное хождение в горах резко осуждается.

53

Г. Тильман. Альпинистский журнал, Лондон, май 1951 г.

54

Подобное утверждение не может считаться обоснованным. Советские альпинисты при восхождении на пик Сталина в 1937 г. около недели пробыли на высоте 7000 м и после этого совершили восхождение на вершину. Здесь идет речь, очевидно, о серьезном влиянии высоты в сочетании с большой физической нагрузкой на дальнейшие действия на высотах 8000 м и более.

55

Как известно, в предыдущей экспедиции английских альпинистов был пройден путь только до ледопада.

56

Здесь говорится о «длительном» пребывании на высоте, что нельзя связывать с понятием акклиматизация. Вопрос о выборе наиболее рационального срока пребывания на различных высотах в целях акклиматизации до сих пор не решен.

57

«Побежденные вершины», 1953, стр. 478.

58

У. Лиик. Борьба за высочайшую вершину мира. Издательство Ротнер, Мюнхен, 1953.

59

Камера, в которой может понижаться давление.

60

О роли носильщиков — шерпов уже отмечалось ранее. Но не безынтересно привести здесь оценку их деятельности, выраженную словами зарубежных альпинистов.

Так, швейцарский альпинист Л. Рох писал об этом в одном из отчетов следующее: «Экспедиция на Гималаи, это — транспортное мероприятия от начала до конца. Поезд, корабль, грузовик, затем кули и, наконец, от базового лагеря — шерпы. Именно они должны были занести все грузы к вершине. Этим, однако, обязанности шерпов не ограничиваются. В лагере, — продолжает Рох, — шерп устраивает палатку, надувает вам резиновый матрац, развертывает спальный мешок, помогает переобуться, готовит пищу — делает все абсолютно. В непогоду, когда вы лежите, укутавшись во все теплые вещи, он приносит вам в палатку горячего супу или чаю»

Не менее ярко характеризует работу шерпов, выполняющих всю тяжелую работу по подготовке к штурму, один из участников экспедиции 1933 г. Ф. Смит:

«Шерпы из долины Соло Кхумбу в Непале и бхотии из Тибета не просто носильщики, они настоящие альпинисты.

Когда придет время написать последнюю главу истории борьбы за Эверест, их имена и их достижения заслуживают того, чтобы быть начертанными золотыми буквами».

Это показывает ту большую роль, которую играют носильщики в штурме высочайших вершин.

61

Носильщики в Гималаях для облегчения переноски груза носят его не только при помощи лямок, надеваемых на плечи, но и лямки, надеваемой на лоб. При помощи этой лямки они тянут груз вверх, облегчая плечи.

62

Английские альпинисты назвали южной вершиной сравнительно невысокий взлет (высота над гребнем 40—50 м) на южном гребне Джомолунгмы.

63

У. Линк. Борьба за высочайшую вершину мира. Издательство Ротнер, Мюнхен, 1953.

64

Д. Хант в своей статье («Таймс» от 12 июня 1953 г.) так охарактеризовал роль сплоченности коллектива альпинистов: «Я объясняю наш успех воодушевляющим сотрудничеством в большей степени, чем каким-либо другим фактором, зависевшим от нас».

65

Интервью Тенсинга корреспонденту Берку.

66

В различных литературных источниках (см. использованную литературу) приводятся и другие цифры — 8114 м, 8136 м. Здесь указывается высота 8125 м, наиболее часто встречавшаяся на географических картах.

67

Элизе Реклю. Земля и люди, СПб, 1899, кн. 5, стр. 103.

68

«В июле и августе погода иногда становится неустойчивой вследствие влияния муссона: появляется низкая облачность, над горами вдоль долины Инда идут сильные дожди…» (А. М. Рябчиков, стр. 153).

69

«Развитие зимнего муссона в Северной Индии, как указывает В. А. Джорджио (1949), осложняется приходящими с запада депрессиями. Зарождаясь над Атлантическим океаном или над Средиземным морем, эти депрессии в своем движении на восток доходят до Гималаев. В. Джорджио отмечает также, что, помимо депрессий, приходящих в Индию с далекого запада, часть депрессий зарождается на азиатской ветви полярного фронта над Иранским плоскогорьем» (А. М. Рябчиков, стр. 104).

70

Этот перевод не основан на значении названия. В переводе с санскритского языка Нанга-Парбат означает «Голая гора».

71

В этой экспедиции, которой руководил известный английский альпинист А. Муммери, принимали участие: Г. Гастингс, Д. Н., Колье и К. Брус.

72

В экспедицию входили: В. Меркль (начальник экспедиции), П. Ашенбреннер, Ф. Бехтольд, Г. Хамбергер, Г. Кюниг, Ф. Симон и Ф. Висснер.

73

И. И. Ермашев. В Гималаях. Побежденные вершины, 1953, стр. 464.

74

В переводе с языка хинди Сринагар означает город солнца. Это соответствует природным условиям Кашмирской долины, где пасмурных дней бывает не более 40 в году.

75

Словом «серрак» в Альпах называется плотный белый сыр, добываемый из сыворотки и приготовляемый в прямоугольных ящиках, где он принимает форму куба или прямоугольного параллелепипеда. Плотный фирн при изломе часто также принимает форму куба или параллелепипеда. За это сходство с сыром глыбы такого фирна и называются серраками.

76

Здесь и в других местах книги слово носильщик взято в кавычки для того, чтобы подчеркнуть, что это не просто носильщики, но квалифицированные проводники и альпинисты.

77

Эта высота, очевидно, указана ошибочно, так как она соответствует высоте предвершины, до которой эта двойка альпинистов не доходила.

78

При желании помочь товарищам пять человек, входивших в состав передовой группы, могли бы успеть за время спуска основной группы вырыть в снежном гребне достаточного объема снежные пещеры для всего состава экспедиции и встретить спускающихся. Одно это несомненно исключило бы катастрофу.

79

Восхождение на пик Ракиот не представляет большого достижения. Ранее эта вершина уже была побеждена. Да она и по высоте превышает гребень хребта всего примерно на 300 м.

80

Вилли Меркль являлся руководителем экспедиций немецких альпинистов на Нанга-Парбат 1932 и 1934 гг.

81

П. Ашенбреннер участвовал в немецких экспедициях на Нанга-Парбат в 1932 и 1934 гг.

82

Все довоенные экспедиции немецких альпинистов двигались к Нанга-Парбат от Сринагара. В 1953 г. экспедиция смогла перебросить все грузы и людей в Гильгит по вновь построенным дорогам.

Эти дороги построены или улучшены по настояниям и с «помощью» американцев и, как видно из их направления, идут к границам Советского Союза и Китайской Республики. Несомненно, что эти дороги делались не только для того, чтобы обеспечить переброску альпинистских экспедиций.

83

Участник экспедиции 1934 г., умерший от воспаления легких во время восхождения на Нанга-Парбат.

84

Герман Буль родился в 1924 г. в Инсбруке. Во время второй мировой войны был солдатом. После войны работал кровельщиком и иногда снимался в альпинистских киносъемках. В последнее время работал продавцом спортивного магазина в Мюнхене. Известен как отлично подготовленный альпинист. Характерной особенностью его является принадлежность к так называемой школе одиночек. Он сделал в Альпах ряд серьезных восхождений в одиночку. В 1957 г. участвовал в успешном восхождении на Брод-пик. В том же году погиб во время восхождения на вершину Чоголиза.

85

Участники экспедиции отмечали весьма интересное обстоятельство — этот сильный буран был при совершенно ясном небе.

86

Ранклуфт — трещина между льдом и скалами. Ее образование объясняется таянием льда из-за различных теплоемкостей скал и льда.

87

Каракорум в переводе означает «черная осыпь», или «черные горы», что соответствует как характеру разрушений этого хребта (в результате большого разрушения горных пород здесь многочисленные мощные осыпи на больших площадях), так и характеру слагающих горных пород (граниты, гнейсы, кристаллические сланцы).

88

Эта вершина имеет и другие названия. Итальянские топографы, производившие съемки местности, внесли систему обозначения вершин буквой К (Каракорум) с индексами. В частности, данная вершина получила название К2, а Гидден-пик — К5. Более редко местные жители называют ее Дапсанг, по названию одноименного плато в районе Каракорумского перевала.

89

По карте, составленной Негротто, высота главной вершины Брод-пика равна 8270 м (карта составлена картографом Негротто, принимавшим участие в экспедиции итальянских альпинистов, руководимых Филиппо де Филиппи).

90

Ладак и Балтистан расположены в долине Инда между хребтами Гималаев и Каракорума. Это части Южного Тибета, захваченные англичанами в конце первой половины XIX в. Эти области населены тибетцами и кашмирцами. В настоящее время входят в состав Кашмира.

91

Нередко эта горная система называется Мустагом.

92

Опубликованы в «Записках Русского географического общества», том 38, выпуск № 1, изданными Академией наук 1903 г. под редакцией Ю. М. Шокальского.

93

Подробнее о попытке восхождений на Чогори дано в главе «От первых атак до победы».

94

Сиачен в переводе означает «место роз».

95

Основанием для такого названия, очевидно, явилось то обстоятельство, что вершина покрыта сплошным белоснежным покровом, как невеста фатой.

96

Ветры в горах на этих высотах достигают большой скорости, до 150—200 км/час, а иногда и больше.

97

В 1956 г. на Мустаг-ату совершено восхождение участников советско-китайской экспедиции. На вершину взошли 19 советских и 12 китайских альпинистов.

98

Ход работы этой экспедиции изложен в следующем разделе.

99

Г. Диренфурт. К третьему полюсу.

100

О других восхождениях участников экспедиции в данном районе рассказано в предыдущем разделе.

101

Карта Каракорума, составленная Негротто, опубликована в книге Филиппо де Филиппи «Каракорум и Западные Гималаи» (на итальянском языке).

102

Подробнее дано в предыдущем разделе.

103

Узкая вертикальная щель в скалах, по которой может продвигаться только один человек. Прохождение таких участков весьма сложное и требует высокой квалификации и тренировки.

104

За всю историю борьбы за восьмитысячники погибло 26 альпинистов и более 30 носильщиков. Некоторые альпинисты получили тяжелые обморожения, закончившиеся ампутациями.

105

Это количество приведенных экспедиций неполно и, вероятно, потребует некоторых уточнений.

106

В 1956—1957 гг. советские альпинисты покорили еще три до сих пор не покоренных семитысячника (пик Победы, Мустаг-ата и Кунгур), а также совершили восхождение на пик Сталина с Памирского фирнового плато.

107

См. главу о восхождении на Аннапурну.

108

Подробнее эти примеры в тексте предыдущих глав.

109

См. главу Гималаи.

110

Составлена по зарубежной периодической печати и ежегоднику Berge der Welt.