antique_myths Ирландские саги70a269a5-2a93-102a-9ac3-800cba805322Сватовство к Этайн

Перевод выполнен по изданию: Tochmarc Etaine/Ed. O.Bergin, R.Best//Eriu, 1938, XII. P. 137–196. Под этим названием до нас дошли три саги, известные по «Книге из Лекана» (соответственно около 1100 г. и XV в.), версия которой и переведена. Первая и третья саги выступают в роли «предваряющих» к циклу короля Конайре (см. основную сагу о нем – «Разрушение дома Да Дерга»), хотя «Сватовство к Этайн» как целое фигурирует в списках «главных» историй.

ок. 1100 ruga С.В.Шкунаев70a29810-2a93-102a-9ac3-800cba805322
Miledi doc2fb, FB Writer v1.1 2008-01-19 http://www.fbit.ru/free/myth/texty/ e12f3155-164b-102b-9d2a-1f07c3bd69d8 1.0 Предания и Мифы средневековой Ирландии, под редакцией Г.К.Косикова Издательство Московского университета М. 1991 5-211-00885-5 Tochmarc Etaine

Ирландские саги

Сватовство к Этайн

I

Некогда правил Ирландией славный король из рода Племен Богини по имени Эохайд Оллатар. А еще звался он Дагда, ибо умел творить чудеса и был властен над стихиями и урожаем людей. Говорили, что оттого-то и прозван он Дагда. Была в то время супругой Элкмара из Бруга,[1] женщина по имени Этайн, а иначе Боанд. Пожелал Дагда быть близким с ней, и уступила бы ему женщина, если б не страх перед Элкмаром и великим его могуществом. Тогда отправил Дагда Элкмара к Бресу, сыну Элата, в Маг Инис[2] а когда тот пустился в дорогу, Навел на него Дагда великие чары, дабы не мог он вернуться прежде срока. Избавил Дагда Элкмара от голода и жажды и рассеял для него ночную тьму. Долгим сделал он путь Элкмара, так что прошли для него девять месяцев словно один день, ибо говорил Элкмар, что воротится обратно еще до заката. Между тем соединился Дагда с супругой Элкмара, и оттого принесла она сына по имени Энгус. Излечилась Этайн от немощи прежде прихода Элкмара, и не заметил он на ней вины от сожительства с Дагда.

Между тем отвел Дагда мальчика на воспитание в дом Мидира, что в Бри Лейт в Тетба,[3] и оставался он там полные девять лет. Было у Мидира в Бри Лейт большое поле для игр. Трижды пятьдесят ирландских юношей и трижды пятьдесят ирландских девушек играли на нем. И всех их превзошел Энгус из-за великой любви к нему Мидира, своего прелестного облика и славного рода. Было у него и другое имя – Мак Ок,[4] ибо сказала его мать: «Воистину молод сын, зачатый на рассвете и родившийся прежде заката!»

Как-то раз поспорил Энгус с Триатом, сыном Фебала, что был из Фир Болг. Вместе с Энгусом растил его Мидир, и верховодил он в играх наравне с юношей. Не считал он, однако, достойным беседовать с ним, говоря, что не подобает потомку раба обращаться к свободному. В ту пору думал Энгус, что приходится Мидиру сыном и по праву унаследует королевскую власть над Бри Лейт. Ничего не ведал тогда он о своем родстве с Дагда. Как-то заговорил с Энгусом Триат и ответил на это:

– Плохо мне разговаривать с пасынком, что не знает своих отца и матери.

В слезах и горюя пошел тогда Энгус к Мидиру, после того как опозорил его Триат.

– Что случилось с тобой? – спросил Мидир.

– Позором покрыл меня Триат, сказав мне в лицо, что не знаю я своего отца и матери.

– Есть у тебя мать и отец, – сказал Мидир.

– Ответь же тогда, кто они? – спросил мальчик.

– Что ж, – сказал Мидир, – отец твой – Эохайд Оллатар, а мать – Этайн, супруга Элкмара из Бруга. Я воспитал тебя в тайне от Элкмара, дабы не пал на него позор, оттого что зачат ты в его отсутствие.

– Пойдем же со мной, – сказал Энгус, – и пусть признает меня отец, дабы впредь не таиться мне и не сносить поношения Фир Болг.

Отправились тогда Мидир и Энгус поговорить с Эохайдом и пришли к Уснех Миде, что в самом центре Ирландии, ибо там было жилище Эохайда, от которого на равную меру расстилалась иp– ландская земля на юг и на север, на восток и на запад. Увидели они Эохайда, стоящего среди своих людей. Отозвал тогда Мидир короля в сторону, чтобы поговорил он с юношей.

– Чего хочет юноша, который никогда не приходил сюда прежде? – спросил Эохайд.

– Желает он быть признанным своим отцом и получить, как положено, землю, ибо не подобает ему оставаться без своего надела в то время как ты правишь Ирландией.

– Добро ему, – отвечал Эохайд, – воистину это мой сын. Но не свободна еще земля, что я назначил ему во владение.

– Что же это за земля? – спросил Мидир.

– Это Бруг, что к северу от Боанд, – сказал Эохайд.

– Кто ж там хозяин? – спросил тогда Мидир.

– Элкмар, – отвечал Эохайд, – и не желаю я больше чинить ему зла.

– Скажи, какой совет дашь ты юноше? – спросил Мидир.

– Вот что скажу я ему, – ответил Эохайд, – пусть на Самайн приходит он к Бругу да захватит с собой оружие. Это день мира и приязни среди ирландцев, и никто тогда не питает злобы к другому. Будет Элкмар в эту пору в Кнок Сиде[5] безо всякого оружия. Завернется он в свой плащ с золотой заколкой на груди, а перед ним на поле для игр станут забавляться трижды пятьдесят юношей. Пусть тогда приблизится к нему Энгус и пригрозит смертью, но не убивает Элкмара, коли обещает тот исполнить его желание. И попросит он королевскую власть в Бруге на день да ночь, и потом не станет возвращать землю Элкмару, пока не подчинится он моему решению. Скажет Энгус, что стала земля его собственностью за то, что оставил он жизнь Элкмару. Просил он власти над ней на день да ночь, но не бывает в мире иного, кроме дней и ночей.

Потом воротился Мидир в свои владения, а с ним и его приемный сын. А когда подошел Самайн, отправился Энгус к Бругу и обманул Элкмара, взяв с него обещание отдать в возмещение за жизнь его землю на день да ночь. Остался Мак Ок в Бруге королем на день да ночь, и люди Элкмара подчинялись ему. На другой день явился Элкмар потребовать от Мак Ок свои владения и принялся угрожать ему. Отвечал Мак Ок, что не вернет земли, коли только не решит так Дагда перед мужами Ирландии.

Тогда призвали они Дагда, и присудил он каждому по его делам.

– Остается эта земля юноше, как и хотел он того, – сказал Элкмар.

– Воистину так, – сказал Дагда, – ибо не ждал ты дурного в день мира и отдал свою землю как выкуп за жизнь, ценя ее превыше своих владений. И все же получишь ты от меня земли, что принесут тебе не меньше добра, чем Бруг.

– Где ж те владения? – спросил его Элкмар.

– У Клейтех[6] с тремя землями поблизости, – ответил Дагда. – Будешь ты смотреть всякий день на забавы юношей в Бруге, и станет твоим все, что дает река Боанд.

– Хорошо, – отвечал Элкмар, – да будет так.

И тогда отправился он в Клейтех и построил там крепость, а Мак Ок с той поры поселился в Бруге.

В тот же день через год отправился Мидир повидать своего приемного сына и увидел его на холме Сид Бруг подле играющих юношей. Заметил он и Элкмара, что с холма Клейтех на юге разглядывал их. Вдруг разгорелся среди юношей спор.

– Не двигайся с места, – сказал тогда Мидир Мак Оку, – дабы не спустился Элкмар в долину. Я сам пойду и рассужу их.

Подошел он к юношам, но нелегко было примирить их. Вдруг попал в Мидира прут из остролиста и выколол ему глаз. Подошел Мидир к, Мак Оку, держа свой глаз на ладони, и сказал ему:

– Лучше б уж я не приходил вовсе, ибо с таким позором не могу владеть ни теми землями, куда я явился, ни теми, которые покинул!

– Не бывать такому, – сказал на это Мак Ок, – ибо пойду я к Диан Кехту[7] и позову его исцелить твой глаз, так что снова ты станешь здоровым и сохранишь эти земли в придачу к твоим старым владениям. Потом отправился Мак Ок к Диан Кехту.

(…)[8] чтобы пошел ты со мной исцелить моего приемного отца, которого ранили у Бруга в день Самайна.

Тогда пришел Диан Кехт к Мидиру, и сделался тот снова здоровым, будто ничего и не было.

– Добрый путь привел меня к тебе, – сказал Мидир, – ибо теперь я совсем здоров.

– Воистину так, – отвечал Мак Ок. – Оставайся же здесь до конца года поглядеть на моих слуг, мой народ, хозяйство и земли.

– Не останусь я, – сказал Мидир, – если не получу за это вознаграждения.

– Чего же ты хочешь? – спросил Мак Ок.

– А вот что, – сказал Мидир, – колесницу ценой в семь кумалов,[9] плащ для меня да самую пригожую девушку Ирландии.

– Есть у меня и колесница и плащ, – ответил Мак Ок.

– Просил я еще девушку, что превзошла б красотой всех в Ирландии.

– Где же ее найти? – спросил Мак Ок.

– В Уладе, – ответил ему Мидир, – ибо там живет дочь Айлиля Этайн Эхрайде, дочь правителя северо-восточного королевства. Воистину, нет никого в Ирландии прекрасней, милей и любезней ее.

Отправился тогда Мак Ок на поиски девушки и пришел к дому Айлиля в Маг Инис. Приветствовали там Мак Ока, и три ночи провел он у короля. Наконец объявил он свое имя и род и сказал, что привело его к ним. Поведал он королю, что пришел отыскать Этайн.

– Не отдам я ее тебе, – сказал на это Айлиль, – ибо не сможешь ты послужить мне из-за благородства твоих предков да великой власти твоей и твоего отца. Если случится тебе опозорить девушку, ничего не смогу я с тебя получить взамен.

– Не бывать такому, – сказал Мак Ок, – ибо немедля дам я за нее выкуп.

– Если так, то она твоя, – сказал Айлиль.

– Каковы же твои условия? – спросил Мак Ок.

– А вот каковы, – отвечал Айлиль. – Для меня ты расчистишь двенадцать долин, где сейчас лишь леса да пустоши, чтобы могли там жить люди, пастись скотина, собираться ирландцы для игр и совета да строить крепости.

– Исполню я это, – сказал Мак Ок.

Вернулся он домой и рассказал Дагда о своей заботе. И тогда по воле Дагда очистились двенадцать долин в одну ночь во владениях Айлиля. Вот их имена: Маг Маха, Маг Лемна, Маг Ита, Маг Техайр, Маг Дула, Маг Техт, Маг Ли, Маг Лине, Маг Муйртемне.[10] Когда же исполнил Мак Ок то, что обещал, отправился он снова просить девушку.

– Не получить тебе ее, – сказал тогда Айлиль, – прежде чем не отведешь ты из этой земли в море двенадцать рек, что таятся ныне в источниках, болотах да пустошах, чтобы доставалась людям морская добыча, а земли да пустоши высохли.

Снова вернулся Мак Ок домой и все рассказал Дагда. И тогда волею Дагда двенадцать могучих рек в одну ночь потекли в море, а до того их никто и не видывал. Вот каковы эти реки: Финд, Модорн, Слена, Нас, Амнас, Охен, Оp, Банда, Самайр, Лохе.[11] Когда же исполнил Мак Ок и это, снова пошел он поговорить с Айлилем и попросить Этайн.

– Не получишь ее ты, – сказал Айлиль, – если не дашь выкупа, ибо если не возьму я его сейчас, то потом уж вовеки не получу с тебя.

– Чего же ты хочешь на этот раз? – спросил Мак Ок.

– Хочу я, чтоб дал ты столько золота и серебра, сколько весит сама девушка, ибо это по праву моя доля. Все, что ты выполнил прежде, идет на пользу лишь ее краю да родичам.

– Да будет так, – ответил Мак Ок.

Потом привели Этайн в дом Айлиля и отмерили столько золота и серебра, сколько она весила. И осталось это все Айлилю, а Мак Ок ушел к себе домой с Этайн.

Там приветствовал их Мидир, и провела с ним Этайн первую ночь, а наутро получил он колесницу и плащ. Доволен был Мидир своим приемным сыном. Целый год после того прожили они с Энгусом в Бруге, а потом ушел Мидир к себе в Бри Лейт и увел с собой Этайн. И сказал Мак Ок, когда покидал его Мидир:

– Остереги ту, которую ты уводишь, ибо ждет тебя злая и коварная женщина. Велики ее власть, хитрость и тайное знание, что перешли к ней от родичей. Словом своим поручился я за нее перед Племенами Богини Дану, за Фуамнах, жену Мидира из рода Беотаха, сына Иарданела. Воистину была она мудра, осторожна и сведуща в чарах и тайном знании Племен Богини Дану, ибо, прежде чем выйти за Мидира, воспитывалась она у провидца Бресала.[12]

Между тем, приветствовала их Фуамнах и говорила добрые слова.

– Иди со мной, Мидир, – сказала она, – я покажу вам твой дом и земли, чтобы королевская дочь посмотрела на них.

Обошел Мидир с Фуамнах свои владения, и показала она все ему и Этайн. Потом снова привел Мидир Этайн к Фуамнах. Первой вошла Фуамнах в покой, где обычно она почивала, и сказала Этайн:

– В жилище хорошей жены ты вошла.

Когда же села Этайн на ложе, что стояло на полу, ударила ее Фуамнах прутом из красной рябины и превратилась она в лужу воды. Потом отправилась Фуамнах к своему приемному отцу Бресалу, а Мидир исчез из дома и пропал в воде, что была прежде Этайн. И с той поры не было у Мидира больше супруги.

Между тем жар от очага, земля да воздух стянули воду и превратилась она в червяка, а тот стал потом красной мухой. Была эта муха не меньше головы воина, и не сыскать было прекрасней ее во всем свете. Слаще песен волынок, арф и рогов были звук ее голоса и жужжание крыльев. Словно драгоценные камни в сумерках сверкали ее глаза. Жажда и голод пропали б у всякого, увидь он ее сияние и ощути аромат. Любую немощь, болезнь и недуг излечили бы капли, что слетали с ее крыльев на человека. Всякий раз, когда случалось Мидиру обходить свои владения, сопровождала она его, летя подле. Насыщались воины, и всякий иной народ на празднествах и в собраниях, лишь увидев да услышав ее. Знал Мидир, что это Этайн является ему в таком обличье, и, пока летала она вокруг него, ни в чем не испытывал он недостатка и не думал искать себе жену. Засыпал он под ее жужжание, и будила его Этайн, лишь только приближался к Мидиру кто-нибудь со злым умыслом.

Спустя недолгое время, пришла к Мидиру Фуамнах, и явились с ней как поручители три бога из Племени Дану: Луг, Дагда и Огма. Гневно попрекал Фуамнах Мидир и говорил, что не должна она покидать его, если только не будет на то воли ее поручителей. Отвечала ему Фуамнах, что не печалится о том, что сделала, ибо уж лучше позаботиться о своем благе, чем о ком-то другом. И еще говорила она, что не будет Этайн от нее ничего, кроме зла, где бы в Ирландии они ни встретились и в каком бы обличии та ни предстала. Великие заклинания и заговоры, которые узнала от Бресала, произнесла Фуамнах, дабы прогнать и удалить от Мидира Этайн, узнала ее в услаждавшей его красной мухе. Стоило только видеть Мидиру эту муху, и уж не мог он полюбить ни одну женщину, а когда улетала она и не слышал Мидир ее жужжания, не было ему отрады ни в еде, ни в питье, ни в славной музыке.

Подняла Фуамнах чудодейственный ветер могучий, и унес он Этайн из Бри Лейт. Семь лет не знала она покоя ни на одном дереве, вершине, холме и горе во всей Ирландии и отдыхала лишь на прибрежных скалах да на волнах моря. Семь лет носилась она, по воздуху, пока не упала измученная на грудь Мак Ока, когда стоял он на холме Бруга. И тогда сказал Мак Ок: «Приветствую тебя, о Этайн (…)».[13]

Приветствовал Мак Ок девушку в обличье красной мухи и пустил ее к себе на грудь в складку плаща. Отнес он ее к себе в солнечный покой[14] с окнами, дабы могла она вылетать наружу, и облачил ее в пурпурное одеяние. И куда бы ни отправлялся Мак Ок всюду следовал за ним тот солнечный покой, где каждую ночь он спал подле Этайн и ухаживал за ней, покуда не сделалась она вновь красива собой и довольна. Полон чудесных пахучих трав был тот покой, и набиралась она сил от цвета и запаха этих диковинных трав.

Узнала Фуамнах о любви Мак Ока и Этайн и о почете, которым окружили. И сказала она тогда Мидиру:

– Пусть придет сюда твой приемный сын, дабы могла я примирить вас, а сама отправиться на поиски Этайн.

Тогда отправил Мидир гонца к Мак Оку, и пошел тот поговорить с ним. Между тем приблизилась Фуамнах кружным путем к Бругу, а там снова наслала на Этайн вихрь, что унес ее из солнечного покоя и помчал, как в те семь лет прежних скитаний. Горестную и слабую нес ее порыв ветра, пока не опустилась Этайн на главный столб одного дома в Уладе, где в то время пировали. И упала она в золотую чашу, что стояла перед супругой Этара, героя из Инбер Кихмайне, что в королевстве Конхобара. Проглотила ее женщина вместе с питьем, и так была зачата Этайн в утробе той, что стала потом ее матерью. Прозвали ее тогда Этайн, дочь Этара, И прошло тысяча да двенадцать лет с той поры, как зачал Айлиль Этайн, до ее рождения от супруги Этара.[15]

В Инбер Кихмайне росла Этайн, а вместе с ней пятьдесят дочерей благородных ирландцев. Всех их кормил и одевал Этар, дабы могли они во всякую пору прислуживать Этайн. Как-то раз купались девушки в заливе и вдруг увидели всадника, сказавшего к им по равнине. Под ним была крепкая бурая лошадь с вьющимся хвостом и гривой, резвая и порывистая. Складками спадал зеленый плащ всадника, под которым была рубаха, расшитая красной нитью. От одного плеча до другого шла золотая заколка в его плаще. Посеребренный щит с золотой кромкой висел у него за спиной. Серебряная скоба была у того щита да золотая шишка. В руке держал всадник пятиконечное копье с золотыми полосами по древку от основания до наконечника. Золотистые волосы спускались ему на лоб, и придерживал их золотой обруч, дабы не падали они на лицо. Придержал он коня на самом берегу и поглядел на девушек, а все они в тот же миг полюбили его. И тогда спел он такую песнь:

Этайн сегодня здесь,у Сид Бан Финд, что на запад от Айлбе,средь отроков юных она,на берегу Инбер Кихмайне.Глаз короля исцелила она[16]водой из источника Лох Да Лиг,ее проглотила с питьемиз чаши Этара жена.Из-за нее на охоту корольпойдет за птицами Тетбы,двух коней потеряет онв озере Лох Да Айрбрех.Многие войны грядутиз-за тебя, Эохайда из Миде,сиды захвачены будут,тысячи станут сражаться.Ее воспели в этом краю,желает она завладеть королем,она…[17] Бе Финд,потом стала нашей Этайн.

Потом ускакал от них воин, так что не узнали девушки, ни откуда он пришел, ни куда направляется.

Между тем пришел Мак Ок поговорить с Мидиром и не встретил Фуамнах. И тогда сказал Мидир:

– Перехитрила нас эта женщина, и коли только узнает она, что Этайн в Ирландии, непременно отправится погубить ее.

– Согласен с тобой,[18] – отвечал Мак Ок, – в том обличье, как унес ее от тебя вихрь, прожила она немного со мной в Бруге, а теперь ищет ее эта женщина.

Потом вернулся Мак Ок к себе и не нашел Этайн в стеклянном солнечном покое. Пустился он по следам Фуамнах и догнал ее у Аэнах Бодбгна в доме друида Бросала Этарлама. Набросился на нее Мак Ок, отрубил ей голову и забрал с собой в Бруг.

Есть в другом месте и еще рассказ,[19] как пали Фуамнах и Мидир от руки Мананнана в Бри Лейт. Говорится там:

Была женой Мидира безумная Фуамнах,Сигмал, с вековыми деревьями холм,в Бри Лейт – безупречное дело,сожжены они там Мананнаном.

II

Начал править Ирландией король Эохайд Айрем,[20] и подчинились ему пять королевств страны, с их королями.[21] Вот их имена: Конхобар, сын Неса, Мес Гегра, Тигернах Тетбаннах, Ку Руи и Айлиль, сын Мата Муриск. И были главными крепостями Эохайда Дун и Фремайн в Миде и Дун Фремайн в Тетба.[22] Из всех крепостей Ирландии больше прочих любил он Фремайн в Тетба.

Через год созвал Эохайд ирландцев на праздник Тары, дабы назначить всем дань и повинности на шесть лет вперед. Так же, как прежде, отвечали ему на это ирландцы: не станут они приходить к королю, который не выбрал себе королевы. Правда это, что не было у Эохайда жены, когда стал он владыкой Ирландии. Разослал тогда он гонцов по всем пяти королевствам Ирландии, чтобы они разыскали там самую прекрасную девушку. И говорил он, что возьмет себе в жены лишь ту, которую до него не знал ни один ирландец. Отыскали ему такую девушку в Инбер Кохмайне, и была это Этайн, дочь Этара. Взял ее Эохайд в жены, ибо воистину подходила она ему по красоте, благородству, обличью и роду, молодости и славе.

Три сына было у Финда, сына Финдлуга, три сына королевы: Эохайд Фейдлех, Эохайд Айрем и Айлиль Ангуба. Полюбилась Этайн Айлилю Ангуба на празднике Тары после того уж, как разделила она ложе с Эохайдом. Беспрестанно желал он смотреть на нее, а уж это верный знак любви. Разумом укорял себя Айлиль за то, что он делал, но ничего не могло ему помочь, и волю его побеждало желание. Томился он, не желая запятнать свою честь, и ничего не говорил самой девушке.

Скоро стал ожидать он смерти, и тогда пришел к нему врачеватель по имени Фахтна.

– Болен ты одним из двух смертельных недугов, которые никому не под силу вылечить, – сказал он, – это муки любви и болезнь ревности.

От стыда не открылся ему Айлиль. Так оставался он во Фремайн Тетба при смерти, а Эохайд между тем отправился в путь по Ирландии и оставил он Этайн с Айлилем, чтобы как должно исполнила она погребальные обряды: рытье могилы, плач над умершим и заклание его скота.

Так каждый день приходила Этайн в покои к больному Айлилю, что беспрестанно смотрел на нее, и становилось ему тогда легче. Заметила это Этайн и призадумалась. Раз, когда остались они в покое вдвоем, спросила Этайн Айлиля, какова причина его болезни.

– Любовь к тебе, – отвечал ей Айлиль.

– Жаль, что так долго не говорил ты об этом, – сказала Этайн. – Если бы только я знала, уже давно бы ты выздоровел.

– Пожелай ты и ныне я б смог исцелиться, – ответил Айлиль.

– Воистину, есть у меня желание, – сказала Этайн.

И с тех пор каждый день приходила она к Айлилю мыть ему голову, подавать мясо и поливать воду на руки. Через трижды девять дней излечился Айлиль и сказал Этайн:

– Лишь одного не хватает мне для исцеления, и не знаю я, когда получу это.

– Завтра, – ответила Этайн, – но не годится позорить короля в его доме. Приходи ко мне на холм, что высится над ним.

Этой ночью не спал Айлиль, но ко времени встречи одолел его сон, и очнулся он лишь к третьему часу назавтра. Между тем пришла Этайн к холму и увидела там человека, во всем похожего на Айлиля, который принялся жаловаться на свою болезнь. И она говорила с ним так, как хотелось бы того Айлилю.

К третьему часу проснулся Айлиль и принялся горевать. Тут вошла к нему Этайн и спросила отчего это он сокрушается.

– Оттого, что уговорился я с тобой о свидании и не сдержал слова. Одолел меня сон, и лишь теперь я проснулся, – отвечал Айлиль.

– Что ж тут такого, – сказала Этайн, – ведь за этим днем будет другой.

И эту ночь провел Айлиль без сна, и горело перед ним яркое пламя, а подле стояла вода, чтобы промывать глаза.

В уговоренный час снова пришла на свидание Этайн и снова увидела человека, во всем схожего с Айлилем. Тогда вернулась она домой и опять встретила горюющего Айлиля. Так трижды приходила она в условленный час и трижды встречалась с тем же человеком.

– Не с тобою был мой уговор, – сказала ему Этайн, – откройся же, кто ты, пришедший ко мне? Не грех или похоть причина моей встречи Айлилем, но лишь то, что должен излечиться от своего недуга человек, которому суждено стать королем Ирландии.

– Ко мне-то и должна ты приходить, – отвечал человек, – ибо когда звалась ты Этайн Эхрайде, дочь Айлиля, я был твоим мужем. Немалый выкуп реками и долинами заплатил я за тебя и оставил столько золота и серебра, сколько весишь сама ты.

– Как же зовут тебя? – спросила Этайн.

– Мидир из Бри Лейт, – отвечал человек.

– Отчего же расстались мы? – спросила Этайн.

– Из-за чар Фуамнах и заклинаний Бресала Этарлама, – ответил ей Мидир. – Пойдешь ли со мной ты сейчас?

– Нет, – отвечала Этайн, – не оставлю я короля Ирландии ради человека не открывшего мне своего рода и племени.

И тогда сказал Мидир:

– Это я вложил в душу Айлиля страсть, что пожрала его плоть и кровь. Я же и отнял у него мужскую силу, дабы не случилось урона твоей чести. Пойдешь ли со мной ты, коли согласится на это сам Эохайд?

– С охотой пойду, – отвечала Этайн.

Потом возвратилась она домой.

– Хорошо встречаемся мы, – сказал Айлиль, – Ибо теперь я здоров, а честь твоя незапятнанна.

– Воистину так, – отвечала Этайн.

Между тем воротился домой Эохайд и возрадовался, найдя брата живым и здоровым. Благодарил он Этайн за то, что совершила она в его отсутствие.

III

Как-то однажды в ясный летний день поднялся Эохайд Айрем, король Тары, на возвышение крепости полюбоваться на Маг Брег, что ярко сверкала оттенками всех цветов. Вдруг увидел он перед собой незнакомого воина. До плеч, покрытых пурпурным плащом, опускались его золотистые волосы. Светились его голубые глаза, В одной руке держал он пятиконечное копье, а в другой щит с белой шишкой и драгоценными камнями. Молчал Эохайд, ибо вечером ничего он не знал об этом воине, а утром ворота Тары еще не открывали.

Вскоре приблизился воин к Эохайду и тогда сказал король:

– Приветствую незнакомого нам воина!

– Для того-то я и пришел, – ответил тот.

– Мы не знаем тебя, – сказал Эохайд.

– А я тебя знаю, – сказал ему воин.

– Как твое имя? – спросил Эохайд.

– Ничем оно не прославлено, – ответил воин, – я Мидир из Бри Лейт.

– Что ж привело тебя к нам? – спросил король.

– Желание испытать тебя в игре в фидхелл,[23] – сказал Мидир.

– И вправду искусен я в этой игре, – ответил на это король.

– Давай же немедля приступим, – сказал ему Мидир.

– Королева сейчас отдыхает, – сказал Эохайд, – а доска для игры в ее покоях.

– Есть у меня при себе доска, что не уступит твоей, – молвил Мидир.

И была та доска из чистого серебра, а фигуры на ней из золота, и в каждом углу доски сверкал драгоценный камень. Из бронзовых пластин был сработан мешочек для фигур.

Установил Мидир доску и предложил королю начинать.

– Не стану я играть, коли не сделаешь ты ставки, – сказал Эохайд.

– На что же мы будем играть? – спросил Мидир.

– Мне все равно, – отвечал король.

– Если случится тебе победить, – сказал тогда Мидир, – есть у меня пятьдесят темно-серых коней с пятнистыми головами цвета крови, острыми ушами, широкой грудью, огромными ноздрями, тонкими ногами – мощные, резвые, быстрые, крепкие, коих легко запрячь пятьюдесятью украшенными эмалью уздечками. Получишь ты их уж назавтра к утру.

Согласился на это Эохайд и принялись они играть. Выпала в той игре победа Эохайду, и удалился Мидир, забрав с собой фидхелл.

На другое утро, проснулся Эохайд и, взойдя на рассвете на холм Тары,[24] увидел едущего к нему Мидира. Ничего не знал Эохайд о том, куда уходил он и откуда пришел, да только увидел пятьдесят темно-серых коней с изукрашенными эмалью уздечками.

– Это по чести, – сказал Эохайд.

– Обещанное да свершится, – ответил Мидир. – Станем ли мы играть сегодня? – спросил он.

– С превеликой охотой, – сказал Эохайд, – но какую предложишь ты ставку?

– Коли выиграешь ты, – сказал на это Мидир, – получишь от меня пятьдесят свиней-трехлеток с пятнистой щетиной, серым брюхом и голубой спиной. Каждая из них подкована, словно лошадь, а в придачу дам я тебе корзину из терновника, куда поместятся все они разом. И еще ты получишь пятьдесят мечей с золотой рукоятью, да пятьдесят красноухих коров с белыми красноухим телятами, стреноженными бронзовыми цепочками. И еще тебе дам пятьдесят баранов с тремя красными головами да тремя рогами у каждого. Еще дам я тебе пятьдесят мечей с костяной рукоятью, да пятьдесят пестроцветных плащей. Но каждое из обещанного получишь ты в свой срок.

Раз приемный отец Эохайда принялся расспрашивать его откуда добыл он все это богатство.

– Да нужно мне рассказать об этом, – ответил Эохайд.

– Воистину так, – сказал его приемный отец, – надобно тебе поостеречься его, ибо могущественный муж приходил к тебе. О сын мой, задай-ка ему непосильные работы!

Потом явился к Эохайду его соперник, и возложил на него король великие дела: очищение Миде от камней, укрытие тростником всей Тетбы, прокладку гати через Мойн Ламрайге и посадку леса на Брефне. Так пел об этом филид:[25]

Вот те четыре дела,что возложил Эохайд Айремна множество храбролицых мужей,с несчетными копьями и щитами.Гать на Мойн Ламрайге,лес на Брефне – нетрудное дело,камни убрать с холмов Миде,тростник на Тетбе.

Вот каковы были дела и условия.

– Немалого просишь ты от меня, – сказал Мидир.

– Воистину нет, – отвечал Эохайд.

– Тогда исполни мое желание и просьбу, – сказал Мидир, – и пусть везде, где признают твою власть, ни мужчина, ни женщина не выйдет из дома наружу до самого рассвета.

– Обещаю тебе это, – сказал Эохайд.

Не случалось еще никому дотоле ступать на эту трясину.

Потом приказал король своему слуге посмотреть, как осилят они гать. Отправился слуга на болото, и вдруг почудилось ему, что сошлись туда люди со всей земли от востока ее до запада. Сложили те люди холм из своей одежды, и ступил на этот холм Мидир. Принялись люди закладывать в болото стволы и ветви деревьев, а Мидир выкрикивал во все стороны приказания и подгонял их. Казалось, что люди со всего света кричат у него под ногами.

Потом принялись они валить на болото камни, гальку и глину.

Известно, что до этой ночи укрепляли ирландцы ношу на лбу быков, хоть и знали, что народ из сидов ставит ее на их загривок. Так же делал и Эохайд, и оттого зовется он Эохайд Айрем, что первый стал крепить ярмо к загривку быков. А вот что говорили те люди, строя гать:

– Положи туда, положи сюда, прекрасные быки, в час после заката, воистину тяжела работа, неведомо, кому польза, а кому вред от гати на Мойн Ламрайге.

Не бывало бы на всем свете лучше той гати, если бы не следил никто за их работой. А оттого остались в ней изъяны. Тогда воротился слуга к Эохайду и рассказал о небывалой работе, которую он видел, и о том, что на всем свете не сыскать силы чудесней, чем та, что исполнила ее.

Так говорили они и вдруг заметили шедшего к ним Мидира. Был он препоясан и злобен лицом. Испугался Эохайд, но все же приветствовал его.

– Не услышишь ты гневных речей в ответ на свою ярость, – сказал Эохайд, – а лишь просьбу укротить ее.

– Согласен, – отвечал на это Мидир, – а станешь ли ты играть в фидхелл?

– Какая же будет ставка? – спросил Эохайд.

– Та, которую каждый из нас пожелает, – ответил Мидир.

И в этот день выиграл Мидир.

– Ты победил сегодня, – сказал Эохайд.

– Будь на то моя воля, победил бы я и раньше, – ответил Мидир.

– Чего же ты хочешь? – спросил Эохайд.

– Обнять Этайн и получить от нее поцелуй, – сказал Мидир.

Помолчал Эохайд и сказал:

– Приходи через месяц, и тогда получишь то, что желаешь.

А за год перед тем, как пришел Мидир играть в фидхелл с Эохайдом, сватался он к Этайн, но не сумел получить ее. Звал он тогда ее Бе Финд и так говорил ей:

О Бе Финд, пойдешь ли со мной,в дивный край, где нет наконечников копий,волосы там, словно венок первоцвета,тело ж как снег бело и прекрасно.Нет в том краю слов «мое» и «твое».Зубы белы там, а брови черны,дивятся глаза там послушным телам,щеки краснеют, как наперстянка.Шеи там – стебли цветов,яйца дроздов – наслаждение для глаз,славно проникнуть в Маг Фаль,тоскливо, коль знаешь Маг Мар.Хоть по душе тебе пиво с Инис Фаль,больше пьянит пиво Тир Мар,[26]прекрасна страна, о которой пою,до старости все там юны.Сладчайшие теплые реки текут в том краю,любые там вина и медблагородны там люди без всяких изъянов,без похоти и без греха там зачатье.Виден нам всякий в любой стороне.нас же не видит никто,тьма деяния Адамаспасла нас от общего счета.О женщина, если придешь в благородный мой край,на чело тебе ляжет златая корона,пиво, вино, молоко ты и медбудешь вкушать там со мной, о Бе Финд!

И отвечала ему Этайн:

– Пойду я с тобой, если сумеешь заполучить меня у моего мужа, а если не сумеешь, то и не пойду.[27]

(…)

Тогда назначил Мидир встречу через месяц от того дня. В ту, пору созвал Эохайд лучших воинов и храбрейшие отряды Ирландии в Таре. Встали они вокруг нее и внутри, а король с королевой заперлись во дворце, ибо знали они, что придет к ним могущественнейший муж. В ту ночь сама Этайн разносила благородным ирландцам напитки, и было это одним из ее великих умений.

Так сидели они и беседовали и вдруг увидели Мидира, шедшего к ним по королевским покоям: И всегда-то он был прекрасен собой, а в ту ночь еще прекрасней. Удивились тут все и примолкли, а король приветствовал его.

– Для того я пришел, – сказал Мидир, – чтобы получить обещанное. Да воздастся мне должное, как и я дал тебе то, что сулил.

– Не думал я о том до сегодняшней ночи, – сказал на это король.

– Сама Этайн обещала уйти со мной, – сказал Мидир. —

Тут залилась Этайн румянцем.

– Не красней, о Этайн, – сказал тогда Мидир, – ибо нет здесь ничего недостойного женщины. Целый год сулил я тебе самые прекрасные дары и все сокровища Ирландии, но не смог увести без согласия Эохайда. Воистину, пришлось мне завоевать тебя!

– Предупреждала я, – сказала Этайн, – что не отправлюсь с тобой, прежде чем не получу согласия Эохайда. Если решил уступить он, то можешь меня забирать.

– Не уступлю я тебя, – сказал на это Эохайд, – но пусть он обнимет тебя там, где ты стоишь, посреди дома.

– Так тому и быть, – сказал Мидир.

Тут взял он свое оружие в левую руку, а правой обнял Этайн и унес ее с собой через отверстие в крыше дворца. Устыдились тогда воины и окружили своего короля. Потом увидели они в небе над Тарой двух лебедей, что полетели в сторону Сид Фемен.[28] Отправился Эохайд со своими лучшими воинами к Сид Фемен, что зовется иначе Сид Бан Финд. И говорили тогда ирландцы, что надобно разрушить все волшебные холмы, какие только ни есть в Ирландии, дабы возвратилась к королю супруга.

Принялись воины срывать Сид Бан Финд, но тут явился к ним некий человек и сказал, что не бывало здесь женщины.

– Сам правитель сидов Ирландии приходил к вам, – сказал он еще, – а сейчас он и женщина в своем королевском дворце. Идите же, пока не дойдете туда.

Отправилось войско на север и стало срывать волшебный холм. Целый год да три месяца провели там воины, но все, что удавалось им вырыть за день, к утру возвращалось на место. Тогда возвратились воины к Сид Бан Финд и снова принялись разрушать го. И опять, явился к ним некий человек и сказал:

– Зачем выступаешь ты против нас, о Эохайд? Не уводили мы твоей жены и не творили иного зла. Остерегись же говорить то, что может повредить королю.

– Не уйду я отсюда, – сказал Эохайд, – пока а не узнаю, как вернуть мне свою жену.

– Возьми слепых щенят да слепых котят, – услышал он в ответ, – и брось их. Да делай так всякий день.

– Тогда ушли они, и сделал король, как было ему сказано. Когда же принялись они опустошать Сид Бри Лейт, то увидели вдруг идущего к ним Мидира.

– Зачем выступаешь ты против меня? – спросил он. – Довольно ты сделал мне зла, дав непосильную работу. Ты сам уступил мне свою жену, так не причиняй же мне больше вреда.

– Не будет она с тобой, – сказал на это Эохайд.

– Не будет, – ответил Мидир, – возвращайся же к дому и жди ее утром назавтра. И если на сей раз успокоился твой дух, перестань творить зло.

– Я согласен на это, – сказал Эохайд.

Тогда скрепил Мидир их договор и удалился прочь.

На другой день утром увидели воины пятьдесят женщин, лицом и одеждой во всем схожих с Этайн. Замолчали воины, а стоявшая перед девушками грязная служанка сказала королю:

– Теперь отыщи свою жену или возьми любую из них, ибо пришло нам время отправляться домой.

– Что же нам делать? – спросил Эохайд ирландцев. – И как превозмочь сомнения?

– Нечего нам сказать тебе, – отвечали воины.

– Тогда слушайте, – сказал Эохайд, – во всей Ирландии никто не подает напитки искусней, чем моя жена. Так я и узнаю ее.

Тогда поставили они двадцать пять девушек с одной стороны дома и двадцать пять с другой, а между ними котел с напитком. По одной с каждой стороны подходили к нему девушки, но все никак не мог Эохайд узнать Этайн. Наконец, осталось их всего две. Подошла первая из них к котлу, и тогда сказал Эохайд:

– Вот Этайн, да все же не она сама.

Стали тогда ирландцы переговариваться.

– Воистину она Этайн, хоть и не в обычае той так разливать напитки.

Тут удалились остальные девушки. Возрадовались ирландцы что совершил король великое деяние и славно отличились быки, и спасли они женщину от людей из волшебных холмов.

Как-то погожим днем беседовали Эохайд с Этайн в королевском дворце и вдруг увидели идущего к ним Мидира.

– Добро тебе, о Эохайд, – сказал Мидир.

– Добро и тебе, – отвечал Эохайд.

– Не по чести поступил ты со мной, задав непосильные работы, – сказал Мидир, – и всегда ожидая зла.

– Не уступал я тебе своей жены, – сказал Эохайд.

– Скажи, есть ли у тебя еще дело ко мне? – спросил Мидир.

– Пока не дашь ты другого залога, не стану я говорить об этом, – ответил король.

– Скажи мне, доволен ли ты? – спросил Мидир.

– Вполне, – отвечал Эохайд.

– Я тоже доволен, и знай же, что понесла твоя жена, когда была со мной и родила на свет дочь, что сидит сейчас подле тебя, А жена твоя осталась со мной, и теперь ты снова отпустил ее.

С тем и ушел он.

Не стал тогда Эохайд снова идти войной на чудесный холм Мидира, ибо связан он был зароком. Воистину тяжело было ему от того, что пропала его жена, а дочь возлегла с ним на ложе. И зачала она от короля и принесла ему дочь.

– О боги, – сказал тогда Эохайд, – клянусь, что вовеки не посмотрим мы друг на друга с моей дочерью.

Тогда отправились двое слуг бросить девочку в колодец с хищными зверями. В самой глуши Слиаб Фуайт набрели они на жилище Финдлама, – пастуха из Тары. Никого не было в ту пору у него в доме. Поели они, а потом бросили девочку собаке со щенятами и пошли прочь. Вернулись обратно пастух со своей женой и увидели прелестную девочку. Удивились они и принялись растить ее, не зная, откуда она появилась. Выросла девочка крепкой, как и подобает дочери короля с королевой. Никому не сравниться было с ней в рукоделье. На что бы ни упал ее взор, все умела она украсить своими руками. Так и росла она в доме Финдлама и его жены, пока не увидели девушку люди короля Этерскела. Сказали они о том королю и тогда силой увели девушку, и сделалась она женой Этерскела. Стала она матерью Конайре, сына Этерскела.

Был Эохайд Айрем во Фремайн, что в Тетбе, и горевал оттого, что потерял Этайн. Тогда пришел Сигмал, внук Мидира от дочери его Ойкниа, и сжег Дун Фремайн. Пал Эохайд от его руки и забрал Сигмал голову короля в Сид Нента в отместку за честь своего деда, Мидира[29] (…)


Примечания

1

Элкмар – имя означает «завистливый»; Бруг – ныне Ньюгрэндж на реке Бойн; здесь сохранились докельтские мегалитические памятники, считавшиеся ирландцами священными и окруженные множеством легенд.

2

Маг Инис – местность на севере страны, в Уладе

3

…в дом Мидира, что в Бри Лейт, в Тетба… – речь идет об ирландском боге (возможно, вариант общекельтского) из Племен Богини Дану. Сид Бри Лейт располагался недалеко от современного Арда (графство Лонгфорд). Тетба – местность по обе стороны границы современных графств Лонгфорд и Уэстмит.

4

См. комментарий 9 к саге «Битва при Маг Туиред»

5

Кнок Сиде – место поблизости от Бруга

6

Клейтех – местность поблизости от Бруга

7

Диан Кехт – бог-врачеватель из Племен Богини Дану

8

Здесь лакуна в тексте

9

…в семь кумалов… имеется в виду ирландская единица стоимости, равная примерно трем молочным коровам. Первоначально слово кумал значило «женщина-рабыня»

10

В тексте говорится о двенадцати долинах, но названо только девять. Большинство из них относится к северу страны (к Уладу), а некоторые (Маг Лемна) – к Мунстеру, иные (Маг Техт, Маг Дула) не локализуются определенно.

11

Здесь названо рек меньше, чем двенадцать. Реки Нас, Амнас, Ойхен, Оp отождествить с чем-либо затруднительно.

12

О Бресале Этарламе (Эхарламе) традиция ничего не сообщает, кроме того, что он был друид.

13

…о Этайн… – Далее следует не переведенная нами реторика.

14

…в солнечный покой… – Ирл. grianan в традиции встречается нередко и означает какую-то солнечную комнату, балкон и т. п. Поскольку в данном случае он перемещается, представить, о чем идет речь, трудно.

15

…от супруги Этара… – Эта фраза является очевидной интерполяцией.

16

Глаз короля исцелили она… – Этот поэтический отрывок и предшествующий ему прозаический абзац, по всей видимости, являются интерполяцией, отражающей несколько иную версию вышеизложенных событий, согласно которой Мак Ок повреждает глаз Мидира, а Этайн излечивает его.

17

… она… – неясность в тексте.

18

Согласен с тобой… здесь пропуск в тексте; добавлено по другой рукописи.

19

…и еще рассказ – это также интерполяция.

20

Эохайд Айрем – сложный и малоисследованный персонаж ирландской традиции, часто смешивающийся с Эохайдом Фейдлехом.

21

…с их королями. – Традиционно считалось, что королевств в стране всего пять (Лейнстер, Улад, Коннахт, Мунстер и центральное королевство Миде), однако здесь говорится о пяти, помимо Миде, что объясняется признанием двух королевств Мунстера

22

Дун Фремайн в Тетба – ныне Фривин Хилл (у западного берега озера Лох Овел, графство Уэстмит).

23

Фидхелл – название весьма распространенной среди ирландской знати игры («знание дерева»). По преданию придумана богом Лугом. Точные правиле игры неизвестны, но, насколько можно судить, в центре доски, символизировавшем столицу, располагался верховный правитель, а по сторонам от него четыре короля. По бокам от них находились правители, нападение которых и следовало отразить.

24

… на холм Тары… – здесь перевод условный: ирл. sossad может означать «ложе», «открытое пространство», «холм», «укрепление» и т. д.

25

Так пел об этом филид… Этот поэтический отрывок – интерполяция, взятая из рифмованных dindsenchas, «преданий о разных местах».

26

Маг Фаль, как и Инис Фаль (Долина Фаль и Остров Фаль), – Ирландия. Маг Мар и Тир Мар (Великая Долина и Великая Земля) – названия счастливого потустороннего мира ирландцев.

27

… то и не пойду – Далее следует интерполяция и отрывок реторики, которые мы оставляем без перевода.

28

Сид Фемен – знаменитый в ирландской традиции волшебный холм, расположенный близ совр. Сливенемон (графство Типперери)

29

Далее следует интерполяция, оставленная без перевода.